Дети вечной весны

      Гэвин медленно уселся на холодный кафельный пол, устало откинувшись на противоположную стену. Его тяжелый, бездумный взгляд устремился в полусогнутые ноги, на колени которых запястьями лежали руки. Брат ничего не говорил, кажется, даже не слушал. Но ему и не к чему было прислушиваться. Здесь не было ничего, кроме моего громкого, задыхающегося плача, перекрывающего сдавленные звуки громкой музыки за закрытой дверью в уборную.       Сжимаясь в комок в желании спрятаться от всего мира, я беспомощно уставилась в стену, даже не стараясь привести себя в порядок. О каком порядке вообще может идти речь, когда по щекам текут безвольные слезы, а рассудок бьется в окончательном понимании скорой смерти? И чем дальше, тем ближе она подбирается, словно жуткий зверь, шкрябающий когтями в темноте. Совсем скоро кровь с лепестками дополнится липкими мыслями, состоящими из ступоров в мечтательных размышлениях об андроиде с карими глазами. А после, когда ступоры сменятся самыми настоящими галлюцинациями, я услышу, как смерть стучится в дверь. На деле этот стук будет ничто иное, как гулко бьющееся в конвульсиях сердце, испытывающее адскую агонию от прорастающих стеблей. Какое счастье, что бредни в лице Коннора притупят боль. Я буду слишком занята его обликом, пусть глаза его будут смотреть испуганно и изумленно, как в ту злосчастную ночь.       Секунды молчания перетекали в минуты. Может, даже часы. Я перестала чувствовать время, еще когда сползла вниз по стене, поджимая к себе колени. Гэвин не говорил ничего долгое время, хмуро и опьянело уставившись куда-то в пол. Только позже я буду ему благодарна за эти минуты истерики. Ведь ранее я была просто убеждена, что мужчина будет рвать и метать, если узнает о случившемся. Особенно учитывая, кто именно стал причиной моей болезни.       Плакать было больше нечем. Голос охрип, хоть я ничего и не говорила, просто чувствуя, как напряглись и устали голосовые связки. Лицо припухло, наверняка недавняя бледность сменилась румянцем. Вставать и смотреть в зеркало я не собиралась. Мне было сложно даже моргать, потому я, с омертвевшим выражением лица, бездумно уставилась в одну точку. Я ни о чем не думала. Мне больше не хотелось бороться. Желание забиться в угол собственного дома вернулось с троекратной силой, только дом слишком далеко. Пожалуй, туалет в ночном клубе тоже подойдет.       ‒ Элайджа знает?       Голос Гэвина донесся словно из толщи воды. Не в силах ни двигаться, ни что-либо говорить, я сонливо перекинула взгляд со стены на брата. Тому хватило и этого, чтобы понять ответ.       ‒ Где он? В Японии?       Я снова не отвечаю, слабо прижав к груди колени, обхватив их обеими руками. Холод, блуждающий по телу, только сейчас начал отпускать, позволяя чувствовать и иные ощущения: пульсирующее плечо; мерзкий запах чистящего средства; жар на щеках. Как будто истерика начала отступать, не давая окончательно забиться в психологическую раковину. А может, мне просто стало все равно. Даже та самая цель остановить вспышки, которая и держала меня на плаву, перестала быть такой уж важной. Какой в этом смысл лично для меня? Для человека, вот-вот канувшего в неизвестность.       Мужчина прошелся по лицу ладонью, как если бы в желании стереть весь этот тяжелый день. Я наблюдала за каждым его движением, словно пребывая в тумане, но на деле не обращала внимания на то, что он делает. Просто смотрела едва ли не сквозь, пребывая в доселе неизвестном мне состоянии полной апатии. Когда же на губах Рида взыграла ленивая улыбка, я все же нахмурилась в знак вопроса, кое-как вырывая себя из состояния прострации.       ‒ Просто… смешно все это. Сдохнуть от того, чем ты занимался всю жизнь, ‒ в ином случае я бы расценила его слова оскорблением. Сейчас мне не хотелось ни злиться, ни пререкаться, и это позволило мужчине продолжить свои ироничные мысли, ‒ прямо как в полиции, да? Я всегда думал, что ученые, вроде тебя, просто пафосные умники. А на деле не так уж сильно мы и отличаемся.       Эта и впрямь забавная мысль все же вызвала у меня едва уловимую улыбку. Гэвин словно подарил возможность отвлечь голову от полной пустоты, заполнив ее столь тупой и неуместной болтовней, и я воспользовалась этой возможностью, хоть и с трудом подбирая слова.       ‒ Сказал человек, который читает научные медицинские журналы, ‒ мужчина, в ответ на эти слова, с легким изумлением вскинул брови, отстранившись головой от стены. ‒ Не смотри так. Знаю я, откуда у тебя на стене мое фото.       Брат усмехнулся, даже не отрицая наличия фотографий, как в предыдущий раз в участке. Тогда Гэвин злился, принимая мою осведомленность о его спальне как факт слабости его эго, но сейчас ему не хотелось злиться. Простить и принять самого себя намного легче, когда узнаешь о неизбежной смерти родного человека. Впрочем, Гэвин в последние два дня сам принялся показывать свое снисхождение. Один только разговор в смотровой наедине чего стоил.       ‒ Сложно достать снимок, когда не видишь человека практически на протяжении десяти лет.       ‒ Да уж… думаю, самое время ловить момент, да? ‒ я слабо улыбнулась, тоскливо опустив взгляд в пол, что совсем не понравилось Гэвину. Уголки его губ начали опадать. ‒ Совсем скоро этого времени не будет.       ‒ Прекрати.       ‒ Чего прекратить? Я умираю, Гэвин. Мне хватило меньше недели на заражение и инкубацию. У меня осталось максимум три или четыре дня, и то мне придется закрыться на карантин, чтобы не прорасти у всех…       Слезливый комок, вставший поперек горла, не дал высказаться до конца. С каждым моим словом Гэвин становился все мрачнее, но я не стала снова давать волю слезам. Их и так уже практически нет, оставив после себя и алкоголя жажду.       Сделав глубокий и судорожный вздох, я хмуро взглянула на свои колени. Видеть глаза брата, смотрящего столь пристально, вдруг стало дискомфортно. Никогда не любила быть центром чьей-то жалости, даже если эта жалость принадлежит родному человеку. Гэвин смотрит так внимательно и сожалеюще, что хочется провалиться сквозь земли. Удивительно то, что минуту назад мне было абсолютно плевать на присутствие брата. Но тогда я просто ревела, уставившись в одну точку. Сейчас пытаюсь произнести то, отчего кровь стынет в жилах.       ‒ А ты не спеши с выводами. Сама же говорила, что если Элу что-то взбрело в голову – он этого добьется.       ‒ Не тот случай...       ‒ Нет случая, из которого не найти выхода, ‒ Гэвин попытался переубедить меня, но уверенности в его голосе было столько же, сколько у меня тяги к поиску этого самого выхода. Оттого мужчина быстро умолк, едва я с раздражением фыркнула ему в лицо, параллельно вытаскивая кольцо из-под рубашки.       ‒ Да что ты? Может, скажешь это Сэму?       На это брату нечего было ответить. Скользнув по кулону взглядом, мужчина хмуро отвернулся к стенке, облизнув губы, как если бы стирая с них остатки своих слабых попыток вселить надежду. Я тем временем не унималась, продолжив порывистый монолог после непродолжительной паузы.       ‒ Знаешь, в чем моя основная задача? ‒ брат не ответил, а я и не ждала слов, выдержав на детективе длительный, укоризненный взгляд. ‒ Не спасти или вылечить. Моя основная цель – посадить потенциального больного на карантин в ожидании смерти, если нет возможности естественного излечения. И чем я отличаюсь от вашего убийцы?       ‒ Не сравнивай. Ты хотя бы даешь шанс.       ‒ Шанс? Один к тысячи! ‒ кулон спешно отправился обратно под рубашку. Не встретив попыток переубеждения, я вновь стиснула колени, недовольно отвернувшись. ‒ Неизвестно еще, что гуманней: задушить или дожидаться, пока человек сам умрет от нестерпимой боли.       И неизвестно, какой из этих исходов желаю я сама. Ведь на деле в моей жизни больше не будет никакого выбора. Пока кто-то будет просыпаться утром, всерьез задумываясь над завтраком, моим главным выбором в последующие немногочисленные дни будут веревка и цветы. Отчего-то эта мысль кажется мне забавной.       ‒ Должен же быть какой-то способ.       Интонация у Гэвина была неуверенной, а голос – хриплым. Он и сам не верил в свои слова, и уж точно не ждал, что я в них поверю. Серо-зеленые глаза взглянули в мою сторону в поисках реакции, на которую я сейчас не была способна, безвкусно проговаривая следующее:       ‒ Знаешь, что я видела в документах тех немногочисленных счастливчиков, которых удалось вылечить? ‒ я вопрошающее и слабо повернулась к мужчине головой. Когда во взгляде брата мелькнул безучастный интерес, вновь открыла рот, ‒ красную пометку «Социально опасен, подлежит изоляции». Это невозможно вылечить, Гэвин. Это конец. Тупик. Называй, как хочешь.       В шуме громыхающей музыки прозвучал требовательный стук. Оба взглянув на дверь, мы не выждали, когда звук снова повторится. Гэвин, недовольно блеснув глазами, проорал «Занято!», не отводя от входа глаз. На какое-то время стук прекратился. Мы вновь погрузились в недолгое молчание, прислушиваясь к возможным гостям.       ‒ Знаешь, что самое обидное? ‒ ответом стало мычание. Гэвин, все еще ожидая повторного стука, не отворачивался от выхода, параллельно внимая моим словам. ‒ Что я готовилась к этому полжизни, а, как оказалось, грош цена моей подготовке.       ‒ Ты сталкиваешься с этим в первый раз, ‒ брат ответил, не поворачиваясь, все еще стараясь прислушаться к звукам, теряющимся в музыке. ‒ Чего ты ожидала? Практика ‒ это тебе не теория на бумажке.       ‒ Это не первый раз. В том-то и дело.       ‒ Да брось. С того случая десять лет прошло.       ‒ Да, а запомнился он на всю жизнь! ‒ фыркнув, я чуть подалась вперед, укоризненно впиваясь в мужчину взглядом. На этот раз Рид повернулся ко мне, прищурив глаза. Звуки по ту сторону двери его перестали интересовать. ‒ Как ты думаешь, почему я выбрала именно эту степь? Хотела быть готовой в случае вспышки, а вместо этого сама заразилась, потеряв бдительность! И что я за специалист такой?!       Рид смотрел пристально, видимо, стараясь понять, насколько сильно я ушла в самобичевание и есть ли смысл меня оттуда вытягивать? А может, подбирая наиболее подходящие слова, если и вовсе не задумываясь над тем, чтобы влепить мне отрезвляющую оплеуху. Возможно, она была бы не лишней, но Гэвин все же решил иначе. Дождавшись, когда я отстранюсь обратно к стенке, мужчина тяжко вздохнул.       ‒ Мне тринадцать было, когда один ублюдок затащил меня в подвал. Я со школы шел, холод был такой, что до костей пробирало. Смотрю – выскочил какой-то мужик из-за угла. Сказал, что в подвале куча котят, которых придавило, а я, мол, худой. Смогу пролезть и вытащить. Чего взять с подростка, да? Тем более, который животных любит больше, чем людей.       Гэвин невесело усмехнулся, и мне эта улыбка не понравилась. Словно замерший перед хищником зверь, я смотрела на брата, не сводя глаз. В конце концов, видеть Гэвина Рида столь искренним мне доводится практически впервые. Не говоря уже о том, что его история, о которой я никогда не слышала, напрягла с первых секунд. Недаром в ней звучит нечто непотребное и отвратительное.       ‒ Я, если честно, даже не помню, как умудрился вырваться. По-моему, я воткнул ему ручку в бедро, ‒ он смеялся, но то был смех смирения и стыда. Смотреть мне в глаза Гэвин не решался, и в этом нельзя было его винить. ‒ Бежал, как ошалелый. Впервые с шести лет ревел от страха.       ‒ Ты никогда не рассказывал об этом, ‒ как можно тише произнесла я, искоса наблюдая за детективом.       ‒ Кто захочет рассказывать, как его в детстве едва мужик в задницу не трахнул? ‒ Рид снова смеется. Я не верю этому смеху. Всего лишь попытка отвести внимание. Смягчить собственные слова, сделав вид, будто ему плевать на случившееся, хоть на деле это далеко не так. Потому я не стала спорить с братом, позволив ему беспечно посмотреть на свои что-то перебирающие пальцы. ‒ Это был первый раз, когда я его видел, но не последний. Он попался мне в первый же год службы в участке. Меня-то этот старый извращуга не узнал, а вот я его на всю жизнь запомнил. Мало что изменилось. Только седина появилась, да морщины.       Мужчина замолчал, уйдя в собственные воспоминания. Пальцы застыли, и только тогда я смогла понять, что именно те крутили все это время: маленькая монетка, схваченная со стойки. Ее наличие в руке брата говорит о том, что рано или поздно придется произнести имя андроида, из-за которого и растут в груди цветы. Мне не хотелось этого делать. Страх, сковывающий сердце, требовал оттянуть этот момент, что я и сделала, выдернув Гэвина из мыслей:       ‒ Что ты с ним сделал?       Гэвин дернул ко мне голову, не сразу соображая о чем его спросили.       ‒ Ничего. Сдрейфил. Испугался. Не смог выстрелить в самый нужный момент, и этот пидар ушел. Его, конечно, все равно поймали, но это не отменяет моего прокола. Не каждый день встретишь того, кто полдетства приходил в самых страшных кошмарах.       Если меньше минуты назад я блекло задавалась вопросом, с чего вдруг брат решил поделиться произошедшим, о чем так долго утаивал, то теперь все встало на свои места. Я, готовясь к вспышке Лихорадки и встретившись с ней, сплоховала. Гэвин, встретив своего едва не ставшим насильника – не смог ничего противопоставить, несмотря на оружие в руке. Увидеть во второй раз то, что оставило глубокий отпечаток в душе, всегда тяжко. Именно это я слышала в словах брата, который попытался переубедить меня в моей никчемности.       ‒ Поэтому ты пошел в полицию, да?       ‒ Точно не из желания хорошей жизни, ‒ брат хмыкнул, вновь принявшись крутить монетку. Только сейчас я заметила красные пятна на его футболке. Интересно, чья это кровь: моя или иммунолога, умершего на полу среди осколков?       ‒ Все равно ты сравниваешь несравнимое, ‒ решив отодвинуть тяжкие мысли о смерти, я безразлично дернула плечами, отвернувшись к стене. ‒ Твоего преступника поймали, выстрелил ты или нет. А я просчиталась и теперь заплачу за это жизнью.       Какое-то время Гэвин не нашел что ответить, понимая, что я права. Сравнивать расплату жизнью и просто не спущенный курок нельзя. И если на долю минуты показалось, что в этой маленькой битве я одержала победу, то детектив вырвал у меня это ощущение из пальцев, настороженно и хрипло произнося следующее:       ‒ Не рано ли ты себя хоронишь? Ты думаешь, я не вижу, как на тебя смотрит эта железяка?       ‒ Ой, да брось, ‒ я прыснула на это абсурдное замечание, скривившись. Рид, заметив мой укоризненный взгляд, перестал вертеть монету, прищурено всматриваясь в мои глаза. ‒ Я выросла среди машин, Гэвс. Знаю, как они устроены. Знаю, из чего состоят их системы. Ты же не думаешь, что я поверю, будто бы андроид способен искренне полюбить?       ‒ Я вожу шашни с железкой, которая вырубила меня в архиве. Ты думаешь, я раньше верил во все эти джедайские способности у машин?       С этим нельзя было поспорить. Понимая, что мой аргумент намного слабее перед аргументом современного мира, я не стала что-либо на это отвечать. В одном Гэвин прав: полгода назад андроиды были просто техникой, в то время как сегодня это полноправные личности, имеющие свое мнение и свои чувства. Вот только если даже андроиды способны любить, будет не просто убедить в этом меня – человека, что долгое время прожил среди холодных копий, сделанных из пластика.       Смерив брата хмурым, неуверенным взглядом, я поджала губы. Монета в его пальцах вновь принялась крутиться, завлекая своими незамысловатыми движениями. И чем дольше я смотрела на четвертак, тем глубже уходила в свои мысли. Что толку скрывать от Гэвина всю правду, если он и так уже знает самое жуткое из моей жизни?       ‒ Даже если я и поверю в то, что машина способна к подобным эмоциям. Какой от этого толк? Насильно мил не будешь. Уж тебе это знать, как никому другому.       ‒ Да ты, должно быть, прикалываешься!       ‒ Нет, не прикалываюсь! ‒ шикнув на попытку Рида похихикать, я прижала к себе колени как можно теснее, обреченно уставившись в пол. Рид перестал смеяться, выжидая, когда я поясню свое отрицание того, «как Коннор на меня смотрит». ‒ Считаешь, можно проникнуться чувствами к такой, как я? Я веду себя хуже, чем влюбленный подросток. Теперь еще этот… двойник, ‒ Гэвин дернул головой в сторону входа, куда я указала кивком. Как будто этот двойник сейчас стоит по ту сторону, подслушивая разговоры. Даже если и так, нам обоим было не до этого. ‒ Знаю я, кем выгляжу в его глазах. Один раз уже в этом убедилась.       ‒ Убедилась?       Мужские брови вопрошающе поползли вверх. Гэвин не сводил с меня взгляда, требуя пояснений. Пришлось собраться с духом и совестью прежде, чем снова раскрыть рот, ощущая, как к щекам и ушам приливает кровь.       ‒ В ту ночь, когда ты ушел из участка, ‒ смотреть в лицо мужчины мне было стыдно, и все же всеми фибрами души испытала, как хмурится Гэвин, припоминая мною сказанное. Прикрыв глаза во внутренней борьбе с собственным смущением, я судорожно вздохнула, стараясь втянуть шею в плечи. ‒ Коннор подобрал меня у въезда и отвез на набережную.       Гэвин хотел уже усмехнуться и что-то съязвить в своей привычной манере, но я не закончила. Мой посуровевший вид и пылающие щеки заткнули брата, застывшего с раскрытым ртом.       ‒ Я сглупила. Он был такой заботливый. Все эти… намеки и знаки внимания! ‒ попытка сдержать эмоции оказалась провальной. Я то и дело заикалась, тараторила и агрессивно жестикулировала кистью у своего лица, стараясь привести мысли в кучу. Если бы Рид не смотрел так пристально, было бы намного проще. Поворачивать было некуда. Выдержав пару секунд, я выпалила то, отчего захотелось провалиться сквозь землю или и вовсе развеяться прахом. ‒ Я полезла к нему целоваться, Гэвин.       ‒ Ты что?!       ‒ Да-да! Я знаю! Он сам так посмотрел на меня, что мне захотелось в реку сброситься! Поступила, как самая настоящая идиотка! У меня давно не было отношений! Я уже и не помню, как вообще надо себя вести!       В воздухе раздался свист, едва приглушающий громкую музыку клуба. Все так же не желая смотреть на Гэвина, я спрятала лицо в ладонях, вновь ощущая наливающиеся на веки слезы.       ‒ Никогда не забуду его взгляд, ‒ вряд ли Гэвин слышал меня отчетливо, но переспрашивать мужчина не стал, выжидая, когда я наконец приведу себя в порядок. Накатившая дрожь прошла нескоро, однако мне удалось выровнять дыхание, какое-то время стирая слезы с глаз. ‒ А теперь представь, что он думает, увидев свою копию у меня за спиной. Как будто променяла на такого же, только пустышку. Я окончательно опозорилась, Гэвин. Не знаю, что мне в голову вдарило, что я к нему полезла, но ему это точно не понравилось.       Рид не успел открыть рта, как в дверь вновь постучали. На сей раз удары были настойчивыми, частыми. Судя по голосам, что едва перебивались музыкой, людей было несколько. Выкрик Рида в виде «Занято, трубу рвет, не видите, что ли?!» не подействовал. За дверью принялись стучать еще сильнее, требуя впустить.       ‒ По голове, блять, постучу сейчас…       Рассержено пробубнив, брат поспешно встал с пола. Его вид был более, чем решительным, и я даже напряглась, не желая разнимать чью-либо драку. А ведь если Рид сжимает кулаки, значит, проблем кому-то не избежать.       Дверь широко распахнулась. Все, что я успела увидеть за широкой спиной Гэвина, было ничто иное, как несколько молодых людей. Их сонливые, явно опьяненные лица были настроены так же решительно, как и мой брат, вот только вид злого Гэвина Рида испугает кого угодно. Не удивительно, почему парни, желая возмутиться, вдруг опешили, ошарашенно уставившись на мужчину.       ‒ Вы кто такие? Я вас не звал! Идите нахуй!       Дверь захлопнулась мгновенно и с шумом. Выждав какое-то время, дабы убедиться, что стучать больше никто не будет, Гэвин самодовольно хмыкнул и подошел ко мне. В иной ситуации его поведение вызвало бы у меня умилительную улыбку. Все же не каждый день возвращаешься в детство, где брат всеми силами защищает свою сестру, остро реагируя на любого, кто вторгнется в личное пространство. Сейчас передо мной словно был не детектив Рид, а добрый, смешливый Гэвс.       Пока я пребывала в своих теплых воспоминаниях, мужчина присел передо мной на корточки. Монета в его пальцах вновь принялась крутиться, как если бы Гэвин пытался изучить ее на ощупь, но всем своим вниманием серо-зеленые глаза были устремлены мне в лицо. Его внимательный, проницательный взгляд заставил напрячься.       ‒ Хочешь, я расскажу тебе одну историю, за которую Коннор мне шею свернет? ‒ Рид с озорным огоньком заглянул мне в глаза. Его вопрос был риторическим, и я не дала ответа, опасливо прислушиваясь к его словам. ‒ Он какое-то время бегал к одной девчонке из отдела кибер-преступлений. Пару недель они точно общались. То по парку прогуляются, то до дома отвезет. А в один из таких прекрасных вечеров она полезла к нему с поцелуями в машине. Как ты.       Мужчина указал на меня двумя вытянутыми пальцами, зажимая ими четвертак. Сопроводив этот жест недоверчивым взглядом, я хмуро вернула внимание на брата, начиная понимать, к чему именно клонит Рид, сверкая азартом в серо-зеленых радужках.       ‒ Это мы с тобой знаем основные принципы строения андроидов, в зависимости от их модели, конечно. А прикинь, каково было Коннору, когда эта тупица начала ржать, запустив руки в джинсы?       И впрямь – тупица. Полезть к андроиду в брюки и удивиться, что он лишен половых органов – это каким же надо быть кретином, чтобы вообще ждать подобных «органов» у андроида служебного назначения? Рассказ Рида настолько поверг меня то ли в шок, то ли в ступор от осознания идиотизма, что я напрочь забыла о смущении, стыде и неловкости, пялясь на брата во все глаза.       ‒ После этой барышни он вообще никого не пускает в свое личное пространство, и уж тем более сам ни к кому не желает прикасаться. Кроме тебя, не так ли?       Гэвин заговорщицки улыбнулся, вызывая у меня новый приступ покраснения на щеках. Его монета все так же была протянута двумя пальцами, и Рид, дернув рукой, предложил ее забрать. Это я и сделала, неуверенно протянув ладонь и позволив брату бросить на нее согретый четвертак.       ‒ Ты ему расскажешь, да?       Потеряв большую часть интереса к разговору и явно считая, что рассказ возымел эффект, мужчина встал и направился к раковине, спустив воду.       ‒ Если я ему расскажу, считай, все пойдет псу под хвост, ‒ я слышала его отчетливо, несмотря на клубную музыку и шум воды, которой Рид принялся смывать кровь, словно улики преступления. Монету, оставленную во все еще протянутой ладони, я не спешила сжимать, все еще гадая, чем закончится весь этот разговор. ‒ Вряд ли чувство вины позволит ему ощутить что-то иное.       ‒ А что толку скрывать? У меня осталось от силы четыре дня. Нельзя за это время кого-то полюбить. И не говори, что это не так.       Тем более, если у тебя на уровне рефлексов выработана собственная защита в виде страха от очередного прикосновения. В конце концов, теперь понятно, почему Коннор на набережной резко отпрянул, испугано смотря мне в глаза. Страшно представить, как бы я отреагировала, если бы после подобного опыта кто-то полез ко мне с поцелуями. Как минимум пощечина была бы обеспечена.       Гэвин спорить не стал, и за это ему спасибо. Однако я все равно смотрела на брата внимательно и едва ли не умоляюще, словно в его словах крылся ответ на все мои вопросы. Словно именно Гэвин может дать мне то, что позволит найти силы для дальнейшей борьбы, несмотря на то, что бороться уже не за что. И, о, Боги, он дал мне эти самые силы. Наконец, протерев всю раковину, мужчина вымыл руки и, выключив кран, развернулся ко мне, протирая ладони бумажным полотенцем.       ‒ Даже если и так. Знай бы я, что у меня осталось всего три дня, я бы точно потратил их на то, чтобы больше никто не пострадал от этой дряни.       ‒ А какой для меня в этом смысл?       ‒ А какой для меня был смысл сажать в тюрьму того педофила?       Его глаза скосили на меня хитрый взгляд, в котором читался ответ. Спасти десятки, если не больше, детей от рук ублюдка, для которого даже возраст не помеха? Была бы я на месте Рида, я бы каждого такого ломала пополам голыми руками. Но я не Рид, и мой личный ублюдок – далеко не человек, если не говорить о «санитаре города», считающим себя правым лишать людей шанса. Мой ублюдок – болезнь, уносящая жизни тех, кто поражен любовью. В конце концов, именно из-за желания предотвратить подобное я ринулась в данную сферу. И Гэвин Рид прав. Пусть у меня осталось всего несколько дней. Не выжать из них максимум я просто не имею право.       Гэвин услышал в моем молчании намного больше, чем если бы я принялась долго и агрессивно что-то доказывать. Салфетка из его рук отправилась в урну. Мужчина, сложив руки на груди, с невеселой улыбкой кивнул в сторону двери, предлагая покинуть комнату.       ‒ Идем. Я отвезу тебя домой. Тебе точно нужен отдых.       Смерив брата хмурыми глазами, я переметнула взгляд на монету в своей ладони. Изящная, теплая и сверкающая. Совсем как ее хозяин. Удивительно, как легко одна история может поменять взгляд. Час назад я боялась сказать рядом с Коннором хоть слово, искренне полагая, что он меня презирает и боится. Сейчас же весь мой страх улетучился. Ведь на деле Коннор боялся не меня. Он боялся самого факта близости, наверняка полагая, что будет обсмеян в очередной раз. И вряд ли понимание того, что я ‒ сестра Камски, как-то успокоит его мысли. Опыт и страх все равно будут брать верх, не давая разумно мыслить.       Теперь понятно, почему андроид едва ли не дрожал прошлым днем, помогая мне стаскивать одежду с раненного плеча. Даже если я и ошибаюсь, слова Гэвина подарили мне море пищи для размышления. У меня ничего нет, кроме четырех дней, у которых наверняка будет один исход. Все, что мне осталось – найти источник заражения и по возможности помочь вычислить убийцу.       ‒ Есть еще кое-что, ‒ я сжала монету как можно крепче, задумчиво смотря перед собой. Рид, уже сделавший несколько шагов к двери, устало повернулся обратно ко мне, ожидая, когда я подниму на него взгляд. ‒ Только обещай, что не будешь на меня орать.       Последние слова насторожили брата, и не зря. Уже у бармена – миновав толпу недовольных, но помалкивающих пьяных людей – Рид, увидев записку, гневно поджал губы, искоса поглядывая на меня, видимо, в раздумьях, а стоит ли давать мне люлей. Решив, что данное обещание стоит сдержать, детектив удрученно выслушал рассказ о темном, таинственном силуэте. Наконец, записка перестала его интересовать, и мужчина, выпросив у знакомого бармена пакет с зажимом, вложил салфетку как улику. Забирать ее он однако не стал, по какой-то причине настояв, чтобы эта вещь была у меня как минимум до утра.       Был ли это повод для того, чтобы попасть в участок? Возможно. Спорить я все равно не стала, спрятав салфетку и направившись на выход, придерживаясь за плечо брата. Свалиться на пол из-за алкоголя и слабости от пережитого стресса мне сейчас совсем не хотелось. Чего уж говорить про то, чтобы напороться на чье-то плечо, грозясь стать инициатором драки брата.       Рик, как оказалось, все это время ждал нас снаружи. Андроид, убрав руки за пояс, смотрел строго перед собой, чем вызвал слишком заинтересованное внимание группки пьяных людей неподалеку. Едва только выйдя на улицу, мы оба услышали чье-то улюлюканье, отдаленно похожее на попытки спровоцировать инертную машину, но Рик и впрямь был непреклонен. Андроид вдруг оживился, только когда заметил наше появление. И пусть Гэвин смотрел на него с явным скептицизмом, все же мужчина не стал язвить при попытке андроида узнать о моем состоянии.       Дорога домой прошла как в тумане. Весь путь я пролежала на заднем сиденье машины брата, прикрыв глаза предплечьем. Окружение плыло; под закрытыми веками периодически вспыхивали звезды. На остановках желудок судорожно сжимался, грозя вывалить наружу все немногое, что было съедено или выпито за ночь. Сидящий за рулем Гэвин что-то шутил по поводу «Дожился, сестра алкоголиком стала», и на такие шутки я отвечала максимум что мычанием, стараясь удержать виски внутри. Благо, светофоры, словно слыша мои молитвы, горели зеленым, а сами дороги были пусты. Меньше чем за двадцать минут мы оказались на территории дома Эла. Гэвин, естественно, не пожелал выходить наружу, внимательно наблюдая с водительского сиденья за Риком, что пытался помочь мне вылезти наружу.       ‒ Хлоя, ‒ когда мне наконец удалось выползти из машины, придерживаясь за локоть андроида, Гэвин неуверенно окликнул меня. Состояние полета ударило по голове с новой силой, стоило мне оказаться на ногах, но я все же нашла в себе силы, чтобы обернуться. ‒ Не потеряй. Эта штука обошлась мне недешево. Ты знаешь, о чем я.       Гэвин говорил о монете. В этом я была убеждена. Рика наш короткий односторонний разговор не интересовал. Андроид спокойно ожидал, когда я понимающе кивнула брату и возымею желание направиться в дом на ослабевших ногах. Естественно, уходить я не желала, не проводив седан брата благодарным взглядом. Как только огни его фар скрылись за еловыми деревьями, мной было принято решение закончить этот день как можно скорее, оказавшись в постели, в гостиной, в ванной, да где угодно! Лишь бы отрубиться до утра, забывшись в наверняка беспокойных снах, после всего случившегося.       ‒ У вас слабость, миссис Фокс?       Я шла вперед, стараясь не обращать внимания ни на звездочки перед глазами, ни на андроида, плетущегося следом. Его вопрос и вовсе было последним, на что хотелось реагировать. Дойти до входа было мне едва под силу, чего уж говорить о том, чтобы отвечать на внешние раздражители.       ‒ Я могу вам помочь, вы же знаете.       ‒ Как? Донесешь меня до кровати?       Хотела пошутить, а получилось что-то непонятное. Причиной тому стал очередной вертолет перед головой из-за слабости, налившейся в груди. Видимо, легкие слишком устали от царящего внутри дерьма, из-за чего я, едва не потеряв контроль, вцепилась в парапет на предвходном мостике, ощущая, как окружение заволакивает тьма. Рик, вероятно, расценил мои слова, как предложение, и если секунду назад я старалась не свалиться в обморок, то сейчас старалась сообразить своим пьяным мозгом происходящее. Мир вокруг не зря завертелся: RK800, оказавшись рядом в считанные секунды, подхватил меня на руки, отчего раненное плечо отдалось болью.       ‒ Эй! Какого черта… ты творишь?! ‒ возмущение душило меня изнутри, вот только сопротивляться я могла лишь словесно. На остальное не было сил.       ‒ Помогаю вам не упасть в обморок.       Ни тени смущения, ни грамма улыбки. Как если бы меня поднял в воздух холодильник, и это сравнение было как раз кстати. Рик по-прежнему выглядел холодным и безучастным, таща мое ослабшее тело к автоматически раскрывающейся двери, мимо опешившей Хлои, мимо многочисленных коридоров.       ‒ Не помню, чтобы я давала тебе разрешение меня касаться, ‒ сопротивляться не было особого желания. Все мои мысли витали вокруг постели, но Рик тащил меня явно не к моей спальне, миновав ее дверь. Вцепившись в его плечо одной ладонью, я другой тоскливо потянулась к дверной ручке, уже через секунду обессиленно опустив руку. ‒ Эй! Дверь в другой стороне!       ‒ Не беспокойтесь, ‒ мягко и спокойно произнес андроид, невозмутимо вышагивая к гостиной. Хлоя, все это время торопящаяся следом, изо всех сил старалась держать себя в руках, хоть желтый диод на ее виске выдал ее беспокойство. ‒ Вы вернетесь в свою комнату сразу после нашего разговора.       Может, сыграл алкоголь, а может, мое циничное отношение к машине, но я бесшумно передразнила официозные речи RK800, скривив губы. Мелькнувшая улыбка на лице Хлои вызвала у меня детский азарт. Театрально закатив глаза, я откинулась в его руках, приняв мертвый вид.       Уже в гостиной Рик опустил меня на ноги. От резких движений и такой же резкой боли в плечевом суставе, я пошатнулась, но все же устояла, устало протирая лицо. Хочется спать… как же хочется спать! А вместо этого приходится смотреть в лицо андроида, по выражению которого создается впечатление, будто мне вот-вот дадут по заднице!       ‒ Миссис Фокс, я бы хотел поговорить с вами настолько серьезно, насколько это возможно…       ‒ Час назад у меня на глазах умер человек, ‒ руки с шумом опустились к бедрам. Наконец, оставив закрывающиеся глаза в покое, я без смущения заглянула машине в лицо, совершенно ничего не выражая. ‒ Я очень устала. У меня был сложный день. Давай мы оставим твои поучающие разговоры до завтра, ладно?       ‒ Нет, миссис Фокс, ‒ стоило мне обернуться к Хлое, как андроид сделал полушаг, настойчиво проговаривая мою фамилию. ‒ Вы обязаны меня выслушать, хотите вы этого или нет.       ‒ Хлоя, будь добра. Сообрази мне пару сэндвичей…       ‒ Миссис Фокс!..       ‒… и приготовь медикаменты для смены повязки. Чувствую, она снова вся в крови…       ‒ Хлоя. Деактивация.       Андроид, что все это время смотрела на меня, улыбчиво кивая на каждое слово, внезапно потупила взгляд. Такой наглости я точно не ожидала, уже через мгновение с вызовом обернувшись к RK800, чье лицо оставалось невозмутимым.       ‒ Ты что, совсем обалдел?! ‒ все спущенные на машину собаки не спугнули Рика ни на секунду. Он все так же стоял ровно, выпрямив плечи и вздернув подбородок, смотря мне в глаза без намека на страх. ‒ Какого хрена ты себе позволяешь?!       ‒ Выслушайте меня.       В отличие от меня Рик говорил спокойно, что неумолимо бесило. Подавив злость глубоким вздохом, я выдержала несколько секунд, после чего, сложив руки на груди, напыщенно уставилась на андроида.       ‒ Я понимаю, что в вашей ситуации эмоциональные скачки и иррациональные решения – это нормально. Но я вынужден напомнить, ‒ едва я закатила глаза в желании поспорить, как Рик давяще перебил меня, заставив закрыть рот. ‒ Что я приставлен к вам не для декора! Ваша безопасность под угрозой, миссис Фокс! И ваша импульсивность совсем не играет мне на руку, учитывая, что моя главная задача – сохранить вашу жизнь до приезда мистера Камски…       ‒ Боже, а твои лекции не подождут до утра?..       ‒ Вы должны быть мертвы! На данный момент!       Он не крикнул, но сказал это так громко, что меня едва не передернуло. В карих глазах, что ранее смотрели спокойно, теперь играет тревога. Пусть искусственный, но все же страх. Потому я молчала, настороженно смотря в его лицо.       ‒ Я видел снайпера. И он целил не в мистера Тонегава. Он целился в вас! И если бы вы не дернули человека за рукав, то на его месте лежали бы вы сами!       Услышанное сложило все кусочки пазла в картину. Вот почему Рика тогда заинтересовало окно. Вот почему андроид принялся кричать о важности покинуть помещение! Вот почему RK800 пытался оттащить меня от трупа! Почему набросился на меня в баре, раздражаясь моему поступку! И если бы не алкоголь в крови с некоторым облегчением от разговора с Ридом, я бы точно сейчас билась в ужасе, согнувшись пополам от стресса и шума крови в голове! Виски на пустой желудок сделало свое дело. Новость Рика хоть и осадила мой пыл, все же не смогла вогнать меня в ужас.       ‒ Ты видел его лицо? ‒ это единственное, что я смогла сообразить, спустя несколько секунд раздумий. Рик и этому был рад, убедившись моей серьезности.       ‒ Увы, но нет. Я видел только дуло с прицелом.       ‒ Ты сказал об этом Гэвину?       ‒ Конечно. Иначе почему, вы думаете, он был столь зол на вас, ворвавшись в ночное заведение?       Ворвавшись – мягко сказано. Мало того, что обозвал, так еще и за плечо больно дернул, заставив рану кровоточить.       