Dead Space

      Корабль взлетел сразу же, как высадил нас. И через несколько минут больше не было слышно звуков мотора. Только ветер, гоняющий песок. Становилось душно, пар клубами поднимался от раскаленной почвы. Вокруг ни души. Медленно оглядываюсь, снимая защитное голубое стекло в шлеме, задвигая назад. По левую руку не видно, где заканчивается пустыня, собственно как впереди и сзади. А вот по правую руку далеко возвышались оранжевые скалы, что были не редкостью здесь. — Возможно, там есть убежище? — неуверенно предполагает Джэхен. — Или наша смерть. В любом случае, выбор не велик, — цокает раздраженно Тэён, — Нужно найти хоть какое-то укрытие, на открытой местности быть — еще хуже. Как на ладони для мар.       Вижу, как Марк едва пожимает плечами и первый двигается в ту сторону. Я вообще смотрю только на него в последние пару часов и все время, что мы идем до гор. Пилю взглядом статную спину, считаю уверенные шаги, не замечая, что идем с одной и той же ноги. Утром на Нире мы были друг другу словно чужие, будто это не он брал меня ночью со всей страстью и чувством. На прощание. Проснувшись, рядом его не обнаружил. Только холод простыней. И оказалось, что уже все давно встали, но почему-то меня не разбудили. Я не дулся, это глупо, просто была непонятна такая своеобразная забота со стороны хенов, ведь жалеть меня незачем. Тут вообще лучше никого и ни о чем не жалеть. Тишина, ставшая уже привычной когда-то, сдавливала виски. Никто не хотел говорить друг с другом, напрягать языки. Особенно Тэен, тот вообще предпочитал не смотреть нам в глаза из чувства вины. Марк затачивал нож перед отлетом, и этот дурацкий, будто жалящий барабанные перепонки, звон до сих пор стоит в ушах. Клянусь, я бы этот нож всадил себе в горло. Все равно надежды на спасение нет, а так хоть отмучаешься поскорее.       Нас обучали на последнем году в специализированной военной школе структуре различных планет в зависимости от галактики и системы. На самом деле, этот предмет был самым любимым, и я с удовольствием был бы просто исследователем или ученым. Но нет, я не мог забыть прошлое, кровавым пятном стоящее перед глазами. Месть застилала и застилает пеленой глаза до сих пор. Я помню, какое облегчение испытал, убив первую тварь, истекающую черным мазутом и вонявшую дерьмом. Я словно сорвал один из огромного множества замков на своем теле. Я начинал освобождение самого себя из клетки. Если честно, сейчас, как мне кажется, замков осталось всего ничего. И у меня нет сил их сбивать, это самое страшное. Потому что на этой планете, объятой рыжим песком, нет сил ни на что, тем более на выживание. И даже если предположить невероятное чудо спасения, то все равно до конца дней моих со мной останется висеть замок из свинца в области сердца. Марк никогда не позволит открыть его.       Этот чертов горячий песок хрустел под ногами слишком отчетливо, добавляясь к тому звону. Голова гудела так сильно, что, кажется, я готов прямо тут лечь и больше не шевелиться. Вспоминая то, сколько монстров и своих я прикончил, становилось еще омерзительнее, тошнота тугим комом подкатывала к горлу. Нервно сжимаю вспотевшие в перчатках пальцы на автомате. Тащась вслед за Джэхеном, чувствую, как Юта начинает наступать на пятки. — Хорош, улитка, уже сдался? — японец обгоняет меня с неунывающей улыбкой.       Мина у меня была довольно кислая, и на разговор был совсем не настроен. Мне бы его оптимизм. А вообще, меньше знаешь, крепче спишь — это про Накамото. Чем дальше мы шли, тем хуже чувствовал себя, пришлось даже снять шлем пару раз, вытирая пот о белые рукава, что откровенно говоря, не очень понравилось Тэёну, судя по его хмурому взгляду, когда он обернулся на позадишедших.       Мара раньше, по рассказам преподавателей, была процветающей. Здесь появилось само человечество, несколько тысяч лет бурно развивалось. Первые космические открытия, космодромы — это все кануло в историю, сейчас уже никто не задумывается о таком, пытаясь только и делать, что обороняться от нападок страшилищ того пространства, что мы так страстно желали покорить. Человеческая глупость в излишнем любопытстве. Мы потревожили то, о чем даже думать не стоило. И поплатились за это. До сих пор не можем расплатиться, не за горами тот день, когда мы вымрем, потому что слабы, мы никогда не были готовы заявить о себе в космосе надлежащим образом, как одна из сильнейших рас, например. Но задницы людей тянет на приключения. Человечество, по всей видимости, решило, что круче нас никого нет. Но на нас напали, разрушив до основания все, что было, истребив половину. Мары населили это место сразу вслед за этими разрушениями, скорее всего их кто-то завез, ведь сами рептилии довольно безмозглы, не имеют ничего, кроме основных инстинктов и ярости. А остатки человечества переселились на Ниру и несколько других планет, за которые мы сражаемся до сих пор. Мара покрылась песком, словно латала дыры от взрывов. Соединения кремния похоронили навсегда в себе все постройки и семь чудес света. Точнее, чудеса только нашей Земли, потому что я видел явления и покруче, чем храм Артемиды или Висячие сады.       