Под маской.

Какая далекая и непонятная страна – Россия. Он много о ней слышал. Много читал. В интернете, в справочниках, просто везде, где только можно было. И теперь ему предстояло столкнуться с этой страной буквально нос к носу. Если был вариант этого не делать, он бы отпраздновал труса и пошел обходным путем. Но такого варианта не было. Его деловой партнер и советник в делах развития их общей фирмы многозначительно расписывал ему преимущества ведения бизнеса с русскими, но он слушал в пол уха. И зачем вообще им нужны связи с иностранцами? Мало было контактов в Японии? Мало было перенести туда часть сбыта? Зачем еще и русские? Нет, он не понимал. Бизнес ему достался по наследству от отца. Он совершенно не собирался им заниматься. Всеми силами с самого детства открещивался и пытался сделать все, чтобы никогда не становиться во главе этой гигантской корпорации, которая занималась, черт знает, чем. И торговлей, и производством, даже имела связи с мафией. И вот теперь отец трагически погиб. Как подозревали все, не просто так, не на ровном месте. И ему досталась эта ноша, которую он всеми силами годами избегал. Досталась и висела на его плечах, давила на горло, грозясь лишить остатков воздуха. -Ты слишком драматизируешь. – Заметил его соратник, облокотившись о стол и заглянув ему прямо в глаза с расстояния почти неприличного, если бы не тот факт, что были они в кабинете одни и знали друг друга с самого раннего детства. Его отец был в том же вертолете, что и его собственный. -А ты считаешь, что это не драма? А что тогда? Комедия? -Может, роман? – Усмехнулся его друг и одним плавным движением выпрямился, подхватив со стола кипу бумаг. – Этой сделки не избежать. У нас только один вариант: максимально обезопасить себя. Мне не нравится, что ты будешь на этой встрече совсем один. Они поставили условие, что подпись должна быть твоя и поставлена без давления. Так что… Меня рядом не будет. Будешь ты, их представитель и переводчик. Ну и юристы с обеих сторон. -И что прикажешь делать? – Ему меньше всего хотелось вообще это обсуждать. Было как-то неприятно даже думать, что детище их отцов приходится ради светлого будущего предлагать все большему и большему количеству иностранцев. Тем более, русских. -Думаю, стоит себя обезопасить. Ты знаешь русский? Кто их разберет, что они впишут в договор. Что будет сказано устно при подписании? Переводчик может быть ими подкуплен. – Его друг постучал бумагами, скрученными в трубочку, себе по плечу и обезоруживающе усмехнулся. -Ты прав. Черт. И что делать? -Учи язык. У нас полгода на согласование деталей. Дальше будет час Х. и ты должен быть к этому готов. -И как прикажешь это делать? -Я уже все устроил. Чтобы не привлекать внимания, заниматься будешь вечерами. Я нашел тебе совершенно улетную фирму. Говорить научишься за пару уроков. Это я тебе гарантирую. Я у них итальянский учил… -Супер. – Перспектива тратить немногие свободные часы на изучение чужого языка совершенно не радовала. К тому же все ради одной единственной сделки, которая ему самому не нравилась даже самим фактом существования. – Немыслимо. – Пробормотал он, когда за его партнером захлопнулась с легким дребезжанием стеклянная двустворчатая дверь. Вечера он обычно проводил либо дома, либо в баре у знакомого. А теперь выходило, что душевным посиделкам пришел конец. Утешало лишь то, что это было удовольствие не на каждый день. Когда он явился в офис обучающей фирмы, оказалось, что документы за него уже подписаны. Ему осталось только поставить подпись под листком, где говорилось о том, что с правилами проведения занятий он ознакомлен, и пройти к уже ожидавшему его учителю – пожилой даме, по виду настолько строгой, что она могла бы вполне возглавить его компанию вместо него самого. И администратор, и эта пожилая учительница, все активно возмущались, когда он наотрез отказался снять на занятиях