И я не уйду

      Отдел тайн, погружённый в вечную тишину, сотрясся от силы брошенных ПСами проклятий, когда пятеро драконов рванули в разные стороны. Ближайший стеллаж с пророчествами покачнулся, и сферы голубым дождём посыпались на голову Пэнси. Одним мощным взмахом палочки она направила все шары в сторону Пожирателей, а сама побежала прочь, вперёд, туда, где можно было бы найти безопасность.       Гермиона свернула за угол, а потом ещё раз, пока не оказалась за спинами тёмных волшебников. Воспользовавшись их невнимательностью, она пробежала мимо них, надеясь, что её шаги достаточно лёгкие для того, чтобы её не обнаружили.       Блейз забежал за поворот и на ходу обернулся вороном. Пусть увидят его, плевать, нужно было уносить ноги, пока их всех не вынесли этими самыми ногами вперёд.       Драко пригнулся, уворачиваясь от заклятья, и поднял полный ненависти взгляд, обращённый к тётке. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом, неодобрительно качнув головой, Малфой сорвался с места. Он чувствовал, что отец и тётка провожают его глазами, чувствовал, как шевелятся волосы на затылке, но даже не замедлился. Бежать. Бежать, пока есть такая возможность. Потом её уже не будет.       Гарри сунул пророчество в карман мантии и побежал прочь, обрушив за своей спиной несколько стеллажей. Конечно, это не спасёт его, но даст хотя бы несколько секунд преимущества. Нужно было выбраться из этого зала, а потом добраться до камина и уже оттуда бежать в безопасность, в Хогвартс, к Северусу. Гарри проклинал себя за то, что повёлся, за то, что не предугадал, но, прежде чем он успел начать винить себя во всём происходящем, мимо него пронёсся сгусток тьмы. Ему даже померещилось лицо отца. А потом он увидел их — целое облако света. Они неслись ему навстречу, следом за потоком мрака. И прежде чем Гарри сообразил, что происходит, раздался взрыв, за которым последовал звук битого стекла.       Пэнси бежала изо всех сил, пока в неё не врезался поток света. Девушка вскрикнула, но прежде, чем она отшатнулась, её схватили за руку. — Тихо, это я, — перед Паркинсон стояла Нимфадора Тонкс. — Где остальные? — Тонкс? — Я, я. Где остальные? — Мы разделились и… — Плохо, — девушка воровато оглянулась. — Надо уходить и… — Я не уйду без остальных, — Пэнси выдернула руку и, не оборачиваясь, побежала вперёд, прислушиваясь к собственным чувствам. — Стой!       Она даже не обернулась, лишь мчалась вперёд, где чувствовала энергию друзей, чувствовала Гарри, Драко и Блейза. Только вперёд. К свободе.       Они с Блейзом нашли друг друга уже в коридоре. Схватив подругу за руку, когтевранец побежал дальше, туда, где они оба чувствовали Гарри. Их догоняли заклятья и вспышки света, но ничто из этого не могло их остановить. Они вбежали в следующую комнату и еле успели отшатнуться в сторону от брошенного Драко заклятья. Они уже хотели возмутиться, как вдруг на них со спины набросилось какое-то человекообразное существо. Прежде чем оно успело напасть вновь, друзей заслонил собой Гарри, метнувший в Фенрира Сивого огромную огненную сферу. Оборотень заверещал и попятился назад, оскалив зубы. — Вам нужно пророчество? — Драко встал рядом с братом, защищая запыхавшихся Блейза и Пэнси. — Так заберите! — Тебе лучше прикрыть ротик, племянник, — Белла, вышедшая из тени, совсем не казалась уставшей, наоборот, она словно посвежела. — Гарри, милый, смотри, кто у меня есть.       Братья уже хотели огрызнуться, но слова застряли у них в горле. Вырвав ослабшую Гермиону из тени, Лестрейндж швырнула её, как куклу, на пол перед собой. Девушка упала на колени с коротким вскриком. Ее бровь и губа были разбиты, а на пыльном лице блестели тонкие дорожки слёз.       Драко почувствовал, как что-то внутри него переворачивается и трескается, как тонкий лёд под тяжёлым ботинком. Его маленькая ранимая принцесса сейчас походила на растерзанный бутон розы, посыпанный песком. И она плакала. Он не смог защитить её, не смог уберечь. Нужно было побежать в одну сторону с ней, обернуться драконом и… Прежде чем Драко смог заставить себя снова дышать, Гарри вышел вперёд, ближе к подруге и ведьме, ничуть не боясь палочки в форме когтя хищной птицы, направленной прямо на него.       Они были одни. Те, кто пришли защищать их, сейчас были в другом месте, отбивались от ПСов, но они не могли позволить Лестрейндж ещё больше навредить Гермионе. Она била её по лицу. И не только рукой. Возможно, сделала ещё что-то. Гарри не хотел думать об этом. Сейчас его мозг активно обдумывал все возможные варианты развития событий… — Миссис Лестрейндж, позволите? — Блейз одёрнул мантию и вышел вперёд, не обращая внимания на друзей. — Зачем вам наша подруга? Она ведь ни на что не способна. — Забини, верно? — Он самый, — когтевранец широко улыбнулся. — Что ты творишь?! — шипение Пэнси, казалось, могли услышать все. — Не мешай! Гарри, я отвлеку её, заберёшь Герм, а Драко займётся этим животным, — Блейз бросил пренебрежительный взгляд в сторону Сивого. — Так вот, я хотел предложить вам куда более мирное решение проблемы, — уже вслух продолжил когтевранец. — Гермиона слабая маглорождённая девчонка, которая особо и не важна. Что же касается пророчества, я предлагаю найти золотую середину. И вашим, и нашим. — Ты слишком нагл, но, так и быть, я выслушаю тебя. — Благодарю, — Блейз учтиво склонил голову. — Позвольте предложить вам решение. Я пойду с вами вместе с пророчеством, и мы создадим копию, а потом заберём его и… — Почему бы мне не прихлопнуть вас всех на месте? — Беллатрисса оскалила желтоватые зубы. — Потому что вам это просто не выгодно, — пожал плечами Блейз, вставая уже рядом с Гермионой. — Своего племянника вы не тронете, Пэнси — дочь ваших друзей, Гермиона станет для вас лишь проблемой, я — самое невинное и безобидное создание, а Гарри… — без капли страха он встал прямо перед ведьмой. — Уверен, если вы убьёте его сами, кое-кто спасибо вам не скажет. — Ты отчасти прав, — Белла провела кончиком палочки по контуру скулы когтевранца. — Жаль, ты слишком мал, но я обязательно упомяну о тебе, когда буду докладывать Лорду о том, как добыла пророчество. — Какая честь, — криво усмехнулся Забини.       На мгновение мир замер, а потом они все сорвались со своих мест. Блейз бросился на Беллатриссу, в шаге оборачиваясь в ворона, царапая лицо Пожирательницы. Гарри рванул к Гермионе, укрывая себя и подругу куполом энергии, тогда как Драко…       Стены сотряслись от драконьего рёва. Огромный жемчужный ящер хвостом отшвырнул Сивого, превратившегося рядом с ним в жалкого щенка, в стену, крылом укрывая Пэнси, готовый принять под защиту всех своих друзей. Воспользовавшись спасительными секундами, Гарри подхватил Гермиону и бросился к брату, тогда как Блейз, отлетев от Лестрейндж, начал кружить над огнедышащим ящером, готовый спикировать в любую секунду.       