Иногда меня мучает вопрос — какого черта элитников, которых не так-то уж и много на сто тысяч населения, спокойно отправляют на смерть? Они ведь должны быть ценными кадрами, я, кажется, говорил об этом. Мы впятером принесли бы пользы больше, чем сотка обычных солдат. Но, как оказалось, все потому, что верхушка в сговоре с нашими давними врагами, Вирами — разумная раса, напоминающая нас, людей. И именно они — одни из самых могущественных существ во Вселенной. Виры алчны и бесчувственны, но я уверен, что руководство платит им деньгами и жизнями подданных за сохранение собственных задниц. Поэтому они так спокойно продают своих людей кому угодно, ведь за собственные жалкие душонки будет в этом случае не страшно. Никто не пытался возразить — иначе будешь коротать свою недолгую жизнь на Маре, питаясь мочой и гнилой падалью, смиренно ожидая, пока тебя распилят острые как бритва зубы мар, или в пыточных у тех зеленых гоблинов, где с ума сойдешь и откинешься сам, разбивая голову о стену, или еще бог знает на какой планете встретишь мучительную смерть. Приятного мало, поэтому все молчат в тряпочку. Но находятся и бунтовщики, храбрости которым не занимать.       Тэён не молчал, был одним из них. Удивительно, что его выходки слишком долго терпели. Их отряд существовал до моего вступления уже, кажется, четыре года. Я все же горжусь тем, что в команде у такого человека. Конечно, он обрек нас на не самый красивый конец, но не это ли нам вбивали с малолетства — обесценивание собственной жизни на благо командования и выживания человечества? Которое истребляют продажные генералы, вот ведь парадокс. С такой установкой, что умереть мы можем в любой момент, нас выпускали из той школы сразу на поле битвы. Мной руководил только безграничный гнев, направленный через руки на чудовищ. Я убил больше пятисот и все равно жажда так и не была утолена. Не скинуты все железные замки, я чувствую. Усталость, витавшая в воздухе, пропитала одежду и волосы, как формалин. Нам не давали покоя, раз выбились в безжалостных убийц-элитников, так будьте добры выполнять все, что вам скажут в полной мере. Даже умирайте, но исполните приказ. Тэён не смог пойти на поводу у возмутительного безрассудства в этот раз. Хотя, какая разница, где умереть — здесь или там, пару дней назад. — Хэчан, не тормози, — подгоняет меня вновь оглянувшийся Тэен.       Песок будто засасывал сапоги, как в том поганом и до ужаса красочном сне. Реальность его отпечаталась в сознании слишком отчётливо, и ничем не стереть эту метку, как метка Кракена. Не уверен, что это чудовище существовало когда-то, но исходя из обнаруженной инопланетной живности, я готов поверить во что угодно. Покрепче перехватываю чуть дрожащий автомат, и делаю поступь тверже, догоняя парней. Метка смерти на ладони, вот что я чувствую.       Красно-оранжевые скалы грузно и угрожающе возвышались над поверхностью планеты. Нас высадили где-то в районе экватора, но какая часть шара я так и не понял. Уставший взгляд падает вправо, пытается разглядеть мутнеющую даль, там стиралась линия горизонта. Меня стукает приветственным ударом осознание.       Здесь было когда-то море, которое я так хотел увидеть. Или океан, без понятия. Но точно большая вода.       Застыв, вглядываюсь туда, где голубое небо и ржавчина перемешиваются, и клянусь, я услышал мерный шум плеска волн. Теплый ветер бил в лицо, проникая под шлем. Закрыв глаза, будто воочию увидел водную колышущуюся гладь. Дышу полной грудью, пытаясь запомнить галлюцинаторный соленый запах. И меня слишком резко выдергивают из помрачения. Тяжёлая рука опускается на левое плечо, чуть сжимая. — Хэчан, ты отстаешь.       Грубый голос Марка, лишенный какого-либо чувства. Оглядываюсь на него, зрачками на автомате ловлю бездушный взгляд — стекло он со шлема тоже задвинул обратно из-за жары. Увиденная забота, блестевшая в ореховой радужке, вызывала сдержанную улыбку. — Я знаю. Сейчас догоню. Иди.       