маску. -Я думал, мой помощник, заключая договор, предупредил вас, что моя личность не должна быть раскрыта никому. Даже по случайности. Тем более, факт того, что я у вас обучаюсь. – Парировал он на очередную просьбу снять маску от администратора. -Да, мы это обсуждали с вашим помощником, но я надеялся, что вы согласитесь сделать исключение… -Чтобы ваши другие клиенты могли бы потом рассказать кому-нибудь, кого они тут встретили?! -Прошу простить мою настойчивость. Это больше не повторится. – Администратор ушел в глубокий поклон и удалился, оставив его с учительницей наедине. Та лишь повела плечиком, будто сообщая всем своим видом, что ее это все ничуть не касается. -Вам, молодой человек, будет сложно изучать язык, если вы все время будете прятаться под маской. Ваша мимика мне не будет доступна. И я не смогу корректировать ваше произношение. – Коротко пояснила она, сжав губы в тонкую линию. – Но это безусловно дело ваше. После подобной перепалки было несложно догадаться, что первое занятие прошло в несколько нервозной атмосфере. Женщина постоянно пыталась спровоцировать его на то, чтобы снять маску, а ему в свою очередь приходилось ее одергивать. Что ж, посмотрим, кто кого. -Мы с вами закончили. – Объявила она после более, чем сорока минут занятий, и повела его куда-то по коридору. К его удивлению, она распахнула перед ним неприметную дверь, за которой оказалась небольшая комната. Приглушенный свет позволял разглядеть стол, кресло и огромный монитор на столе, на котором была закреплена веб-камера. -Я не знаю точно, сколько стоят у вас занятия, но чувствую, что у меня будет долгий разговор с моим помощником. – Проговорил он, рассеянно слушая указания женщины. -Это ваше право. У нас очень строго в плане непосредственного общения с носителями языка. Обычно, при непосредственной беседе запрещено задавать личные вопросы, а так же вопросы бытового характера, которые могут указывать на то, чем занимается ваш собеседник, кем работает, что делает в свободное время. Вы можете говорить о погоде. Рассказывать о своей стране. Можете обсуждать политику, экономику, искусство и прочее. Стараясь не касаться личных предпочтений. Вы не можете называть собственного имени, не можете спрашивать имени собеседника. К тому же, нам будет довольно проблематично объяснить тем, с кем вы будете общаться, почему они не могут видеть вашего лица. -Вам во всем нужна моя помощь, да? – Огрызнулся он, чувствуя, что теряет терпение. – Просто скажите тому, кто будет со мной беседовать, что у нас снова какой-то вирус ходит. Это почти правда. Меня за всю мою жизнь так часто не спрашивали про маску, как за этот вечер. Право слово, это смешно. -Что ж, возможно, вы правы. Приношу свои извинения. У вас полчаса. По истечении мы прервем сеанс. Если же вы захотите прерваться раньше, просто отключите монитор. Трансляция закончится сразу же. И начинается она при его включении. Хорошей беседы. Она удалилась, захлопнув за собой дверь. Он с минуту смотрел ей вслед, тупо изучая глянцевую темную поверхность двери, а потом встряхнулся всем телом, словно промокшая птица, расправляющая перья, и постарался успокоиться. Кто знает, с кем ему сейчас придется общаться. После включения монитор показал симпатичную светловолосую девушку. Светлые глаза были переполнены испугом и выдавали то оцепенение, граничащее с паникой, которое она, должно быть, сейчас чувствовала. Потом она вдруг собралась, очевидно успокоившись, и что-то сказала. Он судорожно попытался вспомнить, что говорила его учительница последние сорок минут, но ни на что из сказанного ею, слова девушки похожи не были. Или это было одно слово? Как понять? -Ну привет. – Пробормотал он и не выдержал. Напряжение, копившееся весь день, вырвалось наружу с сначала резким, а потом совершенно искренним смехом. Отсмеявшись, он вдруг испугался. А что, если он своим смехом обидел собеседницу? Она ни