Пятясь, Беллатриса с нескрываемым восторгом смотрела на племянника, на его могучие перепончатые крылья и острые оскаленные зубы. Стоило ей сделать шаг им навстречу, как из пасти Драко с рокотом вырвался поток голубоватого пламени, которым он очертил полукруг, отделяя их всех от Сивого и тётки. На лету Блейз обернулся человеком и ловко приземлился на пол рядом с друзьями, невинно отряхивая чуть помявшийся воротник рубашки. — К нам идут, — хмыкнул когтевранец, и дракон тут же превратился в Малфоя. — Я ведь предлагал вам компромисс, миссис Лестрейндж. — Анимаги… — прошептала ведьма. — Вы все анимаги, не только вы двое. — И мы очень злы, — Пэнси с обидой посмотрела на подругу, которую не могла обнять. — Может, мы и ненавидим друг друга, но, — слизеринка хмыкнула, отбрасывая с лица чёрную прядь, — убивать друг друга не дадим. — Уходим, — Гарри протянул руку к брату, как вдруг что-то ударило его в спину, отшвыривая в сторону.       Раздались крики. Кажется, кричали Пэнси и Гермиона. Шелест крыльев, крик Драко и… Запах крови, Гарри узнал его безошибочно. Мерзкий, железный запах с солоноватым привкусом, преследовавший его ночью и днём вот уже несколько месяцев.       Превозмогая боль во всём теле и головокружение, слизеринец заставил себя встать и тут же упал, больно ударившись затылком о камень. Кажется, кто-то отшвырнул его в сторону, как жалкое препятствие. Гарри предпринял ещё одну попытку, но перед его глазами вспыхнуло алое проклятье, столкнувшееся с барьером защитных чар.       Послышалось пронзительное карканье. Это был Блейз. Он летал вокруг, стараясь хоть как-то защитить своих друзей, на которых не обращали никакого внимания ворвавшиеся сражающиеся волшебники. Как вдруг в птицу попало заклятье. В воздухе Забини обернулся человеком и камнем полетел вниз, теряя сознание. В последнее мгновение его подхватил поток воздуха, который почти аккуратно опустил парня на землю. Прищурившись, Гарри увидел Гермиону. Половина её лица была покрыта запёкшейся кровью, однако глаза… они были полны ярости. Не собираясь сдерживаться и выхватив стилет, она ринулась вперёд. Её терпению и спокойствию пришёл конец и, наплевав на страх, она намерена была до последнего биться за свою семью, за свою единственную семью.       Сталь клинка с лёгкостью вонзилась в такую мягкую и слабую плоть первого ПСа, который двигался в сторону Забини, багряная кровь хлынула на бледную ободранную кожу, но это ничуть не испугало когтевранку. Провернув стилет, выдавливая из лёгких мага крик, она оттолкнула напряжённое тело от себя и двинулась дальше, как вдруг её охватила тёмная тень. — Не сейчас, — Северус прижал Гермиону к стене, закрывая своим телом. — Слушай меня. Убери клинок, это ваш козырь. Защищайся, но сама не лезь. — Северус! — Мы разберёмся, — чёрной тенью Снейп исчез, но лишь для того, чтобы через несколько секунд появиться вновь с потерявшим сознание Блейзом. — Я найду остальных, будьте вместе, — и вновь исчез, растворяясь в гуще битвы.       Драко сделал нижний перекат, подхватывая собственную палочку и, прежде чем Пэнси в спину прилетело заклятье, поставил щит. Они стояли спина к спине в самом центре событий, видя тени и сгустки света. Они знали, что за ними пришли, но они не в безопасности. Краем глаза Малфой заметил Гермиону, помогавшую подняться приходящему в себя Блейзу.       Пэнси не хотела выдавать своих сил, не хотела быть в самом эпицентре, но, когда в неё прилетел круциатус, который перед самым её носом остановил Драко, поняла, что сейчас не время сдерживаться. По одному взмаху её палочки она вырвала обломок скалы из стены и, превратив в Голема, поставила перед собой живой броней. Воспользовавшись замешательством врагов, девушка вильнула в сторону, где в который раз старался подняться на ноги Гарри. Схватив его за руку, она представила, как силы перетекают в тело слизеринца через их пальцы, как они питают парня, приводя в чувство и давая возможность показать всем, кто такие драконы.       Глаза Гарри прояснились и налились цветом. На секунду девушке даже показалось, что они покраснели, однако уже в следующий миг Поттер рванул вперёд, к Драко, который сражался сразу с тремя ПСами, тогда как Паркинсон начала пробираться к Гермионе и Блейзу. Огненная волна смела одного из пожирателей и опалила руки другого, тогда как Малфой экспелиармусом отшвырнул третьего. Братья уже собирались двинуться дальше, как вдруг перед ними появилась фигура в глухой чёрной мантии.       И без того бледная кожа Северуса сейчас казалась белой, а его лицо было перекошено от ярости. Слизеринцы поняли его без слов. Скривившись, они дали дёру, туда, к друзьям, которым они на самом деле могли помочь. — Не так быстро, — дорогу им преградила растрёпанная Беллатриса. Её чёрные глаза сверкали от восторга, а на лице были мелкие капли чьей-то крови. — Драко, милый, отойди. — Боюсь спросить зачем. — Он ведь тебе не друг. Дай любимой тётушке разобраться с…       Драко не слышал её слов. Ноги словно приросли к земле, а сердце глухо стучало в груди, гулом отдаваясь в висках. Как бы он ни старался, не мог заставить себя отойти от брата, не мог бросить его или не прикрыть спину. Гарри был частью его самого. — Драко, отойди, — от железного голоса Люциуса по спине обоих побежали мурашки. Он появился рядом из ниоткуда. Но его взгляд… холодный, полный ненависти и жажды крови. Это был не их отец. — Гарри, отдай мне пророчество. — Брат, не отдавай. — Нет. — Гарри, прошу тебя. — Нет. — Клянусь, я справлюсь. Я умоляю тебя. — Драко. — Гарри.       Он медлил. Секунду, другую, а потом рука сама по себе опустилась в карман и коснулась прохладного стекла. Гарри верил брату, верил, что он справится, но не мог допустить, чтобы всё случилось так быстро, не мог отпустить его. Поттер поднял пророчество, протягивая его Люциусу. Пальцы парня слегка подрагивали, словно сопротивляясь своему хозяину, а в горле стоял ком. — Я не могу, прости, брат. Он наш отец. — Гарри, не делай этого. Не смей. — Ты не разобьёшь его и не отберёшь, — Гарри посмотрел-таки в глаза Драко. — Так надо. — Ты сам знаешь, что…       Он не дослушал. На них налетел сгусток света, отбросивший обоих назад и… сфера выскользнула из рук Поттера. Гарри вскрикнул, потянулся вперёд, постарался успеть ухватить пророчество, оно уже вновь коснулось его пальцев, как вдруг какая-то сила оттолкнула его чуть в сторону. С оглушительным звоном стекло разбилось, а от пророчества остался лишь голубоватый дымок. — Прости, брат, так надо, — голос Драко дрожал от напряжение и… страха. — НЕТ! — Гарри упал на живот, схватил несколько осколков, которые больно врезались в кожу, но от пророчества не осталось ничего. Драко уничтожил его лёгким дуновением ветерка, решил свою судьбу сам, кровью подписав свою дорогу в ад.       