Минхен смотрит ещё несколько секунд, привычно хмурясь. Его слепило солнце, которое до сих пор не погасло, являясь свидетелем уничтожения Марса, а затем Земли. Теперь последняя называется Мара, в честь кровожадных и тупорылых тварей, населявших ее. Марк выглядит невероятно мужественно, а суровость выражения лица подчёркивают тени. Когда он отошёл на приличное расстояние, я все вглядывался вдаль, вспоминая второй сон о море и Марке, это видение казалось мне невероятным, особенно когда видишь жестокую реальность. Мечтам здесь нет места, в чем я убеждаюсь ни в первый раз.       Ковыляю за командой медленно, тело придавливает к поверхности Мары как тяжёлый металл, жара лишь усугубляла положение. Обжигающий пар делал открытые участки кожи красными, усиливая теплоотдачу. В глазах все плыло черте куда, я лишь различал силуэты хенов. Минхен не оглядывался, зато это делал Тэен, как еще шею не свернул себе. До скал оставалось где-то два километра, и вдруг ветер стих. Повисла оглушающая тишина. Замерев, вижу остановившихся далеко от меня впереди остальных. Юта оглядывался по сторонам, обращая внимание, я уверен, на любую мелочь. Тэён же осматривал подножие горы настолько, насколько позволяло зрение с такого расстояния. Я не слышал, о чем они говорили, но явно что-то заметили. Продолжая ступнями утопать в песке, я брел в их сторону, пытаясь максимально сократить расстояние — Хэчан, сзади! — орет Джэхен, случайно посмотревший назад.       Крик выдергивает мою нетрезвую голову из полудремы, заставляя резко обернуться. На меня бежало трое мар, брызжа слюной. Передвигались они бесшумно, этого я не учитывал, когда так отстал. Поняв, что их заметили, чудовища взвыли, издавая рев под стать уродливой внешности и устремились ко мне. Реакция последовала мгновенно — направив оружие, снимая с предохранителя и жму на курок, попадая одной твари между глаз. Убиваешь одного — другие становятся агрессивнее. Они хоть и безмозглые, но очень опасные. Клацая зубами, двое озверевших его сородичей ускорились. Чувствую как капля пота стекает по виску, целюсь недолго, попадая в лоб второму — берегу патроны и заряд. Третий даже не замедляется, движения слишком быстрые, рваные и теперь непредсказуемые. Понимаю, что не успеваю убить, страха нет, но было отчаяние. Раздается выстрел, и мар падает, кувыркаясь, с истошными предсмертными воплями к моим ногам. Оборачиваюсь и вижу Джэхена, опускающего винтовку. Бегло осматриваю рептилиеподобную тварь, валяющеюся передо мной, окрестности и бегу к ним, быстро преодолевая потерянные метры. — Идиот. Я же говорил не отставать, — недовольно цокает Тэен.       Посылаю виноватые взгляды командиру, пытаясь отдышаться. В лёгкие врывались глубокие и частые вдохи горячего воздуха, будто обжигающие слизистую. — Спасибо, — киваю Юно, тот отвечает тем же и молчанием.       Марк закатывает глаза, чувствую маленький укол, застревающий где-то в области грудной клетки слева. Он не помог, просто стоял и смотрел, ему действительно все равно? Но тут же начинаю оправдывать парня — у него не было винтовки, чтобы попасть с такого расстояния. Да и вообще, он прав. Позволив чувствам войти в хрупкую коробку под названием тело, я позволил и глупости завладеть собой, ошибаясь по пустякам. А ведь раньше я бы такого не позволил себе, выдвигая хладнокровность на первый план. Последний месяц был сущей мукой для души. — Там что-то есть, повторяю для опоздавших, — самый старший Ли косится на меня выразительно и машет рукой вперед.       Замечаю что-то встроенное в скалу полукруглое, блестящее на солнечном свету, но глаз замылен, ничего толком не понять. — Похоже на какой-то вход. Пошли, — отдает хен приказ.       Подойдя вплотную к горе через, кажется, минут пятнадцать, Тэ уже осматривал небольшую пещеру, с приоткрытой самодельной дверью из железа. — Видимо кто-то уже укрывался тут. Ладно, выбора особо нет, но будьте начеку, — наставляет командир, до меня лишь долетают обрывки фраз.       Тэен отворяет дверь шире с громким скрежетом, ехавшим прямиком по мозгам. Джэхен рядом морщится. — Странно, что дверь как новая и ее песком не занесло, — задумчиво тянет Юта.       Командир лишь пожимает плечами и первым входит в темноту, врубая карманный фонарик поверх пистолета. Неожиданно чувствую несильный тычок в поясницу. — Иди за Джэ, — хрипит на ухо Марк, заставляя поперхнуться слюной от неожиданности.       Он слишком близко, и это очередное проявление заботы даже напрягает. С чего бы ему так себя вести? Не все ли равно? За Тэёном в пещеру заходит Юта-хен, держа наготове бластер, Джэхен следует за ним, покрепче перехватывая тяжелую винтовку. Мне не остается ничего больше, как сделать шаг в темноту, ведь чувствую прожигающий взгляд затылком. — Марк, прикрой дверь, — кидает через плечо старший Ли.       