Дети вечной весны

      В его глазах пылал самый настоящий интерес. В ином случае, касалось бы все происходящее менее важного дела, и я бы наверняка назвала его нетерпение – детским азартом. И хоть это чувство было заразно, все же возбужденное состояние андроида меня немного напугало. Ведь Коннор был абсолютно прав: если зараза обосновалась в ботаническом саду – только Дьяволу известно, сколько людей могло заболеть!       – Ой, – мозг, натасканный на примерный просчет возможного числа заболевших, мгновенно выдал не самую утешительную информацию. В голове помутнело, и слабость, налившаяся в желудке от волнения, сиюминутно вытеснила все недавние эмоции, обуявшие рассудок рядом с Коннором. – Что-то мне дурно…       Рука на рефлексах попыталась найти точку опоры, лишь бы не дать мне свалиться на пол. Слишком много усталости и стресса свалилось на мою голову в последние несколько дней. Кто из нас и оставался в здравом, даже возбужденном рассудке, так это андроид. Детектив, все так же таращась на меня горящими глазами, даже и не заметил, насколько меня подкосило.       – Нам нужно срочно ехать в сад! – Коннор сделал шаг вперед, вздернув руки на уровень пояса, как если бы преподнося мне важную новость. Я и без его настойчивости осознавала всю значимость сделанного открытия, хоть и не разделяла его энтузиазма. – Неизвестно, сколько еще у них запланировано мероприятий, и на скольких из них будут присутствовать люди!       – Рабочий день закончился, – все-таки, последний кофе и впрямь был лишний. Слабость, отзывающаяся гулким биением сердца, заползла в самые дальние уголки тела. Уставшая и вымотанная от эмоциональных скачек, я уперлась бедрами в край стола, хмуро взглянув в сумеречное окно. – Вряд ли нас кто-то пустит.       – Боюсь, у нас не так много времени, чтобы дожидаться утра…       Ох, Коннор. Знал бы ты, что этого времени у меня и вовсе нет…       – …если, конечно, ты не желаешь с этим поспорить.       Меня ни на секунду не смутило то, как резко детектив перешел с «вы» на «ты». Последния пара минут сократили расстояние между нами с километров на метры, и я готова была поклясться, что слышу, как трещит стена, возросшая после моей выходки на набережной. Вот только невовремя меня посещают эти мысли, учитывая, какое открытие нами было сделано секунды назад.       Спорить с Коннором было бесполезно, впрочем, я и не видела для этого аргументов. Молчаливо кивнув в знак согласия, я решительно отлипла от стола. Детектив, заметив мою готовность, не стал терять время, тут же принявшись поспешно собираться. Его энтузиазм оказался жутко заразным: слабость постепенно вытеснилась желанием разобраться со всей этой дрянью наверняка. Только если моя решительность крылась в важности найти источник заразы, то азарт Коннора, собирающегося впопыхах, для меня был малопонятен.       Не прошло и минуты прежде, чем мы кинулись на выход. Привести себя в порядок как следует не удалось ни мне, ни детективу, хоть последний, даже со своей растрепанной от работы прической и сбитым галстуком, все равно выглядел намного опрятней, чем я – осунувшаяся, с тусклыми глазами и наспех убранными на затылок волосами. Машина есть машина, не так ли? Но даже этой машине не удалось переплюнуть Рика, в его идеальности. Вот уж с кем мы точно не желали столкнуться за дверью, в спешке покидая кабинет и незаконченную работу.       Я оторопела, едва не впечатавшись в грудь выскочившего из-за двери андроида. И я и Коннор застыли на долю минуты, встретив изумленный, сменяющийся негодованием взгляд андроида, застывшего с какими-то бумагами в руке.       – Миссис Фокс? – Рик недоверчиво перекинул взор с меня на Коннора и обратно, и его озадаченность в голосе показалась забавной. По видимому, не только мне, судя по следующей реакции детектива за моим плечом. – Что происходит?       Или мне показалось, или Коннор улыбается, мягко, но настойчиво потянув меня под локоть в сторону коридора? Нет, не показалось. Детектив и впрямь заметно дернул уголками губ, утаскивая меня на выход, оставляя ошарашенного и потерянного андроида в ступоре, рядом с открытым кабинетом.       – Миссис Фокс! – Рик уже дернулся за нами, желая догнать или как минимум отправиться следом, но, после произошедшего и происходящего, общество «охранника» – это последнее, что было бы сейчас уместно.       – Оставайся здесь, Рик! – это немногое, что удалось прикрикнуть за спину, вынудив спешащего за нами андроида застыть. Диод на его виске, не переставая, перемигивался желтым цветом, и если в ином случае меня бы это взволновало, то сейчас было плевать. Вид утягивающего, по-детски улыбающегося Коннора заполонил все пространство в голове. – Присмотри за кабинетом, чтобы никто туда не вошел!       – Но…       – У нас с тобой был уговор! – как бы Коннор не желал быть настойчивым, все же его теплая рука соскользнула, когда мне удалось задержаться на месте, мягко придержавшись за угол. Рика мое вдруг приподнятое настроение озадачило посильнее, чем внезапное желание покинуть центр. – Я позже приеду за тобой!       Спасибо ему на том, что перечить андроид не стал. Впрочем, вполне возможно, что Рик не сопротивлялся по причине внезапного ступора, в котором я оставила машину посреди коридора, кинувшись следом за Коннором, успевшим дистанционно вызвать лифт. И едва металлические створки раскрылись, как мы влетели внутрь, словно школьники, сбежавшие с урока. Да, именно так я себя и ощутила. Сбежавшим мелким преступником, провинившимся учеником-хулиганом, нарушающим правила, которых на самом деле нет.       От такой пробежки я успела запыхаться. Коннор, отошедший на почтительный метр, все с той же детской улыбкой косился в мою сторону, и, черт меня дери, если его энтузиазм и настроение не передается по воздуху! Мало того, что детектив, весь взъерошенный и взбудораженный, заражает настроением, так еще и воспоминания о выражении лица Рика добавляют смеха! Холодный, инертный и уверенный в себе, а стоял с таким видом, как будто его взломали!       – Надеюсь, что он не обидится, – Коннор, поняв причину моего сдавленного смеха, откинулся на металлическую стенку, весело посматривая в мою сторону.       – Он не умеет обижаться, – я лишь махнула рукой на это замечание, так же отойдя к другой стене, дабы отдышаться.       – Я не про Рика, – не имея ни малейшего понятия, о ком еще может толковать Коннор, я, все еще рвано и хрипло дыша, хмуро вскинула на андроида глаза. – Я про вашего брата – мистера Камски.       Еще одна причина махнуть рукой. Вряд ли Элайджа узнает о произошедшем и вряд ли будет против того, чтобы сам Коннор какое-то время побыл моим личным охранником. Тем более, если Эл догадывается об объекте моего заболевания. Но Коннора, судя по его наблюдательному взору и виноватой улыбке, и впрямь беспокоил вопрос восприятия мистера Камски. Это показалось мне достаточно странным, вспоминая не самый дружелюбный диалог Создателя и его «творения», после инцидента с взорвавшимся трупом.       – А кто сказал, что он об этом узнает? – не желая вдаваться в тему отношений Коннора с Камски, я лукаво усмехнулась, вздернув брови. Коннор верно понял мое желание сменить разговор, ответив лишь согласным кивком и не менее озорной улыбкой. – Сможешь достать номер ботанического сада?       – Хочешь связаться с владельцем? – андроид так быстро сменил веселье на сосредоточенность, что я на секунду сбилась с мысли.       – Да… было бы неплохо. Кто знает, какие у них запланированы мероприятия. Может, они прямо сейчас открывают оранжерею для новых молодоженов.       – Или напротив – закрывают двери. Рабочий день закончился, – Коннор напомнил мне мои же слова, явно желая стряхнуть с атмосферы напряжение.       – Хорошо, если так. Но все же номер был бы не лиш…       Я не успела закончить слова, как телефон в кармане отозвался вибрацией. Хватило одного взгляда на экран, чтобы увидеть уже набранный в строку номер, подписанный именем и фамилией владельца оранжереи. Коннор, одаренный моим восхищенным и хитрым взглядом, молчаливо, но улыбчиво кивнул. Больше слов не требовалось. Меньше чем через несколько минут мы уже были на пути к ботаническому саду, как назло попадая в самые крупные потоки машин, спешащих доставить своих хозяев домой.       – Вы меня совсем не слышите? – разговор с владельцем сада не задался с самой первой минуты. Мужчина грубо и бестактно принялся «тыкать», едва только ответил в трубку. Судя по его голосу, у человека был тяжкий день, но что мне чужие проблемы в контексте вскрывшейся правды? – Повторяю в сотый раз: в вашей оранжерее может находиться потенциально опасное растение! У нас уже не меньше десяти мертвых! Вам что, совсем наплевать?!       – Милая моя, я уже сказал – без доказательств и ордера на обыск я не стану отменять мероприятия, – мужчина начал злиться, и это было обоюдное чувство. По правде говоря, я была готова выкинуть телефон в открытое окно, лишь бы больше не слышать этого мерзкого, крысиного говора! Плечо от моих постоянных ерзаний на пассажирском сиденье разнылось, но это последнее, о чем мне хотелось думать, перекидываясь с хмурым Коннором гневными взглядами. – Если тебе так срочно требуется попасть в сад, то жду завтра, в своем офисе. В оранжерею с подобными обвинениями без моего присутствия ты не пройдешь…       – Да вы совсем рехнулись?! Мы не можем ждать до утра! Я, по-вашему, просто так тут на истерику исхожу?!       – Знаю я ваши истерики, мадам. Ты думаешь, я в первый раз попадаюсь на эту удочку? – хозяин ядовито усмехнулся. Желание запустить телефон в окно увеличилось, но я не стала этого делать, прикрыв глаза и мысленно считая до десяти. – В моей оранжерее хранится не меньше двадцати четырех редких видов. Как думаешь, сколько раз мне пытались загубить флору такие, как вы?       – Какие «такие»? – понимая, что мужчина наверняка откажется впускать нас, я устало откинулась на спинку, натирая переносицу. Удивительно, как телефон еще не треснул от моей тесной хватки.       – Такие умные! Я не вчера родился, милая! Или приезжай с полицией, или жду завтра в офисе, раз так хочется…       Чем закончилась пламенная и самодовольная речь хозяина – я так и не узнала. Коннор, как и я уставший слушать этот бред, аккуратно, но настойчиво забрал устройство. Мало сказать, что я оторопела, застыв со вздернутой, пустой кистью у уха. Какое-то время не удавалось даже слова сообразить, ошарашенно уставившись на детектива, ведущего внедорожник одной рукой.       – Вам так хочется проблем на федеральном уровне?       Не знаю, что там ответил хозяин сада, но суровое выражение лица Коннора говорило само за себя. Андроид, изредка посматривая в зеркало заднего вида, выждал какое-то время в молчании, и, когда снова открыл рот, хмуро посмотрел на телефон в своей руке, явно не понимая, с какого черта вообще держит его у уха. Через мгновение устройство отправилось на полку бортового компьютера. Экран, оповестив о переадресации звонка, тут же потух.       – Детектив Коннор, если, конечно, вам это о чем-то говорит, – не знай я о возможностях андроидов разговаривать по связи через собственную систему, и наверняка бы восприняла Коннора, как сумасшедшего, болтающего с самим собой. Но это было не так. Потому мои мысли были заняты изучением андроида, решившего взять все в свои руки. – Нет, что вы. Всего лишь хочу заверить, что отказ в содействии полиции при исполнении… а мне не нужен ордер, чтобы пройти в общественное место без обыска… неужели? Может, мне стоит самому обратиться к детективу Риду, который, как не кстати, является ответственным за расследование?..       Мелькнувшая фамилия брата должна была насторожить, если бы… если бы не увлеченность Коннором, чья улыбка смотрится не так дружелюбно, как обычно. Если бы не раздражение и вызов в его голосе, из которого было сложно вырваться. Если бы не освещенный уличными неонами уверенный силуэт, смотрящий строго на дорогу, чуть вздернув подбородок. Если бы не запах корицы, наполнивший весь салон. Кажется, автомобиль им пропитался… кажется, им пропиталась даже я сама.       Коннор что-то отвечал, улыбаясь далеко не приветливо как обычно. Его взгляд внимательно следил за дорогой, и каждое движение ресниц играло тенями на щеках, под светом мелькающих фонарей. Взъерошенный, заработавшийся и взбудораженный, сейчас детектив, практически отняв у меня проблемы, дабы разрешить их самому, смотрелся сурово и поистине зачаровывающе. Даже прекрасней, чем двадцать минут назад, прижимая меня к столу в неосознанном намерении отправить меня летать в облаках. Тогда его поведение перепугало, местами даже оскорбило, воспринимаясь мной как жалость. Сейчас же, без стеснения пялясь на громко разговаривающего Коннора, я готова продать душу Дьяволу, лишь бы вернуться к столу. Только в этот раз закрыть дверь, прячась вдвоем от сурового мира, что вскоре облачится в черный балахон и возьмется на косу.       – …рад, что мы нашли с вами общий язык. Надеюсь, впредь у нас не возникнет проблем, – Коннор произнес это уже не таким суровым голосом, хоть в его тоне можно было услышать толику негодования и раздражения. Видимо, общение с грубым и бестактным хозяином сада, который по какой-то причине ощутил свою безнаказанность, подпортило настроение не только мне. – Да… мы будем через девять минут. Всего доброго.       Понять, что андроид оборвал звонок, удается не сразу. Сложно судить о разговоре по телефону, если этот самый телефон даже не применяется, и вся связь происходит в голове у детектива. Однако когда тишина затянулась, а вместе с ней затянулся и мой открытый, прямой взгляд на мужской профиль, что-то в сознании подсказало, что разборки с хозяином сада закончились. К счастью, Коннор, погруженный в свои взбудораженные размышления о сделанном открытии, не заметил моего пристального и очарованного взгляда. Как тут не очароваться, когда вновь становишься свидетелем того, как светлое и дружелюбное существо внезапно показывает зубы, готовясь цапнуть любого, кто его обидит! Удивительный и редкий дар: сохраняя светлую ауру, уметь дать сдачи, отстаивая свое. В который раз убеждаюсь в том, что Коннор этим талантом обладает, и в который раз едва ли не растекаюсь лужицей, искоса наблюдая за андроидом.       – Неплохо, – голос осел, но это не помешало мне усмехнуться, со смущенной улыбкой посмотрев на дорогу. – Буду знать, что с тобой лучше не спорить.       – Не все люди достойны того, чтобы им улыбались. К сожалению, конечно, – Коннор заметно дернул плечом. Секунду назад андроид был погружен в свои хмурые мысли, и вот, выдернутый мной в реальность, Коннор вновь улыбается, не сводя взгляда с дороги. – Хоть я и могу понять этого человека. Ему придется отменить банкет, так что владелец потеряет крупную сумму денег, не говоря уже о репутации. Он попытался прикрыться детективом Ридом. Не знал, что Гэвин настолько известен в городе.       Казалось, Коннор ни на секунду не потерял своего возбуждения, с которым покинул кабинет, забитый документами. Даже разговор с малоприятной и хамоватой личностью не пошатнул его боевую готовность пробиться вперед, что выказывается в его постоянном ерзании в кресле и недовольном фырканье всякий раз, как встречается красный светофор. Мне, уставшей и не такой работоспособной, его поведение показалось несколько забавным.       Мой внимательный и заинтересованный взгляд не мог быть незамеченным. На очередном светофоре детектив, недовольно откинувшись на спинку, так же недовольно сжал губы в тонкую полоску, нетерпеливо постукивая пальцем по рулю. Карие глаза, осматривающие дорогу, ненароком скользнули взглядом по моему лицу. Удивившись пристальному вниманию, Коннор вопрошающе вздернул брови, тем самым вырывая меня из ступора. Щеки предательски налились краской.       – Извини, просто… ты такой возбужденный, в то время как я едва соображаю, – стыдливо спрятав глаза, я снова отвернулась к своему окну, облокотившись об него локтем. Левое плечо болезненно отдалось пульсацией, но щебечущие в груди птички затмили боль, не давая думать о чем-то еще, кроме как об ощущении на себе мужского внимания. – Хотя по сути должно быть наоборот.       – Уверена? – Коннор удивился последней фразе, мягко трогая автомобиль с места. Все еще пристыженная, я осмелилась покоситься на детектива. – Мы за этот вечер сделали в три раза больше, чем за всю предыдущую неделю!       – Да, но это никак не поможет в поиске убийцы. По сути, сейчас мы выполняем мою работу.       Едва заметная, умиленная улыбка мягко коснулась губ детектива, притягивая к себе взгляд. Коннор, не заметивший этого, качнул головой, и я в очередной раз прячу пристыженные глаза, до дрожи в теле ощущая наливающуюся в груди тяжесть. Знать бы еще, чем именно она вызвана: желанием прокашляться или трепетом от воспоминаний, как близко эти губы были в кабинете, почти касаясь моего лица.       – У нас несколько убийц, Хлоя. Думаю, ты не станешь спорить с тем, что обоих найти – одинаково важно, – я чувствовала, как ободряюще улыбается Коннор, кидая на меня взгляды. Ответить ему прямым взором было не под силу, хоть слова детектива и впрямь обнадеживали. – И с одним из них мы наконец-то справились.       – Твой энтузиазм заражает.       – Хэнк называет это «проклятьем Коннора», – не без улыбки, по-своему простецки произнес детектив. – Всякий раз, когда лейтенант не хочет работать – появляюсь я, и ему приходится что-то делать. Не без ворчания, конечно.       – Он все же человек, сам говорил, – смешливое замечание Коннора стряхнуло напряжение. Щеки перестали алеть, позволив мне открыто взглянуть на детектива. – Покажи мне хотя бы одного человека, который захочет работать круглые сутки!       – Можешь посмотреть в зеркало.       Эти слова были уже не такими веселыми и беззаботными, как рассказ о лейтенанте и его выдуманном проклятье. Нахмурившись от услышанного, я все же ненароком обратилась в зеркало за дверкой, радуясь, что света уличных фонарей слишком мало, дабы сполна осветить мой внешний вид.       – Не хочу показаться грубым, но ты и впрямь выглядишь неважно, – я чувствовала, как детектив смотрит в мою сторону. Тревожно, обеспокоенно и мельком, не желая отвлекаться от дороги. – Я понимаю, у нас мало времени…       Мало времени, Коннор. Очень мало времени…       – …но каждый человек нуждается в отдыхе.       Он ждал ответа, но я не могла его дать. Слишком тоскливо от понимания того, что я не могу быть до конца честной. Да, у нас мало времени. Да, у меня ужасный вид и я нуждаюсь в отдыхе. Но с каждой секундой кончается мое личное время, истекают мои личные минуты! Не уверена, что успею разобраться с образцом из сада, если озвученное Сью окажется тем, что я думаю. Не уверена, что вообще успею встретить хотя бы одного зараженного до того времени, как сама кану в вечность! Да, мне хочется спать. Но сон – явно не то, на что я буду тратить время в сложившейся ситуации.       Коннор ждал ответа, обеспокоено посматривая на мое понурое лицо. Акт заботы со стороны андроида и впрямь был приятным, вот только эти чувства заглушились беззвучным тиком часов, отсчитывающих секунды в моей голове. Коннор этот звук не слышит, потому мне ничего не осталось, кроме как слабо улыбнуться и «согласиться» с детективом, не отрывая бездумного взгляда от дороги:       – Обязательно отдохну, когда все это закончится.       В салоне воцарилось недолгое молчание. Чувство, будто на меня смотрят, периодически всплывало в груди, где недавние птички перестали щебетать под тяжестью невеселых, траурных мыслей.       – Уедешь в Балтимор, да? – его тон прозвучал так осторожно и грустно, что мне захотелось открыть дверь и выйти вон, прокатившись кубарем по дороге. Слезы требовательно попытались навернуться на глазах, но я сдержала себя, до боли стиснув челюсти. – Ты ведь… будешь приезжать? Позволю себе заметить, что ваши с Гэвином отношения стали намного теплее, чем прежде, – мое напряжение не ушло от внимания андроида. Коннор принялся спешно тараторить, стараясь скрыть волнение за улыбкой, и у него это получалось из ряда вон плохо. – Я ни в коем случае не хотел лезть в вашу семью, просто подумал, что… было бы грустно, если бы мы больше никогда не встретились…       – Я буду приезжать, – набравшись сил, я все же взглянула на детектива с искренней улыбкой. Коннор, притормозив у поднимающегося шлагбаума при въезде на территорию ботанического сада, тут же замолчал, встревоженно всматриваясь в мое лицо. – Обещаю.       В карих глазах, утягивающих за собой в бездну, мелькнула благодарность, но это было не все. В салоне повисла тягучая атмосфера, как если бы мы оба понимаем – не факт, что я и впрямь приеду в Детройт. Но это было не главное. Никто из нас не хотел об этом задумываться. Сам факт озвученного обещания как будто сроднил нас, сделал еще немного ближе. Кажется, ближе уже некуда… и вновь я ошибаюсь.       Тепло улыбнувшись, детектив вернулся к воротам, проезжая к территории здания. У меня не было никакого желания вдаваться в мысли о том, что это обещание – пустое. На деле, я и в Балтимор не успею вернуться, оставив свою квартиру государственному аукциону. И до того все эти размышления уже надоели, что я постаралась отвлечься, ища в округе хоть что-то, за что можно было бы зацепиться вниманием. Долго искать не пришлось. Здание, в котором якобы находится ботанический сад, оказалось высоткой не меньше, чем в двадцать этажей.       Коннор уже успел припарковаться, пока я, вытаращив глаза, постаралась рассмотреть крышу здания. Накрывшая город ночь едва дала мне это сделать, и то благодаря яркому освещению купола, под которым, как оказалось, и расположилась оранжерея с редкими растениями.       Холл был практически пуст: несколько регистраторов за обширной стойкой, выполненной в стиле модерн; несколько посетителей, что-то расслабленно обсуждающих на гостевом диване. Было сложно сказать, что именно находится в таком помещении, учитывая, что сам холл был похож скорее на регистрационный зал какого-нибудь богатого отеля.       – Ты уверен, что мы приехали по адресу? – все еще сомневаясь в месте назначения, я хмуро окинула взглядом сверкающий зал, ничуть не стесняясь пялящихся регистраторов у стойки. Коннор, не теряя ни минуты, двинулся в сторону одного из коридоров, явно знающий куда идти. – Не слишком похоже на ботанический сад, не находишь?       – Оранжерея занимает верхние этажи, – детектив говорил на ходу, спеша к лифтам. Дабы не пропустить ни единого слова, я тут же торопливо кинулась следом, блекло отметив одетого в рабочий комбинезон мужчину, тянущего за собой кучу коробок на складной металлической тележке. – Вообще-то, это здание используется под отель и ресторан, так что банкеты в ботаническом саду – не редкость.       Теперь понятно, по какой причине строение сразу напомнило отельные услуги. Не удивительно, что ботанический сад обосновали именно здесь. Внутреннее чутье едва ли не застонало от понимания, как много клиентуры числится у хозяина сада. Мало того, что оранжерея находится в многолюдном месте, так еще и пользуется крупным потоком посетителей! Теперь понятно, почему Сью сказала, что попасть сюда крайне сложно по причине высокой стоимости и капризности самого владельца.       Рядом с Коннором, что вышагивал уверенно и спокойно, я смотрелась словно ребенок, впервые попавший в цирк. Потому, залюбовавшись, едва не врезалась в спину андроида, пока тот вызывал один из лифтов.       – Волнуешься? – едва я встала рядом, напротив лифта, как детектив скосил на меня дружелюбный взор.       – С чего бы? – кинув на Коннора мимолетный взгляд, я несколько повела плечами, снимая напряжение. Должна была признать, что волнение и впрямь было, вот только причиной послужила не галочка, которую я вот-вот поставлю напротив цели «найти источник». Причина крылась в очередном замкнутом пространстве, где снова придется бездейственно застыть на месте, наливаясь румянцем из-за неловкого молчания.       – Ты потратила много сил для того, чтобы оказаться здесь. Разве нет?       – Я просто хочу как можно скорее закончить с этим.       – Надеюсь, эта спешка продиктована не желанием избавиться от моего общества, – Коннор усмехнулся, так же вздернув подбородок и прямо взглянув на разъезжающие дверцы лифта.       – Спроси у ФБР, насколько сильно я хочу избавиться от твоего общества.       – Боюсь, ФБР откажется со мной контактировать после твоей пламенной речи.       Хотелось смеяться, что мы, в принципе, и сделали, сдавленно сдерживая улыбки. Последующие минуты, увы, не были такими смешными. Едва только мы вступили в лифт, как за спиной послышался металлический грохот. Я даже не успела среагировать, в то время как Коннор, заметивший работника с полной коробок тележкой, подхватил меня под локоть раненной руки. Боль мгновенно прострелила плечо, однако это было последним, о чем я думала, тесно прижимаясь к дальней стенке лифта, рядом с точно таким же прижимающимся к стене Коннором.       – Эй! – детектив был более, чем недоволен. Чего говорить, я и сама заметно негодовала, как только осознала, что произошло.       Грузчик даже не обратил на нас внимания, втиснув в лифт тележку с полутораметровыми стопками коробок, а затем встав к нам спиной, свободно расположившись у закрывшихся дверей лифта. Кажется, мужчина и не заметил наши едва способные повернуться тушки.       – Прошу прощения!       Нет, он не просто не заметил. Он и не слышит! Нажав на один из верхних этажей, работник затих. Единственное, что мужчина делал – изредка качал головой, словно в такт музыке.       – Это что, шутка такая? – в этот раз бунтовать принялась я, недовольно дозываясь до человека. Для того нас вообще не существовало.       – Бесполезно. Он нас не слышит.       – Он в наушниках, да?       Ответа не требовалось. И так было понятно, что работник полностью погружен в свои мысли и фантазии, покачивая головой в такт музыке. Лифт только тронулся, а мужчина уже даже начал мычать самому себе, напевая незнакомый мне мотив.       – Это что нужно слушать, чтобы не заметить людей в трех метрах? – я задала этот вопрос самой себе, удивляясь ситуации.       – Полагаю, что-то из разряда «Рыцарей черной смерти», – Коннор взглянул на меня с такой уверенностью, как будто знает с чем имеет дело. Только сейчас мне удалось заметить, насколько близко находится детектив, в который раз за вечер решивший все взять в свои руки. Коннор, кое-как развернувшись лицом ко мне, протянул руку над тележкой, громко постучав по одной из коробок. – Эй! Прошу прощения! Вы нас слышите?!       Нет, он нас не слышал. Еще и притопнул ногой, словно в знак доказательства, что на наше присутствие человеку наплевать.       Коннор застыл, ожидая реакции, но той как назло не следовало. Отчего-то ситуация вызвала у детектива улыбку. Убрав руку с коробки, андроид, не сводя с мужчины заговорщицкого взгляда, чуть подался ко мне, не менее заговорщицки проговаривая:       – Спорим, что он даже не заметит, если лифт остановится? – Коннор шептал, и меня бы это удивило, если бы не вновь взыгравшее пламя в груди. Он вновь так близко… одно неловкое движение – и я запросто коснусь носом его подбородка, теряясь в одурманивающем аромате корицы. Господи… лучше бы ему отодвинуться от меня…       – Ты же… – голос предательски охрип. Коннор заметил это, искоса заглянув мне в глаза. – Ты же не станешь проверять, верно?..       Наивная и глупая. Слова едва успели сорваться с губ, как лифт медленно притормозил, остановившись на уровне девятого этажа. Мужчина этого и впрямь не заметил, как ни в чем не бывало продолжив кивать головой в такт мелодии.       – Как думаешь, как долго он будет так стоять? – от его лукавой улыбки мне стало дурно. Благо, детектив вновь был занят наблюдением за работником, чтобы не отметить мой зачарованный взгляд на мужских губах. Полчаса назад я была готова продать душу Дьяволу ради того, чтобы снова оказаться так близко. Я и сейчас готова это сделать, наливаясь румянцем и слабостью во всем теле.       – А мы? Мы долго будем так стоять?       Голос был не моим. Я не узнавала в нем ничего родного: хриплый, утяжеленный и едва ли не шепчущий. На долю секунды показалось, что говорю вовсе не я, однако повернувшийся ко мне Коннор доказал обратное. Андроид более не улыбался, как и в прошлый раз обдавая меня прохладным дыханием.       – Я могу отойти, если хочешь…       – Не хочу.       Уголок его губ дернулся, и мне пришлось приложить усилие, чтобы не заскулить. По правде говоря, было уже абсолютно все равно, что глаза в открытую пялятся на губы, накрываясь туманом. Я и впрямь была готова на многое, лишь бы ощутить их прикосновение. Даже здесь, будучи в лифте, прижатой пыльными коробками и самим детективом, одурманивающим голову ароматом корицы.       – Тогда чего ты хочешь?       Оторвать взгляд от губ оказалось непростой задачей, однако озвученный вопрос заставил меня это сделать. Хватило одной секунды, чтобы вскинуть глаза и… потеряться в пространстве, утопая в карих омутах, в глубине которых лишь тепло и туман. И мне хотелось утонуть, что я и сделала, не замечая, как подаюсь вперед, касаясь его носа своим.       Все как на набережной, да?.. вот только никто из нас об этом не думал, затаив дыхание. Я точно затаила, покрываясь оравой мурашек от этого невинного прикосновения. Казалось, сердце вот-вот решит покинуть грудную клетку раньше времени, пробивая путь через ребра, но это было лишь цветочками. Стоило Коннору с теплой улыбкой задрать подбородок и оставить поцелуй на лбу, как мир затрещал по швам. Сердце не отзывается. Оно и вовсе отказалось работать, поддавшись тахикардии.       Мне было плохо… и одновременно хорошо. Такое легкое прикосновение, а меня словно уносит вверх, в небеса, летать среди звезд. Ноги и впрямь стали ватными. Мне едва удавалось удержаться, чтобы не свалиться на пол от слабости, а если бы все же и свалилась, то уверена – Коннор непременно подхватил бы на руки, сильнее прижимая к стене. И это был бы неплохой вариант: поддаться слабости, обмякая в объятиях детектива и зарываясь носом в его сладко пахнущий воротник! Все же нарушать воцарившийся жар мне не хотелось, напрочь забыв о налившейся тяжести в легких, о «вечной» лилии в оранжерее, о человеке, который…       Тишина в лифте ворвалась в мысли так резко, что я резко опустила голову, разрывая прикосновение. Коннор, нахмурившись, проследил за моим косым взглядом, и спасибо всевышнему, что человек еще не додумался оглядеть стены! Работник, заметивший, что лифт остановился, озадаченно смотрел на электронную панель, изредка нажимая какие-то кнопки. Меньше, чем через секунду панель отреагировала на его движения. Лифт вновь принялся набирать обороты, позволив мужчине вернуться к своей музыке.       Мне было дурно. И хорошо, и плохо. От пережитых чувств распирало, в грудной клетке в который раз бились птицы. И если это были приятные чувства, то с легкими дела обстояли иначе. Хотелось кашлять в попытке выплюнуть образовавшийся в горле комок. И пусть Коннор, все еще находясь рядом, более не смотрел на меня, само его присутствие вгоняло в нарастающую панику по одной причине: еще немного и я точно примусь отхаркивать скопившуюся кровь, не имея возможности спрятаться от карих глаз.       Скорее… Боже, почему лифт такой медленный?..       Коннор ни разу не нарушил молчание, видимо, испытывая нечто вроде стыда. Я не могла здраво судить, стараясь дышать как можно спокойнее и тише. Увы, но кислорода от таких мелких глотков начало не хватать. Тьма неумолимо подбиралась с боков, вынуждая меня незаметно придерживаться за холодную стенку.       – Хлоя?.. – мужской обеспокоенный голос прозвучал словно из воды. Дышать становилось все тяжелее, и если секунды назад я задумывалась о том, чтобы быть незаметной, то сейчас было не до этого. Комок подкатил к носоглотке слишком близко, вызывая на глазах слезы. – Ты в порядке?..       Я не ощутила, как остановился лифт, зато различила, как мужчина принялся выкатывать свою тележку, все так же не замечая нас из-за кепки. Это был не наш этаж, однако последнее меня не волновало. Прикрыв рот тыльной стороной ладони, я ринулась прочь, оставляя за спиной встревоженного Коннора.       Как много времени ушло на поиск туалета? Помню только, как миновала несколько коридоров прежде, чем различить соответствующие знаки на дверях, ведущих в женскую уборную. Последующие минуты уединения с раковиной были малоприятными. Дрожащая с головы до ног, я выплевывала сгустки крови, вызывающие отвратительный рвотный рефлекс. К счастью, все выпитый кофе остался на месте. Поубавились только силы, отчего раковине пришлось послужить опорой для рук.       Как же смешно от мысли, что столь приятные мгновения с объектом воздыхания сопровождаются такими мерзкими чувствами! Как же смешно оттого, что я не могу просто насладиться моментом, вдыхая сладкий аромат, запавший в душу! Неозвученный план Гэвина ясен как белый день, но как настраивать отношения с детективом, если от любой близости с ним хочется блевать кровью?! Как наслаждаться этим существом, когда его присутствие вызывает обострение Лихорадки, насыщающейся гормонами?! Я до сих пор чувствую аромат корицы… до сих пор ощущаю его поцелуй на коже, и все равно благодарю всех Богов за возможность испытать столь сильные эмоции! Пусть те и привели к резкому сокращению отведенного мне времени. Его мерзкий, наводящий ужас отсчет я буквально слышу в своей голове.       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       Кое-как отдышавшись, я затравленно подняла взгляд, встретившись со своим отражением. Потемневшие от усталости глаза; осунувшиеся и дрожащие плечи; тяжелый, вымотанный взгляд, приправленный жутким сочетанием с раскрасневшимися белками. Мне было плохо и страшно, но не потому, что в зеркале на меня смотрела как будто другая женщина. Потому что сознание все так же отчитывает время, сливаясь тиканьем с отбивающим ритм сердцем.       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       У тебя осталось слишком мало времени, чтобы позволить себе отвлекаться на самоуспокоение. Больше не до истерик. Пора по-настоящему взять себя в руки.       Остатки крови и лепестков поспешно смылись в раковину. Успев привести себя в относительный порядок, я, смывая улики холодной водой, блекло порадовалась тому, что семена вне тела человека не живут. Представить страшно, как много бы возникло зараженных в случае, если бы все спущенные мною семена в крови могли бы выжить в воде!       Как ни странно, но подобные размышления отвлекли от более печальных мыслей. Я покинула уборную уже не в таком истеричном состоянии, ощутив долгожданную свободу в легких. Повезло, что лифт остановился так быстро. Не хотелось бы плеваться кровью на глазах у детектива, не говоря уже о том, что Коннор мгновенно бы узнал о заражении. И хоть я радовалась, что андроида не оказалось за дверью в туалет, все же само его отсутствие показалось мне несколько странным. Всегда заботливый и сопереживающий андроид, что бросается на помощь без размышлений, вдруг не находится рядом, отчетливо видя, насколько мне плохо. И мне стоило задуматься над этим вопросом! Стоило! Только вместо этого я вновь убеждаюсь в своей невнимательности и абсолютной неготовности к происходящему.       Коннора не было ни в коридорах, ни у лифта. Как оказалось, я вышла на тринадцатом этаже, оставшись абсолютно одна, среди светлых гостевых коридоров. Спустя несколько секунд беспокойного озирания по сторонам стало понятно, что детектива здесь нет. Как только двери лифта открылись, я покинула коридор, в последний раз посмотрев по сторонам.       Оранжерея была поистине прекрасной. Лифт только открылся, а в узкие стены уже пробрался стойкий аромат цветов и влаги, окутавший все пространство! На долю секунды мне показалось, что я вновь задыхаюсь, однако это было не так. Это были не легкие, внезапно забившиеся кровью. Это был привычный для подобных мест парниковый эффект, наполняющий грудь духотой. И, может, то было лишь нетерпеливое воображение, но отчего-то казалось, будто среди этих незнакомых мне запахов есть один особенный – вызывающий и страх и благоговение.       