Гарри поднял глаза, чувствуя, как силы с невероятной скоростью покидают его тело. Он видел битву. Видел неподвижные тела. Видел, как заклятья взрываются и поглощают друг друга. Видел тень Северуса, метавшуюся от одного ПСа к другому. Видел Пэнси и Гермиону, которых собой закрывал Блейз, не решившись вновь броситься в гущу событий. И он не мог этого остановить. Это было не в его силах. — Вставай, Гарри, — Сириус подхватил крестника за руку и поставил на ноги. — Нам надо… — Протего! — Поттер взмахнул свободной рукой, возводя над собой и Блэком купол защитных чар, о который разбилось проклятье Беллатрисы. — Не хорошо поднимать руку на родню, миссис Лестрейндж.       Не думая о последствиях, Гарри оттолкнул от себя руку крёстного и ринулся в бой, нанося одно заклятье за другим. Кажется, Сириус пытался остановить его, но Гарри нужно было выместить своё отчаяние и злость. Его брат, его половина теперь обречена на страдания и муки. Драко будет вынужден пытать и убивать, вершить страшные дела и всё из-за… Нет, не только из-за Беллатрисы, но она стала прекрасной целью, пусть Гарри и знал, что по сравнению с ведьмой он младенец. Что ж, даже у младенцев есть зубки. — Хватит! — Гарри еле успел увернуться от заклятья, брошенного Люциусом.       Он поднял удивлённый взгляд на своего второго отца, не веря в то, что он и правда поднял на него палочку. Это походило на кошмарный сон. Тот, кто учил его держать палочку и летать на метле, кто учил простейшим заклинаниям и вместе с Нарциссой поздравлял с Днём Рождения, кто прижимал к своей груди… Жизнь рассыпалась на глазах, теряя краски и явь. Этого просто не могло быть. Нет. — Уходи, Гарри, — одними губами прошептал Малфой. — Тварь!       Гарри не успел остановить Сириуса, сорвавшегося с места. Одним мощным заклятьем Блэк отбросил Малфоя, но тот ловко приземлился на ноги, отшвыривая мешавшую мантию. Было уже не до эстетики. Его черты лица заострились, а в глазах появился блеск хищника, предвкушающего кровавую охоту. Гарри попятился, глядя на то, как Сириус сражается против кузины и Люциуса одновременно. Превосходно, с лёгкостью и изяществом, присущим Блэкам, Бродяга со своей коронной ухмылкой на лице справлялся с двумя сильнейшими ПСами Тёмного Лорда. — Авада кедавра! — зелёная вспышка сорвалась с кончика палочки Люциуса и понеслась прямо в Сириуса.       Мир замер. Вот Блэк выставляет щит. Магия уже начинает искриться, защищая его от смерти, но проклятье быстрее. Оно ударяет его в грудь, отталкивает назад, прямо на Гарри. Сириус по инерции делает несколько шагов назад, а потом с глухим ударом падает на пол. Его тело дёргается, словно старается сбросить оцепенение, а потом замирает. Лицо ещё свежо, а глаза с удивлением и ужасом смотрят в потолок.       Гарри почувствовал, как его ноги подкосились, и он сам упал рядом с крёстным. Откуда-то раздался отчаянный крик последнего из мародёров — Лунатика, но он не слышал ничего, кроме звенящей тишины. — Сириус, — Гарри не узнавал собственный голос. Тихий, надломившийся. — Сириус.       Он не отвечал. Неподвижной статуей лежал на полу, стиснув в холодеющих пальцах палочку, которая ещё теплилась магией. Последний из Блэков был мёртв. Был убит тем, кого считал своим союзником. Гарри не смог встать, подполз к крёстному, дрожащей рукой касаясь его лица, заставляя себя закрыть широко распахнутые глаза Бродяги. Сириус, которого так и не приняли, которого не ценили и с которым не считались, пиная, как бродячую собаку. Сириус, который только-только начинал вновь обретать что-то наподобие семьи и близких, который упорно пробирался в сердца драконов, стараясь завоевать их доверие, отдавая им всё, что мог. Сириус был мёртв. Убит Люциусом, человеком, которого они все впятером считали своим отцом и учителем, человеком, в котором они не видели жестокости и злобы, лишь строгую любовь. И Гарри не знал, что убивало его больше, что умер Сириус, или что его убил Люциус.       Драко стоял чуть в стороне, неверяще глядя на отца. Люциус тяжело дышал, недрогнувшей рукой держа палочку. Его волосы были растрёпаны, а глаза лихорадочно блестели. Это был не его отец. Это было незнакомое страшное чудовище, даже не заметившее убийства того, кого он знал много лет, кого принимал в своём доме и сажал за свой стол, кому доверял своих детей. Их глаза с Люциусом встретились, и во взгляде старшего Малфоя на мгновение проскользнуло что-то человеческое. Он приоткрыл рот, но Драко сделал шаг назад, качая головой. Это не его отец. Правая рука Лорда. Это Пожиратель Смерти и тот… кем он сам скоро станет. — Зачем? — Гарри поднял взгляд на того, кого без сомнения называл отцом. — Это было больно? — поинтересовалась Беллатриса, подходя ближе, ничуть не боясь Поттера, вокруг которого начала искриться изумрудная магия авады. — Видеть, как тот…       Гарри подорвался с места и схватил ведьму за глотку, не позволяя сказать больше ни единого слова. Он сжимал её горло, впитывая в себя влажные хрипы, не обращая внимания на то, как острые ногти женщины царапают его руку. Он давил, желая выдавить из неё жизнь, выдавить всё нахальство и ехидство, как вдруг кто-то отшвырнул его за шкирку назад. Это была тьма. Живая тьма, которая подхватила Беллатрису и Люциуса и унесла прочь. Это был Северус. Он защищал их. Защищал тех, кто разрушил и убил.       Гарри терял контроль на корню, но сейчас… сейчас он не собирался сдерживать свою ярость и безумие. Кто-то окликнул его, кажется, хотел остановить, но для Поттера уже ничто не имело значение. Трансгрессия далась без труда. Он скакал на маленькие расстояния, преследуя тень, зная, что пока Северус не отпустит свою ношу, Гарри не сможет напасть на них и… он ещё не знал, чего хочет или что сделает, но клокотавшая внутри ярость не позволяла замедлиться и подумать.       