в чем не виновата и явно чувствует себя еще более неловко, чем он сам. Но его опасения были напрасными. Она тоже смеялась. И на ее чуть округлых щеках при этом образовались очаровательные ямочки. Было что-то в ее внешности… Что-то нереальное. Будто фарфоровая кукла. Но она была живая, настоящая. Ему приходилось себе постоянно об этом напоминать. -Нам предстоит учиться вместе. Так что прошу простить меня за все то, что я еще успею наговорить. – Спешно проговорил он. Девушка жестом дала понять, что не поняла ни слова. Ясно. Она не знает его языка. Он не знает ее языка. Что ж, если все будет хорошо, скоро они начнут друг друга понимать. По крайней мере, в буклете этой фирмы было написано именно так. Они даже давали какие-то там гарантии. Девушка тем временем что-то сказала. У нее была удивительная мимика и жесты… Будто и не надо было, чтобы она что-то говорила. Вот она непонимающе разводит руками. «Да, милая, я тебя тоже не понимаю.» Мелькнуло у него в голове. Мелькнуло, и как-то болезненно кольнуло в области сердца. Будто в давно запертую дверь кто-то забарабанил. Настойчиво и очень громко. Но оказалось, что стук был вполне материальным. Девушка обернулась. Какой-то едва слышный голос, очевидно, из-за двери, что-то ей говорил. Потом она снова развернулась к нему лицом, на котором застыла чуть виноватая улыбка. Она что-то сказала, и он вдруг осознал, что все, их разговор окончен. Почему так быстро? Почему так мало? Как так вообще? Он почти не слышал ее следующих слов за собственными пребывавшими в смятении мыслями. Но нашел в себе силы чуть усмехнуться и сказать: -Рад был познакомиться и пообщаться. Надеюсь на встречу в будущем. Она снова улыбнулась, и экран монитора погас. Наваждение. Все это было каким-то наваждением. Он вскочил с кресла и выбежал в коридор, почти в одно мгновение оказавшись у стойки администратора. -Что-то случилось? – Ровным деловым тоном поинтересовался администратор. -Эти беседы… -Да? -Они… Как часто я смогу вот так разговаривать? -После каждого теоретического урока. – Спокойно пояснил администратор с вежливой улыбкой. -А мои собеседники? -Будут меняться в произвольном порядке. В зависимости от времени вашего посещения. -Т.е. если я буду приезжать в одно и то же время… -Нет. Вы должны понимать, что все зависит о того, кто будет свободен на тот момент, когда вы будете у нас. Это совершенно случайные люди. Мы – не служба знакомств. Мы не предоставляем услуги подобного рода. Подключения совершенно случайны и несут в себе всего лишь учебный характер. Никакие разговоры на личные темы недопустимы, впрочем, как и попытки узнать личность собеседника. Вам ли не знать, как важно сохранять инкогнито. Он обессиленно осел на ближайший диван и уставился невидящим взглядом себе под ноги. Эта девушка… Девушка – видение. Он больше ее никогда не увидит. Никогда не услышит ее робкого, чуть сдержанного голоса, произносящего непонятные ему слова. Как же так? -Вы слишком близко к сердцу все это принимаете. – Попытался утешить его администратор. – Вероятно, вы будете постоянно беседовать с одним и тем же человеком, если будете приходить к нам в это же время, что и сегодня. Ждем вас через два дня. Постарайтесь немного успокоиться и с трезвыми мыслями приходите к нам снова. Если же вы будете проявлять и дальше неподобающую настойчивость, нам придется разорвать договор. Надеюсь, вы это понимаете. О да, он понимал. Он отлично понимал все до последнего слова. Но смириться… Мириться он с этим не собирался. Что ж, если он должен быть здесь в то же время в следующий раз, он будет. И да прибудут с ним все Божества Удачи этого мира! Но через два дня прийти на занятия у него не вышло. Японский партнер по торговым сделкам внезапно заявился к ним с визитом собственной персоной, и пришлось ублажать старого пердуна своим присутствием почти до рассвета. И даже лучший друг ничем не смог помочь. Только