Запах, который я однажды ощутила очень близко, раскрывая тело несчастного парня, лежащего на металлическом столе посреди морга.       Пространство было крупное. Сложно было рассмотреть вершину купола по причине находящихся здесь высоких растений, среди которых встречались даже высокие кустарники. Изящные и крупные, зеленые и бурые – здесь были такие представители флоры, о которых я могла лишь читать в каких-либо учебниках, во время учебы в институте. Нервозность и недоверие хозяина сада стали вполне понятными: имея такой арсенал, я бы тоже враждебно относилась к любой попытке покуситься на оранжерею. Даже жалко будет уничтожать всю эту красоту, подвергая помещение обязательной дезинфекции.       Звуки птиц и лениво бегущей воды доносились словно отовсюду. Через какое-то время, поблуждав по помещению в поисках детектива и представителей сада, я поняла, что на деле никаких животных и речушек – даже искусственных – здесь нет. Только растения и переговаривающиеся голоса, среди которых запросто распознался тот, что заставляет сердце замирать. С каждым моим шагом они становились все ближе, и их доброжелательный разговор не сулил чего-то плохого. Приободренный, хоть и задумчивый, тон Коннора на долю секунды придал надежды, что никакой лилии здесь нет, а если и есть, то она точно не подходит к разряду растения-паразита, отдающего свечением и распыляющего мерцающую пыльцу. Потому я стремительно обошла их компанию со спины, нацепив на себя облегченную улыбку. Последняя постепенно опала, едва взору представилась холодящая душу картина.       Здесь было не менее красиво, чем вокруг гравированных дорожек, по которым я направлялась в эту сторону. Изящные, сочного зеленого цвета растения смотрелись весьма экзотично и ухоженно, раскинув свои длинные листья в разные стороны. Их было много, и все они были невероятно прекрасными, пышно обрамляя крупную площадку, посреди которой стоял банкетный стол, сервирующийся двумя девушками-андроидами. Тот запах, что «показался» мне на выходе из лифта, теперь был сильным и стойким. Приятный, приторный аромат, источаемый раскидистой бело-красной лилией на тонкой, зеленой ножке. Растение светилось. Воздух вокруг него словно мерцал.       Разговоры за спиной оборвались. Андроиды, накрывающие банкетный стол, застыли, испугано взглянув в сторону точно такой же копии модели AX400, и уже через секунду вновь принялись раскладывать столовые приборы. Для них не было ничего ненормально в том, что растение, находящееся на импровизированном деревянном пьедестале как редкий экземпляр, обрывается своим одеревенелым стеблем, обвиваясь вокруг железного изящного шпиля. Для них этот вид – всего лишь очередная диковинка, сотворенная шутливой природой. Для меня – вестник дьявольских проблем с последующими смертями.       – Откуда это у вас? – мой раздраженный и настойчивый тон среди пения птиц прозвучал грозно. Указав на растение пальцем, я даже не подумала о тактичности данного поступка, да и самому андроиду, со светлыми волосами и в темном офисном платье, было все равно на мою воспитанность. Она смотрела на меня так испугано, как будто я готова была разорвать ее прямо здесь. – Я спрашиваю, откуда это у вас?!       – Один из сотрудников привез из Японии, – работник, который, казалось, проглотил язык, наконец заимела голос, с натужной и затравленной улыбкой стараясь быть со мной дружелюбной. Мой разъяренный вид все равно ее напугал. Быть может, напугал и Коннора, внезапно застывшего с косым вниманием в мою сторону.       – Как давно?       – Примерно полгода назад, – от услышанного мне едва не стало дурно. Гнев от подобной безалаберности сыграл адским пламенем, и я, лишь бы не сорваться на крик, отвернулась, прикрыв глаза рукой. Тик-так, Хлоя. Сейчас не до истерик. – Вы – миссис Фокс, верно? Меня предупреждали о вашем визите. Надеюсь, что все это недолго продлится. У нас вот-вот начнется мероприятие, так что…       – Какое к черту мероприятие? – нет, это издевательство. Чистой воды шутка! Едва остывающая злость вернулась с новыми силами, и, видит Бог, я старалась держать себя в руках, вновь повернувшись к неловко улыбающейся сотруднице сада. Ее улыбка от моего укоризненного взгляда медленно опала. Даже сервировщики застыли над столом, испугано уставившись в нашу сторону. – Вы вообще в курсе, что это за растение?       – Полагаю, что редкий азиатский экземпляр, – она все так же старалась разбавить мою враждебность вновь дрогнувшими углами губ, да только мне было не до дружелюбных разговоров. Я снова едва не сорвалась на злость, гневно цедя слова сквозь зубы в лицо перепугавшейся работницы.       – И вас совсем не смущает, что она не вянет?..       В это раз андроид смолчала, искренне понимая, что ответить ей нечем. Растение, которое стоит без воды и земли полгода, распространяя пыльцу! Каким же дураком надо быть, чтобы принять это за должное?! Как Бруксу – а то, что привез ее Брукс, даже гадать не стоит – вообще удалось вывезти подобное из страны?!       Пока я, потерявшая всякий контроль, попыталась успокоить накатывающую истерику глубоким дыханием, Коннор даже не проронил ни слова. Его взгляд ощущался затылком, как если бы андроид пытается прожечь во мне дырку, мысленно стараясь что-то сказать. Может, так оно и есть. Мне некогда было размышлять о причине столь странного по моим меркам поведения детектива, сменившего открытость и общительность на отстраненность и молчаливость.       – Ладно… хорошо, – вернуть контроль удалось постепенно. Сделав еще несколько вздохов, я развеяла напряжение во всем теле, которое, кажется, был готов среагировать на сотрудников кулаками. – Как часто у вас проходят мероприятия?       Работник ответила не сразу, видимо, потерявшись от резкой смены моего настроения. Я, пристально уставившись на растение, не видела, что делают андроиды за спиной, однако стоило дернуть головой к плечу, как сотрудница залепетала, опасаясь стать объектом моей ненависти в который раз.       – Мы официально открыты всего два месяца. У нас долгое время некоторые растения болели паразитами, так что… пришлось закрыться, – по голосу слышала, что андроид улыбается, наверняка периодически обращаясь к Коннору, в поиске поддержи. Ни я, ни Коннор, вопреки ее ожиданиям, не предпринимали попытки вести диалог. – Правда, мы до сих пор пускаем посетителей только по выходным и по записи…       – Вы ведете учет гостей? – андроид вновь не отвечает, оторопев от моего наглого вопроса. Недолго думая, я все же взглянула на сотрудницу из-за плеча, требовательно вскинув брови. – Учет гостей. Он есть у вас?       – Конечно. Все, без исключений. Но это конфиденциальная информация.       Судя по выражению лица работницы, мое воинственное настроение было понято и воспринято, как данность. Судя по косому, наблюдательному взгляду Коннора – ему было что сказать и в то же время было о чем молчать. О его поведении я все равно не задумалась, хмуро уставившись в сторону.       – Это уже не важно. Мне нужен полный список всех людей, побывавших в вашем саду…       – Даже если бы я хотела – я физически не могу отдать вам книгу учета. Все списки хранятся у владельца в офисе. Может, вы объясните, что происходит?..       – Происходит то, что ваш «редкий экземпляр» стал причиной массового заражения! – я едва ли не прикрикнула, оборвав женский обеспокоенный голос. Краем глаза заметила, как андроид дернулась, не ожидая такого напора, вот только ее психическое состояние – явно не то, о чем мне хотелось бы сейчас думать, пальцем указывая на цветок. – Это не лилия, к вашему сведению! Это опасный паразит, контакт с которым может привести человека к смерти!       Ее перепуганные глаза голубого цвета не сводили с меня взора. Сотрудница, все еще пребывая в смятении от моего крика, прижала руки к груди в защитной реакции. Ей нечем было на это ответить, да и вряд ли она станет спорить, услышав подобное. И если воцарившееся молчание меня не напрягло, то вкрадчивый голос Коннора заставил душу заледенеть.       – Хлоя, – детектив выждал недолгую паузу, ожидая, что я повернусь в его сторону. Конечно, никто этого не желал делать, потому ему пришлось продолжить, нагнетая холод в моей груди. – Разве ты не хочешь надеть маску?       Казалось бы, слова, которые должны звучать тревожно и заботливо. Но звучат они так, как будто андроид пытается сказать: «Я все знаю. Я знаю, и тебе меня не обмануть». И я не удивлюсь, если так оно и есть. Кто запретит детективу просканировать мою грудную клетку после того, как я пулей вылетела из лифта, прикрыв рот?       Он ожидал от меня реакции, хоть какого-то ответа, но мне нечего было сказать. Оправдываться и врать? Какой в этом смысл? Лучше многозначительно выдержать паузу и, бросив «Мне нужно позвонить», промчаться мимо, слыша в спину попытки дозваться.       Руки тряслись. Ноги налились тяжестью. Мне не хотелось плакать, однако я чувствовала, как тает контроль, словно туман. Я шла мимо кустов и каких-то папоротников, на которые пять минут любовалась, едва ли не раскрыв рот. Подальше банкетного стола, подальше от перепуганной сотрудницы. Подальше от звука приближающихся шагов, спешащих догнать и остановить за руку.       – Хлоя, постой!..       На том конце телефонной линии наконец сняли трубку. В голосе заместителя послышалась усталость, но кто из нас не устал и не хочет наплевать на происходящее вокруг? Я даже не стала слушать ее приветствие, тут же принявшись тараторить, раздавая указания:       – Мы нашли источник. Возможно, даже потенциальных зараженных, – навострившаяся тишина на том конце позволила мне говорить впопыхах, отгоняя мысли о предстоящем разговоре с торопящимся следом Конноре. Вот уж с кем мне сейчас не хотелось говорить, тоскливо вспоминая аромат корицы, витающий в лифте. – Это ботанический сад, представляете? Кто бы мог подумать… сюда срочно нужно прислать наряд, чтобы они изъяли образец и…       – Хлоя!..       – …и провели тщательную обработку помещений, – на каком-то моменте я поймала себя на том, что нервозно хихикаю, воспринимая происходящее с иронией. Мало того, что нашла источник, так еще и сама же себя подставила перед детективом! – Он здесь уже полгода находится, неизвестно в какие щели успела забиться пыльца…       – Вы уверены, что это то, что мы ищем? – настороженно переспросила женщина, сменив усталость на сосредоточенность. Спасительный лифт уже показался из-за очередного кустарника, раскинувшего листья. Мысль, что я вот-вот смогу ускользнуть от андроида, окрылила на долю секунды. Лишь на долю…       – Поверьте, я узнаю эту дрянь за километр, так что…       – Хлоя, посмотри на меня!       Сцепившиеся на локте пальцы настойчиво, но не болезненно дернули назад. От такого резкого движения я едва не выронила телефон, однако если его удалось удержать, то сердце и впрямь практически подкатило к горлу из-за воцарившегося в груди волнения. Коннор смотрел на меня так, как будто я только что объявила дату его смерти. Столько тревоги и настойчивости, даже грубости мне не приходилось испытывать в свою сторону! Потому от карих глаз было сложно оторваться, забыв про лепечущего заместителя на заднем фоне.       – Как давно?       Это был единственный вопрос, который Коннор задал, спустя недолгое молчание. Минуту назад он практически кричал в спину, а теперь говорит так тихо и обеспокоенно, как будто от этого ответа зависит его жизнь. Но это моя жизнь висит на волоске! Моя! Это мне следует истерить и паниковать, что я и делаю! А не андроиду, для которого моя смерть ничего не изменит!       Постаравшись привести себя в порядок, я облизнула пересохшие губы и оборвала связь, буркнув «Я перезвоню». Только тогда детектив нехотя отпустил мою руку, требовательно уставившись в лицо.       – Как давно? – вопрос повторился более настойчиво, из-за чего я затравленно опустила взгляд, все так же рассматривая телефон.       – Ты и сам знаешь.       Я даже не взглянула на детектива, вложив в слова жирный намек на вскрытие того самого Эд-Джея Брукса – зараженного, по сути ставшего моим убийцей после собственной смерти. Коннор, отчетливо услышав именно это, мрачно смолчал. Не знал, что сказать. А может, знал, но просто не понимал, какие именно слова следует подобрать, опасаясь затронуть болезненную тему. Только моя жизнь теперь состоит из них, накидывая на меня черную траурную вуаль. Единственное, о чем я сейчас могла молить всех Богов – лишь бы он не задал самый жуткий для меня…       – Кто он?       …вопрос.       Голос детектива был тяжелым, давящим. Под его пронзительным, выжигающим душу взглядом хотелось провалиться сквозь землю, однако, как ни странно, я не испытывала ни печали, ни паники. Мне было страшно, конечно. Еще бы не испугаться, будучи обличенной во лжи и… в светлых, ярких чувствах. Как будто полностью обнаженная, лишенная всякой возможности спрятаться и прикрыть свою наготу. Имея лишь одну возможность – защищаться.       – Хлоя, кто он? – Коннор вновь коснулся моей руки, желая привлечь внимание, и его прикосновение даже сквозь ткань одежды отдалось во мне страхом. Я испугалась не на шутку, резко одёрнувшись и обозлившись словно загнанное в угол животное.       – Почему я вообще должна об этом рассказывать? – детектив мгновенно осекся. Мой вызывающий, гневный взгляд не смутил андроида, напротив. Коннор продолжил смотреть ровно в глаза, оставив руку вздернутой в воздухе. – Почему ты сам не отвечаешь на вопросы? Я только и делаю, что треплю языком, раскрывая перед тобой душу! Мать! Гэвин! А что в ответ? Ты даже на один единственный вопрос не можешь ответить, и все равно лезешь в самую душу!       Как же я была зла! В какой же я была ярости! Спасительный гнев, затмивший желание уткнуться в мужской пиджак, охватил с ног до головы, и я вцепилась в это чувство мертвой хваткой, резко отойдя от детектива на несколько шагов. Куда угодно, лишь бы не видеть его встревоженных и отчасти сожалеющих глаз! Лифт, как будто назло, с характерным писком раскрыл дверцы, предлагая сбежать от этого разговора. Коннор лишил меня этой возможности, остановив удрученным тоном:       – Порядковый номер моего носителя – «шестьдесят», – паузы между его фразами нагнетают атмосферу похлеще, чем если бы Коннор кричал и ругался. Но он никогда не кричит и не ругается, верно? Слишком добрый, слишком сочувствующий. Слишком восприимчивый, чтобы быть с ним до конца честной, сглатывая накатывающие от безысходности слезы и сжимая кулаки. – Но ты права. Андроид, который прибыл в участок, имел номер «пятьдесят один». Это и есть мой настоящий номер.       Детектив замолчал, ожидая реакции. Я почувствовала его хмурый взгляд на своем затылке, и потому по телу неминуемо побежали мурашки. В лифте их присутствие было куда приятней.       – Ты называешь его Риком, но раньше у нас было одно наименование. В ту ночь, когда я пробрался в башню «Киберлайф», андроид попытался убить меня и лейтенанта. Он был очень близок, – в его тоне не было ни намека на шутку или усмешку. Вообще ничего. Только мрачность и смиренность – то, что мне так знакомо, благодаря последним дням. – Но я успел проникнуть в его программу, чтобы провести обмен системами прежде, чем мой настоящий корпус отключится.       Что-то подсказало, что Коннор честен. Проблема в том, что теперь эта информация мне кажется совсем ненужной и неинтересной. Наверное, потому что детектив делится личным не по собственному желанию, а из-за укора, который я бросила ему минуту назад. И пусть он знает обо мне намного больше, все же отчего-то моя искренность и честность меркнет рядом с тем, что только что сделал Коннор, пойдя против воли. В очередной раз ощущаю себя тварью. У Коннора идеальный талант к тому, чтобы заставлять людей чувствовать себя именно так.       – Кто он?       И что мне ему сказать? Что причина моей скорой смерти – он сам? Андроид, тяжко переживающий любую ситуацию, которая заставляет его чувствовать вину? Быть честной, обрекая детектива на долгое самобичевание и, возможно, неминуемую ссору с лучшим другом из-за его сестры? Времени и так становится мало, и сам Гэвин был прав, сказав, что знающий все Коннор не сможет проникнуться чувствами. В общем-то, он не проникнется чувствами в любом случае: навру я или же буду честной. Свой момент я упустила.       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       – Кто он, Хлоя?..       – Человек, – язык выпалил это даже быстрее, чем я успела подумать, повернувшись к андроиду боком. Смотреть в его глаза было до безумия стыдно, потому я уставилась в одну точку, до боли сжимая телефон. – Из Балтимора.       Ответа не последовало, и оно не удивительно. Взгляд карих глаз прожигает во мне дырку, и с каждой секундой мне все больше хочется бежать, сломя ноги! Скрыться и спрятаться куда-нибудь, хотя бы в кустах, лишь бы Коннор не смотрел так тяжело и обреченно, словно получив оплеуху!       – Как много у тебя осталось?       – Дня три. Может, меньше.       – Тогда что ты здесь делаешь? Почему не уедешь домой?       Коннор искренне недоумевал из-за поставленного вопроса и, что еще хуже, даже сделал шаг в мою сторону, требуя ответа. Это движение меня настолько насторожило, что я невольно отступила, покрываясь мелкой дрожью.       – Потому что у меня еще много работы…       – Работа? Неужели она стоит твоей жизни?       Истерика от его напора неминуемо приближалась, и я держала себя изо всех сил, лишь бы не сорваться на слезы! Последние и так встали комом в горле, наливая легкие тяжестью и хрипом. И до того мне стало стыдно перед андроидом за свою ложь, что я окончательно отвернулась от него, прикрыв рот рукой. Не плакать, Хлоя. Только не сейчас.       – Не понимаю, – он был так потерян, что этот умоляющий тон все же вызвал влагу на глазах. Сердце защемило от терзаемого чувства вины, пробирающей до мозга костей. – Тогда зачем все это было?       Среди пения птиц и шума крови в собственной голове я отчетливо услышала эхо, как если бы кто-то делает ко мне шаг. Хотя почему «как если бы»? Это и был Коннор, буквально вымаливающий голосом пояснить эту неточность.       – Прости меня, пожалуйста, – единственное, что я смогла выдать, мельком взглянув на детектива прежде, чем кинуться к лифту. Взглянув… и увидев его, совсем близко, вздернувшим руку к моему плечу. Лучше бы я не смотрела в его потемневшие от переживаний глаза. Столько мольбы мне еще не доводилось видеть.       Я и впрямь едва не влетела в лифт, остановившись у стенки практически за сантиметр. Сердце отчаянно бьется о ребра, требуя выпустить, и я бы выпустила, будь у меня возможность! Без него будет намного легче. Без него будет намного спокойней. Не придется глотать слезы и кусать собственный кулак, поддавшись тишине и одиночеству. Как бы не старалась, все же сдавленный крик вырвался наружу, заставляя меня осесть на пол из-за новой порции шума в голове.       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       Отныне тебе нечего терять и нечего бояться. Отныне твой конец предначертан, и неизвестно – был ли вообще какой-либо другой выбор, кроме веревки и Лихорадки. Время неумолимо течет сквозь пальцы, а ты лишь усугубляешь ситуацию, жертвуя собой в чужое благо. Никто ведь не захочет, чтобы человек, к которому питаешь подобное, мучился после кончины другого, верно? Никто не захочет обрекать близкого на подобные страдания, предпочтя даровать ненависть, а не любовь. И пусть Коннор меня ненавидит или еще хуже – будет равнодушным. Это лучше, чем если он будет грызть себя долгие месяцы, искренне считая себя виноватым. Ведь Коннору и впрямь не под силу меня вылечить. Человек, который полжизни прожил в окружении андроидов, ни за что не сможет поверить в то, что те могут искренне любить.       Лифт открылся незаметно, хоть наверняка и издал отчетливое оповещение. Все еще находясь в состоянии шока, я кое-как поднялась на ноги, трясясь и тяжело дыша. "Воздух" – единственное, что пробежало в голове, в нахлынувшей тишине. Мозгам и легким срочно требовался воздух, впрочем, мои забитые шумом мозги не могли выдать чего-то другого. И я шла, шатаясь и стараясь привести себя в порядок хотя бы мысленно. Шла, мимо регистрационной стойки, мимо сопровождающих меня взглядом работников, даже не подумавших предложить помощь. Шла прямиком до выхода, все так же прикрывая рот ладонью, пока не вышла за дверь, натолкнувшись на чью-то грудь.       – Эй, ты… какого черта?..       Это был знакомый голос, на который я не стала отвечать. Холодный вечерний воздух, наполнивший грудь, отозвался резким кашлем в горле, и я, слепо оттолкнув брата в сторону, перегнулась через стальной пандус, выплевывая вырывающуюся кровь. Почему у нее привкус корицы?.. Господи, только не говорите, что я начинаю ловить галлюцинации!       – Твою мать! – брат, от которого резко пахнет сигаретами, собрал светлые волосы за моей спиной. Видимо, Гэвину приходится проворачивать такое не в первый раз, учитывая, как быстро мужчина среагировал на произошедшее. – Черт, сестренка… выглядит совсем хреново…       Только когда кашель унялся, а дрожь охватила тело, я позволила себе отдышаться, прикрыв глаза. Блуждающие в темноте век огоньки постепенно утихли. Кое-как удерживая себя за холодное железо, я все же умудрилась отстраниться, сквозь накатившие слезы стараясь рассмотреть скопившихся рядом детективов. Увы, но на самом деле среди них был лишь один полицейский. Рик, сверкая своим неизменным синим диодом, не был причастен к полиции, хоть на его лице читалась почти такая же тревога, как и в глазах брата.       – Живая? – мужчина неуверенно осмотрел меня, наконец отпустив волосы. Его вопрос прозвучал так глупо, что я даже усмехнулась, стерев остатки крови тыльной стороной ладони.       – Что ты здесь делаешь?       – Собираю игрушки, которые ты по всему городу разбрасываешь, – брат кивнул в сторону Рика. Тот даже не среагировал, внимательно изучая мое состояние. – Объясни, какого черта ты бросила его в центре? Очередная твоя истерика или решила окончательно записаться в суицидники?       В ином случае Гэвин получил бы точно такое же оправдание, как и Рик. В конце концов, вряд ли бы Коннор позволил кому-то причинить мне боль, да и сам убийца не решился бы выходить на связь, пока в метре разгуливает полицейский. Однако напоминать о детективе, оставшемся в оранжерее, мне совсем не хотелось. И без этих тяжких мыслей дурно, не говоря уже о накатившей усталости и разнывшемся плече.       – Мы источник нашли…       – Это я уже понял. Не идиот, – Гэвину мое игнорирование его негодования не пришлось по вкусу. Убрав руки в карманы, мужчина недовольно поджал губы, чуть задрав подбородок, как если бы смотря на меня с вызовом. Знаю я, на что детектив намекает. Ведь однажды вечером, этот парень уже сделал предположение о Бруксе – работнике ботанического сада. Увы и ах, спорить мне сейчас совсем не хотелось, потому я устало прикрыла глаза, кое-как удерживаясь за пандус.       – Гэвин, только не начинай. Не до этого сейчас.       – Ладно, ладно. Давай, бери своего щелкунчика и топай домой. Дальше мы и без тебя справимся…       – Ты что, шутишь? Мне еще за списками посетителей ехать! – брат не успел сделать даже шаг ко входу, как я негодующе остановила его своим недовольным голосом. От моего напора мужчина раздраженно закатил глаза, мимолетом взглянув на Рика, в поиске поддержки. Андроиду было все равно. Он смотрел прямо на меня, ожидая, когда я закончу укоризненную речь. – У меня и так мало времени осталось, если ты не заметил!       – Да, и поэтому ты решила сдохнуть от переутомления. Идеальная тактика!       – А что ты мне предлагаешь делать?! Лечь и заснуть, как котенок, пока по городу бродят зараженные?!       – Прекрати уже делать вид, будто ты – одна единственная во всем мире, которая что-то знает!       Мы кричали друг на друга, буквально выплевывая весь в гнев в лицо. И хоть мне хотелось злиться и спорить, все же слова брата резко осадили мой пыл. В который раз напоминаю себе, что вся моя готовность и все мои знания на деле оказались выдуманными. Гэвин это знает. Видит уже во второй раз, становясь свидетелем выплевываемых сгустков крови.       – Кому станет проще, если ты свалишься в обморок от бессонницы посреди тротуара?! Хочешь приблизить свою смерть? Да пожалуйста! Но только не в мою смену, ясно?!       Глядя в пылающие серо-зеленые глаза, я в считанные секунды осознала – переспорить не удастся. Впрочем, Гэвин был прав. Вымотанность моего организма невозможно чем-то измерить: за весь день я успела разве что кофе напиться, не говоря уже о сбитом режиме сна. Но как мне спать, когда в голове неумолимо отчитывается время?       Понимая, что Рид будет настаивать на своем – о чем говорит его решительная поза со скрещенными на груди руками – я умоляюще взглянула на Рика, стоящего все это время плечом к плечу с детективом. Андроид, вместо поддержки, уверенно приподнял подбородок, давая понять, что опровергать и спорить с Гэвином не станет. В этой битве у меня нет сторонников, если не считать успокаивающие мысли страницу сонета и монету, которые ощущаются сквозь плотную ткань.       – Черт с тобой. Раз ты так хочешь делать вид, будто ничего не происходит – пожалуйста.       – Топай-топай. Меньше возмущайся, – Гэвина вся эта ситуация не забавляла, хоть в его словах мне в спину звучало нечто насмешливое. Едва я преодолела первую ступень на пути к ночной парковке, как брат намеренно громко обратился к Рику, последовавшему за мной, – эй, жестянка! Чтобы довел ее до кровати! Запри в комнате и не выпускай, пока синяки под глазами не станут меньше!       Его шутки были неуместны, но в этом весь Гэвин Рид, не так ли? Благо, Рик соизволил все-таки смолчать, направляясь следом за мной к внедорожнику.       Я молчала всю дорогу, прислонившись к дверному стеклу. Поначалу его холод приятно остужал, отгоняя пульсации в голове, и в какой-то момент я все же умудрилась задремать, не беспокоясь по поводу дороги. Все же удобно, когда есть свой личный водитель, пусть он периодически и вызывает дрожь в сердце из-за своего жуткого сходства с обликом, непрерывно крутящимся в голове.       Дорога до резиденции брата прошла без приключений. Рик молчал, изредка посматривая в мою сторону. Я же, проснувшись на одном из светофоров еще в административном районе, не имела ни малейшего желания разговаривать. Мне было о чем думать: состоявшийся диалог у лифта, как назло, повторялся и повторялся, отзываясь эхом в пустых мозгах. Я видела его глаза лишь одну секунду, и как же много в них было обиды и мольбы, как будто детектив просил опровергнуть сказанные слова. Может, я и впрямь дура, раз пошла на поводу желания уберечь андроида от самоненависти. Назад все равно уже пути нет.       Оказавшись в гараже, я несколько секунд сидела в машине, утопая в тишине. В ней, как назло, разговор с Коннором в голове звучал особенно громко, затмевая все происходящее вокруг. Потому я не сразу среагировала на попытку Рика дозваться до меня. Только когда пальцы коснулись ноющего плеча – я вырвалась из мыслей, дернувшись и тут же выбравшись из машины.       То ли Рик и впрямь был согласен с Гэвином, то ли андроид слишком буквально воспринял шутливый приказ, решив проследить, куда я сверну и куда направлюсь. Хотя вряд ли следование за плечом можно назвать «слежкой». Андроид просто шел в метре, в любой момент желая пресечь любую попытку свернуть с верного пути. Но у меня не было особого желания куда-то сворачивать. Я просто шла вперед, словно в тумане, в какой-то из моментов найдя себя в собственной комнате.       – Настоятельно рекомендую лечь спать, миссис Фокс, – Рик застыл у порога, по-хозяйски уложив руку на дверную ручку. Я лишь блекло отметила этот жест, устало подойдя к зеркалу, дабы осмотреть свой внешний вид. Последний был неутешительным. – Если, конечно, у вас нет каких-либо других пожеланий.       – Найди Хлою, – пиджак медленно опустился на пол. Иной скорости от меня, с болью снимающей одежду, нельзя было ожидать. Не позволял ни туман в голове, ни нудящие пульсации в раненном плече. – Пусть приготовит что-нибудь и поможет мне сменить повязку, пока я окончательно не сошла с ума от боли.       – Андроид деактивирован по решению мистера Камски. Я и сам вполне способен выполнять ваши указания…       – Ну, так выполни то, что я только что сказала! – я даже не стала задумываться о причине подобного решения брата, резко сорвавшись на злость. Рик, в отражение которого я смотрела, мгновенно замолчал, без тени смущения отвечая моему злобному взгляду в зеркале. – Активируй ее и пригласи в мою комнату, пока я не отключила тебя!       Моя злость не была показательной. Усталость взяла свое, и сопротивление Рика оказалось последней каплей. Мало того, что заперли в комнате, так еще и последнего общества лишают! Пусть Хлоя – не самый лучший собеседник, будучи копией моей юности. Все же ее присутствие вызывает у меня куда меньше негатива, чем лицо Рика, удивительно разнящееся своими эмоциями со своей копией по имени Коннор.       – Как скажете, миссис Фокс.       Андроиду пришлось потратить несколько секунд на обдумывание своей реакции. Едва заметно кивнув головой, Рик покинул комнату, аккуратно закрыв за собой дверь. Теперь я и впрямь осталась одна со своими мыслями, выедающими изнутри.       Дороги назад нет. Поглощенная благими намерениями, я окончательно оттолкнула от себя детектива, парфюм которого, кажется, до сих пор витает вокруг. Или это все те же галлюцинации?.. нет. Это въевшийся в рубашку запах, перебивающий мою собственную туалетную воду.       Ничего больше не снимая, я медленно прошла к кровати и обесиленно на нее плюхнулась, откинувшись на постель спиной. Усталость мгновенно налила все мышцы, и те, блаженно расслабляясь, буквально заныли в каждой клеточке. Даже плечо перестало так сильно ныть, едва я коснулась мягкого покрывала. Загвоздка состояла в том, что спать мне не хотелось. Пережитые эмоциональные скачки полностью поглотили с головой, не давая организму рационально оценивать остатки сил.       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       В твоей голове неумолимо отсчитывается время, и если раньше это тиканье воспринималось как поторапливание, то сейчас этот импровизированный мысленный звук даже забавляет. Время неминуемо утекает из пальцев, словно вода, а я, вместо того, чтобы что-то делать, валяюсь посреди постели и смотрю в потолок. А впрочем, что в этом плохого?       У меня ведь и впрямь осталось мало времени. Каждый час приближает к смерти, я чувствую это буквально всем телом и легкими, которым становится все сложнее. И каждый этот час наполнен душевными страданиями, терзаниями и попытками исправить ситуацию! Неужели я не могу выделить себе немного минут, чтобы расслабиться и ощутить перед кончиной что-то еще, кроме самобичевания? Отвлечься от этой гонки со смертью хотя бы ненадолго. Забыться, отодвинуть все на задний план, отдавшись моменту.       Я и впрямь обезумела. Мой мозг точно дал сбой, выдав не самую разумную идею, которую я восприняла как отличный план к действиям. Комната была покинута уже через минуту. По правде говоря, я вообще не переживала по поводу того, что могут быть пойманной с поличным андроидом, возложившим на себя роль заботливого брата или даже отца. Просто без задней мысли прошла в гостиную и, практически на автомате, стащила из бара початую бутылку виски. Самоуверенности во мне было слишком много. Первый глоток едва не встал в горле, оказавшись слишком крупным.       – Миссис Фокс? Что вы делаете?       Услышать его голос было так неудивительно, что я даже не среагировала, сделав несколько глубоких вздохов, разгоняя навернувшиеся слезы. Все же пить виски с горла у меня никогда не получалось. Впрочем, это в принципе был первый случай подобного опыта.       – Не видишь? Отдыхаю, – не обернувшись, я буркнула слова самой себе, уставившись в темноту за напольным окном. Второй глоток дался уже не так тяжко, оставив на языке привкус трав.       – Это явно не тот отдых, который я подразумевал.       Только слушать его нытье не хватало. Впервые за несколько дней решила устроить минутку передышки, и даже тогда кто-то посчитал себя правым диктовать мне что делать. Настолько меня эта мысль разозлила, что я, почувствовав тепло и дурман в голове, решила усугубить ситуацию, подействовав на нервы андроида. У него их, конечно, нет, но это не мешает мне позлорадствовать, беспечно протопав к панели на стене с целью врубить музыку на всю комнату.       – Миссис Фокс! – Рик попытался дозваться, и хоть я его слышала, все равно сделала вид, будто музыка играет слишком громко. – Миссис Фокс, вы не могли бы обратить на меня внимание?       – Прости, друг! Ничего не слышу!       Я и впрямь ничего не слышала, увеличивая громкость песни едва ли не до максимума. Алкоголь, что был выпит пару минут назад, дал эффект на голодный желудок. Уже потерявшись в тумане и почувствовав нечто вроде азарта, я принялась прохаживаться по гостиной, делая уже не такие жадные глотки. Рик моего желающего танцевать настроения не разделил, застыв у входа с внимательным взглядом.       – Хлоя!       Нет, я не слышу тебя парень! Можешь хоть проорать мое имя на всю улицу! Мне, пританцовывающей в такт музыке, совсем не до тебя! Особенно теперь, когда пьяный туман окончательно овладел сознанием!       Кажется, я была уже на фоне окна, постепенно опустошая бутылку, когда мелодия резко оборвалась. Разочарование охватило с головой, и я, устало откинув голову назад, ничуть не удивляясь, взглянула из-за плеча. Рик даже не подошел к панели, отключив мелодию дистанционно. До чего же занудный и вредный андроид.       – Ну, что тебе нужно?       – Немного рациональности, – Рик приблизился с таким хозяйским и спокойным видом, как будто видит меня обезумевшей каждый вечер! Его намерения были понятны, как ясный день, однако я не спешила отдавать бутылку, на рефлексах припрятав ее за бедро. – Вы понимаете, что в вашем состоянии алкоголь – не лучший вариант?       – У меня осталась пара дней. Может, я сама определю для себя способ отдыха?       – Параллельно сокращая отведенное вам время? – может, сыграл алкоголь, однако я не сразу поняла, что именно подразумевает андроид. Недоумение отразилось в моих покрытых дымкой глазах, и Рик, заметив немой вопрос, без эмоций пояснил свою мысль. – Истощая свой организм, вы ускоряете процесс развития Лихорадки. Да, я изучил все ваши работы по данному вопросу.       Занудный, вредный и проворный. Должна сказать, проявление последней черты несколько сразило, отчего я впала в ступор, уставившись на машину ошарашенным взглядом. В какой-то степени ему удалось меня убедить, сыграв на удивлении и неожиданности, хоть я еще не планировала сдаваться.       – Даже если и так. Два дня или три дня… какая разница? Как будто у меня есть причины об этом волноваться, – я невольно качнула бутылкой в сторону, устало предлагая оценить сложившуюся ситуацию.       – Как минимум одну из них я знаю. Будет печально, если мистер Камски найдет в вашей комнате холодный труп, обросший цветами.       Вот уж о ком я не подумала – собственный брат, устремившийся за рубеж в поисках выхода. Один из немногих людей, кто действительно будет плакать над моим телом. Рик наверняка знал, куда бить и потому ударил побольнее. Идти против совести, шепчущей об ответственности перед близким, я не могла, и андроид мгновенно распознал это в моих опущенных глазах, как можно аккуратней отбирая бутылку виски.       Выхода у меня не было. Задрав руки вверх, я застыла, без какой-либо эмоции ожидая действий андроида. Через секунду Рик тащил меня на своем плече, прямо как в прошлую ночь.       – Надо же так влипнуть, – поставив локоть на мужское плечо, я уперлась подбородком о ладонь, сонливо рассматривая мраморный узор на кафельном полу. Смешно подумать, как просто и легко обсуждаются подобные темы, как будто для нас с Риком это вполне нормальное явление. – Влюбиться по уши в машину… наверное, это только мне могло прийти такое в голову.       – Не сочтите за бестактность, но звучит как расизм, – Рик, как будто намеренно, подкинул меня, устраиваясь поудобнее. От такой неожиданности локоть соскользнул, за что андроид мгновенно получил возмущенный хлопок ладонью по спине. – Нынешняя статистика показывает, что между андроидами и людьми встречается психологическая привязанность интимного характера.       – А с каких это пор ты стал таким терпимым?       – В мою систему внедрено устойчивое понятие толерантности, – Рик минул один из коридоров, повернув в сторону моей комнаты. Даже удивительно, как легко я стала доверять этой машине, не особо волнуясь по поводу того, куда меня тащат. – Мистер Камски постарался, чтобы я действовал в согласии с этим определением.       – Еще бы не постараться, – потеряв всякие силы и желание держаться, я практически повисла на плече, свесив руки вниз. До комнаты остались считанные метры, хоть Рик и не особо торопился, выдерживая спокойный, размеренный шаг. – Ты вообще в курсе, что едва не убил Коннора?       Мой вопрос пришелся на звук открываемой двери, однако я знала, что Рик наверняка услышал мои слова. По правде говоря, меня даже не взволновала возможная реакция андроида на услышанное, и все же когда Рик, пройдя в комнату и бережно усадив меня на кровать, присел на корточки, я отметила его голубой диод. Интересно, он вообще хоть когда-то меняет свой цвет?.. помню максимум раза два, и то все они были по причине опасности, нависшей над моей головой.       – В моей системе нет подобной информации, но даже если и так – меня это не волнует, – дурман в голове был таким сильным, что я не обратила внимания на действия Рика. Усталость и тоска от сказанного андроидом накрыли плотным одеялом, и под его тяжестью я осунулась, безвольно и опьянело уложив руки на постель. Рик, без какого-либо смущения, принялся расстегивать лямку туфли на моей щиколотке, присев на одно колено. – Первостепенная задача, подразумевающая вашу безопасность, для меня намного важнее.       Он говорил таким легким тоном, как будто сама мысль, что он и впрямь мог кого-то уничтожить, его совсем не задевает. Впрочем, почему «как будто»? Так оно и есть. Андроид, попавший в руки Элайджи Камски, был создан для того, чтобы достичь цели. Сейчас ничего не изменилось, разве что цель стала немного другой. Даже завидно тому, как просто выглядит мир в глазах машины. Словно прямая дорога с забором по обеим сторонам.       – Везет тебе, – Рик, уже отложивший в сторону одну туфлю, принялся снимать другую, поставив мою ногу на свое колено. Но стоило мне подать понурый, наполненный иронией голос – андроид застыл, вслушиваясь в слова. – Хотела бы я так же. Просто видеть цель и идти к ней.       В голове было абсолютно пусто. Меньше десяти минут назад я танцевала в обнимку с бутылкой виски, и вот, вновь сижу и пялюсь в одну точку, игнорируя ноющую в плече боль. Даже отвлечься не могу как следует. Перед глазами так и стоит светлый облик андроида, окруженного ароматом корицы. О какой цели и работе может идти речь, когда я, сидя на краю своей постели в полной тишине, все равно слышу его голос?       – У меня даже… выбора нет, – я с ироничной улыбкой пожала плечами, ощущая на себе наблюдательный взгляд. Тем не менее, на Рика, чьи пальцы ненароком касаются кожи на лодыжке, мне было все равно. Настолько глубоко я ушла в смиренное переживание случившегося этим вечером. Разговор с Коннором до сих пор крутится в голове, отдаваясь болезненным нытьем в сердце. – Ходить вокруг да около и тонуть в собственных мыслях. Я ведь даже не могу с ним поговорить нормально. Только копить все это дерьмо внутри.       Андроид не среагировал на мой жалостливый взгляд, ищущий понимания. Возможно, то была лишь иллюзия или мое воображение, и все же Рик секундно, едва заметно сдвинул брови к переносице, перебегая взором по моим глазам. Он молчал. Я пользовалась его молчанием, тоскливо выжидая, когда подкативший к горлу комок слез ослабнет хоть на мгновение.       – Знаешь, что весь вечер звучит в моей голове? Мерзкое тиканье, отсчитывающее оставшиеся секунды. И каждую из них я трачу на самобичевание. Боюсь представить, что я буду видеть перед смертью.       Ненависть и испуг в карих глазах, в которые хочется кануть на всю оставшуюся жизнь. Последняя и так вот-вот оборвется, оставив после меня лишь бренное тело, разорванное изнутри одеревенелыми наростами.       Рик слушал внимательно, не перебивая. Любой другой на его месте мог бы приняться утешать и переубеждать, доказывая, мол, еще не все потеряно! И может, они и будут правы, учитывая, как трепетно смотрел андроид у стола или в лифте! Вспоминая, каким ласковым и бережным было прикосновение его губ к коже, чей след до сих пор отзывается мурашками, бегающими по телу! И вот, он смотрит так, как будто я дала ему пощечину, обесценив все эти моменты интимного уединения. Но самое жуткое для меня то, что этих моментов больше не будет. И если это хорошо для Коннора, который после моей смерти не будет страдать из-за совести, то для меня – самый настоящий ад. Умереть в психологическом одиночестве, безмерно нуждаясь в прикосновениях или хотя бы обществе одного единственного существа.       Тоска окончательно обуяла мои чувства, и мне больше не хотелось говорить. Руки все так же безвольно лежат на кровати, взгляд вновь устремлен в пол. Казалось, будто силы на этом иссякли, а сам смысл жизни закончился. Я готова была сдаться здесь и сейчас, понимая, что то лишь действие алкоголя. Последующие события и свое поведение я списала именно на это. Ведь каждый человек хочет быть оправданным, верно?       – Я не Коннор. И все же способен перенять его линию поведения с успехом на девяносто девять процентов, – его вкрадчивые, даже с ноткой волнения слова не сразу нашли мое понимание. Я словно услышала белый шум, все еще пребывая в своих мыслях, потому хмуро взглянула в мужское лицо. Увиденное мной заставило сердце болезненно сжаться. Передо мной был не Рик… передо мной был Коннор. Вечно неловко улыбающийся, с искрящимися карими глазами андроид, вызывающий тахикардию. – Вы ведь не можете все копить в себе, верно? Что вы теряете, воспользовавшись моей идентичностью для снятия психологического напряжения?       Даже голос такой же, как у Коннора… с такой же интонацией, с такими же паузами, с такой же обеспокоенностью. С таким же посылом, что он – Коннор (Рик?) – готов броситься на помощь в любой момент. И я верила ему, вдруг неосознанно ощутив во рту привкус корицы.       Рик ждал ответа, а я не могла произнести хоть звук, уставившись в карие глаза, наполненные тревогой. Андроид, которого я запросто могла отличить от объекта своего желания, вдруг мысленно стал сливаться с ним воедино. И кто и со мной играет в такую нечестную игру? Пресловутая Судьба? Или собственный брат, приставивший машину с идеальной системой адаптации?       – Прошу прощения, – Коннор не дождался от меня ответа, хмуро опустив голову. Та туфля, которую андроид так и не снял, поспешно сползла со ступни, теперь будучи аккуратно отставленной в сторону. – Мне не стоило предлагать подобное…       Его желание встать и уйти было осаждено в считанные секунды. Коннор едва только дернулся, как уложенная на плечо рука его быстро остановила, заставив встать обратно на колено. В этот раз я не смотрела в его глаза, стыдливо и опьянело уставившись на мужской полуботинок, готовясь впервые быть по-настоящему честной перед этим созданием. Как же это оказалось сложно, ощущая как тяжелеет дыхание и как мысли принимаются метаться из стороны в сторону в воцарившейся тишине.       – Прости, – была бы я в полном сознании, и я бы не узнала свой осипший, слезливый голос. – Прости, пожалуйста… я такая идиотка…       Молчание андроида с каждой секундой становилось все напряженней, но я не могла остановиться, прикусывая губы и игнорируя стекающие по алеющим щекам слезы. Он так рядом, так близко! Слышит как бешено стучит сердце, как изнывают мои легкие, полные крови и заразы! Видит отчаяние на моем лице, но молчит! Словно назло соблюдает тишину, все еще удерживая мою лодыжку в своей ладони! И как же хочется кричать и плакать, кинувшись на шею, лишь бы передать все сожаление, от которого никому не станет легче!       – Я просто не хочу, чтобы ты страдал… – отчаянный, ищущий сочувствия взгляд скользнул по лицу андроида, и лучше бы я не делала этого, вновь видя перед собой Коннора. Такого же теплого и взволнованного из-за моей истерики. – Я ведь люблю тебя…       – Все в порядке, – я начала срываться на откровенный рев, когда лодыжка заботливо опустилась на пол, коснувшись пушистого ковра. Его руки, такие теплые и ласковые, неуверенно обхватили лицо, и каждое его прикосновение разжигает внутри пламя. Оно разрасталось и разрасталось, обугливая душу до угольков, и я готова была отдать жизнь, лишь бы эти минуты не кончались, позволяя мне тонуть в карих, искрящихся глазах. – Слышишь? Это ведь не твоя вина, и мы оба это прекрасно понимаем.       – Это моя вина! Моя! Прости, пожалуйста!..       Прильнувшие к лицу губы оборвали всякие попытки оправдаться. Я старалась сдержать свои слезы, дыша часто и загнанно, словно раненное животное, но вряд ли причина такого состояния крылась в истерике. Причина крылась в аромате корицы, который я старалась как можно больше вдохнуть, подставляясь под жадные поцелуи, незаметно переметнувшиеся с мокрых щек на женские губы, соленые от слез.       Легкие визжали, визжало все внутри. Сердце, желудок, мозг – буквально все взбунтовалось, одурманенное алкоголем и запахом самого лучшего парфюма на свете, и этот визг отдавался во всем теле волнами мурашек, простреливающих позвоночник! Я нуждалась в этом! И я бесстыдно получала желаемое, отвечая влажным и наглым поцелуям, становящимся все настойчивее.       Как голова коснулась постели – я не заметила. Натиск был слишком крупным, а желание дарить свои чувства и морально и физически таким сильным, что все во мне старалось на инстинктах тянуться к мужским рукам, блуждающим по телу. И мне нравилось быть прижатой к мягкой кровати, изредка разрывая поцелуи, чтобы судорожно и шумно втянуть воздух. Коннор не терял времени даром, оставляя не менее влажные следы на шее и уже обнаженных ключицах, пробираясь под тугие брюки.       Мне казалось, что я летаю. Где-то высоко, где-то в космосе, поглощенная удивительными глазами и запахом корицы, одурманивающий голову. Отчаянно не хотелось открывать глаза, словно боясь свалиться с небес, и я и впрямь была бы рада продать душу Дьяволу, лишь бы пропитаться этим прекрасным чувством душевного освобождения от страданий… была готова вновь и вновь судорожно вдыхать через рот и прикусывать губы, сдавливая стоны от ласк под бельем… готова была разорвать одежду, двигаясь бедрами в такт руки… если бы не приоткрыла глаза, заметив дурацкий синий отблеск.       Диод.       У него синий диод.       – Нет, стой… – попытка оттолкнуть от себя Рика была тщетной. Андроид явно не слышал, а может, не желал слышать, слишком буквально понимая свои приоритеты и указания Гэвина довести меня до кровати. Мужское тело совсем не желало поддаваться толчкам в плечи, требующим отстраниться. – Стой, Рик… подожди… стой! Сказала же, стой!       Крик оказался куда лучшим аргументом, нежели попытки оттолкнуть! Было уже абсолютно все равно на боль в плече, на недавнее желание быть ближе, вообще плевать! Меня пугала эта близость! И если минуту назад я была уверена, что передо мной Коннор, то теперь с ужасом осознаю, что все это – ложь! Идеальная иллюзия, устроенная идеальной машиной с идеальной системой адаптации! Это непомерно пугало!       Все ласки и поцелуи оборвались в считанную секунду. Выдержав некоторое время в оцепенении, Рик механично выпрямился и уселся на край кровати, невозмутимо смотря мне в лицо через плечо. Надо же… а я даже и не заметила, как андроид избавился от пиджака.       Дыхание стало еще тяжелее, и причина тому – разрастающаяся ненависть к самой себе. Собственное тело вдруг стало мерзким и отвратительным! Каждая мышца и клеточка бьется в дрожи то ли от испуга, то ли от ярости, и прошла не одна секунда прежде, чем я смогла совладать со своим дыханием, держа руки на весу, словно следы преступления.       – Какого черта это было! – это был даже не вопрос, а самое настоящие шипение дикого зверя, направленное в потолок. Рик, сидящий рядом, воспринял мои слова как требование ответить, отчего-то полагая, что у меня нет причин для негодования.       – Я отслеживал ваш уровень стресса. Вам нравилось то, что я делаю.       Узнаю Рика – холодного и инертного, видящего перед собой только задачу и готовый на все, чтобы решить ее. Узнаю андроида, неспособного к девиации. Узнаю непоколебимую машину, направленную на достижение заложенной владельцем цели, кроме которой в окружении ничего не существует.       Все так же тяжело дыша, я кое-как уселась. Касаться постели руками стало мерзко, и не потому, что на ней едва не совершилось непоправимое, но потому что казалось, будто руки выпачканы грязью. Срочно хотелось их умыть! Самой искупаться и стянуть всю дряную одежду, растрепанную и расстегнутую по всем фронтам!       – Это ничего не значит, ясно?!       – Но разве я претендую на что-то?       – О! Так для тебя это все просто работа, не так ли?       – Я полагал, что вы достаточно рациональны, чтобы это понимать.       Его поведение показалось мне нахальным. Смотреть так просто в глаза после того, как едва не трахнул, притворяясь совершенно другим существом! Все это вызывает такое бешенство, что я, окончательно потерявшись в его потоке, принялась истерично и гневно усмехаться, осматриваясь по сторонам, словно не веря услышанному. Молчаливому и наблюдательному Рику мой смех был безразличен. Андроид продолжил смотреть мне в лицо, абсолютно ничего не выражая.       – Просто ахренеть. Нет, правда! Просто ахренеть! – сама не ведая, что творю, я встала с кровати, пройдясь по комнате. Мой растрепанный вид был последним, о чем вообще можно было думать, да и вряд ли Рика, который недавно идеально играл возбужденного человека, может интересовать мое белье и тело. Его вообще не интересовало ничего, кроме как внимательное наблюдение за моим поведением. – Какого хрена я вообще творю?! У меня ни времени, ни взаимности нет, а я лежу посреди своей комнаты и сосусь с… с… с этим!       Это был самый настоящий разговор с самой собой, и я даже не постеснялась того, что разговариваю о Рике в такой форме! Ему самому было абсолютно все равно, даже когда я в порыве злости взмахнула в его сторону рукой, продолжая ходить от стены к стене. Два дня! У меня осталось всего два дня, максимум – три! А я, вместо работы, трачу свои минуты на поиск утешения в чужих объятиях! До чего же мерзко, Господи! До чего же мерзко!       – Звучит так, словно вы что-то задумали…       – А ты вообще молчи, Казанова хренов! – указательный палец, ткнувший воздух в сторону андроида, осадил его желание выразить свое мнение. Оно точно перестанет меня интересовать, и главная причина в том, что этот парень с легкой руки может притвориться более важным персонажем, мороча мне голову. Я тоже хороша! Повестись на эти щенячьи глазки и галлюцинации, заставляющие чувствовать аромат корицы! – Слишком много себе позволяешь со своими целями! Ты – всего лишь машина, Рик, и ты будешь делать то, что я тебе скажу, понятно?!       – Но…       – Заткнись и иди готовить внедорожник! – теперь палец властно указал в сторону выхода, но Рик не смотрел на дверь. Его внимание было поглощено моим разгневанным видом и сжатым кулаком, готовым крушить все на своем пути!       – Вы собираетесь покинуть…       – Я сказала, готовь внедорожник! Какое слово мне пояснить по буквам?!       Пояснять не пришлось. Рик больше не предпринимал попыток переубедить меня в разумности идеи, встав с места и направившись на выход. Диод на его виске ни разу не окрасился в желтый, и эта мысль показалась мне весьма забавной, до истерики ироничной! Он был голубого оттенка, даже когда его носитель накрыл меня своим телом, с нетерпеливыми вздохами пробираясь рукой под брюки и белье. Настолько стабильный и нерушимый в своей системе, что даже смешно становится!       Я купалась впопыхах, хоть и старалась смыть с себя невидимую грязь. Боль в плече была терпеливо проигнорирована, настолько сильно во мне играла ярость, не дающая другим эмоциям и чувствам брать верх! Только спустя пятнадцать минут я вышла из ванной комнаты, встретив у своей постели активированную Хлою. Неловкая улыбка на ее губах могла показаться мне странной, однако я даже не обратила на это внимания, сухо попросив помочь с повязкой. Через десять минут я быстро уничтожила приготовленный Хлоей ужин. Еще через десять мы с Риком ворвались в ночь, покинув резиденцию на внедорожнике.       Центр был пустым – все люди, как и полагается ночью, отдыхают дома. Только охранник, удивившись нашему прибытию, оторопело кивнул головой, сопровождая наши силуэты взглядом. Что именно его заинтересовало: столь поздний визит или мой все еще сохраняющийся гнев в виде решительной походки и полыхающих глаз – это не было важным. Главное, что действительно сейчас витало в моей голове – желание работать, а не тратить время на самобичевание и сон! Фраза «на том свете отосплюсь» становится все более актуальной. Правда, организм посчитал иначе.       Моей решительности хватило на несколько часов. В кабинете все осталось так же, как и при нашем с Коннором уходе, однако это не облегчило ситуации – документов то меньше не стало. Мы разбирали каждый отчет, каждую бумажку, и в какой-то момент я, уже ощущающая, как выпадаю из реальности, решила посидеть на стуле. Тьма постепенно окутала голову. Мир вокруг растворился, как туман.       Снов я никогда не помню, и этот случай не стал исключением. Мне и вовсе показалось, как будто я закрыла глаза всего на секунду, однако когда была вынуждена их резко открыть – в кабинете уже было светло. Быть может, я бы даже заметила уличный шум из открытого окна, если бы не одно но – резкий хлопок и крик, выдернувший меня из забвения.       