Эмма с грустью смотрела на то, как её маленький Повелитель рассыпается на части, как кричит Северус, осознающий, что для его сына значит смерть крёстного от руки Люциуса. И она ничем не могла помочь своим мальчикам. Медленно, неспешно она подошла к телу Сириуса и, опустившись на колени, ласково коснулась лица мужчины. Прошла секунду, и вот он открывает глаза, изумлённо глядя на прекрасную женщину, сидевшую рядом с ним. Ещё никогда он не видел такой холодной красоты. Точёные черты лица и гипнотические глаза, от которых он не мог оторвать взгляда. — Кто ты? — Тебе пора, Сириус. — Куда? — К своей семье. Они ждут тебя. — Мама? Но ведь она… — Джеймс и Лили соскучились, — Эмма тепло улыбнулась, поднимаясь на ноги и помогая встать ему. — Да и с Регулусом вы не виделись столько лет. — Я умер. — Мне очень жаль, но здесь твой путь закончен. — Я столько ещё не сделал… — Они справятся. Ты сможешь приглядывать за всеми, но тебе пора отдохнуть. Твой путь был долгим и тернистым, — Эмма махнула рукой, и за её спиной появились три силуэта. — Ну, здравствуй, Бродяга.       Сириус не верил своим глазам. Он видел Джеймса. Всё такой же молодой, весёлый и улыбчивый он стоял за спиной этой женщины, обнимая за талию Лили, а рядом с ними… стоял Регулус. Совсем мальчишка, с чуть осунувшимся лицом. Такой же, каким он был, когда пропал. — Привет, брат.       Не думая, Сириус пошёл им навстречу и упал в объятья своего брата, второго брата и лучшей подруги. Он так скучал по ним, тосковал, ни на день не забывая лиц и улыбок. И он снова мог коснуться их. Обнять и прижать к себе, вдохнуть позабытый запах, почувствовать тепло и спокойствие. С ними он вновь был дома.       Эмма с нескрываемым теплом смотрела на воссоединение семьи. Настоящей семьи. И была рада, что Сириус не отвернулся от них, вцепившись за своего крестника, ведь, в конце концов, он знал, что за Гарри есть кому присмотреть. Взмахнув рукой, Эмма отправила их всех туда, где они целую вечность могли говорить и смеяться, жить. Она навестит их. Возможно, покажет, как живут остальные, как показывала Лили и Джеймсу сына, когда те скучали по нему. Всё же даже после смерти никакие рассказы не могли утешить тоскующее материнское сердце. Именно Эмма была рядом с Лили, когда та смотрела на первые шаги Гарри, когда он летал на метле или произносил первые заклинания. И Эмма ни разу не отказала Поттер, когда та просила оставить на тумбочке своей подруги Нарциссы свежую белую розу, пусть она и была уверена, что это подарок от мужа. Мёртвые всегда были рядом с живыми, хоть те об этом и не подозревали.       Гарри метнулся к рассеивающимся теням и с размаху швырнул поток стихийной магии в Беллатрису и Люциуса. Чувствуя приближающегося Северуса, парень вильнул в сторону и вскинул палочку, отделяя себя и врагов от отца стеной льда. — Гарри, не делай этого!       Крик Снейпа потонул в гуле льда. Но Гарри и так не собирался его слушать, как не обращал он внимания и на спешащих прочь работников Министерства. Испуганные несчастные люди, которые думали лишь об одном — найти укрытие. Но у Гарри была другая цель. Одна единственная цель. Отомстить за смерть того, кто только начал вновь обретать жизнь. Безостановочно он бросал в Беллатрису проклятья и сгустки пламени, не обращая никакого внимания на Люциуса. Он не мог заставить себя поднять палочку на своего второго отца. Не мог, как бы не старался возненавидеть. И Лестрейндж это видела, от чего заливалась безумным хохотом. — Что, не можешь, мальчишка?! Любишь его? — Заткнись! — Не я убила Сириуса, а он! — ведьма взмахнула руками, поднимая в воздух ураган торнадо. — Ты трус! Прими правду! — Нет! — Гарри замахнулся и швырнул в ведьму сгусток авады. — Умри! — Только после тебя! — Круцио!       Алая вспышка ударила в Лестрейндж и опрокинула на мраморный пол. Женское тело выгнулось под неестественным углом, а изо рта вырвался сдавленный крик. Он чувствовал ненависть, разливающуюся по венам, мешавшуюся с удовольствием. Пусть кричит, пусть её кости ломаются, а суставы выворачиваются, принося адскую боль, пусть кожу сжигает пламя, а сознание бьётся в агонии. За Сириуса. За разрушенный мир, за разбитую семью, за Люциуса. За Драко. За самого себя. Она заслужила это. Заслужила каждым своим шагом, каждым вздохом. Пусть платит. Пусть кричит и мучается, а Гарри будет стоять и наслаждаться, пока его собственные силы не покинут тело. — Хватит! — Люциус подскочил к названому сыну и схватил его за руку. — Глупец! — Убей его! Убей его, Люциус! — хрипела Лестрейндж. — Сможешь? — Гарри встретил ледяной взгляд серых глаз приёмного отца. — Сможешь убить меня?! — Гарри… — Люциус не верил своим глазам. Гарри изменился до неузнаваемости. Кожа побледнела. Почти чёрные вены покрывали лицо и руки, глаза стали цвета свежей крови, а зрачки вытянулись в вертикальные чёрточки. — Вот и не лезь! — со всей силы он оттолкнул от себя Малфоя, но тот не упал. За шкирку его поймала огромная когтистая рука. — Белла, тебя чуть не убил какой-то мальчишка, — Тёмный Лорд отшвырнул от себя Люциуса, с недовольством глядя на Беллатрису, которая никак не могла подняться на ноги. — И мы снова встретились, Гарри. — Как поживаешь? — он поднял руку, даже не глядя на нарастающую сферу авады на своих пальцах. — Не желаешь пострадать? — Любопытно, — Волан-де-Морт медленно подошёл к Поттеру, разглядывая его, как диковинную зверюшку. — Что же ты такое? Даже не представляешь, как ты похож на меня самого. — Поверь, представляю, — Гарри стиснул пальцы, поглощая аваду, питаясь ею, как растения питаются светом солнца. — Я — это ты, но в разы лучше. — Высокомерный глупец! — Реддл замахнулся для удара, как вдруг в него врезалась вспышка света. — Довольно, Том! — Дамблдор вышел из пылающего изумрудного пламени камина. — Отпусти мальчика и!.. — Отпустить его? — Волан-де-Морт разразился каркающим гоготом. — Твой юнец сам рвётся в бой! Ты, видно, даже не представляешь, на что он способен! Он так похож на меня в юности! — Гарри, мой мальчик, лучше отойди. — С удовольствием, профессор.       Гарри попятился назад, к директору, чувствуя, как силы начинают покидать его. Второе и третье дыхание закончились, и, судя по всему, скоро он должен был потерять сознание или хотя бы осесть на пол. Не было сил смотреть даже на схватку Реддла и Дамблдора, если её так можно назвать. Они лишь обменялись парой заклятий, а потом, низко поклонившись, Том подхватил потерявшую сознание Лестрейндж и исчез. Где сейчас Люциус, Гарри не знал. И не хотел. Он не хотел ничего. Осознание окатило его ледяной водой реальности. Война началась. Люди умирали. Его близкие. И люди убивали. Его семья.       Кто-то обнял его. По знакомому запаху духов Гарри понял, что это Гермиона и Пэнси, за ними поспешили и Блейз с Драко. Но прежде чем к ним подошёл директор, уже повернувшийся к ним, Гарри трансгрессировал прочь, унося с собой и друзей. Слава Мерлину, сейчас защитные чары Министерства не работали.       