Пока я обдумывала услышанное, вновь ощущая пульсирующую боль в суставе, андроид выждал недолгую паузу, нагоняя напряжение. Или, наоборот, ожидая, когда оно спадет, сигнализируя о слабине в моей стене из усталости и язвительности.       ‒ Слушайте. Я понимаю, что вызываю у вас исключительно негативные эмоции в связи со своим сходством с андроидом под номером шестьдесят, ‒ андроид постарался звучать спокойно, недавяще, и это у него получилось. Ругаться и спорить я не хотела, устало вскинув на Рика взгляд, что пояснял свои мысли, мягко жестикулируя рукой. Даже странно, что это создание, как оказалось, вполне способно выражать эмоции. ‒ Но уверяю, что все, что я делаю, не имеет личного характера. Мои действия являются результатом прописанных во мне алгоритмов, для которых в приоритете как ваше физическое, так и моральное состояние.       Я поняла, к чему Рик все это говорит. Андроид имеет четко поставленную цель, но всякий раз видит препятствия в виде моих выходок. То ему не позволено дотрагиваться. То я пропускаю его слова мимо ушей. То и вовсе сбегаю, предоставляя любому маньяку города возможность содрать с меня шкуру! Негодование системы RK800 вполне можно понять. Я, будучи человеком, рвала бы и метала, если бы кто-то нарочно осложнял мне работу. Впрочем, именно это и произошло в морге, когда Александр Рихтер отказал в содействии из-за дурацких протоколов.       Устало вздохнув и пройдясь ладонью по лицу в желании отодвинуть надвигающийся сон, я выждала недолгую паузу, собираясь с мыслями. Доля логики во всей этой истории есть. Андроид не оставит меня, и если я буду намеренно мешать ему работать, то ничем хорошим вся эта история не закончится.       ‒ Давай поступим так. Я не мешаю тебе выполнять свои задачи, а ты не игнорируешь мои просьбы в случае, если они не противоречат моей безопасности. Как тебе такая идея?       Такая идея понравилась Рику. Его диод, до этого практически весь день сохраняющий голубой цвет, прокрутился желтым. Недолго обрабатывая информацию, Рик все же согласно кивнул.       ‒ Отлично. Теперь я могу отправиться спать?       ‒ Конечно. Искренне надеюсь, что мы с вами друг друга поняли.       Да, мы друг друга поняли, но отвечать на это я ничего не стала, несколько раз сонливо кивнув головой. Рик, получив положительный ответ, так же кивнул в ответ, выпрямляясь в спине. Всем своим видом андроид сказал, что разговор закончен, и я была рада, ощущая, как веки наливаются новой порцией слабости.       Хлоя так и не двигалась все это время, смотря строго перед собой. Недавняя улыбка на ее губах опала, как если бы ее и не было, и вид столь бездумной машины с практически моим лицом меня несколько напряг. Проходя мимо машины, безмолвно застывшей, я постаралась не смотреть на нее, вот только мелькнувшая мысль, что Хлоя является едва ли не моей копией, напомнила опьянелому рассудку слова Рика. Эти слова вынудили меня застыть на входе, обернувшись к RK800. Рик, все это время смотрел мне в след, не сходя с места ни на шаг.       ‒ Почему ты назвал Коннора шестидесятым? Он же вроде пятьдесят первый, насколько я знаю.       ‒ Увы, но на этот вопрос я не могу дать ответа. Корпус андроида имеет порядковый номер «шестьдесят», ‒ Рик учтиво качнул головой, поясняя мысль. По правде говоря, я была слишком уставшей, слабой и пьяной, чтобы задаваться подобной темой столь глубоко. ‒ Думаю, что сам Коннор способен уточнить данную деталь. Если, конечно же, она вас так сильно интересует.       Нет, она не настолько сильно меня интересует. Может, эта несостыковка покажется актуальной завтра, кто знает. Сейчас, стараясь открыть автоматическую дверь, я не хотела влезать в эти дебри столь сильно. Пожалуй, подобные вещи могут подождать и до утра.       Кто же знал, что утро наступит так скоро.       Одно касание подушки унесло меня в считанные секунды. Вертолеты, накрывшие сознание, взмыли меня к самому космосу, и пусть я просыпалась практически каждый час – все же не заметила, как промелькнула ночь.       Время приблизилось к восьми утра, когда меня разбудил робкий стук в дверь. Хлоя, возжелавшая помочь мне со сборами – видимо, заимела уверенности после моего позволения сменить повязку – решила напомнить мне о начавшемся рабочем дне. Ее стук пробудил не только мой мозг, но и легкие. Они хрипели. Протяжно, дискомфортно. И если первые минуты пробуждения были наполнены лишь этим неприятным чувством, то попытка принять сидячее положение вызвала скачок склизкого комка к носоглотке. Хлоя еще не успела открыть дверь, как я скрылась в туалете, выплевывая кровяные сгустки. Пусть их было немного, все равно ощущение не из приятных. Благо, былой истерики не наступило. Как будто чистосердечное признание перед братом заставило смириться с мыслью, принимая скорую смерть.       Плечо ныло не так сильно, как предыдущий день, и все же снятая повязка имела несколько капель крови. Пусть прошлым вечером нам с андроидом удалось найти общий язык, все же сменить бинт я позволила именно Хлое, на подсознательном уровне не желая прикасаться к RK800. В конце концов, Рик прав. Он мне не нравится, в первую очередь из-за жуткого сходства с объектом моих мечтаний. И если вчера андроид возмущался моему нежеланию прикасаться, сегодня Рик реагировал спокойно, разве что потребовав разрешения присутствовать вовремя перевязки. Как будто Хлоя представляет мне опасность. Смешно, и даже немного мило.       Крепко позавтракав и приведя себя в порядок, я собрала свой уже традиционный набор, распихав его по карманам. Страница из книги, монета, телефон – все было при мне, в этот раз дополнившись подписанной салфеткой, спрятанной в пакетик, словно улика. В общем-то, ею записка и является, только мне все еще непонятно, по какой причине брат не забрал, а отдал ее мне, попросив сохранить ее у себя. Странно, но так похоже на Гэвина, имеющего привычки действовать интуитивно.       Уже в гараже я почувствовала острый укол совести. Черного Porsche вновь не оказалось на месте, и это напомнило о том дне, когда машина была оставлена мной на территории научного центра. Элайджа не ругался, конечно, и все же совесть нашептывала мне о халатном отношении к чужому имуществу. Рика, в отличие от меня, ничего не смутило. Андроид спокойно прошел к внедорожнику, как если бы в этом не было ничего страшного. Впрочем, думать об автомобиле брата мне тоже было некогда. Подсознание нашептывало о важности отныне считать каждую секунду, хоть при этом я обладала удивительным спокойствием. Практически таким же, как Рик. Даже стыдно от того, насколько глубоко я смирилась со скорой участью.       Капли дождя лениво стучали по стеклу, когда мы покинули резиденцию Камски, отправившись в участок. С каждой минутой дождь становился все настойчивей, и уже через тридцать минут, при подъезде к участку, окончательно превратился в ливень, вынуждая редких посетителей департамента бежать, прикрыв головы сумками. У меня сумки не было, но я и не боялась замочить уложенные волосы. Потому без какого-либо смятения вышла наружу, едва только Рик припарковал автомобиль.       Не успела я оказаться рядом с капотом, пригнув голову, как рядом послышался щелчок. Рик, уже успевший выскочить вслед за мной, раскрыл откуда-то взятый черный зонт, невозмутимо смотря мне в лицо.       ‒ Что-то не так? ‒ спокойно спросил RK800, интуитивно пригладив синий галстук к белой рубашке.       ‒ Тебе не кажется, что простуда ‒ не самое страшное дело в моей ситуации?       ‒ А как насчет вашего внешнего вида?       Поняв, что андроид не отстанет, каждый раз находя повод, я с читаемым в глазах сарказмом взглянула ему в лицо. Рик, как и весь прошлый день, был самой невозмутимостью.       ‒ Мне кажется, что в участке вполне безопасно. Тебе не обязательно идти со мной в департамент.       ‒ Это не мешает мне сопроводить вас до здания, а затем вернуться в машину. Если, конечно, вам так хочется, чтобы я оставил вас одну.       ‒ Если честно, то хочется, ‒ я кивнула в ответ на его слова, ожидая встретить очередное сопротивление. На этом моменте Рик меня удивил, учтиво пригласив меня ко входу в участок жестом свободной руки. Не получив от андроида никаких слов, я решила не продолжать пререкаться. В конце концов, Рик и впрямь развернулся и ушел обратно к автомобилю, сложив зонт, как только убедился, что я скрылась за дверьми. Приключения меня нашли практически сразу за ними.       ‒ Доктор Фокс!       Это был Ричард – встревоженный и хмурый. Диод на его виске часто перемигивался желтым цветом, но его взгляд вызывал куда большую тревогу, нежели эти переливы. Андроид, спешащий к выходу в момент моего появления, резко остановился. Его глаза едва ли не вспыхнули при виде моего облика, явно не ожидающего такого взволнованного приветствия.       ‒ Отлично! Вы-то нам как раз и нужны!       ‒ Что стряслось?..       Чего я не ожидала, так это бестактно сцепленных на моем предплечье пальцев. Ричард без намека на стеснение повел меня куда-то вглубь участка, благо, схватившись за здоровую руку. Его поведение было вызывающим и оттого пугающим, но я не смела вырваться, доверчиво топая следом, мимо холла с ушедшими в работу сотрудниками.       ‒ У нас появились некоторые сложности, ‒ уведя меня в коридор, Ричард остановился у двери, ведущей в комнату для брифинга. Именно здесь Гэвину Риду и Хэнку Андерсону было передано дело об убийстве людей и одного девианта. Страшно представить, что теперь ожидает меня по ту сторону, учитывая, каким обеспокоенным выглядит Ричард, приводящий в порядок свой сбившийся от спешки вид. ‒ Боюсь, без вашей помощи нам не справиться.       Я не успела ничего сказать, как андроид учтиво раскрыл передо мной дверь, позволяя первой войти внутрь. Все, кто находился внутри, мгновенно обернулись в нашу сторону, и среди уже привычных мне детективов я смогла найти тех, кого видела практически в первый раз. Двое одетых в строгие костюмы людей, в лице молодой женщины и немолодого мужчины, стояли у кафедры рядом с капитаном. В мужчине, однако, я находила что-то знакомое, но как не старалась ‒ узнать его так и не получалось.       ‒ Знаете, что? Все это чушь собачья! ‒ здесь явно велся агрессивный разговор, который оборвался с моим появлением. Бесшумно пройдя вперед и встав у стены, я постаралась вникнуть в происходящее, наблюдая за тем, как Гэвин, прохаживающийся у овального стола, принялся громко возмущаться на незнакомцев. ‒ Мы отдали на эту срань все силы и время! Вы не можете просто взять и забрать дело!       ‒ Гэвин, успокойся, ‒ капитан постарался привести сотрудника в порядок, хоть по его лицу было понятно, насколько вся ситуация ему не по нраву. Гэвина, естественно, это не остановило.       ‒ Даже не думай, Джефф! Я ночами, твою мать, не сплю, чтобы распутать это дерьмо! Нельзя просто взять и слить все каким-то зализанным чмошникам в костюмах!..       Он возмущался, капитан все старался его утихомирить, в то время как я совершенно ничего не понимала. Только после замечания Рида относительно костюмов неосознанно скользнула по людям взглядом, заметив синий отблеск на груди. Бейдж Федерального бюро расследований. Только этого нам не хватало…       ‒ Да бросьте! ‒ Гэвин, в поиске поддержки, взглянул сначала на лейтенанта, затем на Коннора, что удрученно сидели за столом. Те выражать недовольство не стали, хоть в глазах обоих плескалась самая настоящая обида. ‒ Да вы чо, все ахренели?! Вы что, хотите им все вот так отдать?!       Не удивительно, что оба полицейских молчали. Страшно представить, каково пришлось Коннору после революции, и через что прошел Хэнк, принявший сторону девианта. Любой на их месте не желал бы лишний раз открывать рот в компании федеральных агентов. Любой, кроме Гэвина, отчаянно ищущего сторонников среди коллег.       ‒ В отличие от вас, детектив Рид, ‒ «немолодой» мужчина произнес это с ехидной ухмылкой, отчего Гэвин, стиснув кулаки, гневно повернул к нему лицо. Его желание втащить федералу буквально пропитало воздух. По правде говоря, я бы вряд ли стала держать Гэвина, если бы тот решился кинуться в драку. Морда агента с его наглой ухмылочкой не понравилась даже мне. ‒ Данные сотрудники понимают, насколько важно держать рот на замке. На вашем месте я бы и вовсе вел себя ниже травы, тише воды, пока я не задался вопросом относительно компетенции детектива, которого любой андроид способен вырубить в помещении архива.       ‒ А вот это ты зря, конечно…       ‒ Гэвин.       Рид уже двинулся вокруг стола, гневно сверкая глазами, когда Ричард, оставшийся стоять рядом со мной, остановил его всего одним словом. Брат застыл, удерживая сжатые кулаки опущенными. Улыбка на лице федерала стала еще шире.       ‒ Что ж, ‒ мужчина чуть вздернул подбородок, как будто ставя точку в этом разговоре. ‒ Полагаю, разбор полетов на этом окончен. Нравится вам или нет, но отныне дело переходит в компетентные руки.       ‒ Погодите, ‒ оба федерала уже направились к выходу, когда до меня наконец дошло. Гэвин не просто так рвет и мечет, гневаясь по чем зря. ‒ Вы что, забираете дело?       Стоило мне подать голос, как оба сотрудника бюро остановились. Мужчина окинул меня безучастным взглядом, и вот тут я вспомнила этого человека. Один из тех федералов, что находился на территории центра, рядом с местом преступления! Видимо, они и впрямь следят с самого начала.       ‒ А вы кто? Будьте так добры – посвятите, мадам.       Фу, какая мерзость. От человека, с театральной улыбкой склонившего голову, буквально воняло скептицизмом. Понимая, что весь разговор будет пропитан цинизмом и насмешкой – вне зависимости от того, что я скажу – я чуть вздернула подбородок и расправила плечи, игнорируя нытье в суставе. Весь кабинет теперь смотрел на меня, что ни капли не придавало сил. Один только капитан смотрел так, как будто я вот-вот разрушу его карьеру. Про лейтенанта и Коннора, молчавших все это время, и вовсе не стоит говорить. Такими запуганными я их еще не видела.       ‒ Всего лишь главный сотрудник медицинского центра в области Лихорадки.       ‒ Хлоя Фокс, верно? ‒ федерал сделал вид, будто бы что-то припоминает, взглянув в потолок. Краем глаза я заметила, как напряглись кулаки брата, но он держал себя в руках, даже отвернувшись, лишь бы не сорваться. ‒ Только не говорите, что желаете вступить в этот бессмысленный спор.       ‒ А он не бессмысленный. Я не стану с вами сотрудничать. Меня такой расклад дел не устраивает.       Вряд ли я имела полное право возмущаться, и федерал это понимает. Однако один козырь в рукаве у меня все же есть. Я была готова им воспользоваться в любой момент. Потому уверенно сложила руки на груди, открыто отвечая вызывающему взору мужчины и его менее уверенной сотрудницы за плечом.       ‒ Не думаю, что вам должно быть дело, с кем вести расследование, ‒ заметил агент, прищурив глаза.       ‒ Не в расследовании дело, агент. Я здесь для того, чтобы найти источник заражения и ликвидировать его, а не гоняться по городу за убийцей, ‒ я сделала несколько шагов вперед, словно доказывая свою уверенность в собственной правоте. Федерал ни на секунду не отвел глаз, чего не скажешь о его напарнице, скосившей взор на капитана. ‒ Так что если так хотите покопаться в этом дерьме – дерзайте. Но без моей помощи. А вам без нее будет очень сложно, учитывая, что убийца мчится по моим следам, как охотник на раненного зверя.       Понимание собственных слов осадило меня на долю минуты. Иронично, ведь по сути я и есть раненный зверь, который старается зализать раны перед все равно неизбежной смертью. И убийца мчится за мной, как самая настоящая гончая по кровавому следу. Если эта гончая и вовсе не знает, что именно содержится в моей крови. Тогда понятно, по какой причине он пытается меня убить.       ‒ Вы ведь родственники, верно? ‒ указательный палец обвел нас с Ридом намекающим жестом. Чувствуя, к чему это ведет, я недовольно поджала губы, ожидая, что Гэвин вот-вот влезет в драку. Как ему еще терпения хватает сдерживать свою злость. Пожалуй, если бы не капитан, брат точно бы сорвался, в желании почесать кулаки.       ‒ А что, хочешь попросить ее руки и сердца? ‒ съязвил Рид, тут же получив капитанское «Гэвин!».       ‒ Просто обоснованно предположил, что ваше стремление работать совместно с участком продиктовано именно семейными узами, ‒ агент намерено сделал вид, будто бы не слышал Рида, и это разозлило нас обоих. Гэвин снова сделал шаг вперед, но Ричард оказался проворнее, придержав детектива за плечо, едва то оказалось рядом.       ‒ К вашему сожалению, агент, нет. Вы уж не сочтите за грубость, но моя задача мне ясна как божий день. А ваша работа является исключительно вашей проблемой! И я предпочту содействовать с тем, кто уже имел опыт с Лихорадкой, пусть и десятилетней давности. Полагаю, вы подобным похвастаться не можете.       Агент не мог. Оттого уверенности в его глазах становилось все меньше. Недоверчиво скосившись на Гэвина – на которого все теперь смотрели с удивлением – федеральный сотрудник вопрошающе перекинул взгляд на напарницу, но у той выражение лица было не лучшим. На обдумывание моих слов федералам пришлось потратить пару секунд.       ‒ Значит, поступим так. Отныне вы, ‒ агент обернулся к сидящим за столом полицейским, игнорируя присутствие Рида. И Хэнк и Коннор медленно напряглись от внезапного внимания. Вряд ли они чего-то боялись, и все же сильно опасались любого указания. Коннор точно. Один его встревоженный взгляд чего стоит. ‒ Будете доносить мне о каждом своем шаге. Куда пошли, что решили, зачем сделали. И не дай бог, что-то скроете от меня. Обещаю, что в этот раз участок точно не доживет до конца года.       Более, чем многообещающе. По крайней мере, горящий взгляд человека убедил каждого в том, что мужчина выполнит данное обещание.       