Его голос звучал довольно глухо, эта гора, казалось, поглощала все звуки, питалась ими, обрастая все больше и больше, скоро и солнце начнет затмевать. Впереди был только один путь по узкому тоннелю, высеченном в красном камне. Кто-то явно очень хорошо потрудился, невзирая на мар. Хотя возможно это было еще до их нашествия. И почему-то я уверен, что эта скала была сокрыта глубоко под водой. — Не тормози, — из задумчивости меня выводит голос Минхена, даже не удивился, ведь ковылял медленно — колени почему-то болели после бега от дохлых мар.       Я ему ничего не ответил, лишь ускорил шаг, дыша прямо в затылок снайперу. На самом деле ускорил, лишь бы он лишний раз не напоминал своим дыханием и существованием о моем до ужаса глубоком и убийственном чувстве. Лишь бы не касался меня, я и так еле дышу. Если отбросить это все, плевал бы на его слова и плелся, как каракатица, дальше, превозмогая болевшие суставы. А так нужно было терпеть на благо психического состояния, которого, правда, кот наплакал, но нужно сохранить хотя бы остатки.       Шли мы еще буквально минут пять, и тут Тэён, видимо, останавливается, порождая эффект домино. Врезаясь носом в напряженную спину спереди, чувствую, как Марк мажет губами по коже затылка прямо под волосами — шлем я нес в руках, потому что и так было жарко. Ток прошибает вдоль позвоночного столба, направляя по периферическим нервам импульсы к пальцам. Со всей силы жму на чертову отполированную круглую железку, прикрывая глаза. Я чувствую сухие губы, которые так и не отрываются от шеи, хотя можно было отстраниться. Пытаюсь подавить непрошеную дрожь и воспоминания о том, что брать меня сзади — любимая часть Минхена. — Какого…? — слышу спереди возмущенного Юту, но командир прерывает его довольно резко. — Тихо. Я что-то слышу.       Нам с Минхеном ничего не было слышно от слова совсем, не знаю уж, как Юно, но исходя из его вопроса через пару секунд, сомнения отпали. — Что там? — Похоже на какой-то треск. Как можно тише, пошли, — дает команду Тэ.       Дойдя до конца тоннеля уже и мои уши уловили еле слышимое потрескивание. Коридор расширялся и в конце концов привел нас во что-то наподобие полукруглой комнаты. Зайдя всем отрядом, мы уставили на небольшой костер, отбрасывающий наши тени на правую полуокружность. — Мы здесь не одни, — тихо шепнул Тэён, начиная в кромешной тьме вокруг костра водить фонариком по каменным стенам.       Неожиданно слышится щелчок затвора автомата, заставляя нас резко повернуть головы в левую часть комнаты. Свет фонарика незамедлительно был направлен на источник шума. В освещении нашему взору предстал высокий и худощавый парень азиатской внешности, с отчаянием и готовностью стрелять в глазах. Черные волосы до уха обрамляли чуть заляпанное в пыли лицо. Белая, как у нас, форма спецназовца, испачканная кровью. Поджимая губы, он пытался рассмотреть нас сквозь яркий свет. — Свой? — удивленно воскликнул Юта, сделав шаг вперед, — Тэён, убери этот гребаный фонарь.       Командир тут же это делает, пораженно глядя на солдата. — Вас тоже сюда сослали? — сиплым и низким одновременно голосом неожиданно спрашивает незнакомец, заставляя меня вздрогнуть, — Я Джонни. Американское спецподразделение.       В свете одного лишь небольшого мерцающего огня его взгляд казался тяжелым, будто в тебя чугуном швыряют. Затем представились уже мы, вспоминая имена, которые не так уж и важны на Маре. — Да, отказались умирать в заведомо проигрышной партии. Спасли хоть какую-то часть людей, — твердо, с тенью злости на правительство, отвечает Тэ. — Надо же, — хмыкает тот парень, — А мой отряд неделю назад отказался добивать небольшое поселение на Арир. Руководство считало, что они не выживут при тамошних условиях. — Да, кажется, на Арир напали Зорды в то время, — кивает Джэхен. — А это что за упыри? — хмурится Накамото. — Раса, внешне похожая на Ктулху, хер знает. Мы долбили им черепа довольно успешно, когда нас туда высадили, — отвечает вместо Чона тот брюнет, — а высадили нас туда только тогда, когда там уже оставался только один населенный пункт по типу деревушки, и пост. И все было неплохо, остатки армии зеленых слизней капитулировала. Но земля была отравлена какой-то зордовской дрянью, быстро распространяющейся по грунтовым водам, соответственно, выращивать ничего нельзя было толком и пить из ручьев с реками. Несколько человек погибли от яда. — Их же можно было увезти с этой планеты, — у