Они оказались в нескольких километрах от Хогвартса, на опушке леса. Здесь никто не мог их найти или увидеть. И они это знали. — Прости, — хрипло прошептал Драко, садясь рядом с братом. — За что? — Сириус, пророчество… за всё. — Сириуса убил не ты, — Гарри стянул волосы на затылке, судорожно втягивая носом прохладный вечерний воздух. — А пророчество… Ты давно сказал своё решение, я лишь старался… старался сделать лучше для себя. — Это конец, да? — тихо спросила Гермиона. — Нет, это начало конца и, вероятно, очень длинного, — Пэнси крепко сжала руку подруги, стараясь убедить саму себя в том, что все они живы. — Что будем делать? — Вы издеваетесь?! — Блейз взмахнул рукой и дерево неподалёку с грохотом упало на землю. — Сириус мёртв! Его убил Люциус! А Драко!.. — Я принял это решение ещё зимой, — осадил друга Малфой. — А отец… Это не он. Это правая рука Лорда. — Сириус там, где ему положено быть, со своими друзьями, — тихо заговорила Эмма, вышедшая из тени. — Он с твоими родителями, Гарри, и своим братом Регулусом. Он с теми, кого любит, и кто любит его. Они были его жизнью. Мог бы стать ты, но сам понимаешь. — Ему не было места в этом мире, — горько улыбнулся Гарри. — Скольких ты забрала сегодня? — Семерых. Гермиона… — Я убила его? — Да. Мне жаль. — А мне нет! — с вызовом ответила девушка. — Мне никого из них не жаль! Они глупцы, неспособные договориться! Фанатики!.. — Тише, — Драко протянул руку, сплетая их пальцы, — я ведь теперь один из них. — Ещё нет, — возразила Пэнси. — И что-то мне подсказывает, ты среди них будешь белой вороной. — Отдохните, — посоветовала Эмма, мягко касаясь растрёпанных чёрных волос Поттера. — Северус уже ищет вас, и он далеко не в добром настроении. — Плевать, — Блейз рухнул на траву рядом с друзьями, откидываясь на спину. — А что мы должны были делать? — Не лезть туда, — от резкого голоса Снейпа драконы вздрогнули. — Я, кажется, учил вас думать своей головой! Так вы ещё и свою анимагическую форму показали! Гермиона!.. — Что Гермиона? — оскалился Драко. — Защищала себя? Давала отпор? Может, ты забыл, Северус, но мы больше не дети! И нас сегодня не на шуточную дуэль вызвали! Нас хотели убить! И уж извини, мы не сдерживались! — И теперь не только я знаю, что вы не просто дети, — зашипел зельевар, нависая над слизеринцем. — Вы теперь для них лакомые кусочки! Уверен, Белла, если пришла в себя, уже доложила Лорду о том, что ты можешь оборачиваться в дракона. Как думаешь, во сколько раз возрастёт желание Лорда приковать тебя к себе и!.. — И он знает, что дрессировке я не поддаюсь! — Драко встал навстречу своему наставнику, готовый отбиваться от него, как от истинного врага. — Я дракон, Северус, и я никому не позволю заковать себя в кандалы. — Ты глупец, если считаешь, что… — Мы все считаем, что с нами пора считаться, — перебил отца Гарри. — А ты вообще молчи! Круцио?! Больше тебе в голову ничего не пришло?! Что дальше?! — Дальше я буду убивать каждого, кто встанет у меня на пути! Мне хватило того, что на моих руках от палочки Люциуса умер Сириус. Я не позволю, чтобы это случилось с кем-то из них! — Гарри махнул рукой на своих друзей. — Думаешь, мы не понимаем, что произошло?! Думаешь, не отдаём себе отчёта?! Мы всё прекрасно понимаем! И от этого нам и страшно! У нас проблемы, Северус, мы не обделены интеллектом! И пусть они знают, против кого идут! Пусть они боятся нас. Меня. Потому что больше я не буду себя сдерживать. Не буду останавливаться и мешкать. — Вам всем стоит отдохнуть, — Эмма встала между драконами и Снейпом. — Северус, они правы, отчасти. Они понимают, что происходит. Дай им самим решать, что делать со своей жизнью. А вы, — она повернулась к пятёрке, — вы драконы. И это не просто прозвище. Докажите это всем.

***

      Вернувшись в подземелья, драконы закрылись в их спальне и провели там весь вечер в гробовой тишине. Говорить не хотелось, да и было не о чем. Пэнси читала книгу, Гарри крутил авады между пальцев, создавая причудливые узоры, Гермиона старалась сосредоточиться на уроках, тогда как Блейз и Драко делали домашку друг друга. Это делало их жизнь хоть капельку более похожей на обычную, отгоняя тягостные мысли прочь.       Была глубокая ночь, когда весь Слизерин подорвался со своих кроватей от истошного вопля, исходившего из закрытой комнаты, в которой ночевали когтевранцы. Создавалось такое впечатление, будто кого-то убивают, сдирая кожу.       Гермиона в ужасе смотрела на Блейза, который, выгнувшись под неестественным углом, до крови царапал собственную кожу. Он кричал, а по его лицу текли слёзы, тогда как кожа, казалось, светилась. Первыми в комнату ворвались Драко и Гарри. Несколько секунд Поттер смотрел на мучения друга, а потом пулей вылетел прочь. Схватив с кровати Гермионы одеяло, Драко порвал его в клочья и намочил, после чего приложил к телу друга, но от этого стало только хуже. Блейз завопил, а тряпка вспыхнула чёрным пламенем. Отшатнувшись, Малфой чуть не сбил с ног Гермиону, но медлил он лишь секунду. Взмахом руки призвав палочку, он наложил на друга определяющее заклятье.       Когда в комнату ворвался Северус, драконы уже думали, что потеряют друга. Он разорвал кожу своих рук и грудь, а на его плоти… плясали языки пламени. Комната пропиталась запахом горелого мяса и волос.       Они не смогли даже перенести его в другую комнату. Лишь усмирили огонь и погрузили в сон, спасший Блейза от агонии. Вся кровать была в сукровице и крови, простыни и одеяло почернели от сажи…       Проснулся Блейз уже в больничном крыле. Вся верхняя половина его тела была перебинтована, но от этого боль не уходила. Ему казалось, что он всё ещё горит. В панике он постарался раздеться, сорвать с себя бинты, не обращая внимание на треск и боль. То, что он увидел… Забини стало тошно. Всё тело покрывали уродливые пятна и открытые раны, из которых сочилась какая-то мутная жидкость, воняющая тухлятиной. Казалось, он гнил заживо.       В этом состоянии его и застал Снейп. Насильно влив в парня успокоительное и заново наложив бинты, зельевар постарался как можно спокойнее объяснить, что произошло. Но это не помогало. Блейз чувствовал себя изувеченным и немощным. Он даже не мог сходить в душ. Он хотел было плюнуть на всё это дело и улететь прочь, уже обернулся вороном, но… всё тело пронзила адская боль, а голову ужас. Его крылья, прекрасные огромные мощные крылья были уничтожены. Ни одного пера, лишь голая, покрытая волдырями, кожа. Он не мог летать.