беспомощно развел руками и сказал, что позвонил и перенес урок русского на следующий день. И вот этот день наступил. Но кто сказал, что ему повезет? Кто сказал, что его собеседница учится по тому же графику? Или по другому? Кто знает… Он стрелой ворвался в офис и тут же, на ходу бросив приветственное слово администратору, промчался прямо в кабинет к пожилой учительнице. На этот раз он задавал ей вопросы, специально вытягивая в первую очередь то, что ему было нужно. Например, как сказать «привет» или «как дела?». Женщина спокойно отвечала ему, лишь изредка удивляясь, почему он внезапно решил проявить подобное рвение. Когда их теоретический урок подошел к концу, и она повела его в комнату для практики, он заметил, что возле двери туда уже кто-то стоит. Это была девушка. Неприметная и какая-то затравленная. На пол лица у нее была медицинская маска. Он и внимания даже не обратил, что за последние три дня в эти чертовы маски оделся весь город, да и вообще вся страна. Это было странно, непривычно. -Прошу прощения, господин пришел раньше вас. – Обратилась к ней учительница. Девушка нервно дернулась и отстранилась от двери. -Вы неверно поняли. Я должна была идти перед ним. Но… - Она запнулась на полуслове, и он заметил, как ее ресницы коснулись края маски, оставляя темные влажные следы. -Оу… - Женщина подошла к ней и приобняла за плечи. – Не переживайте. Многим сложно начать говорить с живыми людьми. При нашей методике обучения это кажется просто невозможным. Почему бы нам с вами не обсудить… - Окончания фразы он не расслышал, потому что женщина увела девушку куда-то в глубь коридора, где они скрылись за поворотом, так что дальнейшей их беседы уже не было слышно. Он вздохнул и распахнул дверь в комнату для бесед. Все здесь было ровно так же, как и в прошлый раз. Он устроился в кресле и включил монитор. Сказать, что сердце его ушло в пятки было бы мало. Когда он увидел светлокожее лицо, обрамленное светлыми мелкими кудряшками, его сердце просто остановилось. Он замер, а потом вздохнул с шумом и рассмеялся. «Спасибо, Удача!». Они обменялись приветствиями и вопросами о том, как у кого дела. Ответы были странными. Ему показалось, что девушка слишком старается. Но это было безусловно не так. Больше всех старался точно он. Старался не смеяться слишком много, но радость от новой встречи была настолько безудержной, что сложно было держать себя в руках. Он то и дело срывался на смех. И радостный, и немного нервозный. А она продолжала что-то щебетать на непонятном языке. Ее русский был каким-то не таким, как у пожилой учительницы. Вероятно, все дело было в тембре голоса и характерных только для нее, для этой девушки, интонациях. На этот раз они забыли о времени совершенно и оба удивились, когда сеанс внезапно закончился. Но в душе на этот раз не было ни горечи, ни разочарования. Только какое-то безграничное счастье. Глупое и бесцельное. -Я хотел бы сменить график. У меня рабочие встречи пересекаются. Хочу посещать вас раз в три дня. – Сообщил он администратору. Тот лукаво улыбнулся, но ничего не сказал. Лишь кивнул. Зато пожилая учительница, которая внезапно выплыла в приемную, недовольно фыркнула. -Молодой человек, русский язык не так уж прост, чтобы сокращать рабочие часы. Вы не сможете освоить его, если не будете работать более усердно. – Заметила она с недовольным видом, почти осуждающе. Он молительно сложил ладони и чуть поклонился. -Возможно, вы сможете давать мне домашнее задание для самостоятельной работы. Это могло бы помочь в освоении языка и компенсировало бы недостающие учебные часы? -Хорошо. Я согласна. Это включат в ваш счет. До скорой встречи. -До скорой встречи. Примерно месяц все шло, как нельзя, лучше. А потом в одночасье все перевернулось с ног на голову. Этот чертов японец заставил его все бросить и прилететь в Токио. Как снег на голову. И все из-за груза, который вполне