меня вырывается вполне логичное предположение, но тот солдат хмыкнул. — Да. Только знаете, что нам сказали? «На Нире перенаселение, на других планетах постоянно идут сражения, деть их некуда, они не выживут. Ваша последняя цель — истребить выживших, тем более, они, скорее всего, заражены». — Мудаки, — плюет Юта под ноги. — Я так и сказал им по связи, — невозмутимо подтверждает тот, — а затем со своими ребятам, которые меня полностью поддерживали, эвакуировал людей. Теперь они на Юне, там относительно безопасно, хоть эта планета и не в нашей юрисдикции, и хрен их найдешь во всех этих зарослях. Маячок шаттла мы повредили, лишь бы руководство не знало, куда мы их отправим. Но нашу команду нашли быстро, благо не само поселение. Вы знали, что в наших костюмах есть маячки? — В костюмах? — глупо переспрашиваю я, до сих пор не понимая весь масштаб ситуации. — Ага, в нагруднике, — Джонни стучит себя пару раз по левому нагрудному карману, — Нам потом сказали только. И я вырвал его к херам собачьим, как только мы оказались здесь.       И действительно, на этом кармане зияла дыра небольших размеров, которая, конечно, не полностью пробивала костюм, но видно, что как будто что-то выковыривали долго и кропотливо. Интересно, они им про маячок в костюме сказали, потому что знают, что никто этот секрет не сможет выдать? На Маре все дохнут же. — Остальные где? — спрашивает Юно, опережая мой вопрос. — Остальные пробуют на вкус горячий песок уже пару дней, — смотря себе под ноги, отвечает нахмуренный Джонни.       Повисло неловкое молчание, которое прервал единственный выживший сам. — Их разодрали, когда… В общем, тут мы кое-что нашли. Я думаю, вам это будет интересно. Если честно, когда остался один, думал, что дни мои сочтены. У меня не осталось патрон, только карманный нож и пару гранат. И дохлый мар, которого пришлось зажарить, чтобы организм хоть что-то получал, — с последними словами брюнет кивает влево от себя, где обнаружились части тела, покрытые коркой. — Мерзость, — сдерживает рвотный позыв Юта. — Захочешь есть — и это съешь, поверь. — Еще скажи, что мочу пьешь, — не унимался недоверчивый японец.       Джонни пожал плечами: — Здесь нет воды. Располагайтесь. Нам неделю назад посчастливилось найти это укрытие, кто-то был довольно упорным и очень хотел жить.       Почему-то неосознанно я поворачиваю голову влево, смотря на сосредоточенного Минхена. Интересно, о чем он думает. О смерти, которая дышит в этом же помещении вместе с нами? О том, что именно нашел этот американский отряд? Или о том, как выжить в этой пустоши? Я, по крайней мере, уже успел обдумать все эти вопросы, и легче никак не становилось, пялясь на медленно тлевшие обрубки сухих деревьев по типу коряг.       Пока остальные занимали в этой странной комнате пространство, где можно было спать, деля его на части, я не заметил, как остался последним, кто вообще ничего не выбрал. И, что самое интересное, на меня просто не хватило куска. Растерянно оглядывая это небольшое укрытие, выныривая из роя мыслей, натыкаюсь на насмешливый взгляд Накамото. — Хэчан-и, ну, ты, как истинная дама, ляжешь под Марка, ой, то есть с Марком, — хен смеется над шуткой-самосмейкой, вызывая желание убивать.       Закатывая глаза, замечаю сдержанную и довольно нервную улыбку Джэхена, и отзеркаленное от меня закатывание глаз Тэёна. Джонни ничего не понял, выгибая бровь, и смотрит то на меня, то на непроницаемое лицо Марка, который смотрит на огонь, привалившись к стене спиной. — Может ты рот закроешь? — предлагает бесцветно Минхен, не отрывая взгляд от костра. — Ой, да слушайте, мы все знаем, что вы трахаетесь как кролики. Что, чисто из принципа не станете вместе лежать? Хэчан-и, но ты-то уж точно не против, — усмехается японец, который явно переходил грань приличия.       В моих глазах явно читалось бешенство, которое забавляло старшего сослуживца. Я знаю, что он нервничает, чувствуя, что в любой момент может погибнуть, как каждый из нас, и таким образом странным избавляется от стресса неосознанно, но это не дает ему права говорить такие вещи вслух, считая, что это смешно. — Захлопнись, — шиплю я, сводя брови к переносице. — Ты что несешь? — выразительно смотрит на него Юно, цедя сквозь зубы. — А что? Задолбали шкериться, а то я не видел, как Хэчан ему отсасывал, — продолжал глумиться Накамото, улыбаясь.       