***

— Блейз, поговори со мной! — Джинни преградила парню дорогу, не давая свернуть за угол. — Джин, я… — Нет! — она упёрлась руками в его грудь, не позволяя обойти себя. — Ты не пойдёшь на свою треклятую нумерологию, потому что я больше не намерена это терпеть! — Что именно? — Забини устало оперся плечом о стену, смотря на девушку с высоты своего роста, слегка морщась от боли. — Недомолвки и тайны. Блейз, я понимаю, что мне никогда не стать частью ваших драконов, ладно, но я прошу тебя говорить со мной, а не прибегать тогда, когда тебе это нужно и удобно. Я не позволю собой пользоваться. — Давай тогда не здесь, — он скосил глаза на поглядывающих на них студентов. — Какой у тебя сейчас… — Это не важно. Мы поговорим.       Выручай комната встретила их уютным теплом камина и раскиданными на полу подушками, на которые оба и опустились. Скинув с плеча сумку и мантию, Блейз рухнул на подушки, устало прикрывая глаза. Последние дни они с друзьями делали вид, будто ничего не произошло, стараясь так подбодрить друг друга, но на деле… Все были уставшими и измотанными, смех казался фальшивым, а улыбки натянутыми. Мериться упрямством с Джинни Блейз сейчас точно был не готов, как и увиливать от её вопросов. Куда проще было ответить прямо и честно, а потом… возможно, поспать. Ночь была тяжёлой. Ему снились крики, кровь и трупы знакомых волшебников, от чего он несколько раз просыпался в холодном поту и бежал в туалет ни то для того, чтобы вывернуть свой желудок, ни то для того, чтобы умыться.       Он снова вернулся в реальность, когда его лба коснулась прохладная, почти невесомая рука. Открыв глаза, Блейз увидел над собой бледное обеспокоенное лицо Джинни. Такая маленькая и хрупкая, она была невероятно сильной, но рядом с ним… Девушка искренне переживала за него. И от этого Забини стало мерзко. Мерзко от того, что он врёт ей, умалчивает, недоговаривает. — Что ты хочешь знать? — Что на самом деле случилось с Сириусом? — она осторожно приподняла его голову и положила себе на колени. — Он ведь не погиб при несчастном случае в командировке в Дурмстранг. Что произошло? — Он погиб в битве с Пожирателем Смерти, — нет, Блейз не намерен был говорить, что крёстного Гарри убил их родной человек. — Авада. — Но… — Джинни запнулась, а её рука замерла в районе его виска. — Ты был там, — догадалась она. — Ты видел. — Да. Мы все. И Гермиона не упала с лестницы. Она пострадала от того же. Мы все. — Поэтому ты не летаешь? В своей анимагической форме. Да и на тренировках тоже почти не двигаешься.       Блейз устало вздохнул. Если говорить, то всё. Заставив себя сесть, он начал подрагивающими пальцами расстёгивать рубашку. Особенно плохо слушалась левая рука.       Щёки Джинни вспыхнули, но глаз она не отвела, не отодвинулась, не сказала ни слова, внимательно наблюдая за действиям когтевранца. Закончив с пуговицами, Блейз стянул с себя рубашку, обнажая кожу и руки. Его покалеченные руки, покрытые слоем бинтов. То, что девушка принимала за новый одеколон, оказалось на деле запахом мазей, которые другу каждое утро втирала в кожу Гермиона.       От плечей и до самых запястий, руки Забини были покрыты режущими глаза белыми бинтами. Не церемонясь, он махнул рукой, и тряпки начали освобождать кожу. То, что увидела Джинни, заставило её ахнуть и прикрыть рот ладонью. На смуглой коже белыми неровными уродливыми пятнами были видны следы от ожогов, но они были какими-то неправильными, вздувшимися и, судя по всему, несмотря на все мази, заживать не планировали. — Мерлин, Блейз, что это? — Джинни поднесла руку к его коже, но, боясь причинить боль, отдёрнула её. — Пока я летел в форме ворона, в меня попало проклятье. Я просто потерял сознание, но последствия… Через пять или шесть часов моё тело начало гореть изнутри. Больше всего пострадали руки и, как ты понимаешь, крылья. Мои перья просто выпали. Даже если я захочу, то не смогу летать. — И… — Джинни сглотнула подступившую тошноту, представляя, что Блейз, так любивший свободу и ветер, больше никогда не сможет подняться в воздух, — надолго это? — Не знаю. Северус делает всё возможное. Гной уже перестал идти, кажется, проходит. — Тебе больно? — Уже нет, — соврал Блейз и потянулся к рубашке, чтобы прикрыть своё новообращённое уродство, но девушка удержала его руку, не побоявшись коснуться шрамов. — Джин… — Не прячься от меня. Я ведь не уйду. И не отстану. — Я почти калека. — Никакой ты не калека! — возмутилась девушка. — Ты всё тот же. И твои крылья отрастут. А это, — она улыбнулась и, наклонившись, мягко коснулась губами изуродованной бугристой кожи. Блейз поморщился, но не вздрогнул и не отпрянул, привыкая к прикосновению, — всё то же тело, что и раньше, просто с новым рисунком. — И тебе не противно? — От тебя вкусно пахнет травами, — честно ответила гриффиндорка, ласково касаясь осунувшегося лица. — Что в этом противного? А если бы ты упал с метлы и получил открытый перелом? Блейз, эти шрамы часть тебя, часть твоей истории. А если тебе неприятно их видеть… у моего брата есть знакомый, который делает татуировки. Я могу спросить… — Мне плевать, — соврал Забини, отворачиваясь от приторно честного и открытого лица девушки. — Сейчас меня это не волнует. — Как хочешь, — она обняла его со спины, кладя голову на изуродованное плечо. — Мы ещё полетаем вместе. Я тебе обещаю. — Мне нужно наложить бинты, — Блейз с горечью отогнал воспоминания о свободном полёте и свисте ветра в ушах, когда он на собственных крыльях поднимался выше облаков, туда, где ничто и никто не могло его удержать. — Они у тебя с собой? — Всегда. — Давай сюда.       Он не сопротивлялся, знал, что это попросту бесполезно. Мягкими поглаживающими движениями Джинни втирала в его кожу прохладную мазь, внимательно следя за каменным выражением лица парня. Она видела, как дёргался уголок его губ, когда она задевала пальцами слишком болезненный участок чуть вздутой тонкой кожи, и тогда её касания становились совсем невесомыми. Это заняло время, пропитанное тишиной и напряжением. Блейз упёрто молчал, а Джинни терпеливо занималась его руками. Покончив с правой, она наложила плотный слой бинтов, завязав крепкий узел, после чего приступила ко второй руке.       Она думала попросить Забини обернуться птицей, но не решилась. Если ему было больно смотреть на себя в человеческом обличии, то каково ему было видеть свои голые крылья, не способные поднять его в небеса. Она не представляла. Но кое-что всё же решила для себя.       На следующее утро, когда пришло время менять бинты, Блейз уже собирался подойти к Гермионе с привычной просьбой помочь, но так и замер, увидя в комнате подруги рыжую голову своей девушки. Джинни сидела на кровати Грейнджер и весело о чём-то с ней переговаривалась. Завидев парня, девушки переглянулись, и, одобрительно кивнув, Гермиона вышла, оставляя тех наедине.       Подойдя к двери, Джинни закрыла её на ключ, а потом сама начала расстёгивать пуговицы на его рубашке. Блейз боялся пошевелиться, лишь бы не спугнуть её. Заворожённый, он следил за тем, как ловко и уверенно Уизли расстёгивает его рубашку, как стягивает её с его плеч, а потом постепенно и аккуратно разматывает бинты. В её взгляде не было ни презрения, ни омерзения, ни даже брезгливости. Джинни знала, что и зачем она делает.       Потянув парня за руку, она усадила его на кровать, а потом без стеснения перекинула через него ногу, удобно устраиваясь на его коленях, и принялась наносить мазь, которую взяла из сумки самого когтевранца. Блейз молчал, не вздрагивал, когда даже по позвоночнику бежали колючие мурашки боли. Он чувствовал, как медленно тает под её руками, а по венам растекается непрошенная нежность. Джинни уже завязывала последний бинт, когда, наплевав на всё, Забини притянул её к себе и поцеловал. Он просто не верил, что она может так спокойно смотреть на него, когда он сам отворачивался от собственного отражения. Но Джинни ответила, обняв его за шею, лаская его потрескавшиеся губы. Она была рядом и не собиралась никуда уходить, несмотря на шрамы и рубцы, которые навсегда останутся на его теле. Она принимала его таким. Изуродованным, побитым и сломленным. Была готова выхаживать своего ворона, чтобы вновь подарить ему небо.