Происходящее вокруг так плыло, как будто меня выкинуло из наркотического состояния, выбросив в жестокую реальность! Кто-то гневно возмущался и топал. Кто-то тут же старался спокойно что-то объяснить, а кто-то – отсвечивал желтым диодом, режущим еще не проснувшиеся глаза. Мне, дезориентированной и потерянной, осталось только сонливо и хмуро отстраниться от стула, ощущая на себе нечто теплое и тяжелое, оказавшееся синим пиджаком Рика.       – Я же сказал. Пошел! Вон! – Гэвин, которого я распознала в рычащем и гневном голосе, стоял где-то за спиной. Не стоило гадать, чтобы понять, что мужчина обращается к Рику, застывшему с бумагами в руках, однако даже при таком раскладе мне не понравился настрой брата. Не мне одной, судя по другому, более спокойному мужскому тону.       – Гэвин, прошу тебя, успокойся.       – Не трогай меня! – вновь прорычал Рид, пока я, сонливая и затуманенная, вяло взглянула в его сторону из-за плеча. Благо, никто на меня не смотрел. Ричард был занят успокоением напарника, держа руку над его плечом. – Сколько раз я должен повторить, чтобы ты держал свои клешни при себе?!       – Агрессией ты ничего не добьешься!..       – Без твоих вшивых советов разберусь! Хочешь помочь?! Так уведи эту консервную банку с глаз моих!       Рид ткнул пальцем в сторону Рика, не сводя горящего взгляда с андроида. Поведение брата оставалось для меня загадкой, однако понимание, что злость Гэвина направлена на машину, заставило судорожно делать догадки. Одна другой была хуже. Он ведь не мог узнать о том, что едва не случилось прошлым вечером на моей постели! Или мог?..       Все еще испытывая на себе пронзительный взгляд Рида, Ричард взглянул в мою сторону, молчаливо спрашивая разрешения. Я, в свою очередь, сохраняя тишину, повернулась к Рику. Андроид воспринял мой взгляд верно, неторопливо отложив бумаги и направившись на выход, сопровождаемый детективом. Хлопок двери за их спинами прозвучал, словно снимаемый с пистолета затвор, за которым обязательно последует выстрел. Рассерженный и буквально пылающий гневом, Гэвин одним своим видом обещал мне самые страшные муки ада.       – Какого хера ты ему рассказала?       Ах, вот оно что… дело не в Рике. Дело в Конноре. Дело в том, что неведомый мне план брата по сближению двух существ провалился, и причиной тому стала моя ложь. Странно, что я в тот момент даже не подумала о Риде, к которому Коннор наверняка подойдет с вопросом «А ты вообще в курсе, что твоя сестра вот-вот отбудет на тот мир?».       Устало вздохнув, я нехотя убрала пиджак на опустевший стол, чтобы встать на ноги. Каждое мое движение Гэвин сопровождает злобным взглядом, который выносить становилось все тяжелее. У меня нет сил для того, чтобы просто на ногах стоять, чего уж говорить об очередных разборках! Неужели я так сильно провинилась перед всевышним, что не могу провести последние несколько дней своей жизни в спокойствии и за работой?!       – Я еще раз спрашиваю, – Гэвин сделал шаг вперед, ткнув пальцем в мою сторону. – Какого хера ты ему рассказала?!       – Как будто это имеет значение, – смотреть в глаза брата не хотелось. В них было слишком много ярости, не говоря уже о громком крике, поднявшемся после моих слов.       – Ты что, издеваешься?! Я тут, вообще-то, бьюсь как рыба об лед, чтобы спасти твою задницу, в то время как ты сама же себе вставляешь палки в колеса! – наш разговор все сильнее грозился перерасти в скандал, которого мне совсем не хотелось. Я всеми силами старалась отвлечься, перебирая документы на столе, но у Рида были иные планы на наш диалог. Мужчина останавливаться не желал, гневно уставившись в мое покрасневшее от злости лицо. – Человек из Балтимора, серьезно?! В чем была такая проблема сказать правду?!       – Зачем?! Чтобы он возненавидел себя до конца жизни?! – документы были окончательно отброшены в сторону. Гэвин, в ответ на мой крик, гневно прыснул, вскинув руки.       – Самый дебильный аргумент, который я когда-либо слышал!       – Да неужели?! Он же твой друг! Хочешь обречь его на самобичевание?!       – А тебе не кажется, что ты слишком часто идешь на жертвы ради других?! – крика больше не было, однако каждое слово брата было наполнено негодованием. Мужчина едва ли не шипел, как кошка, сложив руки на груди, с прищуренным взглядом уставившись в мои глаза. – Может, пора уже наконец подумать о своей жопе?!       – Что за бред ты несешь?!       – Бред, значит? Может, напомнишь, с какого черта ты поперлась в эту сраную медицину? – детектив самодовольно скривился, ощущая себя победителем. Отчасти так оно и было. Я не могла найти подходящих слов, до боли в ладонях вцепившись в спинку стола, не отводя пристального взгляда с брата. Театральная улыбка на его лице стала еще шире. – Ну? Че молчишь?       – Не хочу участвовать в этом дурацком споре.       – Да неужели? Раз считаешь его дурацким, может, отдашь мне это ссаное кольцо? Которое ты носишь, как ошейник.       Разговор принял неожиданный оборот, грозящий перерасти в действия. Я не спускала с брата взгляда, следя за каждым его движением, и не зря. Гэвин, не дождавшись ответа, сделал решительный шаг в мою сторону. Рефлексы сработали мгновенно, отдернув меня назад. Рука сама непроизвольно потянулась к груди, накрыв собой кольцо под рубашкой. Рид, заметив этот жест, раздраженно усмехнулся.       – Отдай.       – Нет.       – Отдай это гребаное кольцо, Хлоя, – мужчина сделал еще один шаг, и в этот раз я лишь отвернулась полубоком, пристально наблюдая за братом, который протянул ко мне руку.       – Даже не думай. Нет.       Затишье было недолгим. Гэвин, сорвавшись, всеми силами принялся пытаться добраться до «кулона», и я защищала его всеми возможными способами! Брат был весьма настойчив, неболезненно, но настойчиво стараясь отодрать мои руки от груди, дабы успеть ухватиться за цепочку и сорвать ее с шеи, обнимая меня из-за спины, но я была не менее проворной, хоть все еще сонливой! В какой-то момент даже захотелось цапнуть человека за руку! Хорошо, что рассудок еще работал в исправном режиме, не дав мне этого сделать.       – Отдай вшивое кольцо! Хватит страдать хуйней! – от брата так сильно пахло сигаретами и кофе, что я постаралась как можно меньше дышать! Впрочем, у меня и не было возможности сделать нормальный вздох, будучи обхваченной сильными, мужскими руками, одна из которых старательно пытается нащупать цепочку под воротником.       – Отстань от меня! Гэвин, прекрати! Что за… детский… сад?!       Любой, кто оказался бы в кабинете, наверняка задался бы вопросом нашей адекватности. Вряд ли тот, кто вцепился друг в друга, периодически отдергиваясь и пыхтя, в принципе может похвастаться разумом! Но мне было плевать на то, как мы выглядим со стороны. Гэвин грозился отнять у меня – меня саму, чего я ни в коем случае не могла ему позволить!       – Детский сад – это то, что ты таскаешь эту хрень спустя десять лет! – Рид снова попытался отодрать мою руку, освобождая себе путь. У него было предостаточно силы, чтобы заломить и скрутить, однако действовать столь грубо брат не хотел. – Или ты сама избавишься от этого дерьма или я… отгрызу твою руку и доберусь сам!       – Ну, попробуй! Отгрызи!       Хотела всего лишь вырваться, а получилось, что заехала брату локтем по лицу. Мужские объятия резко отпустили, давая возможность нормально вздохнуть. Меня, правда, волновал мужской, сдавленный стон отошедшего назад брата. Замерев с перепуганным взглядом, я обернулась через плечо. Гэвин попятился назад, задрав голову и прикрыв нос ладонью. Через секунду детектив плюхнулся на диванчик, оказавшийся за его спиной.       – О, черт… черт, прости, – несмотря на хмурый и болезненный вид Рида, я не сразу решилась приблизиться к нему. Этот человек может запросто притвориться, состроив самые щенячьи глаза на свете, однако вид у Гэвина и впрямь был не самый лучший. Когда сквозь пальцы просочилось несколько капель крови, земля и вовсе едва не ушла из-под ног, вынудив меня поспешно присесть рядом, выуживая из кармана салфетку. – Господи, Гэвин… прости, я и вправду не хотела!..       – Кому ты врешь, – мужчина вслепую забрал бумажный платок, стараясь остановить кровь. Ее было немного, и все же сам факт того, что я, по сути, избила своего брата-детектива, заставил меня перепугаться не на шутку. – Готов поклясться, что мечтала об этом последние несколько лет.       – Не делай из меня монстра. Не такая я и агрессивная.       – Может, не агрессивная, но очень глупая.       Наконец, поняв, что просто так кровь не остановить, Гэвин откинул голову на спинку дивана, едва ли не запихивая несчастную, пропитавшуюся кровью салфетку себе в ноздрю. Оттого его голос стал сдавленным и немного забавным, хоть в самой ситуации я не видела ничего смешного, не говоря уже о словах, заставляющих снова замкнуться в себе.       – Даже не стану спорить. Я уже ни в чем не уверена.       Рид заметил то, как быстро мое воинственное настроение сменилось угрюмостью и смиренностью. Его взгляд скользнул по мне. Я почувствовала это, понуро уставившись в пол, перебирая одну из салфеток в руках.       – На кой черт вообще было врать? Раз уж схватили за руку.       – Я же сказала – не могу я сказать правду. Я знаю его меньше недели, а более чем уверена, что он будет винить себя всю свою жизнь!       – И ты серьезно думаешь, что он поверил? – сдавлено спросил Гэвин, испытывая меня внимательным, косым взглядом.       Его вопрос заставил задуматься. В конце концов, я была слишком глубоко погружена в свои переживания, чтобы задаться такой элементарной темой. Вера Коннора в мои слова почему-то показалось мне само собой разумеющейся. О предположении обратного я и подумать не могла. Рид верно воспринял мой потупленный взгляд из-за плеча. Мужчина, аккуратно расправив и сложив красную салфетку, снова приложил ее к носу, слабо улыбаясь.       – Он же как полиграф, Хлоя. Ему твой пульс просчитать – раз плюнуть. Хотя… от этого ни тепло, ни холодно. Я даже думать не хочу о том, что у него в башке после того, как ты нагло наврала ему в лицо. Я бы точно нахер тебя послал, – салфетка вновь оказалась в его руке, раскладываясь и складываясь обратно. Больше Гэвин на меня не смотрел, лениво изучая красные пятна на бумажном платке. – Но ты ведь этого и добиваешься, верно? Чтобы он начал тебя ненавидеть.       – Это лучше, чем если он будет испытывать муки совести за то, чего не совершал.       – Ты ему даже шанс не даешь, – недовольно фыркнув, Гэвин взмахнул салфеткой в воздухе. Ответом ему было не меньшее недовольство, выражающееся прямым взглядом через плечо.       – Шанс на что? Ты и впрямь считаешь, что я ему поверю? Я, которая прожила рядом с машинами полжизни! Которая видела, как они собираются на станках! Как брат паяет им мозги! – это был самый сильный аргумент, против которого Гэвин не мог что-либо противопоставить. – Ты бы на моем месте поверил? Что будет, если кто-то из твоих коллег-андроидов признается в чувствах? Доверишься безоговорочно?       На лице мужчины мелькнула хмурость, и на долю секунды показалось, будто я наступила на больную точку. Но я не могла быть уверенной наверняка, тем более сейчас, ощущая фантомный аромат корицы, витающий вокруг нас. Такими темпами совсем скоро наступит момент, когда ароматы дополнятся визуальными образами. Отныне я не могу доверять самой себе, не говоря уже о том, чтобы уметь правильно воспринимать эмоции других людей.       Гэвин не стал что-либо отвечать, слепо уставившись в пол. Не получив ни единого слова, я восприняла молчание как ответ «нет», потому невесело усмехнулась, не желая больше смотреть на брата.       – Это уже не имеет смысла. Завтра я отправлюсь в карантин, и на этом все закончится.       – Ты что, и впрямь хочешь задохнуться в полном одиночестве?       – А у меня есть выбор? Я и так рискую, разгуливая по городу. В последний день мне точно нельзя покидать центр, если я не хочу стать причиной новой вспышки заражения.       Очередное молчание, повисшее в кабинете, придало атмосфере толику скорби и траура. Пусть Элайджа сообщил, что уже на пути к дому и везет с собой нечто, что может помочь. Все же никто не может знать наверняка, сработает ли блокатор Рика, и сработает ли находка Эла. Выдержав мой взгляд, Гэвин все же понимающе, но слабо кивнул, вновь опустив глаза в пол.       – Вы нашли Манфреда? – я постаралась перевести тему на менее трагичную, хотя и эта была весьма неприятной. Рид, кинув на меня секундный недоумевающий взгляд, нехотя ответил.       – Нет, не нашли. Этот их лидер жестянок возымел желание запустить лапы в расследование, но вряд ли ФБР позволит. Да и Коннор не видит в этом ничего хорошего, – кровь перестала течь из носа, и детектив, скомкав салфетку, ловким броском отправил ее в корзину для бумаг. Какое-то время мы оба смотрели в сторону улетевшего платка, пребывая в своих размышлениях. – Кстати. Собрали мы всех твоих пациентов.       Гэвин покосился в мою сторону, следя за реакцией, и та не заставила себя долго ждать. Я ведь даже и не задумалась над тем, как долго проспала и как много пропустила, погрузившись в рутину и усталость. Моя озадаченность была верно расценена братом. Детектив улыбчиво оскалился, откинув голову обратно на спинку.       – Да, да, красавица. Уже одиннадцать часов утра. Ты проспала весь патронаж.       – Много их? – я намеренно проигнорировала насмешку Рида, сосредоточенно повернувшись к нему всем телом.       – Около пятидесяти. Угадай, сколько их должно быть на самом деле.       Тут и гадать не стоит. Один только многоговорящий взгляд брата сказал за себя. Ведь список был бы немного больше, если бы не задушенные зараженные, чьи тела кремированы или похоронены.       – Как вы их так быстро собрали?       – Скажи спасибо этому вашему заместителю центра, – Гэвин кивком указал на дверь, как будто приглашая отправиться на поиски человека. Озвученная им личность вызвала у меня удивление. Довольно странно слышать подобное, учитывая как холодно вела себя женщина на протяжении всего времени. Лишь раз заместитель оказала содействие, и то по причине того, что ее центр стал местом преступления. – Она как увидела список – самолично собрала бригаду в химзащите и отправилась собирать людей в карантин. Хотя… сдается мне, что все это не спроста.       – Думаешь, среди них есть кто-то, кто ей близок?       – Я не стану влезать в эти дебри. Мне своей головной боли хватает, – на этот раз брат кивнул на меня, намекая на заражение и интриги, оплетающие нашу семейку. Отвечать на это я ничего не стала, с улыбкой безболезненно толкнув брата в плечо. – Ладно, ладно… давай, собирайся. Бросай эти сраные бумаги и иди, успокаивай эту толпу. Они там довольно сильно шумят по поводу того, что их дернули без видимой причины.       – Это пока она не стала видимой. Сам же знаешь.       Удостоив меня согласным кивком, Гэвин тяжко встал на ноги, тут же разминая спину. Отчего-то в этот момент аромат корицы стал еще сильнее, и легкие, до этого не подающие признаков хрипа, вдруг наполнились вязкой и сдавливающей жидкостью. Салфетка, все это время согревающая пальцы, оказалась как раз кстати, приняв в свои объятия крупные капли крови вперемешку с лепестками. Теперь атмосфера тишины стала еще траурней. Пристальный и хмурый взгляд брата лишь нагнал напряжение.       – Иди, – я не могла оторвать взор от маленьких лепестков не меньше минуты. Брат не нашел причин для того, чтобы поспорить, внимательно наблюдая за моим выражением лица. – Я чуть позже подойду. Хочу кое-что сделать.       Не просто хочу. Мне нужно кое-что сделать, если я не хочу, чтобы вся работа последней недели пошла крахом! Благо Рид не стал уточнять, что именно мне требуется и почему я не желаю проследовать вместе с ним к зараженным. Гэвин молча покинул кабинет, в последний раз бросив обеспокоенный взгляд перед тем, как закрыть дверь. Только спустя пять минут, когда интуиция убедилась, что брат и впрямь ушел, я все же позволила себе сложить салфетку в ладонь и покинуть комнату, в поисках того, ради чего был посещен этот город. Рик, что стоял все это время за дверью, двинулся следом за мной молча. Я не была против его компании на пути к нужной лаборатории.       Вот он – красивый и сверкающий. Такой притягательный и в то же время вызывающий инстинктивный страх. Лежит в глубоком, прозрачном боксе, полностью закупоренном до начала лабораторных процедур. Доставка цветка в центр осуществлялась без моего участия, но я ни капли не удивилась, обнаружив образец на том самом подвальном этаже, где едва не стала жертвой заминированного трупа. Заместитель все сделала верно – отправила сияющую лилию в пластмассовый, плотный бокс, поставив этот самый бокс на хирургический стол посреди изолированной лаборатории со стеклянными стенами. Подальше ото всех. Подальше от солнечного света. Туда, где паразит не представляет никому опасности. Туда, где оно будет дожидаться своего лаборанта. И не факт, что им окажусь я сама.       Писк прибывшего лифта сменился эхом тонких шпилек, шагающих по кафелю. Их звук был такой острый и звонкий, что, по мере приближения заместителя, я щурилась все сильнее. Барабанные перепонки были готовы лопнуть от этого стреляющего шума, вызывающего мурашки отвращения на коже.       Заместитель недаром спустилась в подвальные лаборатории через пять минут после меня. Едва только попав в безлюдное помещение, веющее могильным холодом, как Рик получил указание вызвать руководство центра через панель интеркома. И вот, спустя пять минут, заместитель медленно останавливается по правую сторону, скрестив руки на груди. Женщина, ровно как и я, была полностью погружена в свои мысли, неотрывно изучая взглядом образец за стеклом.       – Хотела поблагодарить за своевременную работу, – скрестив руки точно так же, как и заместитель, я переминулась с ноги на ногу. – Вы и впрямь постарались, взяв все в свои руки.       – Это ведь наше общее дело, верно? – женщина ничего не получила в ответ, скорее, задав вопрос в качестве риторического. Я лишь слабо улыбнулась, на секунду опустив взгляд. – Уверены, что не хотите уничтожить паразита?       – Мистер Тонегава сказал, что это – мутация. Может, подобная вспышка уже и была где-то, все же на международный уровень никаких данных не поступало. Так что нам придется изучить образец прежде, чем стереть его с лица земли. В любом случае, это последнее, о чем стоит сейчас думать. У нас целая орава потенциальных пациентов. Вот уж у кого точно время истекает.       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       Твое время тоже исчезает.       – Уж лучше все-таки здесь, чем на улице, где по пятам ходит убийца.       Заместитель произнесла эти слова с некоторым обречением и раздражением, что не могло не натолкнуть на мысль. Выждав несколько секунд, я неуверенно взглянула на женщину, стараясь подбирать слова как можно аккуратней:       – Среди них есть кто-то из ваших?       – Сью, – коротко ответила руководитель, дрогнув уголками губ. – Единственная племянница. Своих-то детей у меня нет, а сестра погибла больше десяти лет назад. Так что я взяла на себя ее опеку.       Знакомое имя вызвало ассоциативные воспоминания о доброй и миловидной девушке, таскающей кофе и бумаги весь прошлый день. Быть может, можно было бы понадеяться, что работница и ее новоиспеченный супруг избежали участи заражения, однако стоит вспомнить горящие восхищением девичьи глаза при упоминании мужа – надежда тает в считанные секунды.       – Я знаю, что это зависит не от вас. Знаю, что лечения как такового нет. Но каким бы не был исход – лучше так, чем от чьих-то рук.       Пусть заместитель говорила мудрые вещи, тоскливо смотря в мою сторону. Все же голос ее был удручен и отчаян, несмотря на попытки удержать уголки губ в дрожащей улыбке.       Женщина уже хотела развернуться и устремиться прочь, однако успела лишь дернуться прежде, чем я вновь подала голос, взглянув себе под ноги. В отличие от нее, я не пыталась улыбаться, ведь не было больше смысла в этих играх.       – У меня к вам будет одна просьба, – я намеренно выдержала паузу, опуская руки и, словно невзначай, разворачивая пропитавшуюся кровью салфетку. Чутье подсказало, что женщина смотрит именно на эти пятна крови, поверх которых уже успели увянуть лепестки. Оно меня не обмануло – заместитель и впрямь смотрела на платок, мрачнея на глазах. – Завтра я… скорее всего поступлю под карантин, так что вряд ли успею изучить образец самостоятельно. Я оставлю указания Рику, как именно следует провести процедуру. Просто позаботьтесь о том, чтобы полученные данные были доставлены куда надо.       Молчание стало мне ответом. Заместитель была не в силах отказать, да и вряд ли бы она решилась это сделать, все еще находясь под моим непосредственным подчинением. Но ее молчаливое согласие было пропитано иным чувством, нежели профессиональным долгом. Скорее, оно было пропитано сочувствием и пониманием. В конце концов, я разделю участь ее племянницы, и то у последней хотя бы есть шанс на выздоровление. В моем случае надеяться на подобное – все равно что признаться себе в безумии.       Лаборатория была покинута в обоюдном молчании. Рик, что до этого едва ли не слился со стеной, тихо расположившись в стороне, теперь вновь следовал за нашими спинами, не намереваясь отходить хотя бы на шаг. Все тот же метр – ни больше, ни меньше. Отныне его педантичность в исполнении приказов и достижении цели всерьез начала меня напрягать. К счастью или сожалению, у меня появилась иная головная боль: потенциальные зараженные, собранные в одной из крупных комнат для заседаний, были настроены весьма скептично.       – Я сижу здесь уже несколько часов, – самым шумным человеком оказалась женщина средних лет, поддерживающая статную осанку и презирающий взгляд. В ее глазах буквально читается ненависть ко всем присутствующим, относящимся к медперсоналу или полиции. Женщина то и дело недовольно взмахивала рукой, показывая свое небрежное отношение ко всем попыткам объяснить ситуацию. – Ради чего?! Ради ваших сказок про растения-паразитов?       – Сколько раз мне предстоит извиниться за задержку, чтобы вы, наконец, выслушали нас? – последние двадцать минут были потрачены на бессмысленные споры. Я злилась почем зря, вцепившись пальцами в спинку стула, и моя злость не играла мне на руку. Все присутствующие смотрели в мою сторону либо с недовольством, либо с опаской. Взгляды Гэвина, Ричарда и Рика, пронзающие меня в спину, сил не прибавляли.       – К черту ваши извинения! – шикнула пациентка, тут же заручившись одобрительными кивками единичных людей. – Вы вообще не имеете право держать нас без нашего согласия!       – Без проблем! Сдадите кровь, получите результат, и если он будет отрицательный – можете идти своей дорогой!       – А кто сказал, что я вообще собираюсь сдавать анализы на какие-то мистические инфекции? – слово «мистический» дама выделила особым акцентом, скривив губы и оглядев других пациентов за овальным столом. В этот раз практически все ответили ей поддержкой. Молчали только Сью с супругом и один единственный парень, сидящий в отдалении, искоса оглядывая ситуацию. – У вас, в министерствах, вечно происходит какой-то бардак! Даже не думайте пытаться свалить его на наши плечи!       Хэнк – единственный, кто не испытывал меня взглядом – устало вздохнул, сложив руки на груди. Мужчина сделал несколько шагов в сторону, прижавшись плечом к стене. Мне, как и ему, совсем не хотелось участвовать во всей этой вакханалии, однако ситуация лишь усугубилась. Шумная пациентка уже успела встать из-за стола в желании покинуть кабинет, пока я устало обменивалась взглядами с братом.       На ее смелые действия среагировали все: кто-то напрягся, решаясь последовать ее примеру; кто-то боязливо покосился в нашу сторону, желая сопротивляться лишь на словах. Я же, вместе с Гэвином, мгновенно подтянулись, показывая своим видом готовность не отпускать в открывшуюся за спинами дверь.       – Куда собрались, дамочка? – тут же вступился Гэвин, встав рядом с моим плечом.       – Домой, мальчик.       – Вы уж меня простите, но пока мы не убедимся в ваших…       – Можете не утруждаться, – женщина бестактно прервала меня, застыв в двух метрах. Кабинет полностью погрузился в тишину, словно в штиль перед бурей. – Вы только и можете чесать языком, юная леди. Раз вы так убеждаете, что болезнь существует – почему бы вам тогда не пригласить в кабинет кого-нибудь из зараженных?       – Ой, простите. Сейчас, только на кладбище съездим, – едко ответил Рид, гневно сверкая глазами. – Вам кого для встречи подвезти: кремированного или закопанного?       Слова брата на секунду пошатнули решительность пациентки. Ей нечем было ответить, и эта безысходность буквально выедает ее изнутри, заставляя злиться. Только ее молчание было недолгим. Поняв, что аргументов не хватает, женщина сжала кулаки и гордо вздернула подбородок, делая шаг вперед.       – Знаете, что? Советую пересмотреть свои личные, рабочие дела, ибо у вас обоих будут проблемы, когда я вернусь домой!       – Да хоть самого Сатану призовите – вы не выйдите отсюда, пока я не получу от вас отрицательный результат!       – Будешь выпрашивать результат у своего начальства, милочка! Стоя на коленях!       – Так, все, – стоило мне только грозно сделать шаг вперед, сжав кулаки, как Гэвин среагировал молниеносно, придержав меня за больное плечо. На боль я даже не обратила внимания, не сводя пылающего взгляда с надменного женского лица. – Успокоились.       – Успокоились?! Ты серьезно?! С какого черта я вообще должна кого-то уговаривать, если вопрос стоит о безопасности федерального уровня?!       – Если вопрос федерального уровня, то почему же я не вижу среди нас зараженных?!       – Я заражен.       Скандал еще не успел разразиться, как был мгновенно потушен прозвучавшим юношеским голосом у дальней стены. Мы все были так погружены в разборки, что никто не заметил вставшего из-за стола молчаливого молодого парня. Убедившись, что все глаза устремлены в его сторону, мальчишка двадцати лет хмуро поднял серую футболку вверх. Те, что совсем недавно поддакивали скандальной пациентке, рефлекторно и испугано отпрянули, скрипя ножками стульев. Никому не понравился вид разорванной, воспаленной плоти из-за образовавшихся дырок в тканях между ребрами. Самого паразита не было видно. Парень, видимо, заручившись ножницами, позаботился об этом.       – Сначала я просто кашлял. Думал, что это простуда, пока не увидел кровь с чем-то… странным, – уж кто-кто, а я знала, о чем говорит парень, произнося слово «странный». Впрочем, именно на меня пациент и смотрел, игнорируя настороженные взгляды окружающих. – А сегодня… это.       – И ты что, их… просто отстриг? – в этот раз голос подал Хэнк, даже не отлипнув от стенки. Парень, смущенный его вопросом, виновато взглянул мне за спину, намереваясь ответить лейтенанту.       – Я испугался. Всю ночь грудная клетка болела, но я просто думал, что неудачно сходил в спортивный зал.       – Плюется кровью и прется в спортивный зал… оборжаться…       Несмотря на ироничную насмешку, сам Хэнк совсем не смеялся. Его голос был наполнен усталостью и укором, и парень, переметнув на меня затравленный взгляд, мгновенно покраснел от стыда. В кабинете повисла тяжелая тишина. Женщина отчего-то больше не стремилась плеваться ядом, сконфуженно косясь в мою сторону.       – Надеюсь, теперь у вас отпадут сомнения?       Сомнений больше не было – об этом говорили отведенные глаза пациентки. Больше никто не желал сказать хоть слово против. Все были готовы проверить свою кровь, лишь бы убедиться, что такой дряни в их телах нет.       – Ладно. Забыли. Его – в изоляцию, – указав сначала на опустившего футболку парня, а затем обведя остальных пальцем, я обратилась, скорее, к сидящей Сью. – А их – по очереди в лабораторию на забор крови.       Девушка, на секунду потерявшись, согласно кивнула. Получив хотя бы такой короткий ответ, я развернулась к выходу, желая покинуть этот кабинет, однако увиденный мною силуэт, стоящий у стены, на мгновение кинул в ступор. Это был Коннор, незаметно вошедший в самый разгар разборок. И хоть накатившее волнение и страх пробили тело дрожью, все же я сумела взять себя в руки, чтобы пройти мимо, стыдливо пряча глаза. Смотреть в лицо этому существу мне совсем не хотелось.       Прошел не один час работы. Прошел не один пациент. Скандальная женщина вызвалась быть самой первой, и причина крылась в желании покинуть центр как можно раньше. Угроз с ее стороны больше не было. Она просто была искренне уверена в том, что не инфицирована, и каким же было ее изумление, когда анализ показал положительный результат. Требование повторить забор был настолько шумный и настойчивый, что мне все же пришлось пойти на встречу. Но сколько бы раз не бралась кровь, результат был одним и тем же.       Положительный. Человек как минимум влюблен, хоть и оскорблен этим допущением. Насколько же нужно любить и бояться за свое эго, чтобы отрицать собственные чувства?..       Рик отказался покидать лабораторию, хоть в ней и без того совсем мало места. Стены были сплошь увешаны белыми процедурными шкафчиками, и смотровой стол, стоящий посреди комнаты, сделал пространство еще уже. Благо, света было много, оттого комната все равно смотрелась уютной и комфортной, хоть мне и пришлось ютиться у лабораторного места, буквально в метре от присаживающихся на стол пациентов.       Халат, перчатки, тканевая маска-респиратор – вряд ли от всего этого есть смысл, и все же протокол безопасности следовало соблюсти. Хотя бы ради пациентов, которые внимательно наблюдали за забором крови, оголяя руку до локтя. Большинство терпели без видимых проблем, но были и те, с кем пришлось вести успокаивающую беседу, дабы снять нервозность. Не обошлось без расспросов по отношению к Лихорадке – не сосчитать, сколько раз пришлось объяснять принцип инфицирования и сколько раз пришлось выслушать слова, подобные «А я-то думаю, почему этот цветок так долго стоит? Растения же должны вянуть, не правда ли?».       Правда. Только вас, желающих потереться о чудесную мутацию природы, это не смутило!       Прошло не меньше пяти часов прежде, чем на столе оказалась Сью – последняя в списке на этот день. Потому девушка была малоактивной и совсем незаинтересованной в процедуре, молча и устало протянув руку сразу после того, как уселась на стол. Вид собственной крови в пробирке сотрудницу центра не напугал. Сью даже не отвернулась, сонливо рассматривая ампулу, заполняющуюся темной жидкостью.       – Спасибо за помощь, Сью.       Девушка неуверенно взглянула мне в лицо, видимо, витая в своих мыслях. Когда смысл слов наконец обрел понимание, сотрудница слабо, но благодарно улыбнулась. В это же мгновение я вытащила иглу, залепив место укола медикаментозным пластырем.       – Да бросьте. Я ведь ничего такого не сделала.       – Да, конечно. Просто помогла наладить очередь в кабинет и успокоить особо буйных пациентов.       С этим Сью не могла поспорить, ведь мои слова не были лишены правды. Пусть в центре было множество других сотрудников, все же именно Сью, как одна из потенциальных зараженных, смогла заполучить доверие скандальных людей. Все же медик, который плывет с тобой в одной лодке под названием «Смертельная Лихорадка», вызывает расположение куда лучше, чем остальные «наглые медицинские крысы».       Пройдя к столу с небольшой лабораторией, я вялыми движениями сделала препарат для микроскопа. Сью молчала, больше не желая говорить, и я была больше чем уверена в том, что причина ее молчания – понимание. Ведь на деле эта процедура бессмысленна. Мы оба знаем, что девушка заражена. Ее супруг, уже побывавший на столе, достойно принял положительный результат, не сменяя простодушной улыбки.       – Не боишься? – уложив препарат под микроскоп, я, растягивая слова из-за сосредоточенности, постаралась развеять давящую тишину. Девушка за спиной ответила спокойно, хоть в ее голосе уловилась некоторая тоска.       – Не вижу для этого причин.       А причины были. Такие же, как и у ее молодого супруга. Точно такие же семена, даже, пожалуй, в большем количестве, что говорит об интенсивном развитии инфекции. Последней стадии девушка достигнет намного раньше своего спутника.       Я не была удивлена увиденному, и все же устало вздохнула, развернувшись к Сью на стуле вокруг своей оси. Темные глаза вскинулись на меня без какой-либо надежды, но скорби в них не было. Спокойствие и смирение – то, чего никак не ожидаешь получить от человека, которому объявляешь о наличии смертельной инфекции.       – Прости, Сью, – мне и впрямь было жалко, и я старалась всеми силами показать это, виновато смотря в лицо. – Положительный.       – Я уже знаю. Было бы глупо полагать иной результат.       – Неужели совсем не пугает?       Сью как-то хитро, даже ехидно улыбнулась, опустив взгляд на собственные руки. Девушка молчала какое-то время, в следующие минуты изрекая такие мудрые мысли, до которых мне, как оказалось, было далеко.       – Вы ведь уже разговаривали с моим мужем, верно? – дождавшись кивка, Сью снова опустила взгляд, мягко улыбаясь. – Знаете, что он ответил, когда я рассказала ему о вашей Лихорадке?       Понимаю, что именно подразумевает Сью под словом «вашей», и все же немного повела плечами, чувствуя по коже холодок. Вряд ли Сью в курсе моей инфекции, однако мысль о том, что Тонегава все же имел в виду мое заражение, тыча в сердце и лоб, не дает покоя до сих пор.       – Он сказал, что ему есть о ком мечтать, и ему не страшно умереть с этой мыслью.       В ее словах я слышала иной голос. Мужской, теплый и уютный, с легкой тоской проговаривающий практически те же слова. Кабинет вновь наполнился ароматом корицы, приносящий и трепет и страх, и как бы мне не хотелось вырваться из этого дурмана – я все же не смогла отвести от грустно улыбающейся сотрудницы глаз. Это было уже слишком.       – Ты его любишь? – мою дурную голову даже не посетила мысль о том, как это все было бестактно! Я выпалила этот вопрос неосознанно, взволнованно смотря в девичье, юное лицо, и спасибо всем Богам за то, что Сью восприняла меня спокойно! Улыбка на ее лице стала еще шире, в то время как в опущенных глазах засверкал маленький огонек.       – Пожалуй, это мягко сказано. Я бы даже назвала это зависимостью. И знаете, – девушка в который раз взглянула на меня, и столько было уверенности в ее голосе, что я и сама поверила без сомнений. – Это взаимно.       – Что ж. В таком случае вам нечего бояться, верно?       Сью улыбнулась, отлично понимая, что я имею в виду. Ведь взаимность подразумевает естественное излечение, и раз эти двое так уверены в своих чувствах – в которых, после встречи, стала уверена даже я – то им и впрямь осталось лишь пережить.       – Единственное – было бы неплохо уничтожить одежду, в которой вы посещали сад. Если вы находились там дольше часа – страшно подумать, сколько могло осесть на ней пыльцы.       – Я позвоню подруге. Она андроид, – сотрудница быстро поправила себя, заметив мое желание воспротивиться. Ее слова возымели эффект. Андроиду пыльца и впрямь была нестрашна. – Если, конечно, андроиды не могут заболеть.       – Нет, конечно. По крайней мере, такой практики еще не было, – я неосознанно кинула взор в сторону безмолвно стоящего Рика. Андроид даже не повернул ко мне голову, уставившись на девушку. – Раз мы закончили, могу я попросить тебя об одолжении?       Конечно, не стоило ожидать, что девушка откажется. Кажется, Сью было лишь за радость поучаствовать в дальнейшей организации карантина, отодвигая таким образом тревожные мысли. А они были, пусть Сью и старалась убедить в этом всех вокруг, включая своего супруга.       Кабинет опустел, вслед за ним опустела и чаша моих сил. Усталость взяла свое, и едва дверь закрылась за спиной сотрудницы, как я мгновенно осунулась, лениво покрутившись на стуле. Плечо, все это время ноющее из-за ранения, принялось ныть еще сильнее.       – Желаете вернуться домой, миссис Фокс? – учтиво поинтересовался андроид, едва повернув ко мне голову. Даже странно, что Рик все это время молчал, ни разу не изъявив желание помочь. Видимо, решил вообще лишний раз не контактировать после вчерашнего пируэта.       – Будь добр, найди заместителя и проследи за тем, чтобы все бумаги о неразглашении были заполнены, – его вопрос остался проигнорированным. Одна мысль о постели выводила меня на тоску и отвращение одновременно, потому я развеяла всякое желание уткнуться в подушку, повернувшись обратно к микроскопу. – Не хочу думать, что кто-то из здоровых ушел из здания, не подписав документы.       Спиной ощутила этот прожигающий насквозь взгляд, как будто я только что назвала самого эмоционального человека на свете ублюдком. Но Рик не ублюдок и уж точно не «самый эмоциональный человек на свете». Это существо вообще на эмоции неспособно, чем пугает меня с каждым днем все сильнее. Его умение слепо следовать цели выглядит уже не так привлекательно, как раньше. Сейчас андроид получил указание, потому все же покинул лабораторию без пререканий, хоть и позволил себе выдержать длительный взгляд в мою спину. Холодные мурашки от ощущения чужого внимания прошли, только когда Рик ушел, аккуратно закрыв за собой дверь.       Одиночество позволило облегченно вздохнуть, облокотившись о стол и накрыв лицо ладонями. Слова Сью, сказанные меньше пяти минут назад, отзываются в памяти, смешиваясь с голосом Коннора, и все это крутится в голове, словно пленка, поставленная на повтор. Легко рассуждать о «счастливой смерти, имея дар мечты о другом человеке», когда твой шанс заразиться и умереть близится к нулю. И сложно воспринимать эти слова как истину, когда несуществующие часы отсчитывают секунды в голове, напоминая о сожженных мостах.       Гэвин так злился из-за вранья… но словно у меня был выбор. Словно я имею моральное право обрекать другого на угрызения совести! Тем более, что Коннор все равно не поверил, хоть и затаил обиду, если верить словам брата. Я бы тоже затаила. Наверное…       Слишком много наверное!       Звук открываемой двери ворвался в мысли. Дернувшись, я лишь блекло скользнула взглядом по появившимся в поле зрения черным полуботинкам, тут же отвернувшись в желании сделать занятой вид.       – Ну что? Все документы подписали?       – Не знаю. Я не проверял.       Он только открыл рот, а меня уже бросило сначала в холод, затем в жар. В этот раз я именно что подпрыгнула, изумленно уставившись на вошедшего андроида, в котором от Рика была разве что внешность. И если взгляд сделанной братом копии заставил поежиться, то взгляд Коннора приказал сердцу спуститься в желудок. Видит вселенная, оно бы так и случилось, если бы имело возможность, гулко отбивая удары о ребра.       Коннор застыл у стола, сложив руки в карманы брюк. Его взгляд было сложно прочесть – чего только не было в карих глазах, затягивающих на самое дно. Спокойствие? Сожаление? Обида? Все, начиная от самой холодной эмоции и заканчивая самым теплым, самым прекрасным чувством, о котором я могу только мечтать. Произносить это слово даже в мыслях было чем-то запредельным, и уж тем более недопустимо даже полагать, что андроид, после всего случившегося, будет испытывать что-то подобное! Потому я поспешно отвернулась обратно к столу, стараясь занять свои руки хоть чем-то, даже самой бесполезной работой в виде перекладывания бумаг. Что угодно, лишь бы спрятать алеющие щеки и искрящиеся от эмоций глаза.       – Извини, – неловко усмехнувшись, Коннор умиленно осмотрел мои попытки занять себя. – Не хотел тебя напугать.       – Ничего. Я просто перепутала тебя с… с Риком.       Мой дрожащий голос умилил детектива, решившего пройтись по кабинету с едва заветной улыбкой.       – Видимо, я все же сильно отличаюсь от своей копии, раз тебя так напугал мой голос.       Коннор говорил без усмешки или укора, но его четко слышимый намек в последних словах вызвал у меня очередной приступ тахикардии. Бумаги, наспех собранные в стопку, мгновенно разлетелись по рабочей поверхности, выскользнув из дрожащих похолодевших рук. Андроид от такого расклада даже застыл, успев опереться бедрами о край процедурного стола.       – Что-то случилось? – я даже не взглянула на него, тут же принявшись собирать все назад.       – Нет. Просто хотел поговорить, если ты не сильно занята.       – Поговорить о чем?       Затаившаяся тишина за спиной заставила почувствовать какой-то подвох. Дыхание существенно утяжелилось, и одной из причин стал проедающий взгляд в висок. Зачем он так смотрит? Неужели не слышит, как бешено меняется мой пульс?! Что это за новая форма садизма – одним лишь взглядом заставлять человека чувствовать себя стыдно и неловко?!       – О человеке. Из Балтимора.       Я едва не поперхнулась воздухом от услышанного. Настолько его слова изумили, что я напрочь забыла о бумагах и красных щеках, резко развернувшись к андроиду на стуле. Его моя нелепая реакция позабавила. Мужские губы даже не дрогнули в улыбке, но горящие любопытством глаза говорили совсем иное.       – Я не ослышалась? Ты сейчас не шутишь? – так сильно я еще не злилась, хоть на деле моя злость была лишь попытка скрыть истинное чувство стыда. Гэвин, конечно, упоминал, что Коннор не поверил. Но кто же знал, что он пойдет напролом, решив поймать меня на вранье?! – Тебе не кажется, что это – бестактно?!       – А ложь? Ложь – это бестактность? – его слова режут похлеще ножа, вынуждая моментально заткнуть рот. И хоть смотреть в лицо андроида было стыдно, все же я была не в силах отвести взгляд от пронзительных глаз детектива. – Ты ведь соврала, Хлоя. И не пытайся это отрицать.       – Если ты пришел, только за этим, то…       – Скажи правду. Почему тебе так сложно признаться?       – А что, от этого что-то изменится? – я шикнула на детектива, разговор с которым стал все больше походить на назревающий конфликт. Но у Коннора были иные планы. Его голос, что секунду назад был требовательным и настойчивым, стал тихим и вкрадчивым, проговаривая следующее после недолгого молчания.       – Ты ведь не можешь знать наверняка.       Он постарался быть убедительным, и, черт… у него это получилось. Все так же зачарованная глазами, перед ними же испытывая неподдельный страх, я смолчала, выдерживая напряженное молчание. В какой-то момент атмосфера накалилась до предела, и смотреть вот так в глаза друг друга стало просто невыносимо! Потому я попыталась отвернуться обратно к столу, медленно крутнувшись на стуле.       – Я же вижу, как ты смотришь на меня. Как прячешь глаза, когда я появляюсь. Как вздрагиваешь, стоит мне сказать хоть слово, – детектив давил на самое больное, без усилий заставляя задыхаться. Хотелось разреветься или разораться, или все вместе, лишь бы избавиться от удушающего напряжения, отзывающегося дрожью в теле и жаром в щеках! Но я держалась изо всех сил, уставившись в точку на столе, пока Коннор умело давит на самые больные места. – Я даже сейчас слышу, как участился твой пульс.       – Чего ты от меня хочешь? – я выпалила это, даже не взглянув на Коннора, до боли сжимая ручку.       – Кто он? Скажи мне, кто он, Хлоя.       И что мне делать? Сказать правду? Даже если Гэвин прав, и я слишком сильно озабочена чужим комфортом, то это все равно ничего не меняет! Как мне быть честной с тем, от вида которого внутри все съеживается?! Я и так слишком много врала, слишком много отталкивала, слишком часто вела себя как идиотка, чтобы вот так просто взять и выпалить правду! Не говоря уже о том, что это все равно, что признать себя лгуньей. Признать свое поражение. То, чего я не могу сделать, особенно вновь глядя в глаза андроида, повернувшись к нему из-за плеча.       – Человек. Из Балтимора.       Мой голос не дрогнул, но это не помогло. Коннор знал, что я вру. Его губы дрогнули в невеселой улыбке, после чего детектив, мельком глянув себе под ноги, отстранился от процедурного стола, сделав шаг вперед. Пространства было так мало, что я мгновенно ощутила будоражащий аромат корицы, заставляющий молить всех Богов, чтобы детектив подошел чуть ближе.       Еще ближе… еще немного, неосознанно поворачиваясь на стуле, с замиранием в груди всматриваясь в карие глаза, затягивающие в себя, как зыбучие пески. Еще ближе… настолько близко, чтобы чувствовать его искусственное тепло, зачарованно поднимая подбородок все выше, лишь бы не отрываться от смотрящих сверху глаз.       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       – Ты и впрямь сестра Гэвина Рида. Такая же принципиальная, – Коннор, пристально смотря в глаза, ощутимо прикоснулся к моему подбородку пальцем. Душа была готова покинуть тело. Тело было готово броситься ему в объятия, впитывая тепло до последней капли. Но я держалась, хоть и забыла как дышать, когда андроид пошел дальше, мягко проведя большим пальцем по краю нижней губы. – И глупая.       Было абсолютно все равно, что он говорит. Лишь бы не убрал руку с моего пылающего лица, затуманенным взглядом смотря мне в глаза. И я была готова стать кем угодно: глупой, неправой, дурной – кем угодно! Только бы чувствовать его рядом, ощущая жар внутри и жар снаружи.       Звук оповещения ворвался в кабинет так резко, что я мгновенно встрепенулась, испуганно оглядываясь вокруг. Коннор даже не обратил внимания на пронзительный писк, прерывающийся на мужской голос, требующий покинуть здание.       – Какого… что происходит? – попытка оглядеться была скорее инстинктивной, чем осознанной. Ведь смысла осматриваться не было – звук доносится из интеркома, извещающего о чрезвычайной ситуации. И едва я нашла его взглядом, как дверь за спиной оцепеневшего Коннора распахнулась. На пороге стоял ошеломленный и встревоженный… Коннор.       Он смотрел так испуганно, все еще держа пальцы на ручке двери, что я и сама испугалась не на шутку. Но на самом деле причина моего страха крылась в другом. Тот Коннор, что стоял передо мной все предыдущее время – исчез. Его не было. Ни запаха корицы, ни тепла, ни пальцев на подбородке. Ничего. Только иллюзии, вызванные Лихорадкой.       – Хлоя, – Коннор не придал значения моему ошарашенному и оглядывающемуся виду, решив привлечь мое внимание. – Пациенты! Кто-то запер их в кабинете!       В этих словах я услышала отзвук более жуткого и тревожного, чем галлюцинации из-за инфекции. Я услышала отзвук убийцы, присутствием которого пропитался воздух. И не прошло и секунды прежде, чем я сорвалась следом за андроидом. Ни меня, ни его больше ничего не смущало. Мы неслись на всех парах, сквозь шум сигнализации и снующих, эвакуирующихся сотрудников центра. И если минуту назад я думала только об андроиде, то сейчас молила всевышние силы, чтобы все обошлось. Чтобы ничего жуткого не произошло.       Общий шум и суматоха давили на мозги. Во мне становилось все меньше терпения, и когда за очередным поворотом показался кабинет со стеклянными стенами, полный оставшимися людьми – я застыла, совершенно не понимая, что происходит. Видимо, я не одна недоумевала, учитывая, что Ричард старательно и поспешно пытался справиться с интеркомом, не отвечающим на приказы.       – Гэвин, что происходит?       Если бы сам Гэвин знал, сосредоточенно всматриваясь в происходящее на панели из-за плеча напарника. Мужчина лишь шикнул в мою сторону, видимо, желая таким образом заткнуть рот, но у него это не получилось. Я была перепугана точно так же, как и люди внутри, включая Сью – работницу, прижавшуюся к стене обеими ладонями. Супруг, хоть и старался ее успокоить, приглаживая по плечам, сам был встревожен не меньше, наблюдая за тем, как офицеры налаживают связь с интеркомом.       – Гэвин, в чем проблема?!       Риду все же пришлось среагировать на настойчивое прикосновение к плечу, раздраженно обернувшись в мою сторону. Коннор, не теряя ни минуты, поспешил отодвинуть своего собрата от интеркома, мягко вырывая у того инициативу.       – Не знаю. Кто-то заблокировал вход.       – Не просто заблокировал, – Ричард подхватил слова напарника, позволив Коннору ненадолго занять интерком. – Убедил автоматическую систему в том, что в лаборатории утечка вируса.       – Ну, так откройте эту чертову дверь!       – Я пытался отменить указание, но кто-то блокирует постороннее вмешательство.       Люди внутри облепили стены. Кто-то ругался, кто-то судорожно ходил из стороны в сторону, кто-то даже пытался стучать по стеклу, да только смысла в этом не было – толстое бронированное стекло, предназначенное для содержания опасных вирусов, не позволит просочиться и малейшему шуму. Но я беспокоилась не о том, чтобы услышать гневные и молебные крики людей. Я беспокоилась о цели, которую преследует убийца. Ведь блокировка подобной лаборатории происходит только в случае зачистки!       – Ладно… эм… а если попытаться отыскать администратора? – я без тени смущения подскочила к Коннору, разбирающемуся с сенсорной панелью. Та и не думала реагировать, окрасившись в красный и отказываясь вообще что-либо делать.       – Я пытаюсь, но это не так легко.       – На кой черт их вообще там запирать? – обеспокоенно произнес брат, недовольно осматривая собирающуюся толпу работников в коридоре.       – Это лаборатория для содержания опасных вирусов. Как ты думаешь, зачем их там вообще закрывать?       Ответ повис в воздухе, но ни я, ни Гэвин озвучить его не пожелали. В любом случае, места для паники пока еще не было. Ведь на деле все было не так ужасно. Кто-то просто заблокировал дверь, не позволяя людям покинуть помещение. Заместитель, вырвавшаяся из толпы работников в халатах, так не считала. Женщина буквально прилипла к стеклянной стене, постукиваниями привлекая внимание племянницы.       – Ладно. Может, это просто какая-то ошибка в…       «Внимание. Инициализирована система зачистки. Пожалуйста, покиньте помещение до…»       Женский, механичный голос прервал Коннора, и кровь от услышанного остыла, накидывая на тело волны мурашек. Мне было холодно снаружи. Мне было холодно внутри. Словно обезумевшая, я принялась долбить ладонями по стеклу, как будто это поможет, но что толку, если стекло бронированное?!       – Эй-эй, что это значит?!       – Твою мать, выпусти их оттуда, быстро!       – Я пытаюсь! Система не пускает!       Коннор пребывал в не меньшей панике, как и все мы – те, кто понимал, что именно следует за этими словами. Люди внутри лабораторной отныне не просто прохаживались из стороны в сторону. Они метались, ругались и кричали, принявшись бить по стеклу, вымаливая о свободе! И их нельзя было винить. Ведь помещение, автоматически перекрыв вентиляцию, принялось наполняться воспламеняющимся газом. Немногие уже начали задыхаться, кашляя и выплевывая сгустки крови вместе с лепестками на кафельный пол.       – Да освободите их уже! – истерика заместителя была оправданной. Женщина, как и я, окончательно потеряла голову, безрезультатно пытаясь разбить стекло плечом, пока перепуганные сотрудники за спиной принялись метаться в разные стороны. Кто-то даже попытался взломать систему через рабочие планшеты. Но толку не было. Газ стремительно наполнял лабораторию, под будоражащий обратный отсчет интеркома.       «Шесть. Пять.»       – Коннор, открой дверь!       – Я не могу! – Коннор злился не меньше моего, и Ричард, явно обладающий более холодным разумом, настойчиво оттолкнул его за мою спину, встав за панель.       – Они же умрут!       – Да сделайте что-нибудь!       Истеричный крик заместителя утонул в звуке битого стекла где-то в коридоре. Гэвин, не теряющий даром время, уже успел отыскать пожарный топор, теперь направляясь в сторону лаборатории сквозь толпу перепуганных работников. Никто внутри помещения не слышал его крика «Отошли назад!», но все равно постарались отпрянуть в стороны, завидев сильный мужской замах. Удар был громким, но бесполезным. На стекле не образовалось даже трещинки.       – Гэвин, это не помогает, – гневно процедил Ричард, все еще старающийся справиться с панелью. Если бы Гэвин слушал, замахиваясь раз за разом, не желая видеть, как люди по ту сторону задыхаются.       «Четыре. Три.»       Тик-так, Хлоя.       Тик-так.       Теперь время кончается не только у тебя.       Я билась об стенку, словно умалишенная. Крики, суматоха, противный сигнал – все смешались воедино, и все это неумолимо тонуло в слезливых глазах молодой девчушки по имени Сью. Ей было тяжело стоять, но она стойко держала себя на ногах, уперевшись ладонями о стену. И она смотрела на меня так, как будто смерть коснулась ее плеча. Так оно и было. Дама с косой вошла в это помещение меньше минуты назад, теперь пожиная плоды своего жнеца.       «Два. Один.»       – Да откройте уже эту чертову дв…       Вспышка была короткой и быстрой. Никто не слышал звуков взрыва или криков, ведь стекло было слишком толстым, чтобы пропускать шум. Однако не обязательно было слышать, чтобы чувствовать, как холодеет душа. И если я, не на шутку испугавшись, отпрянула от ужаса, уткнувшись спиной кому-то в грудь, то заместитель не желала отходить от стены. Гэвин, отбросив топор, оттаскивал ее силком. Подальше от нагретого стекла. Подальше от объятой пламенем племянницы, чей силуэт потерялся на фоне общего огня.       Никто ничего не говорил. Только дикий, истошный рев женщины, слабо вырывающейся из мужских рук. Заместитель медленно осела на пол, и Гэвину больше не обязательно было ее держать. Но он держал, и главная причина крылась в том, что детектив и сам не мог оторвать взгляд от царящего за стеклом хаоса. Кажется, я даже ощутила запах горелой плоти… какой вздор. Конечно, никакого запаха не было. Только ужас, застывший в груди от воспоминаний девичьих глаз, обволакивающихся огнем.       – Я нашел следы администратора, – словно из воды донесся голос, на который я не сразу среагировала. Пришлось постараться, чтобы вырваться из оцепенения, кое-как глянув на Коннора, потеряно обхватившего меня за плечи. – Он все еще здесь. В здании.       Взгляд карих глаз сместился с полыхающей лаборатории на толпу сотрудников. Все последовали вниманием туда же, куда и Коннор, и там, среди работников в халатах, был всего один андроид серии WR. Всего одна девушка, затравленно и настороженно отвечающая Коннору ответным взором. Женский рев постепенно сошел на "нет". Теперь все смотрели на машину, неуверенно делающую шаги назад.