У меня рот открылся непроизвольно, и вырвался вздох возмущения и вперемешку с полнейшим охереванием. Я даже не знал как реагировать. Зато Марк знал. Я редко видел его таким разъяренным. В пару шагов он оказался рядом с недоделанным самураем и со всей силы прописал по челюсти. Мне даже показалось, что хруст был. Больше не будет той идеальной улыбки во все тридцать два. — Ты думаешь, это смешно?! — Минхен кричал до хрипа, распиливая глазами корчившегося хена рядом со стеной, — тебя ебать не должны наши отношения!       Все пребывали в каком-то трансе, бездейственно смотря на сцепившихся сослуживцев. Наверное, Тэен негласно тем самым разрешил Минхену таки проучить этого юмориста, потому что сам задолбался осаждать Юту. Командир отрешенно смотрит на избиение японца, а Джэхен с ужасом, но не рискует лезть. Джонни вообще не понимает, что происходит, так и замерев с жареным куском мяса в руках. А тем временем лицо Юты покрывается кровью. И мне становится страшно слишком сильно. Он же убьет его, он это может. Страх шипами впивается в спинной мозг, и, кажется, что мотонейроны не работают, чтобы движение осуществить. Но ноги отрываются от пола, уставшее тело бежит в ту сторону и со всей силой, которая была, хватает брыкающегося Марка со спины. Мне кажется, что только я в состоянии обуздать его агрессию. — Марк, прошу, хватит, — пытаюсь говорить громче, но звериный рев не могу заглушить.       Этот крик, отражающийся от горных стен, до сих пор стоит в ушах. — Лучше не лезь, блять! — он пытается меня сбросить с себя, но я слишком настырный, словно прилип. — Остановись, — прижимаю подбородок к левому плечу, крепче сжимая.       Но я ведь слабее, это всем было известно. Тэён даже занервничал, что и мне прилетит, поэтому сделал рывок к нам, замирая на полпути, потому что Минхен вдруг зажмурился, переставая вырываться. Я уперся лбом в мокрый затылок, поглаживая свободными большими пальцами напряженные руки, все еще больно сжимающие мои. Но я не чувствовал ничего, кроме желания успокоить его. Юта этого не стоит. Шумное и частое дыхание после приступа все никак не утихало, а сам Марк подрагивал, не ослабляя железную хватку, продолжая отдавливать мои пальцы. — Вот так, ты молодец, — тихо бормочу я, продолжая успокаивать прикосновениями, и если честно, удивлению не было предела.       Не помню, чтобы я мог когда-то успокоить Минхена. Наоборот только раздражал и чаще всего и был причиной такой вспыльчивости. Сейчас мне было глубоко плевать на то, что на нас смотрят три пары глаз, и еще одна, привалившись к стене, зажимает нос ладонью. Не сдерживаюсь и прикасаюсь губами невесомым поцелуем к коже, чувствуя соленый привкус, как это делал парень со мной двадцать минут назад. Марк вздрагивает, замирая, как вкопанный. Затем разжимает мои побелевшие пальцы, мягко отстраняя от себя. Достает пачку сигарет с коробком обычных спичек из кармана на штанах. Развернувшись, встречается с моими взволнованными глазами. — Будешь спать рядом со мной.       Холодно кидает он мне, затем хрустит окровавленными костяшками пару раз пока выходит из этой норы далее по коридору. Провожаю взглядом спину, пока она окончательно не скрылась в тьме. Юта постанывал от боли, а кровь продолжала течь из сломанного носа и губ. И мне не было жалко.       Нервы определенно на пределе у всех, кто был живым на этой проклятой планете.       Юно достает свою мини аптечку, которую каждый носил в потайном отделе формы сбоку, и присаживается на корточки рядом с японцем. — Какая муха тебя укусила, идиот? — закатывает в очередной раз глаза Тэён, — Ты же знаешь, как он реагирует на твои тупые шутки. — Я не знал, что он до такой степени психопат, — говорит еле-еле в нос Юта, пока Джэхен стирает кровь бинтом с антисептиком.       Я с презрением смотрю на хена с разукрашенной мордой. Мне нечего было сказать. Потому что меня занимало сейчас совершенно другое. Если бы Марку было все равно на меня, как он говорит, то не стал бы защищать от нападок Накамото. По крайней мере, это логично. И пусть только попробует в следующий раз сказать, что я ему никто — не поверю. Тем временем я подхожу к тому месту, что выделил для себя Минхен, и кидаю свои автомат со шлемом прямо туда, и, повернувшись спиной к ним, начинаю снимать костюм, потому что жара доконала. И все это в тишине, которая прерывалась лишь шипением от антисептика пострадавшего. Джонни деликатно кашлянул, отмирая, наконец. — Есть будете? — Я пас, — устало вздыхает Тэён, усаживаясь прямо на каменный пол.       Джэхен, я и Юта не ответили. — Ты говорил, что вы нашли что-то? — спрашивает Ли.       