***

      Драко пустым взглядом смотрел на уже исписанный пергамент. Он знал, что сдал все экзамены на «превосходно», поэтому даже не пытался остановить своё сознание, рисовавшее его нерадушное, пропитанное кровью будущее Пожирателя. И как друзья ни старались отвлекать его от переживаний, как ни старались делать вид, что всё хорошо, Малфою это ничуть не помогало. Он так и не говорил с отцом после случившегося, даже не писал ему, но что-то подсказывало ему, что Люциуса сейчас лучше не трогать. Отец, сколько сын его помнил, никогда не проливал чужой крови, не поднимал руки или палочки, никогда…       Малфой сдал работу и вышел. Они с друзьями договорились встретиться в коридоре, но… у Драко не было на это сил. Уже сегодня они все должны были отправиться в Гнездо, а завтра быть на площади Гриммо на собрании Ордена Феникса, но не Драко. Он знал, что эту ночь он проведёт не дома, а в Малфой-мэноре, встретится с отцом и матерью, с безумной тёткой, а потом и с Лордом. Встанет на одно колено, протянет руку и… — Драко.       Он вздрогнул от прикосновения. Конечно, это была Гермиона. Кто бы сомневался. Разумеется, она написала работу так же быстро, как и он сам, если не быстрее, и, заметив… Ей не нужно было что-либо объяснять или говорить. Не дожидаясь слов слизеринца, она взяла его за руку и потянула за собой по пустым коридорам, не боясь, что кто-то увидит их.       Пока они шли, он даже не задал ни одного вопроса, не пытался сопротивляться или уйти. Драко просто наслаждался касанием её тёплой руки, еле различимым запахом корицы и просто тем, что он может смотреть на её густые каштановые волосы.       Войдя в один из заброшенных кабинетов, Гермиона наложила на дверь чары, а потом без промедлений подошла к парню и крепко его обняла, всем телом вжимаясь в его грудь. Драко не обнимал её в ответ, не коснулся талии, лишь шумно втянул уже родной запах, носом зарываясь в густые волосы.       Он был готов выть от тоски и отчаяния. С одной стороны, он понимал, что это единственное возможное решение, но с другой… Драко хотелось навсегда остаться в этом пыльном кабинете с Гермионой, которая так искренне и открыто обнимала его, понимая всё по одной его позе. — Я люблю тебя, — еле слышно прошептал он, таки обнимая девушку в ответ. — Я люблю тебя, Гермиона. — Я тоже тебя люблю.       Маленькая горячая слезинка упала на его воротник, от чего по спине парня побежали мурашки. Нет. Она не должна плакать из-за него. Вообще никогда не должна плакать. Не его принцесса.       Отстранившись, Драко коснулся губами щеки девушки, сцеловывая ещё не скатившиеся слезинки, чувствуя на языке соль и горечь. Он целовал её щёки, виски, лоб, нос, а потом и губы. Настойчиво, требовательно, словно от этого зависела его жизнь, и Гермиона отвечала, хватаясь за его плечи, не желая отпускать от себя ни на сантиметр, мечтая раствориться в нём, как кусочек сахара в горячем чае. Он был её морем, а она его воздухом. Они были целым миром друг для друга.       Драко хотел быть нежным и ласковым, хотел быть терпеливым, но у него не было на это времени и сил. Она должна была быть его. Целиком. Без остатка. И пусть весь мир сгорит в адском пламени.       Подхватив девушку на руки, он поймал губами её вздох и проник языком в рот, наслаждаясь её мягкостью и податливостью. Только его. Драко осторожно опустил её на одну из парт и скользнул губами вниз по тонкой шее, припал к гулко бьющейся жилке, языком чувствуя биение её сердца, вырисовывая замысловатые узоры, наслаждаясь приглушёнными вздохами. Руки сами скользнули вверх по бёдрам, слегка сжимая нежную кожу, оставляя розоватые следы.       Гермиона таяла в его руках, забыв обо всём мире. Сейчас существовал только Драко — его руки и губы, его касания и поцелуи. И она не хотела думать о том, что уже совсем скоро его мраморную кожу будет уродовать чернильно-чёрный череп со змеёй, а руки будут по локоть в крови. Для неё он навсегда останется тем Драко, что учил её танцевать, что дарил цветы и был готов перевернуть мир ради одной её улыбки. Её Драко Малфой. Её принц Слизерина.       Драко замер. Он хотел этого и не хотел одновременно. Не здесь и не так, не когда их головы забиты совершенно другим, а психика жаждет разрядки. Он не хотел пользоваться Гермионой, как какой-то игрушкой. Он подождёт, когда будет готов головой, а не телом. Он… Драко прильнул к её губам, нежно и расслабленно, а потом крепко обнял, зарываясь носом в любимые густые волосы. Они будут рядом. Они будут в порядке. — Я люблю тебя, — хрипло прошептал он, прикрыв глаза, наслаждаясь последними часами своей старой жизни.