мог принять кто-то другой. Зачем генеральному директору, председателю совета директоров самолично лететь черт знает куда? Ан нет. Старый хрен был настроен решительно выдернуть его из привычной ему среды и попытаться разыграть с ним какие-то одному ему ведомые козыри. Разыграл. Дорвался. Три дня и две ночи не отпускал от себя, заездив своими деловыми предложениями настолько, что он уже не видел перед собой ничего, кроме цифр и графиков. Во всей этой суматохе он все же успел выяснить, что в Токио тоже есть офис той самой компании. Он даже приехал к ним, в надежде, что на его запрос ответит именно она. Приехал в нужное время. Как ему казалось. Но тут выяснилось, что чертова разница во времени его подвела. И как он мог забыть о подобном пустяке? В результате занятие по его настоянию ему провели. На этот раз с ним занимался пожилой мужчина, чуть грузный и немного уставший на вид. Говорил он тем же спокойным тоном, переходя в непонятных местах с русского на японский. Учителя, владеющего и русским, и китайским у них в офисе не нашлось. И не удивительно, страна другая. Вернувшись домой, он первым делом поднял на уши всю свою команду, строго настрого приказав, чтобы чертова японца к нему больше не подпускали. И все бы ничего, но тот нашел способ ему подгадить. И ближайшую неделю ему пришлось судорожно договариваться с таможней сначала в Японии, а потом и на собственной границе. Каких-то документов не хватало, но никто не мог толком объяснить, каких. В результате три перелета в Токио и обратно. В последний из которых он был готов ворваться в офис к «деловому партнеру» с саблей наголо. Но его вовремя остановили, напомнив, что старый пердун того не стоит. И правда, чего он так злился? А все потому, что в его жизни теперь не было светлых глаз и золотистых светлых кудряшек, сияющей улыбки и чуть спутанных фраз на китайском, произнесенных неуверенно и неустанно заканчивающихся смехом их обоих. С чего бы ему злиться? Действительно. Но, когда дела были закончены, он с упоением пришел в офис обучающей фирмы и в рекордные сроки разделался с теорией, чем заслужил от учительницы одобрительный кивок. В качестве бонуса она рассказала ему о некоторых русских традициях. Он мало что запомнил из этой импровизированной лекции, но в процессе пару раз удивлялся, почему оно вот так. Перед монитором он устраивался с ощущением ребенка, который держит в руках коробку, обернутую в подарочную бумагу, и гадает, вожделенная ли внутри игрушка или нет, не решаясь сорвать бумагу и открыть коробку. Поразмыслив над этим мгновение-другое, он рассмеялся собственным мыслям и нажал на кнопку включения на мониторе. Девушка выглядела удивленной, но выражение ее лица почти мгновенно озарилось неподдельной радостью. -Что случилось? Тебя так долго не было? – Спросила она на русском. Он понял лишь часть вопроса. -Было много работы. – Отозвался он по-русски. Это он уже успел заучить, потому что готовился к этому разговору. Она как-то подобралась и вдруг спросила о том, что за работа. Ну вот… Теперь ворвутся люди, и их разлучат. Но прошло мгновение, и ничего не случилось. Он судорожно выдохнул и рассмеялся, отвечая ей на китайском: -Это против правил. Она испуганно прикрыла рот ладонью и распахнула широко свои светлые глаза. И была такой сияющей, что ему захотелось зажмуриться. И ее «прости» прозвучало, словно музыка. -Ничего страшного. – Ответил он ей на русском. – Я был сильно занят. Теперь освободился. Поговорим о погоде? -Можем и о погоде. – Выдохнула она с явным облегчением. Все ее тело заметно расслабилось. Глаза лучились светом и радостью. Так приятно было любоваться ею, говорить с ней. Речь теперь сама лилась из него. Он даже не задумывался, подбирая нужные слова. Впрочем, и она говорила почти без заминки. Это было странно, удивительно, прекрасно. Они рассказали друг другу, какая погода у каждого за окном. Он пересказал ей