Окинув всех присутствующих гневными глазами, федеральный агент двинулся к выходу, убрав руки в карманы брюк. Его напарница мигом бросилась за ним следом, и уж за ней поспешил капитан Фаулер, явно не особо довольный моим поведением. Уже на выходе капитан укоризненно сверкнул темными глазами, после чего захлопнул за собой дверь, оставив нас в напряженной тишине.       ‒ Отлично. Еще одна заноза на мою седую задницу.       Шутки лейтенанта стали уже чем-то привычным. Решив не вдаваться в подробности, почему Хэнк Андерсон назвал свою задницу седой, я решительно села за стол, намереваясь выложить содержимое кармана для обсуждения.       ‒ С каких пор ты отрастила себе яйца? ‒ Гэвин остался стоять все так же у стены, рядом с Ричардом, пристально следя за тем, как я усаживаюсь на стул. Про руку андроида на своем плече брат точно забыл, все еще пребывая в удивлении от моего напора. ‒ Не помню, чтобы ты так вела себя в детстве.       ‒ Мне тридцать лет, Гэвин. Пятнадцать из них ты меня практически не видел.       ‒ Ладно, согласен. Тупая предъява.       ‒ Что нам теперь делать? ‒ Коннор постарался увести тему в более важные вопросы, и спорить с ним никто не стал.       Почувствовав, как опадает улыбка, я задумчиво уставилась в стол, стараясь следовать совету брата: выжимать максимум, дабы найти «ублюдка». Сложно это делать, пока в паре метров сидит андроид, сладко пахнущий корицей. Главное ‒ не смотреть ему в глаза, иначе точно окончательно потеряюсь в мыслях. В конце концов, прогрессирующая Лихорадка лишь сильнее укрепляет чувства, не говоря уже о том, что рассказ Гэвина был весьма занимательным. Правда, после него я ощущаю себя еще стыдливее. У андроида был жуткий опыт, а я, не разобравшись, решила от него отстраниться, посчитав, будто бы Коннор меня боится. Какой же надо быть дурой, чтобы…       ‒ Хлоя? Ау! Спустись к нам с небес!       Голос Рида прозвучал, как из тумана. Проморгавшись, я недоуменно осмотрела сидящих полицейских, которые все, как один, уставились на меня. Видимо, я слишком глубоко ушла в размышления, раз не заметила, как Гэвин обратился ко мне с просьбой.       ‒ Ты так и будешь смотреть или уже покажешь свои любовные переписки?       ‒ Никакие они не любовные, ‒ краска залила мои щеки, и, кажется, Коннор от шутки Гэвина смутился не меньше моего. Конечно, его лицо не покраснело, однако андроид укоризненно покосился на детектива, уже успевшего встать за моим плечом.       Записка, уложенная в пакет, поместилась едва ли не в центре нашей компании. Полицейские, что ранее ее не видели, не сразу проявили интерес, однако первым к салфетке потянулся лейтенант, кончиками пальцев подтянув к себе за край пакетика.       ‒ Кто это оставил? ‒ Ричард, пристроившийся за спиной Коннора, так же поинтересовался написанным, хмуро дернув ко мне головой.       ‒ Да, Хлоя. Кто это оставил? ‒ саркастично переспросил брат, убрав руки в карманы. Его намек на мою невнимательность я упустила из вида, не желая пререкаться.       ‒ Помню только темный силуэт в клубе. Я… не видела… не смотрела на человека. Думала, что это какой-то прикол или что-то вроде того, а когда увидела свое имя – рядом уже никого не оказалось.       ‒ Буквы прописные, ‒ задумчиво констатировал Коннор, все так же изучая записку. ‒ Вряд ли писал андроид.       ‒ Да неужели? ‒ Хэнк хрипло съехидничал, сложив на груди руки. ‒ Сам-то давно печатными писал? Сейчас каждая вторая машина уже заимела свой почерк, тупо скопировав его у ближайшего человека.       ‒ Мы все равно не можем отвергать какие-либо возможности. Это мог быть как человек, так и андроид в равной степени.       ‒ А кто такой этот… ‒ лейтенант, прищурившись и подавшись к столу, протянул имя и фамилию указанного человека, явно встретив его в первый раз, ‒ Лео… Манфред?       ‒ Сын Карла Манфреда, ‒ Коннор, придвинув записку к себе поближе, произнес это невозмутимо. Кто из нас не знает Карла Манфреда – человека, являющегося «владельцем» лидера девиантов? Хоть, конечно, уже давно никто его так не называет. ‒ У него долгое время были проблемы с наркотиками. Полгода назад, после смерти отца, он прошел курсы реабилитации. Насколько я знаю, он сейчас поддерживает общение с Маркусом.       ‒ Говоришь так, как будто его знаешь.       ‒ Потому что я его и знаю. Сталкивался несколько раз.       ‒ Думаете, он зараженный? ‒ задумчиво протянул Гэвин, не отходя от моего плеча. Ричард хмуро качнул головой, как будто отрицая, однако его слова были совсем иными.       ‒ Наверняка мы знать не можем. О личности, написавшей это, мы тоже не знаем, так что мистер Манфред может оказаться как зараженным, так и причастным к убийствам. Думаешь, стоит связаться с Маркусом?       Этот вопрос был адресован Коннору. Андроид, слишком глубоко уйдя в размышления, отреагировал не сразу, вопрошающе вскинув лицо к RK900.       ‒ Не стоит. Для начала я свяжусь с мистером Манфредом. Если возникнут проблемы ‒ думаю, Маркус найдет для меня время, ‒ на этих словах Коннор посмотрел в мою сторону, размышляя о своем. Хоть я и не смотрела ему в лицо, стараясь сосредоточиться на записке, все же заметила, как искоса взглянул андроид, нагоняя краску на мои щеки. ‒ Вам следует быть аккуратней, доктор Фокс. Не стоит в следующий раз сбегать в неизвестном направлении. Вы легко могли оказаться на месте мистера Тонегава, в реанимации, а не сидеть здесь, в нашем обществе.       ‒ Вот уж и не знаю, что лучше: больница или общество придурков.       Гэвин наконец уселся за стол по левую от меня сторону. Его язвительное замечание я пропустила мимо ушей, вникая в суть сказанного Коннором. Тонегава в реанимации?.. неужели он не умер?       ‒ Постойте. Тонегава жив?       ‒ Если, конечно, искусственную вентиляцию можно так считать, ‒ кивнул Хэнк, потеряв интерес к записке. Коннор смерил напарника хмурым взглядом, получив в ответ безразличное пожатие плечами.       ‒ Я хочу его увидеть.       Не просто хочу. Я должна его увидеть! Пусть мужчина наверняка находится в коме, все же я не могла не навестить человека, который попал под пулю вместо меня! Совесть точно не даст мне спокойно жить.       ‒ Доктор Фокс, ‒ Ричарду моя идея не понравилась. Впрочем, он был единственный, кто решил заметить одну важную деталь, видимо, забыв, кто я и какие у меня полномочия. ‒ Мистер Тонегава сейчас вряд ли сможет принимать гостей. Вас попросту к нему не пустят.       ‒ Я и не собираюсь с ним разговаривать, если вы об этом, ‒ я качнула головой в знак отрицания. Ричард неуверенно нахмурился и пробежался взглядом по остальным сотрудникам полиции, но никто не видел причин для того, чтобы со мной спорить. ‒ Просто хочу увидеть.       ‒ Одна ты все равно по городу бродить не будешь, ‒ Гэвин тут же дал о себе знать, намереваясь встать со стула. ‒ Если, конечно, не хочешь попытать счастье стать наживой.       ‒ Очень смешно…       ‒ Коннор!..       ‒ Так, стоять! ‒ не успел Гэвин вновь взять бразды правления в свои руки, как лейтенант Андерсон осадил его громким басом. Никто из андроидов не намеревался вступать в эту перепалку, видимо, уже привыкшие, что их напарники все решают за них. ‒ С какого черта ты каждый раз указываешь?!       ‒ Ой, дед, только не начинай…       ‒ Коннор поедет к Манфреду! Твои родственники, вот пусть твой андроид и занимается их охраной! ‒ громко пробасив, лейтенант перекинул взгляд на меня, намереваясь не извиниться, но сурово отсалютовать двумя пальцами, ‒ не в обиду, доктор.       Эта перепалка могла бы длиться вечность. По лицу Гэвина, который не был рад вдруг возымевшему голос лейтенанту, каждому было понятно, что спор может вот-вот перерастет в нечто неприятное. Рид разве что только не покраснел, впиваясь в Хэнка недовольным взглядом. И если оба андроида недоуменно переглядывались между собой, наверняка на уровне систем обмениваясь вопросами о происходящем, то я отдавала себе отчет о случившемся. Глупо было ожидать, что брат, узнав о моей болезни, не попытается «свести» меня с Коннором. Еще глупее было бы предполагать, что Гэвин не разозлится, встретив на пути сопротивление в лице Хэнка.       В любом случае, мне срочно требовалось спасти ситуацию, будучи практически единственной, кто понимает причины поведения Рида.       ‒ Все в порядке, Гэвин, ‒ сложив руки на груди, я взглянула на мужчину из-за плеча, стараясь разбавить атмосферу напряжения. Если Рид смотрел на Хэнка гневно и прищурено, то Хэнк напротив – уставился в стол, словно обиженный ребенок. Впрочем, почему словно? Они оба смотрелись как дети, не поделившие песочницу. Оттого андроиды и не лезли в разговор, недоуменно переглядываясь. ‒ Я могу вполне справиться и сама.       ‒ Я согласен с Гэвином, доктор Фокс, ‒ Ричард все же подхватил мою попытку снять напряжение, окинув обоих полицейских взглядом и тут же вернувшись им ко мне. ‒ Одной вам не стоит бродить по городу. Я сопровожу вас в больницу, если вы так желаете ее посетить.       Не успела я раскрыть рот, как Гэвин фыркнул и ушел, закатив глаза. Все присутствующие здесь смотрели в его сторону недоуменно и даже недоверчиво, и только мне было понятно его поведение. Мне точно следует провести с ним беседу. Кажется, брат слишком решительно настроился на идею внушить Коннору светлые чувства.       Полицейские разбрелись по делам, основные из которых была связь с Лео Манфредом и Маркусом. Сама идея того, что человек, связанный с лидером девиантов, как-то замешен в происходящем, напрягла всех. Даже меня, а ведь я весьма далека от внутренней политики страны, в которой каждый день продолжаются разборки между машинами и людьми. Разве что в отличие от остальных, будучи незнакомой лично ни с Маркусом, ни с Манфредом, меня эта тема затрагивала не так сильно. Все мысли витали исключительно вокруг иммунолога в одной из больниц. Пришлось сдерживать свое кончающееся терпение, когда Ричард попросил подождать у его стола, пока андроид не выполнит какие-то свои дела.       Этим днем полицейский холл был оживленней, чем в предыдущие дни. Сотрудники громко разговаривали по телефонам, нередкие посетители на стульях перед полицейскими сменялись другими лицами. Жизнь в участке кипела, но я не чувствовала себя ее частью. Рабочий шум словно проплывал мимо, не задерживаясь в голове ни на секунду. Слишком много иных мыслей, чтобы задумываться о том, кто и что делает, кто и что говорит. В один из таких моментов, слишком глубоко погрузившись в себя в ожидании Ричарда, я не заметила, как достала из кармана темных брюк четвертак, принявшись его крутить меж пальцев.       Гэвин обещал рассказать одну занятную историю, и, Боги, она оказалась не просто занятной. Она оказалась возмутительной! Поведение той самой «рыжухи» было отвратительным, и не удивительно, что Коннор после случившегося так остро реагирует на любые физические нападки интимного характера в свою сторону! Это все равно, что человеческие рефлексы, чью силу испытываешь еще с детства. Раз дотронувшись до горячего чайника, вряд ли ты захочешь когда-либо к нему прикасаться снова, верно? Одна только проблема: стоит ли говорить с ним на эту тему? Теперь, после рассказанного Ридом, мое поведение мне кажется еще более отвратительным. Полезть за поцелуем, даже не раздумывая, хочет ли этого сам Коннор… мне точно нужно пересмотреть свой эгоизм.       ‒ Решаете какой-то важный вопрос?       Коннор появился так внезапно, что меня перетрусило. Дернувшись от испуга, я натужно выдохнула, мгновенно покраснев, словно детектив мог слышать мои мысли. К счастью, андроиды не обладают такими способностями, да и Коннор, улыбчиво и виновато посматривая в мою сторону, явно не знал о том, какие истории мне поведал его верный друг.       ‒ Можно и так сказать, ‒ я неуверенно сжала монету, пристыженно и с полуулыбкой опустив взгляд. Коннор, придержав черный галстук у белой рубашки, бесшумно уселся за свое рабочее место, намереваясь уйти в работу. ‒ Их в последнее время в моей жизни стало слишком много.       ‒ Надеюсь, это не решение «вернуть монету или нет», ‒ не сразу поняв, к чему были сказаны эти слова, я хмуро вскинула на андроида лицо. Коннор неловко улыбнулся, не сменяя своего виноватого взгляда. ‒ Вы могли оставить пиджак у себя. Я был бы не против.       ‒ Сравнили, конечно, пиджак и четвертак, ‒ смотреть в лицо детектива стало так неловко, что я вновь опустила взгляд, пряча за волосами алеющие уши. ‒ Вряд ли я теперь вообще с этой монетой расстанусь.       Какое-то время мы неловко посмеивались, как будто в этих словах и впрямь было что-то смешное. Но это не так. На деле мы оба просто не представляли, куда себя деть и как себя вести. Я точно не знала, все это время ощупывая монетку обеими руками.       ‒ Я должен извиниться перед вами, Хлоя…       ‒ Нет.       Коннор еще не успел закончить, как я оборвала его попытку к очередному извинению. Сколько раз за все наше знакомство он просил прощения? Сколько раз я обижалась или оскорблялась, что неминуемо приводило к чувству вины у андроида, который на деле ничего и не совершал? Мерзкое поведение… впрочем, ведь именно к этому я и стремилась, не так ли? Оттолкнуть от себя детектива, в страхе, что тот после моей смерти возложит всю вину на себя. Сейчас мне эта затея кажется глупой.       ‒ Нет? ‒ переспросил Коннор, виновато нахмурившись.       ‒ Это мне нужно извиниться. Веду себя, как…       ‒ Доктор Фокс?       Ричард показался неожиданно, совсем как его собрат пару минут назад. В который раз я дернулась, мысленно выругав себя за пугливость. Сожалеющий взгляд скользнул по детективу, который явно ожидал от меня каких-то важных слов, но Ричард был уже за плечом. Увы, сожаление о несостоявшемся разговоре читалось в глазах не только Коннора. Я с некоторой укоризной вскинула лицо.       ‒ Мы можем ехать, если вы готовы.       Ричарда оборванная беседа не смутила. Если, конечно, он вообще слышал, что мы беседуем. Не став возмущаться по этому поводу, я благодарно улыбнулась андроиду в знак согласия, после чего кинула на Коннора последний виноватый взор. Его губы слабо дернулись в уголках, мол, ничего страшного. С этим я бы не согласилась. За плечом осталось не так много времени, чтобы откладывать важные разговоры на потом.       Рик не задавался вопросами, когда мы сели во внедорожник. Единственное, что андроид сделал – вышел из машины при нашем появлении. Зонта в его руках не было – дождь давно сбавил силу, теперь осыпая лужи мелкими каплями. Андроид просто встретил нас обоих у автомобиля, не задавая лишних вопросов. Только оказавшись за рулем, Рик позволил себе осведомиться относительно пункта назначения. Ответом ему стал голос Ричарда, усевшегося на заднее сиденье.       Путь до больницы был коротким. Пребывая в своих размышлениях, я даже не заметила, как андроиды принялись о чем-то беседовать. Если поначалу я все же напряглась, ощущая подвох во внезапном интересе Ричарда к Рику, то уже через пять минут потеряла безмолвное участие в этом диалоге. Переживать за Рика было бесполезно. Как ни странно, Рик отвечал умело и человечно, несколько раз даже улыбнувшись. Видимо, имитация девиации у этой модели работала только в отношении других машин, учитывая, что наедине с человеком андроид ведет себя холодно.       Оставаться в машине Рик больше не захотел, впрочем, я и не просила. Покинув автомобиль, по правде говоря, даже не посмотрела, кто именно следует за спиной, вышагивая по лужам.       Сама больница была оживленной: множество посетителей; множество медиков; множество пациентов, спустившихся вниз, дабы встретить родных. Ричард уже на входе предупредил, что вынужден отлучиться к закрепленному врачу по делу Тонегава. Я лишь кивнула, уже высматривая свободного регистратора. Увы, из четырех таковым был один, да и тот не пожелал меня сразу принимать. Озвученные фамилия и должность мгновенно возымели эффект. Регистратор, смутившись и сдавленно попросив прощения, откопала в своем терминале информацию о состоянии Судзуми Тонегава. И я, сопровождаемая всего одним андроидом за спиной – который, кстати, следовал установленной дистанции в метр ‒ уже едва ли не летела в сторону реанимации, в каждом коридоре встречая все меньше и меньше людей. И когда до лифта осталось меньше метра, за спиной раздался холодный, театрально напыщенный голос, отозвавшийся во мне мурашками и неприязнью. С какого черта он вообще здесь оказался?..       ‒ Доктор Фокс!..       Господи, как часто я слышу это за сегодняшний день…       ‒ ...Не ожидал встретить вас здесь.       Остановившись с тяжким вздохом, я, с самой приторной улыбкой, на какую способна, развернулась к мужчине в белом халате. Александр, казалось бы, даже не смотрел на меня, углубившись в какие-то анамнезы на планшете. Не факт, что он вообще видел, как я мчусь мимо угла, за которым и стоит медик. Не удивлюсь, если Рихтер и вовсе учуял меня по запаху. От этого человека-«машины» можно чего угодно ожидать.       ‒ Тоже самое могу сказать и про вас, мистер Рихтер. Какими судьбами вы здесь?       Мужчина, словно назло делал вид, будто не замечает меня. Ничего в нем не изменилось с последней нашей встречи: те же брюки, выглядывающие из-под белого халата; те же очки с толстыми линзами; то же каменное выражение лица. В ту ночь, когда был найден убитый пациент, мужчина предложил свою помощь во вскрытии. Интересно… стал бы он рисковать своей жизнью, как Коннор, или же забил бы на меня с высокой колокольни? Так и вижу, как эти темные глаза смотрят на мои страдания, а противный голос вещает о несоблюдении протокола безопасности.       ‒ Работаю, как видите. Увы, но на зарплату судмедэксперта не так уж легко прожить, ни в чем себе не отказывая, ‒ наш разговор был не просто пропитан язвительностью. Он буквально сочился ядом, чего Рик, конечно же, не мог не заметить. Если мистер Рихтер плелся к нам, все так же пребывая вниманием в планшете, то я смотрела на патологоанатома раздраженно. К счастью, Рик не желал встревать в разговор, по крайней мере, пока никто не плюется в мою сторону оскорблениями. ‒ Хотя, откуда вы можете знать. Полагаю, у вас таких проблем не случается, верно?       