Лепестки первой любви

      Случилась вся эта ситуация после моей победы на финале Гран-при в сезоне 16/17. А точнее, в тот же вечер после церемонии награждения. Но давайте с самого начала.       Я закончила катать произвольную «Жутко громко и запредельно близко» с чувством того, что я смогла сделать то, что хотели увидеть зрители, я сама и Этери Георгиевна. Я ощущала, что что-то изменилось во мне самой, стало смелее.       Золотая медаль приятной тяжестью покилась на шее, вокруг торжественно звучали звуки нашего гимна, а мои губы, почти неслышно, но с горячей любовью шептали его слова, смотря на бело-сине-красный флаг, возвышающийся над катком. Я нашла за бортиком лицо Этери, светлое и доброе, и чувствовала огромную благодарность и любовь к ней. Все мои победы были посвящены ей.       Я была счастлива. Я была влюблена.       За этот год чувства к своему тренеру лишь возросли и крепли с каждым днем (ну, а чего я хотела, находясь с ней каждый день по нескольку часов?). В один момент я испугалась — а что, если эта влюблённость пройдёт мимолетно? Я не хотела переставать любить. Но ничего подобного не случилось.       Мне даже не нужно было думать о ней, её образ сам по себе возникал в голове, отзываясь сладостным чувством на сердце. Я никогда не просила о большем, мне было достаточно лишь одного её нахождения рядом со мной на искрящейся глади льда. Её взгляды, игривые кудри, грация и речь — все было красиво и прекрасно. Я восхищалась и любила её, мне казалось, что даже слишком сильно, чтобы называть это просто влюбленностью.       Я стала чаще общаться с Дианой, иногда будто бы невзначай задавая вопросы о её матери, ходила к ним в гости. Я замечала тень улыбки на лице Тутберидзе, когда мы с Дишей в который раз за пять минут взрывались хохотом или пытались приготовить что-то вкусное на кухне.       Я приходила к ней в кабинет после тренировок, заваривала чай с мелиссой, а потом мы вместе сидели на полу и долго разговаривали. А я втайне, совсем незаметно даже для самой себя, мечтала о том, чтобы две наши жизни соеденились в одну.       Я пережила банкет, и, оказавшись в комнате, стала думать: а что же дальше? Спать не хотелось, повторять школьный материал тем более. Я плюхнулась на кровать и погрузилась в размышления. Этот день сделал счастливыми нас всех, и я задумалась о той, кому принадлежит огромная часть этого успеха.       Этери Георгиевна никогда не ходила на банкеты, и мне стало интересно, чем же она занимается в это время. Отдыхает? Или же вышла прогуляться? Ну, а к чему, собственно, гадать? Лучше уж сходить и узнать самой.       И я направилась в сторону её номера.       Я остановилась у двери и прислушалась. Стояла тишина, и я уже подумала, что Тутберидзе легла спать пораньше, и хотела уйти, но услышала скрип полов и звук открывающейся форточки. Нет, Этери не спала.       Я два раза постучалась, и мне открыли: — Женя? Ты же должна быть на банкете, — она устало улыбнулась, но в её глазах я прочитала, что она вовсе не против моего немного позднего визита. — Ну, — я заправила прядь волос за ухо, — я соскучилась по вам. Это ведь и ваша победа тоже.       Она пропустила меня внутрь, и мы уселилсь на кровать, разглядывая друг друга в тусклом свете бра, стоящего рядом, и прислушиваясь к звукам вечернего города. Этери казалась мне сейчас такой домашней и спокойной, будто сейчас мы находились не на соревнованиях, а у неё дома. Вот только Дианы, с которой я проводила большую часть времени там, здесь не было. Только я, Этери и много недосказанных слов внутри. — Спасибо, — сказала я.       Этери удивлённо нахмурилась. — За что, Жень? — За все, — я накрыла её ладонь своей.       Этери провела свободной рукой по моим волосам, а после ласково дотронулась до щеки, отчего я смущённо покраснела, а потом засияла улыбкой. — Я люблю тебя, — Тутберидзе губами коснулась моего лба. — А в люблю вас, — тут же ответила я.       И тут мой мозг отключился окончательно. Я наклонилась ближе к её лицу, закрывая глаза и стараясь не дышать. Я хотела запомнить каждую милисекунду этого момента и просто насладиться тем, что мы рядом. И я наконец, я выпустила все чувства, слова, что возникли в моих мыслях каждый раз при её виде, все мои сны и мечты — все это вылилось в поцелуе, неожиданном и оставленном с трепетной любовью на губах Этери. — Женя? — Да? — Ты невероятная, — прошептала она. — Можно я останусь у тебя сегодня? — переходя на тёплое «ты», вкрадчиво спросила я. — Оставайся.       И она, с тем же нежным и удивительным чувством повторила тот поцелуй, заставляя меня навсегда поверить, что в нашей жизни все же есть место чудесам. Меня не отвергли, не отчитали, не сказали, что все это неправильно.       Этой ночью и началась наша история. А наши сердца наконец стали одним целым.