содержание фильма, который успел посмотреть в самолете. Она слушала и улыбалась, явно понимая почти каждое его слово. На этот раз все было даже слишком легко. А главное, слишком быстро. Полчаса. До смешного мало. И каждое последующее их совместное занятие было переполнено радости, счастья. Они не поднимали в разговоре личные темы. Он – потому что ему сказала, что в тот раз она была почти на грани, чтобы все разрушить, в одном лишь шаге от катастрофы. И он очень боялся, что когда-нибудь нечто подобное все же случится. Она тоже явно боялась и больше не поднимала ненужных тем, тщательно следя за собственной речью. Полгода пролетели, как один день. И однажды, проснувшись дождливым утром, он вдруг обнаружил, что в ближайшие пару дней должна решиться судьба той самой сделки с русскими. Судьба его компании. Его собственная судьба. На последнем занятии он успел сказать ей лишь привычное «пока», не уточняя, что больше не будет посещать эти занятия за ненадобностью. Но в и ее взгляде была какая-то тщательно скрываемая грусть. Будто краешком выглядывала она из глубины ее души в эти завораживающе светлые глаза. Что она скрывала? Может, она тоже решила больше не ходить на занятия? Нет, такого просто не может быть. Он дал себе слово, что, когда все уляжется, он сходит еще на пару занятий, просто, чтобы попрощаться с ней. Ведь было бы глупо надеяться, что они когда-либо смогут встретиться. Он даже не знал, из какого она города. Впрочем, она о нем знала еще меньше. Человек в маске… Очень информативно. Это, как искать каплю в море. Никогда не найдешь, лишь нахлебаешься соленой воды и забудешь, зачем вообще туда полез. Все это навевало на него грусть и даже некоторое раздражение. Между тем, на них надвигался тайфун. Предупреждения были уже настолько навязчивыми, что ему хотелось заорать в голос, что его все это вообще никак не касается и не интересует. Подумаешь, тайфун. Что ему до непогоды, когда у него в жизни творится такое… Из-за тайфуна пришлось перенести встречу. Точнее, не прилетел все тот же старый японский хрен. Его самолет отправили на другой аэродром, что доставило немало счастья самим фактом. Правда, из-за того, что встреча должна была пройти в одном из отелей, принадлежавших их холдингу, пришлось в этом же отеле и заночевать. К тому времени, когда хозяину здания нашли номер для ночлега, сам он был уже на грани нервного срыва. Неприятные мысли так и роились у него в голове, перемежаясь с желанием кого-нибудь убить. Пришлось взять себя в руки и просто наорать на коридорного и сопровождавшего их менеджера, чтобы убирались прочь, отобрав у них предварительно ключ-карту от вожделенного номера. Он понимал, что поднял дикий шум, который, скорее всего, успел помешать отдыху кого-нибудь из постояльцев, но предпочел об этом лишний раз не думать. Если будут недовольные, менеджер знает, что делать. Обычно шампанское в номер отлично улаживало любые возникшие с обслуживанием проблемы. И вообще, его ли это дело, думать о подобных мелочах? Он присел на край огромной кровати и откинулся на покрывало, жалея, что не выключил сразу свет. Стоило бы подняться и раздеться, поскольку, кроме костюма, что был на нем, вещей у него с собой не было. А утром предстояло еще как-то добираться до дома. И выглядеть при этом подобающим образом. Но подниматься уже не хотелось. Гори оно все… Он закрыл глаза и тут же увидел перед собой ту самую девушку из далекой и все еще совершенно непонятной России. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, его сердце она захватила без остатка. Невозможно было теперь отмахнуться от этого жгучего чувства. Невозможно было отвернуться от этих пронзительно светлых глаз и кудрявых золотистых волос. И эти ямочки на щеках, когда она улыбалась или начинала смеяться. Острый, аккуратный носик ничуть не портил общей картины. Не девушка – картинка. С этими мыслями он провалился в сон.