Мне нечего было ответить на такое поистине мерзкое замечание. Не сменяя приторной улыбки, я решила проигнорировать слова человека, вызвав лифт касанием к панели.       ‒ Смею предположить, что вы направляетесь к нашему японскому гостю.       Господи, он оторвется от своего планшета или нет?! Как же это бестактно: разговаривать с человеком, ни разу не подняв на него глаза!       ‒ А вы уже все знаете?       ‒ Как же не знать, ‒ мужчина наконец-то оторвался от планшета, погрузив тот в режим ожидания. Если темные глаза соизволили взглянуть хотя бы на меня, то Рик был намерено проигнорирован. Хотя, возможно, мистер Рихтер просто-напросто не видел андроида, смотря на меня поверх сползших очков в толстой оправе. ‒ Должно быть, это ужасное неприятное ощущение: осознавать, что вместо вас кто-то другой получил пулю.       Александр смотрел все так же безэмоционально, как и ранее, однако в его словах было что-то такое, что заставило меня оцепенеть. Нетрудно догадаться, откуда у человека, что тесно общается с полицией, подобная информация, и все же его осведомленность относительно деталей произошедшего не может не изумить. Или даже насторожить.       ‒ Откуда вам это известно? ‒ Рик воспользовался моим замешательством, без смущения или страха вклинившись в разговор. Рихтер, все это время смотрящий исключительно на меня, повернул голову к андроиду. Мужчине едва удавалось полноценно разглядеть стоящего за моим плечом Рика, потому медик вскинул подбородок, чтобы взглянуть на RK800 через толстые линзы. ‒ Подобная информация является конфиденциальной.       ‒ Занятно слышать подобный вопрос от тебя, Коннор. В конце концов, не только у доктора Фокс присутствуют связи в полиции.       ‒ Я не Коннор, к вашему сведению.       ‒ Вот как?.. надо же… ‒ мужчина, все так же пялясь на андроида, протянул слова с дельным безразличием, от звука которого меня мгновенно вывело из ступора. ‒ Не знал, что андроиды вашей линии существуют в экземпляре больше, чем один.       ‒ Что ж, теперь вы осведомлены, верно?       ‒ Я прошу прощения, что прерываю ваше знакомство, ‒ это был первый случай, когда мне не понравилось столь неприятное обращение к Рику – андроиду, чье сходство с Коннором вызывает ощущение опасности и лживости. Но как бы скептично я не была настроена на Рика, все же холодный и безэмоциональный Александр Рихтер нравится мне намного меньше. ‒ Но у нас еще много работы.       Лифт, словно посланный самой Судьбой, с мягким оповещением распахнул металлические створки. Не чураясь в этот раз коснуться андроида, я мягко потянула Рика за собой, ухватив под локоть. Кажется, эти двое не разорвали зрительного контакта ни на секунду, вот только эту игру милыми «гляделками» не назвать. Как две действительно холодные машины, нежелающие отдавать звание «самого устойчивого».       ‒ Куда вы направляетесь? ‒ Рихтер развернулся к нам всем телом, сопровождая открытым, прямым взором до лифта. Как ни странно, Рик не отвел от мужчины глаз, даже когда мы оказались среди металлических стен. ‒ Вы же понимаете, что ваше вторжение в реанимацию противоречит протоколу безопасности?       ‒ Слишком активный интерес к тому, кто не является вашим клиентом, Александр, ‒ я старалась не язвить, проговаривая данные слова со слышимым безразличием. Но Александр наверняка почувствовал нотки укоризны, вновь вздернув подбородок и прищурившись, чтобы видеть мое лицо как можно лучше. ‒ Предлагаю комментировать мои действия тогда, когда мистер Тонегава спустится к вам в лабораторию. То есть, никогда.       ‒ Согласен, доктор Фокс, ‒ со стороны мы наверняка вызывали эффект двух ковбоев, использующих вместо пуль едкие замечания. Благо, Рик никак не реагировал на происходящее, продолжая впиваться в мужчину пристальными глазами. ‒ Ведь мертвые должны оставаться в морге, верно?       Он смотрел на меня так, как будто ожидал реакции на эти слова. Не знаю, что именно он хотел увидеть, но точно не понимание, учитывая как дернулся уголок его тонких губ при прочтении недоумения в моих глазах. Мне не понравились его слова. Этакое замечание, навевающее могильный холод в примеси с обещанием еще увидеться. Там, в его лаборатории. В подвале.       Створки лифта закрылись. Едва мужчина исчез с поля зрения, как я шумно выдохнула задержавшийся воздух.       ‒ Он вам не нравится, ‒ Рик не спрашивал. Рик утверждал. Мне нечего было скрывать. Даже больше: я ответила Рику тем же замечанием.       ‒ Тебе, похоже, тоже.       Ответ последовал не сразу. Краем глаза удалось уловить движение: Рик, нащупав в моих словах нечто сомнительное, покосился в мою сторону, едва повернув голову.       ‒ Я не способен проявлять личностный интерес к человеку, как и проводить оценочный анализ его характера. Но должен признать, ‒ андроид выдержал паузу, сменив в своем голосе решительность на задумчивость. Рик больше не косился на меня, снова уставившись в закрытые двери лифта, уже начинающего снижать скорость. ‒ Этот человек навевает ощущение опасности. Вам следует быть аккуратнее с данной личностью.       ‒ Как приятно узнать, что ты ‒ не единственный, кого он напрягает.       ‒ Был бы я в вашей ситуации – уж наверняка не стал бы тратить последние нервы и силы на безразличного для вас человека. Как вы считаете?       Лифт остановился, раскрыв перед нами дверцы. Я даже и не заметила этого, изумленно уставившись на андроида, мысленно мечась между двумя чувствами: раздражением и удивлением. Если первое ощущение было основано на мысли «Ты никогда не будешь на моем месте, Рик», то удивление стало следствием проникновенных слов Рика. Кто же знал, что эта недевиантная машина способна на подобные чувственные мысли?       Андроид, явно довольный вызванным эффектом, мягким жестом руки пригласил меня к выходу. Карие глаза, в которых я по привычке ожидала увидеть холод, смотрели совершенно иначе. Учтиво, тепло и понимающе. Доверять RK800 мне окончательно перехотелось. В конце концов, знать, что неспособное к эмоциям существо их так умело имитирует, не очень-то и обнадеживающе.       Первое, что бросилось в глаза – количество трубок и электроники. Крупные мониторы непрерывно указывают на относительно стабильное состояние человека, лежащего на металлической хирургической постели в окружении приборов. Пациент здесь был только один, и, как в самых плаксивых фильмах, единственным его соседом был писк техники, сигнализирующий о пульсе. Мистер Тонегава был в коме, будучи подключенным к системе искусственной вентиляции. Уверена, что вокруг его персоны сейчас происходит жуткий ажиотаж на международном уровне. Недаром рядом с палатой дежурят не только врачи, но и патруль, в которых я узнала работников федеральной службы.       Нас пустили в палату нехотя. Патруль настаивал на неприкосновенности человека до окончания разбирательств, но как будто я желала его касаться. Это даже глупо. Попасть к иммунологу удалось не сразу, и как бы врачам не хотелось идти наперекор федералам – игнорировать мои полномочия сотрудники не могли. В результате мы оказались в светлой палате не меньше, чем через пять минут. Я не считала время, всеми мыслями углубившись в виноватые размышления.       Рик не мешал мне думать. Пока я молчаливо сидела на стуле рядом с постелью мужчины, андроид, не привлекая внимания, устроился в паре метров у стены, убрав руки за спину. Вряд ли он хотел влезать в мои мысли, хоть наверняка задавался вопросом «Зачем тратить время на человека, ушедшего в кому». И если бы он спросил меня, я бы не нашлась, что ответить.       Какой был смысл сюда приходить? Мириться с совестью, нашептывающей, что это я должна быть на его месте? Мысленно вымаливать прощение, находясь на грани слез, комком вставших в горле? Или гадать из раза в раз, откуда этот человек знал о заражении, растекающимся в моей крови вместе с семенами?       ‒ Вы о чем-то задумались.       Редкое умение задавать вопрос через утверждение. Не сводя с мужчины сожалеющего взгляда, я дернула головой в сторону своего плеча, давая понять, что все слышу. Ответ, увы, нашелся не сразу. Слишком далеко и слишком глубоко я находилась в траурных мыслях, пытаясь усмирить совесть.       ‒ Меня должны были убить. Это я должна лежать на этой постели.       ‒ Не можете помириться с совестью?       ‒ С чего ты взял, что она вообще у меня есть? ‒ я обернулась с этим вопросом к андроиду, взглянув из-за плеча. Рик ответил не сразу, не отрывая от меня безэмоциональных глаз. Даже странно, что десять минут назад этот парень смотрел совсем иначе.       ‒ Но вы ведь здесь. Согласны?       Мужские брови вскинулись в знак вопроса, и с этим я поспорить не смогла. Да, я здесь. Правда, основная причина не в том, что мне стыдно перед человеком, попавшим под пулю. Основная причина кроется в его последних словах, кое-как произнесенных перед, как мне казалось, смертью.       Не найдя сразу что ответить, я отвернулась обратно к мистеру Тонегава. Мудрый человек, на долю которого под старость лет свалилась тяжелая ноша. Мудрый, потому что видел куда больше, чем кажется на первый взгляд. Именно это и не дает мне покоя.       ‒ Он знал про мое заражение, ‒ решив обойти тему совести, я поделилась этой мыслью с единственным доступным мне собеседником, хоть на деле больше обращалась к мужчине. ‒ Ты сам его слышал. Он не просто так показал на меня, сказав, что во мне ничего нет.       ‒ Не сочтите за невежество, миссис Фокс, ‒ спокойно произнес андроид, не сходя с места ни на шаг. ‒ Но не думаю, что мистер Тонегава, даже с его опытом работы с инфекциями, был осведомлен о вашем заражении. Вы не проявляли признаков болезни. Вряд ли данный человек обладает зрением с эффектом рентгена.       Или он пошутил или говорил вполне серьезно. Недоверчиво скосив на Рика взгляд ‒ которому мое внимание было абсолютно безразлично ‒ я не нашла в андроиде ни намека на смех. Нет, он не смеялся. Даже не улыбался. Смотрел вполне сосредоточенно, ожидая реакции, заставляя придать его словам куда большую цену.       ‒ И что он, по-твоему, имел в виду?       ‒ Вы ведь говорили об искусственном методе лечения, не так ли?       Верно. Это даже мягко сказано. Не просто говорили. Я пыталась вытянуть из человека понимание, не давая проходу, из-за чего в принципе мужчина и попал на больничную койку. От последних мыслей легче не стало, напротив: чувство вины усилилось в троекратном размере. Настолько оно было тяжелым и сдавливающим хриплые легкие изнутри, что я едва не сорвалась на злость, протерев лицо ладонями.       ‒ Да что от этого толку? У меня осталось всего несколько дней, а я ничего не знаю ни об источнике, ни о людях, которые могут сейчас умирать! И все из-за какого-то ублюдка, возомнившего себя правым делать выбор за других!       Гневаться у кровати больного человека не пристало, но я ничего не могла с собой поделать, злобно цедя эти слова самой себе сквозь стиснутые зубы. В одном Гэвин прошлым вечером был определенно прав. Может, я и не имею в целях излечить, не имея ни малейшего понятия, как это делается. Все же я не беру на себя право решать за чужую жизнь, отбирая ее без шанса на естественное выздоровление. Что, если Брукс имел возможность оправиться?.. что, если та юная девушка и остальные задушенные из морга имели шанс на взаимные чувства, которых их лишили? Эдди Клайд, обнаруженный мертвым рядом с убитым девиантом, и вовсе выздоровел буквально за час до смерти! Так по какому праву этот некто отобрал у него жизнь?!       ‒ Я просто топчусь на одном месте, пока этот «санитар» раскидывается чужими жизнями направо и налево. И я даже сделать ничего не могу!       ‒ Полагаю, это вас злит, ‒ Рик словно подстегивал, вынуждая меня злиться еще сильнее. Не знаю, какую цель андроид преследовал, но его попытки выудить у меня все негативные эмоции возымели эффект. Я злилась. Злилась и фырчала, скорее, больше ненавидя себя за свою беспомощность, чем неизвестного мне убийцу.       ‒ Меня это не просто злит. Это бесит! Он играет со мной, как кошка с мышкой. То сообщения шлет, то труп в мусорку подкинет. Теперь и вовсе подсаживается в клубе и подсовывает записочки! Так и хочется кислород перекрыть! Вечно путается под ногами! Такое чувство, будто я борюсь с одним, а на деле нужно бороться с другим!       Я выплюнула эти слова с таким отвращением, что сама удивилась! И если секунду назад я была зла, то сейчас мелькнувшая мысль словно озарила мою голову небесным светом.       Что, если я и впрямь билась не над тем, чем нужно? Что, если я топчусь на месте, потому что безрезультатно стараюсь протиснуться в закрытое окно, вместо того, чтобы пройти в настежь распахнутую дверь? Моя цель и впрямь отыскать источник заражения и по возможности спасти людей, но ничто из этого на данный момент невозможно! И в то время, пока я пытаюсь сделать хоть что-то – другой, возомнивший себя Богом, беспрепятственно творит самосуд!       Я больше ничего не говорила, но Рик слышал в моем внезапном молчании едва ли не все мои мысли.       ‒ В таком случае, было бы неплохо взяться за то, что вам доступно. Не так ли, миссис Фокс?       Эти слова как будто подтвердили все то, над чем я билась в голове последние пару минут. Да, у меня не было возможности сделать свою работу, но это не значит, что стоит сложить руки и ждать. У меня осталось четыре дня, если не меньше. И раз у меня есть хоть одна мало-мальски зацепка в лице Лео Манфреда, то я точно не стану спускать все на самотек.       Увы, но у Лео Манфреда были иные планы. По крайней мере, это несмешная шутка была практически услышана в словах появившегося в палате Ричарда, чьи глаза были тревожно нахмурены.       ‒ Мистер Манфред не выходит на связь. Его дом вскрыт, ‒ Ричард едва успел открыть рот, а я уже поняла, что хороших вестей ждать не стоит. Слишком обеспокоенно андроид смотрел мне в глаза, не решившись отходить от двери за своей спиной. ‒ Я бы не хотел мешать вам, но, боюсь, нам следует отправиться в научный центр.       Но Ричард мне не мешал. По правде говоря, я больше не хотела сидеть у постели иммунолога, придя, наконец, к здравому и поистине верному решению. Раз этот парень так стремится «очистить» город, периодически совершая на меня по неизвестным причинам покушение, значит, пора прекратить игнорировать его существование. Отныне эта игра будет не в одни ворота.       Рик ни разу не открыл рот за то время, что мы покидали больницу, направляясь в центр. Он, как и я, наверняка вслушивался в рапорт Ричарда о неудачной поездке Коннора в дом мистера Манфреда. Пропущенные звонки, отсутствие каких-либо намеков на борьбу во вскрытом доме. Ничего. Ровным счетом. Настолько все это напоминает историю с исчезнувшим пациентом, что ненароком ловишь мурашки от спонтанных догадок, где теперь можно будет найти его тело.       ‒ Я так понимаю, очередных правительственных разборок не избежать, да?       Ричард, все это время сидящий на заднем сиденье, умолк, чем я и решилась воспользоваться, задав очевидный вопрос. Никого не удивит, если Маркус вдруг решит влезть в расследование, учитывая, что Лео Манфред является прямым родственником его «отца». Даже я, мало что зная об отношениях Маркуса с семьей Манфредов, уверена, что Маркус все это просто так не оставит.       ‒ Не думаю, что Маркус поднимет вопрос на общественный уровень, ‒ тактично пояснил Ричард, сурово смотря между передними сиденьями строго на дорогу. ‒ В любом случае, пока ФБР держит свои руки при себе, мы не станем акцентировать на этом внимание. У нас сейчас более важная задача, нежели социальные волнения.       Что ж, с этим я спорить не пожелала. Впервые за последние дни меня и впрямь озарило самое настоящее понимание дальнейших действий, и политические вопросы – это последнее, чем я захочу заниматься перед третьей стадией болезни.       Я не задалась вопросом, зачем мы едем в научный центр. Ричард вел нас обоих вперед, и уже в лифте здания до меня дошло, что мы направляемся в мой кабинет. Здесь уже были все: от Гэвина, с его неизменной свитой в лице лейтенанта и Коннора, до заместителя центра. В глаза, правда, бросились не люди и андроиды, наводнившие кабинет, а кипы бумаг на столе. Каждая стопка была как минимум в полметра. Это ж сколько анализов за последние два дня взяли в медицинских учреждениях, что скопилось столько документов?..       ‒ …ничего не было. Просто вскрытая дверь, ‒ детективы переговаривались, о чем-то рассуждая. Я, полностью ушедшая в лицезрение бумаг на столе, ловила их слова лишь урывками. Занятно, что телефон все это время молчал. Видимо, как и обещал Коннор, оповещения будут приходить в случае, если в предоставленных анализах отыщется что-то ненормальное. ‒ Что-то напоминает, да?..       Взглянув на телефон в руке, я невольно скосила взгляд на Коннора. Как ни странно, его постоянное присутствие в моем устройстве никак меня не волнует. Андроиду доступны все мои сообщения, все мои звонки. Абсолютно все! Главное – не забыть об этом в нужный момент, созвонившись с Элайджей или Гэвином. Не дай Бог, кто-то из них проговорится – все полетит к чертям! Коннор узнает о болезни; узнает, что именно он стал причиной Лихорадки; узнает, что все вокруг в курсе, в то время как от него случившееся скрывают… и пока он сидит напротив за столом, сосредоточенно рассуждая об убийце, рядом находится будущий труп, смотрящий на него зачарованными и виноватыми глазами.       