Наш новый знакомый, без интереса повертев жареное мясо в руках, укладывает его обратно к горсти такой же мерзкой еды, вздыхает. — Да, нашли на третий день нашего здесь пребывания. Вы знаете, что отсюда можно улететь? — Чего? — одновременно поворачиваемся я и Джэ. — Как много мы еще не знаем, а? — стонет болезненно японец. — Мы исследовали местность, чтобы, если это возможно, найти что-то полезное для выживания, ведь все затонуло в песках. И наткнулись на полураздолбанный шаттл, он расположен в ущелье, если пройти километров пятнадцать на север. Мы с, — Джонни запнулся на этом моменте, видимо, вспоминая погибших товарищей, — с ребятами почти починили его. А на пятый день, когда возвращались, на нас напали. Боеприпасов оставалось не так много, мы рассчитывали улететь на следующий день. Но не судьба. Пока я отбивался, патроны закончились, и пришлось из последних сил возвращаться сюда — далеко нас отбросили от шаттла. — Мары настолько сильны? — удивленно вскидывает брови Тэён. — Это были не мары.       Повисшая тишина изумления сотрясала воздух. — То есть, как «это были не мары»? — наконец-то я подаю голос, сглотнув слюну. — Была какая-то вспышка света, мы так и не поняли, что это за чертовщина. А потом… Из-под песка выскочили какие-то, похожие на смесь гиен и львов, с огромными шипастыми хвостами, твари. И они были крупнее мар в два раза. Я даже описать не могу то, что они делали. Можно назвать чудом то, что я здесь стою. Мне, как бывшему командиру, очень тяжело понимать, что команда погибла, а я все еще здесь, живой. И вам, можно сказать, тоже повезло. Я единственный из них, кто умеет управлять такого рода кораблями.       Вспышка света. Прямо как в том вчерашнем сне, из-за чего мне стало дурно. Голова закружилась. — Случайности неслучайны, — задумчиво выдает Тэён, — Нам бы посмотреть шаттл, можем помочь с починкой. Сколько до него добираться? И я так понимаю, этих уродливых королей бывшей Африки можно убить? — Часа четыре туда и обратно столько же. Если выдвинуться сейчас, то вернемся к закату. Конечно, пуля в лоб вырубает на сто процентов. Но попробуй попади еще. — Это не проблема, я могу вас прикрыть, — встает с пола Джэхен. — Да уж, хоть у вас есть оружие, — уголки губ Джонни дергаются вверх, — эти существа напали на нас только один раз, я надеюсь, мы на них не наткнемся. В шаттле нужно доделать пару деталей, я не рисковал идти без оружия туда. Вы как спасение, данное свыше.       Мы снабдили Джо запасными патронами. Заряжая автомат, он рассказывал что-то еще про Мару, отвечал на вопросы Юты, которому уже вправил к тому времени перелом Джэхен без особых усилий — прошел в свое время профильную подготовку по оказанию медицинской помощи. Заодно и мозги вправил для профилактики. Минхен так и не вернулся пока, тревога начала противными и неприятными уколами давить на грудную клетку. Но стоило подумать о том, кто дорог сердцу, то человек непременно даст о себе знать. Я увидел уставшего Марка, вваливающегося из тьмы коридора к нам. Он устало тер пальцами глаза, внося запах сигарет. Не курю, но мне он всегда нравился, чем-то приманивал. — Марк, они обнаружили шаттл несколько дней назад. Отсюда можно улететь, — Тэён поднялся с пола, обращаясь к подчиненному.       Марк мельком смотрит на меня, мне даже показалось, что в глазницах промелькнула толика надежды и облегчения, но затем туда обратно вернулась родная непроницаемость и отстраненность. Он только кивает сдержанно, все еще потирая ноющие костяшки. — Я думаю, что стоит выдвинуться прямо сейчас. Джэхен и Минхен идут точно.       Юно кивает, поднимая винтовку с пола. — Хэчан, ты…?       Тэён не успевает задать свой вопрос, а я ответить, как вижу, что Марк уперся взглядом в командира, словно телепатически пытаясь договориться о чем-то. — В общем, ты здесь останься пока, как и Юта, нечего лишний раз жизнями всех рисковать. — Но я могу помочь, я же не ранен, — начинаю я сопротивляться, но ко мне подходит Минхен, садясь на корточки. — Тебе что сказали? Сиди и помалкивай, — тихо, но очень твердо говорит мне брюнет.       Остальные перестали обращать на нас внимания, продолжая собираться. — С какого хера, Марк? Решил, что самый умный? — цежу сквозь зубы, смотря в упор, как всегда делаю, если он меня бесит.       Парень поджимает губы. — Оставайся здесь, — вижу, как он колеблется перед следующими словами, словно думает об их правильности, — Ради меня. Я не хочу, чтобы ты с нами шел, понятно?       Задыхаюсь в ту же секунду, не успевая даже рот открыть для очередной колкости и выпада. — Почему? — меня хватает только на одно слово, потому что непонятные ощущения путают все мыслительные процессы.       Он делает глубокий вдох, проявляя недовольство на лице в раздраженном искривлением губ. — Слишком много вопросов, придурок. Просто обещай, что останешься здесь.       Быстро оглядываюсь на других парней, они все так же не смотрели в нашу сторону, даже Юте было неинтересно. Словно мы надели мантию-невидимку из той древней серии книг о мальчике-волшебнике. Удостоверившись, что внимание к нам вообще никто не проявляет, разговаривая только между собой, поворачиваюсь лицом обратно к хену и коротко прикасаюсь губами к его, тут же отстраняясь. — Только вернись, ладно? — тревога все же проскальзывает в голосе.       Марк закатывает глаза, напряженно отвечая: — Ну, все, теперь точно сдохну только потому, что ты мне эту фразу сказал, — цокает он, — Можно было и без этих соплей, Донхек. Ненавижу, когда ты ведешь себя, как ребенок-идиот, забивший на все мои просьбы о… — тут он запинается под моим пристальным взглядом, — сам знаешь, о чём. — И который тебе небезразличен. Лжец, — нагло и еле заметно усмехаюсь. — Да пошел ты, — с чувством бросает он, слишком быстро поднимаясь на ноги.       Для красоты картины ему не хватало смачно плюнуть на пол. Он не любит признавать свои слабости, даже если они налицо. Зато в черных омутах я увидел свое отражение. — Юта, если мы не вернемся, … — замялся Тэён, поглядывая, почему-то, на меня, — В общем, ты за главного. Но лучше не высовывайтесь как можно дольше. — Так точно. — Только не убейте друг друга, — мрачно предостерегает Джэхен. — Да больно он нужен мне после такого, — ёжится Накамото, с опаской поглядывая на Минхена, которому, кажется, было вообще до фени. — Если что, связь не ловит с той точки до укрытия, — предупредил Джонни, закидывая автомат на правое плечо. — Ещё раз скажи, — хмыкает Тэён, — Выходим.       Когда четверо парней, наполненных до краев отваги и какого-то безбашенного бесстрашия, исчезли в темноте, я почувствовал, с громким звуком захлопывающейся двери из стали, что захлопнулся капкан, отлитый из моей глупой любви и желания никогда не расставаться с этим угрюмым, повидавшим точно больше дерьма, чем я, солдатом-элитником.

***

      Время шло до ужаса медленно. Каждая секунда проживалась мной длиною в целую жизнь. Этот маленький костер за пару часов успел погаснуть, пришлось подбрасывать пару коряг из рядом валявшихся запасов. Я бесцельно бродил из стороны в сторону, стараясь унять волнение. Еще в этом мне какое-то время помогал хен, который превратился в шелкового после сломанного носа. Мы вяло перекидывались словами, которые каждый должен был придумать на последнюю букву предыдущего. Тупо, но действительно отвлекало. Но через какое-то время мы замолчали, так как успокоительное закончило действие. Юта, привалившись затылком к стенке, следил за движущейся целью, то есть, за мной, как за кончиком молотка на приеме у невролога. — Может уже перестанешь сотрясать воздух просто так? В глазах рябит уже, — вяло тянет Юта, все еще говоривший слегка в нос.       Не удерживаюсь от привычки погрызть ногти, и все же решил прекратить это блуждание в неизвестности и страхе за всех, но больше всего за Минхена, кого я обманываю. Нас учили преодолевать страх, но я плохой ученик, продержался всего лишь каких-то пару лет. Усаживаюсь перед костром, и меня обдает теплом. На огонь не могу смотреть, глаза и так болели от его мерцания на стенах. — Интересно, почему мы тут еще не задохнулись? — Оглядывает комнату японец, — Как будто есть какое-то подобие вентиляции. — Я видел над дверью какую-то дыру, — участвую в бессмысленном разговоре. — Вот, точно, — он поднимает с важным видом палец вверх, — Слушай. М, ты прости, что прикапывался к тебе постоянно, — чешет он затылок, являя неуверенность моим глазам.       Или стыд. — Что уж тут поделать, — пожимаю плечами и ковыряю ногти дальше, — Раз уж все знают, что мы трахаемся как кролики, — беззлобно привожу его же цитату. — Да уж. И за это тоже извини. Я тебе завидую, на самом деле. — Чего? Он тебя слишком сильно приложил, что ли? — выгибаю бровь. — Сильно, конечно, но желания секса с этим психом как не было, так и нет, не переживай, — Юта рассмеялся, но как-то быстро затих, — Я не к этому. Знаешь, почему ушел из японского подразделения на самом деле?       В моих глазах, переливающихся на огненном свете, застыл немой вопрос. Значит то, что он хотел работать с Тэёном и Марком — миф? Кажется, я действительно ни хрена не понимаю в этой жизни. Я слишком мало знаю. Слегка мотаю головой. — У меня была сумасшедшая любовь там, не имеющая права существовать. Знакомо?       И я просто теряю дар речи, смотря в глаза напротив, полные сожаления и скорби, которых раньше совершенно не замечал.