А может, все же стоит рассказать?.. прошлой ночью Гэвин запретил это делать, оперируя возможностью проявления светлых чувств, но ведь… за три дня невозможно заставить кого-то полюбить. И вместо того, чтобы любоваться им издалека, мучаясь от разрывающего одиночества и невозможности поделиться чувствами, мне следует просто ему все рассказать? Ведь Коннор был прав, рассуждая о счастье человека, которому было о ком мечтать. Однако мне мало просто мечтаний и лицезрений. Хочется… немного большего. Прикосновения?.. хотя бы. Лишь бы не сожалеть о несказанном в конце своего пути.       ‒ Хлоя?..       Голос брата ворвался в мысли. Вслед за ним ворвался взгляд карих глаз, смотрящих в мою сторону изумлено и даже хмуро. Господи… я что, пялилась на него?       ‒ Да? ‒ уши мгновенно налились румянцем. Спасибо распущенным светлым волосам, которые их скрыли. Большего позора в своей жизни никогда не испытывала: быть обнаруженной толпой людей за пристальным рассмотрением другого существа! Мне точно нужно держаться от него подальше! ‒ Что? Что-то не так?       Голос предательски осел, и если бы не Гэвин, который сразу почуял, в чем дело, все бы так и пялились в мою сторону. Брат, фыркнув и пробурчав что-то вроде «Меньше надо нажираться в барах», принялся сыпать шутками не самого приятного характера. Он из кожи вон лез, отводя от меня окружающее внимание, и ему это удалось. Если лейтенант усмехнулся и кивнул головой в некотором одобрении, то женщина-заместитель, с невыспавшимся лицом, укоризненно окинула меня взглядом. Но самое главное – Коннор невесело усмехнулся, отведя взор. Пожалуй, стоит сказать Гэвину спасибо за отвод глаз.       ‒ Мы хотели узнать, не приходили ли вам какие-либо оповещения о зараженных, ‒ Ричард, стоящий все это время у входа, тактично напомнил слова, которые я пропустила мимо ушей. ‒ У вас ведь есть связь с собственным терминалом.       ‒ Нет, ничего не приходило, ‒ с облегчением ощущая, как с ушей сходит краска, я сурово посмотрела в стол. Поднимать глаза отчего-то не хотелось. ‒ Я бы не стала молчать, если бы вскрылось очередное заражение.       ‒ Но Манфред исчез, ‒ подхватил Коннор, решив отныне больше не смотреть в мою сторону. По крайней мере, мне так хотелось думать. Чутье же подсказывало, что андроид то и дело кидает внимательные взгляды, избегая прямого контакта. ‒ Не думаю, что он может быть причастен к убийствам, иначе зачем ему сбегать?       ‒ Не думаешь или не хочешь думать? ‒ уточнил Хэнк, сложив руки на груди. Коннор, явно почуявший в этих словах укор, какое-то время молчал, недовольно смотря на напарника.       ‒ А есть принципиальная разница? Не забывай, что среди жертв так же числится и девиант. Нынешнее положение машин и людей относительно друг друга и так неустойчивое. Представь, что будет, если окажется, что ближайший к лидеру девиантов человек объявится в розыск, как убийца!       ‒ Один девиант – десяток людей, ‒ Гэвина слова Коннора не обрадовали. Потому мужчина говорил настойчиво, сложив руки на груди. ‒ Сравниваешь жопу с пальцем.       ‒ Я просто не хочу стать виновником новых межрасовых розней. А ты, Гэвин?       Мысль Коннора была понятна, как ясный день: не разглашать подобной информации и уж тем более не приписывать Лео Манфреду статус виновного раньше времени. Да, я всегда была далека от политических полемик, чаще огороженная от них нежелающим меня вплетать Элайджей. Но даже мне сейчас хватило мозгов, чтобы понять всю мудрость детектива. Мало нам неизвестного источника Лихорадки и убийцы. Теперь еще и общественные волнения грозят подключиться, поставив под сомнения хрупкий мир между девиантами и людьми.       ‒ Хорошо, умник, ‒ Хэнк быстро нашелся, что сказать, явно не желая отдавать эту возможность набирающему злость Гэвину. ‒ У тебя есть какие-то предложения?       Нет, у Коннора предложений не было. Коннор, поняв, что все его возмущения на деле просто пустые слова, удрученно окинул всех глазами и задумчиво откинулся на спинку стула. Гэвин, почуяв запах «победы», самодовольно прыснул. По правде говоря, я понятия не имею, откуда в воздухе появилось ощущение чьей-то битвы. Возможно, начало спора я пропустила, в раздумьях уставившись на Коннора, что совсем меня не красит.       ‒ То-то и оно, ‒ буркнул лейтенант, тут же обратившись ко мне. ‒ Как много уйдет времени на разбор этих документов?       ‒ Это что, шутка? ‒ едва я открыла рот, как Коннор тут же встрепенулся, смотря на напарника с читаемым возмущением. ‒ Моя система работает безупречно! Если бы в документах значилось что-то важное, оно бы отразилось в телефоне доктор Фокс раньше, чем бумаги оказались бы на столе!       ‒ Да неужели? ‒ не знаю, с чего вдруг лейтенант и брат вдруг организовались против андроида, но оба мужчины старались осадить Коннора ехидными замечаниями. Лезть в их разборки я точно не пожелала, искренне надеясь, что это не часть какого-нибудь плана купидона по имени Гэвин Рид. ‒ Может, тогда скажешь, с какого черта этот ублюдок нашел мою сестру раньше, чем я? Только не думай убеждать меня в том, что этот парень не способен влезать в системы, чтобы отследить гребаный телефон!       Так вот в чем оно дело… здесь борьба не на жизни, и не на смерть, а на правду. Как ни странно, до озвученного Ридом я и сама не раздумывала на тему «как меня нашли в баре», тем более раньше полицейских. Вариантов только два: либо за мной следили всю дорогу, либо меня отследили по телефону. И если второй окажется верным, значит, все протоколы безопасности Коннора, которые он внедрил в мое устройство, окажутся бессмысленными. Чего уж говорить о том, что хакер мог запросто не дать данным дойти до телефона. Нет данных – нет оповещений. Нет оповещений – нет информации, не говоря уже о том, что если зараженные все-таки проявлялись – например, кто-нибудь, по имени Лео Манфред – то никто из нас об этом мог и не знать.       Ничего не найдя в качестве защиты, Коннор, словно обиженный щенок, отвернулся, сложив руки на груди. Боже… даже эти негативные эмоции в нем смотрятся безумно умилительно…       ‒ Ну? Так сколько тебе потребуется времени?       В который раз меня находят пялящейся на андроида, и это означает одно – дела мои плохи. Хорошо, что и в этот раз никто не придает этому крупного значения, отчасти списав все на общее состояние после случившегося. Все-таки не каждый день на твоих глазах стреляют в человека. Ну… может, у полиции и каждый день, но для меня, как для обычного работника научной медицины, видеть такое пришлось впервые.       Заметив, как требовательно вздернулись брови брата, я встряхнула головой, стараясь собраться с мыслями. Ответить на интересующий детективов вопрос приходится с помощью заместителя, что все это время тихонько стоит у рабочего стола, рядом с компьютером.       ‒ Не подскажете, как много здесь информации? ‒ я кивком головы указала на кипу бумажек. Заместитель последовала вниманием за моим жестом, выдержав несколько секунд паузы в раздумьях.       ‒ Здесь данные со всех частных и муниципальных клиник. Точное число, конечно, не скажу, но… документы привозили в течение двух дней практически без перерывов. И они еще продолжают пребывать, так что…       Женщина пожала плечами, так и не закончив слова. Не самая детализированная информация, однако хоть что-то, что мало-мальски дает возможность определить предстоящую работу. Немного поразмыслив над тем, что сказала сотрудница, я задумчиво сделала не самый утешительный вывод:       ‒ Если в одиночку, то минимум десять часов, ‒ сделав легкий взмах руки, я показала недостоверность данных. Никогда не знаешь, сколько потребуется времени на такое количество работы. ‒ Может, даже больше. Не могу точно сказать.       ‒ Стоит нам получить имя возможной жертвы, как не проходит и пары часов прежде, чем он оказывается мертв, ‒ лейтенант удручено озвучил всеобщую невеселую мысль. ‒ А вы говорите про десять!       ‒ Десять, если в одиночку. Но раз Коннор у нас такой умный, со своей системой, значит, останется и поможет…       Гэвин произнес это так простецки, кажется, даже издевательски, что меня охватила паника. Остаться здесь, наедине с Коннором?! Впрочем, почему сразу наедине. У меня ведь будет Рик…       ‒ Что?.. ‒ Коннор был ошарашен не меньше моего. Андроид медленно подтянулся на стуле, изумленно перекидывая взгляд с лейтенанта на детектива. Гэвина это не остановило. Мужчина продолжил обсуждать дальнейшие действия, в этот раз обратившись к кивающему Хэнку.       ‒ А мы пока сгоняем к Маркусу, верно? ‒ детектив приударил по плечу лейтенанта, получив в ответ очередной кивок. ‒ Хоть посмотрю, как эта рожа в реальности выглядит!..       ‒ Имей совесть! Отзывайся о высокопоставленном лице уважительно!       ‒ Ох, простите, мистер Важная задница, что оскорбил твоего дружка!       ‒ Притормози-ка коней, Гэвин! ‒ смотреть на их перепалку, конечно, было мило, и все же меня не радовал тот факт, что мое мнение не учитывается! О чем брат вообще думает?! Я же залипаю на этом парне каждые пять минут! Страшно представить что будет, если мы останемся здесь втроем! Какой будет позор на мою голову! ‒ Меня кто-нибудь вообще спросил, нужны ли мне помощники? У меня, вообще-то, Рик есть, так что…       ‒ Кстати! Для тебя у меня будет отдельное задание, дружок!       Мужчина как будто был рад тому, что ему напомнили о существовании андроида за моей спиной! Вцепившись в подлокотники стула и совершенно ничего не понимая, я ошарашенно уставилась на Рида, надеясь, что хоть Рик ответит ему отказом. Вряд ли этот парень согласится на работу, если та заставит его отойти от меня дальше, чем на метр!       ‒ Ты там вроде как поклялся защищать жизнь доктор Фокс? ‒ Рик, в ответ на этот риторический вопрос, решительно кивнул головой. На сей раз даже Коннор не выдержал, недоуменно и оттого затравленно обменявшись со мной беспокойными взглядами. ‒ Что-то мне несильно доверяется начальнику охраны, раз этот ублюдок уже успел побывать в этом кабинете, ‒ со стороны заместителя послышалось недовольное фырканье. Рик, по неведомой мне причине сосредоточено вслушиваясь в слова Рида, подозревающе скосил взор на женщину, тут же вернув его на самодовольного Гэвина. ‒ Возьмешься за патруль и камеры наблюдения, пока эти двое будут здесь работать в поте лица…       ‒ Что за идиотизм?       ‒ Позвольте заметить, миссис Фокс, но мистер Рид прав, ‒ от кого и было неожиданно услышать подобные слова, так это от Рика. Изумившись и потому выпучив глаза, я ошарашенно уставилась на андроида, вздернув голову. ‒ В данной ситуации моя работа будет продуктивней, если я самолично приму участие в управлении охранной системой.       ‒ Ты что, издеваешься?!       ‒ Издевательство, Хлоя – это когда у тебя почти десять трупов и очередной исчезнувший. А ты сидишь тут и возмущаешься, вместо того, чтобы закопаться в свои анамнезы!       Рид проигнорировал мою слабую попытку возмутиться. Напротив, даже прикрыл Рика, которому план моего брата пришелся по духу. Вообще, намного страннее для меня было молчание и одобрение со стороны Ричарда и лейтенанта. Впрочем, я бы не сказала, что Ричард так уж одобрял слова напарника. Андроид периодически косил на Гэвина глаза, явно удивляясь его поведению.       ‒ Гэвин, ты перебарщиваешь! Рик в начальники охраны! ‒ я цедила эти слова с явно выраженным намеком, буквально глазами говоря «Какого черта ты творишь?!». Брат ответил мне практически точно таким же взглядом, разве что угрожающе щурясь. ‒ Да ты сам себя послушай! Может, еще здание оцепишь, пока я буду здесь в бумагах копаться?!       ‒ Я не стану ждать, когда этот ублюдок вновь попробует выйти на связь. Вчера это была салфетка, а сегодня – веревка на твоей шее!       Дверь за его спиной, словно назло, раскрылась. Наш разгоряченный разговор оборвался. Практически все разом взглянули на вошедшего, и девушка-медик, что несла очередную кипу бумаг, мгновенно застыла. Наше общее внимание ее испугало. Хотя, уверена, что больший эффект возымел вызывающий взгляд Гэвина, нежели сонливый у лейтенанта и ошарашенный у Коннора. Про заместителя, которая даже не взглянула на свою работницу, можно было и вовсе ничего не говорить.       ‒ Вот! А я о чем? Не кабинет, а проходной двор! ‒ мужчина воскликнул это довольно громко. Работник, недобро взглянув на детектива, обошла его едва ли не за два метра, двинувшись к столу, дабы складировать бумаги и поспешно удалиться. Когда дверь за ее спиной захлопнулась, Гэвин требовательно уставился в мою сторону. Возмущаться было бесполезно. Эту битву я проиграла, и брат это почуял, самодовольно улыбнувшись. ‒ Вот и поговорили. Ждем от вас вестей. Найдете чего интересного про Манфреда – тут же дайте знать, ясно?       Произошедшее мне казалось ураганом. Не знаю, как именно себя ведет Гэвин в компании своих сослуживцев, но сейчас он, как внезапный шторм – определил всем работу, не дав никому вставить хоть слово. По правде говоря, я даже не заметила, как закончился разговор, потуплено сопровождая всю ораву сотрудников взглядом. Гэвин замкнул толпу, напоследок кинув на нас ободряющий взгляд. Впрочем, не я одна приняла его улыбку и ехидное подмигивание, как издевку. Коннор, фыркнув, откинулся на стул, потерев переносицу.       В кабинете повисла неловкая тишина.       ‒ Это что сейчас вообще было?       Мой вполне закономерный вопрос был задан, скорее, самой себе. Коннор же воспринял его на свой счет, кинув в мою сторону косой взгляд.       ‒ Всего лишь Гэвин Рид.       А вот здесь не поспоришь. Узнаю своего старшего неусидчивого брата, умеющего убеждать и настаивать на своем.       Дверь в кабинет снова открылась. Уверенная в возвращении Рика, я на мгновение испытала облегчение, однако вместо андроида в кабинет вошла все та же хрупкая девушка в светлом медицинском костюме. Работница неуверенно окинула стены взглядом, видимо, в поисках испугавшего ее детектива. Судя по мелькнувшему облегчению на девичьем лице, она была рада его здесь не найти.       ‒ Можно узнать, как вас зовут?       Мое внимание напрягло сотрудницу. Медленно подойдя к столу, девушка уложила стопку бумаг поверх другой кипы.       ‒ Сьюзан. Можно просто Сью.       ‒ Прости, что напугали тебя, Сью, ‒ сотруднице на вид было не больше двадцати лет. Не удивительно, почему горящие глаза бывалого детектива ее ошеломили. Не удивительно, что и мое обращение ее заметно напрягло. ‒ Не подскажешь, как много еще документов?       ‒ Данные приходят как минимум два раза в час, ‒ Сью, отойдя от стола и перекинув взор с меня на Коннора и обратно, принялась обеспокоенно наминать пальцы. Этот жест привлек мое внимание. Столь юное создание, что тревожно накручивает обручальное кольцо на пальце, наверняка в стрессовый момент вспоминая о любимом человеке. Скоро мне, вступив в третью стадию, придется испытать то же самое, только намного сильнее и намного опасней. ‒ Город у нас крупный, так что клиники принимают большое количество людей в день.       Еще по словам заместителя стало понятно, что точной информации никто не даст. Раз человек юлит, значит, данных и впрямь выше нормы. Осмысление последнего вытеснило из головы все остальное, даже Коннора, сидящего по ту сторону стола и всматривающегося в мой профиль. В конце концов, задача мне была ясна как день – понять, заражен ли Манфред или нет. Работы предстоит предостаточно, а значит, энергии мне потребуется еще больше.       ‒ Я могу вам чем-то помочь?       Уйдя в свои размышления, я совсем забыла про сотрудницу. Ее взволнованный вид делал ее такой милой и невинной, что я неосознанно улыбнулась, тяжко вздохнув.       ‒ Если ты сделаешь кофе – буду обязана тебе по гроб жизни.       Ее тонкие губы озарила улыбка, которой я была несказанно рада. Раз предстоит провести весь день за бумагами, то спасибо хотя бы на том, что в окружении хороших людей. Точнее, почти людей и почти хороших. Кое-кто, сидящий по ту сторону стола, воспринимается как нечто большее, чем просто «хороший»! Как бы не свихнуться за этот день, оставшись наедине с детективом, один взгляд которого заставляет сердце замирать.       ‒ Теперь я понимаю, почему люди говорят, что утро начинается с кофе.       Да, Коннор. С кофе. С кофе и кипы бумаг. А еще с неловкого положения, в которое так умело кинул меня мой брат! И пусть разразит меня гром, если Гэвин сделал это неспециально, приближая мою смерть не от Лихорадки, а от инфаркта! Даже удивительно, что вчера я не испытывала такого волнения от уединения с андроидом.       Работы было невероятно много. Сью принесла кофе уже через пять минут, и он придал мне сил буквально на ближайшие полчаса, однако чем дальше мы закапывались в бумажки – тем туманней становился рассудок. На самом деле сама проверка документа могла занять не дольше пары минут. Все, что нам требовалось – просмотреть личностные данные на бумагах, ища фамилию Манфред. И если первая кипа с подобным принципом истощилась за десять минут, то уже в следующее мгновение мы приняли решение изучить все документы заново. В конце концов, было бы неплохо просмотреть так же и сами анализы. Вдруг помимо Манфреда найдется другой зараженный?       ‒ Что именно мы ищем?       Коннор избавился от синего пиджака в первую же минуту, как только взялся за работу. Собрав рукава у локтей, андроид смотрелся так, как будто копался в бумагах битый час. Я даже удивилась, насколько живым смотрится это создание. Удивлялась я, правда, искоса. Смотреть на Коннора напрямую мне безумно не хотелось.       ‒ Первым делом смотрим на строку «инородные тела», ‒ прихватив с уже осмотренной пачки первый попавший лист, я пальцем указала на нужные данные. Уши нещадно запылали от внимательного взгляда со стороны, но я держалась достойно. Даже голос ни на секунду не дрогнул. ‒ Если характеристика положительная, значит, надо просмотреть несколько гормонов, точнее, их количество.       ‒ Последнее, я думаю, вряд ли понадобится, ‒ услышав задумчивый смешок, я все же вопрошающе вскинула на андроида лицо. Коннор, почуяв мое внимание, с улыбкой вздернул плечами. ‒ Это ведь первый случай вспышки за последние десять лет, верно? Не думаю, что у медиков, которые искренне считают Лихорадку вымышленной, есть общая договоренность об ее обозначении. Так что никакие гормоны не понадобятся, если в строке инородных тел будут написаны «семена». Серьезно. Как много вы встречаете людей, у которых в норме по крови циркулируют семена?       Его замечание было таким забавным, что я не смогла сдержать смешка. Детектив был доволен вызванным эффектом, хоть в отличие от меня просто улыбнулся. Кажется, это был тот момент, когда напряжение в атмосфере окончательно спало.       ‒ Да уж. Представляю лицо какого-нибудь Рихтера, когда вместо тромбоцитов он видит семена растений. Впрочем… такого, как Александр, вообще сложно чем-то удивить.       И Коннор был со мной согласен, одобрительно кивнув головой. Теперь разбор документов пошел полным ходом.       Сью приносила все новые бумаги. Частота ее появления была цикличной, и я даже смогла рассчитывать время по ее приходам. Едва только открылась дверь, и я, мысленно на рефлексе подсчитывая минуты, смотрю на часы. Как и предугадывала, половина второго дня. Два раза в час. Даже и не знаю, радоваться ли прибытию документов или же плакать, смотря как непрерывно увеличиваются стопки. Вместе с ними, кстати, увеличивалось и количество картонных стаканчиков из-под кофе, что совсем не радовало Коннора. Хорошо, что андроид не додумался читать мне нотации, лишь удрученно качая головой на каждый принесенный Сью стакан.       Фамилии, анализы, гормоны… все смешалось в кучу! Думать о чем-то еще, кроме как о данных, у меня не было сил, потому в какой-то момент общество Коннора перестало вызывать волнение. Может, я привыкла к его редким обращениям, а может, была слишком уставшей, несмотря на то, что предыдущие сутки практически полностью проспала. Чем бы оно ни было, к шести часам безудержной работы голова уже совсем не соображала. Уложив телефон на свободный от бумаг закуток на столе, я устало раскинулась на стуле, стараясь привести мозги в кучу. В этот же момент дверь за спиной открылась. Сью принесла очередные документы, в этот раз в менее толстой стопке.       ‒ Да… ‒ Коннор выглядел ничуть не лучше моего. Выбитые из укладки пряди, спущенный узел галстука и расстегнутый белый воротник. Андроид, поблагодарив работницу кивком головы, уперся ладонями о край стола, безучастно рассматривая документы. ‒ Я всегда полагал, что нет ничего скучнее бумажной работы в полиции. Не думал, что так сильно ошибусь.       Ох, Коннор, знал бы, как сильно ошибался на самом деле! Медицина – та еще структура. Порой, работа в ней состоит только из бумаг, что совсем не красит эту специфику!       ‒ Неужели в этом и заключается вся ваша основная работа? ‒ размяв виски, я нехотя вопрошающе промычала, прося у андроида пояснений. Детектив, склонив голову, с уловимой виной в глазах пояснил свои мысли, ‒ вы ведь этим занимаетесь в условиях отсутствия Лихорадки?       ‒ Не совсем. Большую часть времени я занимаюсь помощью коллегам. Сложно работать исключительно в своей сфере, когда эта самая сфера неактуальна в твоей стране.       ‒ То есть, вы разбираетесь не только в своем вирусе?       ‒ Я инфектолог, в конце концов. И пусть являюсь узконаправленным специалистом, все же имею какой-то опыт с иными вирусами, ‒ я принялась тереть переносицу, нехотя вдаваясь в подробности своей работы. В последние дни значимость собственной профессии, за которую я ранее держалась цепкой хваткой, стала куда меньше в моих глазах. ‒ Теперь в этом нет никакой разницы.       Как же я порадовалась, что Коннор не стал уточнять, по какой именно причине нет смысла разговаривать о моей работе! Вместо этого андроид понимающе кивнул, сместив свой задумчивый взгляд обратно на стол, лишив меня возможности судорожно выискивать оправдания. Даже и не знаю, что именно выдал бы мой мозг, решив Коннор углубиться в тему: то ли то, что наступающий на пятки маньяк обесцвечивает значимость работы, то ли то, что оставшиеся четыре дня в запасе заставляют пересмотреть ориентиры. И если раньше моя должность была для меня гордостью, а цель, звучащая как «никогда более не допустить заражения» ‒ была до боли благородной, то теперь я смотрю на это не так категорично.       ‒ Я знаю, что уже задавал этот вопрос…       Ох, как мне не понравилась эта вкрадчивость… столько в ней было сожаления и вины, как будто Коннор вот-вот влезет в запретную зону, отлично это понимая.       ‒ …но все же не могу не задать его снова, ‒ все это время натирая переносицу, я настороженно застыла с указательным пальцем, соскользнувшим вверх, между бровей. Андроид, в свою очередь, выждал какое-то время, явно собираясь с духом. ‒ Вы ведь занялись данной спецификой по личным мотивам?       Рука на рефлексах уже хотела спуститься с лица на грудь, желая нащупать тонкое кольцо под белой тканью рубашки, но я сдержала себя, лишь дернув кистью. Резкое движение не ускользнуло от внимания детектива. Коннор, скосив взор на зависшую в воздухе руку, пристально посмотрел мне в глаза, ожидая ответа. Ответа, который я не могла ему дать.       ‒ Некоторые вещи не хочется обсуждать. Только не обижайтесь, детектив.       ‒ Нет, что вы. У нас у всех могут быть свои тайны.       Напряжение на лице Коннора сменилось улыбкой. Отстранившись от стола и потерев ладони друг об друга, словно в желании стереть несуществующую пыль, андроид понимающе кивнул головой. Как и всегда, улыбается своим лучезарным взглядом, достойно воспринимая мой отказ. Чем, конечно же, неосознанно заставляет меня чувствовать себя дрянью. Остается гадать, заложена ли в нем способность давить на чувство вины взглядом щенячьих глаз, или все же Коннор сам по себе такой добродушный? Лучше бы это было первое, чем второе. Ощущать себя дрянью, что своим поведением отталкивает как можно дальше, мне совсем не нравится.       ‒ Да, это были личные мотивы, ‒ не сказать, что я была максимально честна, но хотя бы немного уменьшила ощущение вины перед детективом. Тот, застыв, обеспокоенно посмотрел в мою сторону, вслушиваясь в каждое слово. Мне же смотреть на него не хотелось. Я только и старалась скрыть взгляд, рассматривая мужские ботинки и все, что находится рядом. ‒ Погиб очень близкий человек как раз в тот момент, когда я решалась, в какую сферу направить дальнейшее обучение. Так что… выбор был, скорее, сделан на эмоциях, чем на рациональном решении.       ‒ Речь идет о случае десятилетней давности, не так ли?       От услышанного я оцепенела, изумленно вскинув глаза на детектива. Коннора мое удивление не смутило, даже напротив. Андроид вопрошающе дернул бровями, мягко прося о пояснении.       ‒ С чего вы взяли, что именно о нем?       ‒ Не сложно догадаться, учитывая, что это был ближайший случай за всю историю. К тому же, ‒ Коннор виновато пожал плечами, мимолетно скосив взгляд в сторону. ‒ Вы вместе с Гэвином не раз упоминали этот инцидент в разговоре.       ‒ И что, вы… в курсе всего, что было десять лет назад? ‒ хоть тайна произошедшего так давно по сути и не было тайной, все же мне не хотелось, чтобы Коннор шнырял по базам данных, выуживая мою личную информацию. От волнения и страха даже кинуло в жар, но детектив оказался куда тактичней и вежливей, чем мне казалось.       ‒ Нет, увы. Я не интересовался этим делом углубленно, если вы об этом. Я, конечно, весьма внимателен к вашим словам, ‒ андроид намекнул на сказанное им минуту назад, лукаво улыбнувшись. От этой улыбки у меня едва сердце не пробило ребра, и если этот орган мне удалось усмирить, то внезапно распирающие изнутри легкие пришлось держать из последних сил. ‒ Но все же предпочитаю узнавать историю человека постепенно из первых уст, а не лезть в его данные против его воли.       Снова пытаешься соблазнить мое сердце улыбкой, Коннор? Снова пытаешься подкупить мое эго своим интеллигентным поведением? Снова ненароком показываешь умение ценить чужие границы? Снова издеваешься?.. или это я издеваюсь над собой, таращась на тебя одновременно завороженно и настороженно, как если бы передо мной не андроид, от вида которого рвется сердце, а самый настоящий хищник, завлекающий жертву ароматами корицы? Честное слово, этот запах ощущаем даже сквозь терпкий кофе, витающий в воздухе!       Коннор вновь ободряюще улыбнулся, не находя в моем ступоре ничего предрассудительного. Его руки принялись перебирать уже изученные бумаги, дабы убрать их в сторону, и пока андроид пребывал в молчании, улыбаясь каким-то своим мыслям, я медленно осунулась на стуле. Собственное поведение за последние несколько дней видится мне невероятно отвратительным еще сильнее, чем раньше. Хватает вспомнить одну только укоризну в сторону Коннора, когда тот помогал мне сменить повязку в комнате для дежурной бригады. В конце концов, андроид имел право отзываться о незаконной деятельности брата столь саркастично.       ‒ Коннор, ‒ я позвала андроида раньше, чем подумала, что творю. Но было уже поздно. Детектив, выпрямившись с бумагами в руках, вежливо посмотрел мне в глаза, ожидая слов, на которые я решилась не сразу. Я снова принялась осматривать его ботинки, наминая пальцы. ‒ В тему утрешнего разговора… я бы сильно хотела извиниться. Ну, знаете… за свое поведение, и за поступок моего...       Его имя и фамилия еще не были озвучены, а он уже был здесь. Нет, Элайджа не ворвался в кабинет, намереваясь помешать откровенному разговору. И все же его присутствие резко почувствовалось со звонком телефона. Не успев докончить слова, я хмуро подтянулась к столу, разглядывая входящий контакт. Черт… вот уж точно чей звонок на этот телефон был бы лишним. Только подслушивающего наши разговоры Коннора мне не хватает для счастья!       ‒ Легок на помине, ‒ я взяла телефон в руку и с ироничной улыбкой показала детективу экран. В ответ Коннор, ободряюще улыбнувшись, кивнул в знак понимания, тут же вернувшись к работе.       Уходить из кабинета не было смысла, да и вызывать подозрения, шкерясь по коридорам, мне тоже не хотелось. Покинув стол, я отошла подальше к окну, опасливо посматривая за плечо. Глупая. Как будто Коннору, сидящему в моем телефоне, не составит труда подслушать все, о чем я буду говорить, даже через шесть метров. Конечно, вряд ли детектив, ушедший в бумаги, будет это делать. И все же рисковать мне совсем не хотелось, из-за чего я, повернувшись лицом к улице, ответила на звонок как можно тише.       ‒ Тебе что, деньги некуда девать? Ты бы еще с Марса позвонил! ‒ вряд ли Элайджа ожидал услышать укор. Однако я сердилась, скорее, по причине страха быть раскрытой, нежели по причине легкомысленного отношения брата к деньгам. Звонить с Японии, за миллионы километров! Да этот парень совсем с ума сошел!       ‒ И я рад тебя слышать.       ‒ Прости, но ты сейчас совсем не вовремя. Давай созвонимся через… ‒ я оторвала телефон от уха, дабы глянуть на время. Половина седьмого вечера. Отчего-то кажется, что работа за спиной не кончится даже к девяти вечера. ‒ Через завтра.       Искаженные расстоянием волны не смогли скрыть смешка Элайджи. Брат, явно находящий в моем поведении нечто милое, произнес следующие слова улыбчиво, заставив меня вытаращить глаза от страха:       ‒ У тебя появилось так много времени, чтобы им раскидываться?       ‒ Черт, Эл, ‒ я вновь глянула за плечо, и Коннор, монотонно выполняющий работу, не заметил моего внимания. ‒ Просто прошу тебя, позвони мне чуть позже. И желательно, на другой телефон.       ‒ У тебя нет другого телефона.       ‒ Значит, я его найду! ‒ я шикнула, вновь вернувшись к окну. Если минуту назад Эл находил мое раздражение милым, то теперь он молчал, наверняка уловив умоляющие нотки в моем голосе. ‒ Этот разговор совсем небезопасен, если ты понимаешь, о чем я!       Элайджа понимал, как никто другой. Я молилась всем возможным Богам, чтобы мужчина не додумался озвучить «кодовое» имя, решив уточнить таким образом о присутствии рядом андроида. Каким же было мое счастье, когда брат, резко сменив тему, принялся говорить отдаленными намеками:       ‒ У меня есть кое-что, Хлоя. Но я смогу вернуться минимум через три дня, ‒ Эл выждал паузу, желая убедиться, что я слушаю. Не дождавшись ответа, мужчина все же продолжил объясняться размытыми фразами, ‒ ты помнишь про блокатор?       ‒ Да, ‒ я выпалила это скорее на интуиции, только через время догнав, что именно спросил Элайджа. ‒ Да, конечно. Он всегда при мне.       ‒ Всегда при тебе?       Он переспросил намеренно и давяще, как будто отдавая себе отчет о том, что медикаменты у Рика, которого рядом не наблюдается. Думать не хочу, что эти двое общались до звонка Элайджи. О том, что Рик докладывает своему боссу о каждом моем шаге, мне тоже размышлять не хочется.       ‒ Он где-то рядом. Я думаю, ты меня поймешь, ‒ я сдержала свое желание упрекнуть мужчину в излишней дотошности. В конце концов, причина раздражения на самом деле кроется в неуместности и опасности звонка на данный телефон, еще и в присутствии того, кто станет причиной скорой смерти. ‒ Видишь ли, было бы слишком палевно таскать его у себя в кармане!       ‒ «Палевно»? С каких пор ты ругаешься столь обывательски? Общение с Гэвином тебе не идет в пользу.       ‒ Ты звонишь, чтобы поерничать?       ‒ Я звоню, потому что не знаю, когда в следующий раз увижу свою сестру. И увижу ли вообще.       Мне бы испугаться! Мне бы взглянуть на Коннора из-за плеча, перепугано выпучив глаза в выжидании, что андроид нахмурится из-за услышанных слов! Но я оцепенела, ощущая, как на душе скребут кошки, а к глазам набегают слезы. Вот только кошками оказалось раздирающее ощущение в легких, подмываемое эмоциональным дисбалансом. Не знала, что симптомы проявляются чаще во время стресса. Оказывается, стоило заболеть, чтобы узнать более подробные нюансы Лихорадки. Как же иронично.       ‒ Слушай, мне сейчас правда некогда, ‒ пришлось постараться, чтобы голос не дрогнул от накатившей на веки влаги. Несколько капель все же умудрилось пробежать по холодным щекам, и, видимо, в этот момент Эл все же услышал тоску, удрученно замолчав на том конце. ‒ Давай я тебе позже позвоню, хорошо? У меня работы много…       ‒ «Тобою полон и тебя лишен», Хлоя…       ‒ Нет, не надо, ‒ я резко оборвала мужчину, не дав ему закончить щемящую сердце строчку. Я знаю, что именно брат хочет сказать этой цитатой, и мне совершенно не хочется это слышать! Как будто иного случая произнести «я люблю тебя» больше не представится! Отвратительное и ужасное чувство! ‒ Это звучит, как прощание.       ‒ Я похож на того, кто захочет прощаться по телефону? Просто хочу сказать тебе, что люблю тебя, пока ты еще можешь на это реагировать.       Его слова оставили за собой массу вопросов. Оцепенев не в силах переварить услышанное, я уставилась в окно, зацепившись за точку на асфальте. Элайджа воспользовался моим молчанием, с намеком на улыбку произнеся нечто вроде «Увидимся через несколько дней». Уверенности в его голосе было больше, чем требовалось, как если бы Эл знал о скорой встрече наверняка. Впрочем, Эл ведь всегда добивался того, чего хочет, верно?       Связь оборвалась, но до меня не сразу дошло, что Элайджа отключился. Какое-то время состоявшийся разговор крутился в голове, и я не знала, на что реагировать: на потребность достать вырванный лист, дабы увидеть выведенные братом строчки собственными глазами; или же на высказанное им желание произнести слова братской любви, пока я еще могу на них реагировать? Странно… одно загадочней другого.       ‒ Все в порядке?       Коннор задал очевидный вопрос, когда я, все еще пялясь в телефон, вернулась обратно на стул. Андроид прервал свою работу, с легким беспокойством перебегая взглядом с устройства на мое лицо. Состояние ступора было таким тяжелым, что я не сразу нашла слова, прикусив нижнюю губу. Отвечать на его вопрос мне не захотелось, ибо придется врать. Ведь далеко не все в порядке, вот только Коннору не обязательно об этом знать.       ‒ В общем, эм… ‒ вспомнить о моменте, на котором оборвался разговор, удалось не сразу. Шумно отложив телефон на стол, я хмуро выждала несколько секунд, подбирая слова. ‒ Я бы хотела попросить прощения за свое поведение вчера в участке. Вы вполне имеете право негодовать по поводу действий моего брата. Спасибо, что не стали раскрывать его деятельность перед общественностью.       На лице Коннора мелькнула хмурость и раздражение, которые детектив быстро поспешил сменить на равнодушную улыбку. Отчего-то мне казалось, что эти секундные эмоции были вызваны не столько напоминанием о незаконности действий Эла, сколько отзвуком копии RK800. Чем бы оно ни было, Коннор не стал отвечать на мои слова, хоть всем своим видом и показал некоторую отстраненность.       ‒ Простите, ‒ стало не просто неловко, но стыдно. Неуверенно посмотрев на детектива исподлобья, я виновато сжала губы, стараясь придать своему взгляду максимально щенячий вид. ‒ Хотелось извиниться, а получилось наоборот.       ‒ Бросьте. В условиях нынешней ситуации использование машины как машины – последнее, о чем я буду думать, ‒ Коннор выдал самую простецкую улыбку, на какую был способен, и хоть я не поверила ей, наблюдая за работой детектива, все же испытала облегчение. ‒ Мистер Камски имеет полное право решать, как именно огородить свою сестру от опасности.       ‒ Но дело ведь не в мистере Камски.       Как ни странно, эти слова не встретили сопротивления. Коннор лишь на секунду застыл с бумагами в руках, сурово буравя взглядом стол. Был бы у него диод, и я бы наверняка увидела красные переливы. Но диода нет. Ориентироваться приходится только на выражение лица.       ‒ Могу я задать вопрос, Коннор?       Едва только прозвучал мой голос, как детектив пришел в себя, кинув на меня недоумевающий и спокойный взгляд, как ни в чем не бывало. Я не поверила этим глазам. Его реакция на последующий вопрос была намного красноречивей.       ‒ Какой у вас порядковый номер?       Вопросы из подобного разряда, за всю короткую историю существования мира между андроидам и машинами, считались неприемлемыми. Я понимала, по какой опасной теме ступаю, интересуясь подобными характеристиками, однако Коннор не агрессировал, и это уже было хорошим знаком.       ‒ Почему вас это интересует? ‒ я видела, как ему было дискомфортно говорить на эту тему, хоть детектив, оставив работу и выпрямившись, старался не показывать реальных чувств. ‒ Вы ведь не просто так спрашиваете.       ‒ Рик сказал, что ваш порядковый номер – «шестьдесят». Но ведь андроид, который отправился в участок от «Киберлайф», имел порядковый номер «пятьдесят один».       Мне не нравилось, как смотрел на меня Коннор. Ему не нравилось, чем именно интересуюсь я. Какое-то время ничего не происходило, кроме как того, что в груди бешено от волнения билось сердце, и оттого напряжение становилось все более тяжким. И хоть Коннору этот разговор становился все менее приятным, андроид все же сдержал себя от претензий, удрученно рассматривая бумаги.       ‒ Не хочу показаться грубым, но это то, что я не хотел бы обсуждать.       ‒ Это как-то связано с Риком, да?       Карие глаза так взглянули на меня, что мгновенно захотелось провалиться под землю. И я бы это сделала с особым удовольствием и стыдом, если бы имела возможность просачиваться сквозь пол. Его взгляд сказал за детектива. Ничего не осталось, кроме как пристыженно опустить голову, поджав губы.       ‒ Извините… лезу куда не надо. Пожалуй, я просто уже слишком устала от всего происходящего. Чего уж говорить про эти дурацкие бумажки.       Бумажки непросто дурацкие. В жизни мне доводилось выполнять и не такой объем работы, однако ни разу этот объем не приходился на кучу стрессовых обстоятельств. Заражение Лихорадкой; мчащийся следом убийца, оставивший иностранного гостя в коме; недосып с примесью постоянного чувства вины перед андроидом и раздражением перед братом. Как тут не свихнешься?       Я постаралась отвлечься, откинувшись на стуле и, прикрыв глаза, принявшись натирать виски. Хрипа в легких больше не было, по крайней мере, не такого сильного, как вчера вечером, в уборной с Гэвином. Но лучше бы я хрипела, чем слышала отбивающие в мозгах барабаны. Спать мне совсем не хотелось, и все же утомляемость взяла свое.       ‒ Может, вам следует сделать перерыв?       Кое-как разлепив веки, я сонно посмотрела на встревоженного детектива. Видеть, как работает Коннор, пока моя тушка прохлаждается на стуле, стало некомфортно. Детектив, однако, не оценил моего трудоголизма, когда я, спустя недолгое молчание, подтянулась на стуле, дабы подобраться ближе к столу.       ‒ Доктор Фокс. Не сочтите меня бестактным, но у вас очень уставший вид. Было бы неплохо сделать небольшой отдых.       ‒ Я не стану сидеть, сложа руки, пока вы закапываетесь в моей работе, ‒ я безразлично махнула рукой, мол, эта тема и гроша не стоит, но Коннор был слишком настойчив. Андроид развернулся ко мне всем телом, требовательно заглядывая в лицо.       ‒ Хотелось бы напомнить, что я андроид. Усталость для меня ‒ всего лишь слово. А вы человек, у которого есть психофизиологические потребности.       Нет, он не отстанет. В этом я была уверена на все сто процентов.       Устало осунувшись и так же устало взглянув на андроида, я выждала некоторую паузу, раздумывая над тем, как утихомирить вдруг разбушевавшееся недовольство детектива. Работу бросать я не желала. Ее и так много, и она еще и прибавляется с каждым часом. Пусть Коннор, смотрящий на меня с читаемой укоризной, был прав относительно моего внешнего вида. Мало того, что вся бледная и вымотанная, так еще и засыпающая на ходу; так еще и в раненном плече зудит, сигнализируя о заживающих ранах.       ‒ Если вам и впрямь так хочется помочь, то просто подайте мне кофе.       Коннору хотелось помочь, и я нашла на место, куда можно надавить. Удрученно покачав головой и сжав губы с недовольным видом, детектив прихватил оставленный мной бумажный стаканчик с другого конца стола, в следующее мгновение протягивая в мою сторону. Кофе, увы, давно остыл, но моему полупустому желудку и такой напиток был весьма кстати.       Довольно промычав, я с удовольствием приняла стакан, делая мелкий глоток. Холодный, уже не так вкусно пахнущий, но все же спасающий от того, чтобы окончательно не сойти с ума.       ‒ Коннор, вы просто Бог.       Шутки шутками, но даже этот мелкий глоток придал немного сил. Андроид, все еще недовольный моим нежеланием отдыхать, пристально, но с насмешкой смотрел на мой театрально-блаженный вид.       ‒ Какой это по счету стакан?       Я сонливо взглянула в сторону освобожденного края стола, где стояло уже как минимум четыре пустых стаканчика. Что-то подсказывает, что Коннор последовал взглядом вслед за мной, наверняка намереваясь отчитать за безрассудство.       ‒ Желаете убить свою сердечно-сосудистую систему?       ‒ У нас работы выше крыши. И она даже не думает кончаться! Вполне имею право самой выбирать способ набираться сил.       ‒ Не самый разумный способ, скажу я вам.       Коннор давил, хоть и с виноватой улыбкой. С каждым моим словом сопротивления в карих глазах сверкало все больше негодования. Это чувство, с которым андроид смотрел в мою сторону, так раззадорило, что я намеренно и демонстративно сделала мелкий глоток, не сводя взгляда с детектива. Коннору это не понравилось, хотя его улыбка и следующие действия говорили иное.       Отложив документы, андроид, незаметно для меня, вдруг оказался рядом. Полупустой стаканчик был отобран из руки в считанные секунды. Я даже не заметила, как Коннор резко и аккуратно выхватил его, явно намереваясь таким образом меня проучить. Наглости его поступку не было предела, отчего я едва не поперхнулась тем самым мелким глотком, что сделала пару секунд назад.       ‒ Эй, куда?!       ‒ Бог дал, Бог взял.       ‒ Очень смешно! ‒ Коннор и впрямь весело улыбался, намереваясь убрать стакан на другой конец стола, однако я не из ленивых. В считанные секунды вскочила с места, недовольно подступая к андроиду со сжатыми кулаками. Коннор, заметив мой боевой настрой, подорвался, обходя стол с совершенно беспечным выражением лица. ‒ Верните мне мой кофе!       ‒ Желаете угробить свой организм? ‒ андроид остановился у другого конца стола, повернувшись ко мне лицом, озорно улыбаясь. Может, ему и было весело, однако мне, пыхтящей и негодующей, было не до веселья. Я то и дело старалась дотянуться до мужской отведенной назад руки, в которой находился столь нужный напиток.       ‒ Я сама буду решать, как именно распоряжаться своим здоровьем! ‒ я вновь попыталась дотянуться, но детектив как будто и не замечал моих стараний, с улыбкой отводя руку за спину. Настолько я была недовольна этой игрой, что даже не обратила внимания, насколько близко нахожусь к Коннору, вдыхая слабый запах корицы. ‒ У меня и так нервы ни к черту! Это уже совсем несмешно!       ‒ Конечно, не смешно. Пятый стакан кофе! ‒ рядом с улыбающимся и наблюдающим за мной Коннором я смотрелась как злой хомячок! Впрочем, я и ощущала себя таковой, безрезультатно стараясь отобрать стакан, едва ли не упираясь Коннору в грудь. ‒ В мире, помимо кофеина, существует множество других способов снятия нервной разгрузки.       ‒ Неужели? ‒ наконец, перестав пытаться что-то делать, я воинственно выпрямилась перед детективом, с вызовом смотря ему в глаза. Пару минут назад такая близость могла бы вызвать позывы кашля, но сейчас я была так возмущена, что считанные сантиметры между нами воспринимались как красная тряпка для быка. ‒ И какие же? Может, просветите?       Я пыталась отдышаться, и это давалось мне с трудом. Хрипа внутри не было, и все же все эти игры в «кошки-мышки» отобрали немало сил. Однако на их отсутствие я уже не смотрела, с каждой секундой ощущая, как дрожь внутри грудной клетки становится все сильней. В его глазах больше не было озорства или веселья. Оно медленно сменилось туманом и волнением, не говоря уже об опадающей улыбке.       Как долго мы стояли вот так, друг напротив друга в считанных сантиметрах? Для меня реальность точно застыла, вместе со временем и кровью в жилах. Воздух вокруг стал тяжелым, душным. Я задыхалась… но не от ужаса, а от восторга.       ‒ Кажется, я задолжал вам поцелуй…       Он произнес это так тихо и хрипло, как если бы это он, а не я, пытался безрезультатно отобрать стаканчик с кофе. Про последний я и вовсе забыла, ощущая, как душно становится в кабинете, казалось бы, сужающим свои стены. Коннор так близко… совсем рядом, и становится еще ближе, едва заметно поддаваясь вперед, не сводя глаз с моих губ. Вот только его слова о долге принесли в душу нечто неприятное. Ехидная совесть противным шепотом напомнила, что для Коннора все это ‒ лишь долг. То, чего мне совсем не хотелось.       ‒ Так, ‒ пришлось приложить немало усилий для того, чтобы суметь оторвать взгляд от губ и отвернуться к столу в желании занять себя чем-то. Хотя по большей степени я просто старалась скрыть свои пылающие щеки и самой скрыться от аромата корицы, одурманивающего голову. ‒ Думаю, сейчас не время. У нас… работы много.       Попытка отойти в сторону ближе к бумагам не увенчалась успехом. Я не видела, что делает андроид за спиной, да и не хотела на него смотреть, чувствуя себя униженно и стыдливо. Однако стоило мне дернуться в сторону, как Коннор, взволнованно произнеся мое имя, едва коснулся запястья. Это прикосновение прожгло изнутри, отозвавшись жаром во всем теле, и я дернулась, вырывая раненную руку и игнорируя боль.       ‒ Не надо! ‒ как же мне не хотелось смотреть на него, Господи! Как же хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не ощущать на себе его встревоженный взгляд! Как же хотелось сбежать, избавиться от тяжести в груди и от тумана в голове из-за опьяняющего запаха мужского парфюма! Но я стояла на месте, тяжело и умоляюще смотря на андроида исподлобья, напрягшись всем телом, словно в желании кинуться в бегство! ‒ Пожалуйста, не надо.       ‒ Но ты же хочешь этого, разве нет?       ‒ Не нужно! ‒ видимо, в моем голосе было слишком много мольбы. Коннор, мгновенно помрачнев, постарался одним только взглядом выпросить прощения, хотя я не уверена, что он понимал, за что именно пытается это сделать. ‒ Не надо делать что-то, только потому что этого хочется мне, ясно?       ‒ А если я этого хочу?.. ‒ Коннор вновь сократил расстояние, сделав всего несколько шагов, и это вызвало у меня приступ паники. Пристально наблюдая за детективом, я попыталась отпрянуть, но вместо этого лишь шумно уперлась бедрами в стол, испуганно вцепившись в его края.       ‒ Коннор, прошу тебя…       ‒ Если мне это нужно? ‒ детектив желал быть убедительным, и черт… у него получалось. С каждым его словом мне все меньше хотелось бежать и прятать глаза, вновь уставившись на мужские губы, от которых отделяет меньше полуметра. Господи… кажется, я чувствую его дыхание… ‒ Хлоя, взгляни на меня.       Этот голос подействовал дурманом. Как зачарованная, я была не в силах сопротивляться и потому без сомнения вскинула взгляд, чувствуя, как сильнее заливаюсь краской. Столько тумана в чьих-то глазах я не видела уже очень давно. Карие и обычно искрящиеся, теперь стали темными и опьяненными. Кажется, Коннор видел во мне то же самое. Я не думала об этом, стараясь держать себя в сознании, ощущая, как опора уходит из-под ног.       ‒ Нас могут увидеть… ‒ слабая попытка воспротивиться была настолько ленивой, что даже мне стало смешно. Не зря андроид едва заметно улыбнулся, уже касаясь моего носа своим, тем самым выбив из меня едва слышимый стон, больше похожий на щенячье скуление.       ‒ Пусть смотрят, ‒ эти слова были сказаны практически в губы. От такой близости все тело ежесекундно пронзило сотнями иголок, отзывающимися импульсами по позвоночнику. И мне нравилось смотреть на его едва заметную улыбку на полных губах, от которых было невозможно отвести взгляд. Нравилось… и я смотрела, опьянело слушая каждое его хриплое слово. ‒ Мне нечего скрывать.       Он был так близко… так близко, что хотелось пищать от восторга! Чувствовать его холодное искусственное дыхание на губах ‒ безумно восхитительно, не говоря уже о холодных пальцах, незаметно для меня коснувшихся шеи. Мурашки на каждое касание предательски покрывают кожу, и если с ними я еще могла как-то совладать, то со вспыхивающими в голове огоньками, из-за которых подкашиваются ноги, сделать ничего не получалось. Я просто застыла, не стараясь унять ухающее сердце, вдыхая дивный аромат корицы…       ‒ Доктор Фокс, тут пришло еще несколько…       Скрежет металлического механизма в двери прозвучал так резко, что я подпрыгнула, мгновенно повернувшись к выходу, откуда донесся голос. Сью, что появилась в дверном проеме, тут же оборвала свои речи, перепугано прикрыв за собой дверь.       ‒ Простите… эм… я, наверное, позже зайду…       ‒ Нет-нет, все в порядке, ‒ красная и дрожащая с головы до ног, я кое-как выпуталась из руки Коннора, дабы пройти к двери слабой походкой. Детектив, судя по раздраженному взгляду, не был доволен появлением работницы. В отличие от меня, он стыда совсем не ощущал, так и застыв у стола со вздернутой рукой.       ‒ Вы уверены?.. ‒ Сью выглянула из-за двери, несмело перекидывая взор с меня на детектива. Только когда я, с улыбкой пройдя к девушке, протянула руки, дабы забрать новые бумажки, сотрудница вошла в кабинет, все еще посматривая на андроида у стола. ‒ Я, кажется, не вовремя…       ‒ Глупости, ‒ болтать! Болтать и смотреть! Что угодно, лишь бы развеять жар в сердце и на щеках, всеми силами отрываясь от фантомного ощущения чужого дыхания на лице! ‒ Ты, должно быть, очень устала? Твоя смена, вроде как, закончилась уже… загоняла я тебя сегодня.       Какую же глупость я несу, стараясь снять напряжение! Голос предательски дрожит, и не меньше дрожат колени, готовые вот-вот рухнуть меня на пол! Спасибо Сью за то, что та мгновенно поняла мое состояние неловкости, не став акцентировать внимание на ситуации. В последний раз кинув на отмалчивающегося Коннора взгляд, девушка передала мне документы и неловко улыбнулась, махнув рукой.       ‒ Ничего страшного. Я все равно сегодня отрабатываю пропущенную смену, ‒ ее слова пролетали мимо ушей, ведь я, делая вид, будто просматриваю документы, на деле мысленно все еще витаю у стола, рядом с Коннором. Кинув на того взгляд, я обнаружила детектива удрученным и мрачным, принявшимся раскидывать бумаги. ‒ Я ведь месяц назад замуж вышла… муж позавчера забронировал на вечер оранжерею, устроил свидание, так что я решила отработать чуть позже.       ‒ М-м-м… неужели нельзя было отложить? ‒ кажется, я задавала вопросы на автомате, даже не запоминая, что говорит Сью. Ее же, видимо, так захлестнул мой интерес, что сотрудница принялась оживленно о чем-то рассказывать, даже не замечая, что я все это время кошусь на ушедшего в работу удрученного андроида.       ‒ Вы что, нет! Знаете, как дорого стоит свидание на верхнем этаже ботанического сада? Там такие капризные и редкие растения, что туда только либо на фотосъемки, либо на уединенные встречи пускают с бронью за месяц! А сейчас туда вообще сложно попасть после того, как появилась неувядающая лилия, ‒ она все болтала и болтала, и если бы ее слова хоть как-то откладывались в памяти! Увы, но я исподтишка смотрела исключительно на Коннора, который внезапно застыл, искоса наблюдая за Сью. ‒ Говорят, она уже несколько месяцев стоит без субстрата, и до сих пор пыльцу разбрасывает…       ‒ Стоп, что?       Ее последние слова ворвались в мысли так резко, что в шее больно кольнуло от резкости моего поворота. Проступившие на веки слезы размыли силуэт навострившейся Сью, которая наверняка взглянула на меня как на дурную. Мое недоумение относительно нового ботанического сада с «волшебным не увядающим цветком» ее удивил.       ‒ Лилия. Вы не слышали? Ее привезли, может, полгода назад. Откуда, правда, я не знаю, но ажиотаж вокруг сада поднялся знатный.       Едва слезы сошли с глаз, как я заметила оказавшегося рядом Коннора. Как и я, андроид смотрел на девушку настороженно и внимательно, и той наше общее внимание не понравилось. Воспользовавшись нашим ступором, сотрудница неловко улыбнулась и покинула кабинет с неуверенными словами «Ладно, вернусь к работе». Видимо, наше резкое внимание перебило все желание делиться событиями своей жизни.       ‒ Я одна это услышала? ‒ я проследила за тем, как закрывается дверь, буркнув слова скорее самой себе, нежели Коннору. Детектив, ровно как и я, сжимая бумаги, так же смотрел на дверь.       ‒ Нет, не одна, ‒ только после этих слов мы переглянулись, оба понимая, к чему все это ведет. Если ранее мне было стыдно смотреть в карие глаза, то теперь я глядела в них встревоженно, находя точно такие же обеспокоенные эмоции. ‒ Мистер Брукс ведь работал в ботаническом саду, не так ли?       Слова Гэвина, что однажды поздно ночью в участке напомнил о работе потерпевшего, отозвались эхом. Смешно подумать, но ведь тогда я откинула эту идею, искренне полагая, что никто не станет хранить труп посреди оранжереи. Вот только я и не допустила мысли о сорванном цветке, который после третьей стадии может долгое время сохранять свои свойства. Дурная ты голова, Хлоя… дурная голова!       ‒ Хлоя, ‒ я видела, как андроида распирало от сделанного открытия. Его глаза смотрели на меня не то испугано, то не восторженно, но, увы, первое явно доминировало над последним. И не зря. В его словах я слышала самый настоящий ужас, из-за которого вроде бы важная находка вдруг приобретает могильный оттенок. ‒ Если это правда оно... ты понимаешь, сколько людей могло заразиться?       Понимаю. Даже больше – уже мысленно начинаю просчитывать, в какое дерьмо мы вляпались и как тяжело из него будет выбираться.