***

— Ты не идёшь с нами? — Пэнси подозрительно прищурилась, глядя на друга. — Драко, ты ведь не… — Я иду с Северусом. — Уже сегодня? — Вам пора, — Снейп встал рядом с Малфоем, крепко сжимая его плечо. — Присмотри за Гермионой, — Драко с тоской и каким-то незнакомым холодом посмотрел на брата. — Даю слово. Возвращайся собой, брат, — Гарри подошёл к брату и крепко его обнял. — Я не могу потерять тебя. Останься собой им назло. Ты сильнее. Я это знаю. — Я постараюсь.       Поочерёдно драконы входили в камин, даже не прощаясь с Драко. Это бы значило, что они боятся, что больше не увидятся, а это было не так. Они были уверены, что ещё смогут обнять его, поужинают за одним столом, а потом включат какой-нибудь магловский фильм, который им покажет Гермиона. Они верили в это, хватались за эту надежду, как за спасительную соломинку.       Когда зелёное пламя поглотило Пэнси, Драко, наконец, отвернулся. Его плечи опали, а глаза окончательно поблекли. Последняя песчинка упала. Его время закончилось. Пора было отправляться в Малфой-мэнор.       Первым в Гнездо вошёл Гарри, следующим был Блейз, Гермиона и… всё. Прошла минута, другая, пять, но Пэнси всё не было. Её не было. Она не вышла из камина. И не отвечала, когда друзья звали её по ментальной связи. Сорвавшись с места, Гарри бросился обратно в Хогвартс, но комнаты Северуса уже были пусты. Пэнси пропала.       Зелёное пламя окутало тело девушки, она уже почувствовала, как её тело несётся прочь от Хогвартса в сторону Гнезда, как вдруг что-то ударило её в грудь. Вскрикнув, Пэнси попыталась найти хоть какую-то опору, но её не было. Она падала. Нескончаемо долго падала, пока не ударилась о камень. Мир потемнел, а сознание помутилось. Её тело скулило от боли, а лёгкие никак не хотели раскрываться, чтобы впустить кислород. Она даже не могла закричать, лишь хватала ртом воздух, как рыба на суше, а потом провалилась в темноту, где не было ни запахов, ни звуков — ничего.       Первое, что она почувствовала — пронизывающий холод, от которого всё тело била крупная дрожь. Медленно приходя в себя, Пэнси старалась понять, где она и что происходит, но следующее открытие ввело её в ужас. Она была совершенно голой. Не ощущала на своём теле ни единого клочка ткани, а грубый камень пола больно царапал кожу бёдер.       Открыв глаза, девушка попыталась встать, но замерла, осознав, что это просто бессмысленно. Её руки были закованы в кандалы, от которых тянулась длинная цепь, крепившаяся к кольцу в углу. На широкой полосе металла на её запястьях были выбиты какие-то мерцающие руны, а тело ныло от боли. Первой мыслью было призвать магию, освободиться и бежать, но… Пэнси не почувствовала и искры магии, ни крупицы силы. Ничего. Паника начала подступать к горлу. Как раненая птица, Пэнси билась в оковах, раздирая нежную кожу рук, стараясь вырваться, но всё было безрезультатно.       Это была небольшая глухая комнатка без окон с одной единственной плотной дверью, дыркой в полу вместо туалета и кучей соломы, которая, вероятно, должна была служить постелью. И один единственный источник света — зачарованная сфера под потолком. Значит, меня похитили волшебники. Но кому я могу быть нужна? Так, Пэнс, спокойно, ты справишься, нужно просто дышать и хорошенько подумать… Но она не успела, потому что дверь отворилась, и все мысли покинули её голову.       Они постарели, иссохли. Их волосы поредели, в них проступила седина, а лица покрылись морщинами и неровными пятнами. Но Пэнси без труда узнала Себастьяна и Элеонору Паркинсонов. Своих родителей.       Осознание окатило девушку ледяной грозой. Её не просто похитили. Она попала в ад. Она не могла дать отпор или защитить себя, была буквально голой перед ними. Они забрали даже кольцо в форме дракона, которое девушка не снимала даже когда ходила в душ. Они убьют её. Медленно. Мучительно. Будут наслаждаться её криками и мольбами о пощаде, пока не прольётся последняя капля её крови. — Ну здравствуй, дочка, — женщина расплылась в улыбке, подходя к девушке. — Ты так повзрослела. Тебя не узнать. — Отпустите меня, — Пэнси заставила себя не думать о собственной наготе и постаралась хоть ненадолго прогнать истерику. — Тронете меня и… — И что? — Себастьян вышел из-за спины жены. — Снова отправят в Азкабан? Да и кто придёт за тобой? Твои дружки, которые готовы перегрызть друг другу глотки? Малфой? — мужчина приглушённо рассмеялся. — Найдёт себе другую шлюху. Получше и поопытнее. — Он любит меня. И придёт за мной, — уверенно ответила девушка. И пусть она говорила не о Драко. Гарри придёт за ней. Она это знала. Он сожжёт этот мир дотла, но найдёт её. Она была уверена. — Но ведь для этого нужно время, — удручённо вздохнула Элеонора. — И поверь, очень много времени. А за это время я отправлю тебя по кусочкам твоим дорогим друзьям. Поплачут и забудут. Хотя, думаю, Поттер после того, как ты обошлась с ним, даже спасибо нам скажет. — Они уничтожат вас, — невольно Пэнси начала пятиться. — Они убьют вас, если вы притронетесь ко мне хоть пальцем. — Вот и посмотрим. Но сначала, — женщина схватилась за цепь и резко дёрнула, от чего Пэнси, не удержавшись в стоячем положении, упала на колени к её ногам, — ты заплатишь за то, что сделала с нами. Заплатишь за каждый чёртов день в этой тюрьме… — И поверь, после всего, — Себастьян стиснул подбородок дочери, заставляя смотреть ему в глаза, — тебя даже Фенрир видеть не захочет.       Пэнси замерла, чувствуя себя загнанным зверем. Она в ловушке. И никто не придёт спасти её. Кольца на её пальце нет. Оковы сдерживают магию, и друзья даже не смогут её почувствовать. И она в руках тех, кто ненавидит её всей душой.       Дёрнувшись, она вырвалась из рук отца и упала на спину, стараясь отползти подальше. Она не хотела этого. Не хотела видеть их, не хотела снова испытывать боль. Но от осознания того, что в этот раз её ждёт даже не круциатус… к горлу подступила желчь. Они убьют её. Убьют и не пожалеют. И их не остановят никакие угрозы. Она видела это по их глазам, полным ненависти и жажды крови. Они ненавидели её. Винили во всём, что случилось, в годах неволи, в годах страданий. И теперь пришли за расплатой.

***

      Драко медленно ступал по коридорам родного когда-то дома, чувствуя, как по спине поднимается холод. Каждый шаг давался с трудом, а сознание кричало о том, что лучше развернуться и бежать прочь. Но он не мог. Оградив своё сознание от друзей, он неизбежно приближался к пропасти.       Он не сразу узнал эту когда-то прекрасную комнату. Белый камень сменил тёмный гранит и чёрный мрамор. Здесь было слишком много людей. Мужчины и женщины в дорогих платьях и костюмах, казалось, собрались на какое-то торжество, но ОН оставался неизменным. Восседал на огромном резном кресле на постаменте, поглаживая огромную змею, завившуюся вокруг его тела. С нескрываемым весельем Лорд смотрел на своего будущего слугу, краем уха слушая то, что ему нашёптывала Беллатриса. Драко даже пожалел, что брат не убил её или хотя бы покалечил. Может, хоть тогда бы она не выглядела такой довольной и даже счастливой. Возможно, сестра Нарциссы гордилась тем, что её племянник сегодня должен был стать самым юным Пожирателем Смерти в истории? Драко не знал. И не хотел знать.       Окинув ленивым взглядом помещение, он нашёл глазами родителей. Они стояли неподалеку от трона, так же помпезно одетые, словно это был один из их приёмов, правда… Люциус выглядел уставшим и измотанным. Казалось, он еле стоял, держась на одном слове. Рядом с ними стоял и Северус. В его взгляде не было ни сочувствия, ни боли, только строгость и нотка поддержки, которую могли рассмотреть лишь те, кто знал его много лет и умели читать эмоции за маской безразличия. — Подойди, дитя, — удивительно ласково прошипел Лорд. — Вот ты и пришёл ко мне. Сам. — Преувеличение, — гордо вскинув подбородок, неожиданно громко даже для самого себя ответил Драко. — Я пришёл в свой дом, а тут, — он фыркнул, с пренебрежением глядя на всех собравшихся, — сплошная безвкусица и фарс.       И всё же он подошёл. Пусть он и мог позволить себе, возможно, последние в своей жизни колкости, всё же должен был подчиниться. Драко уже хотел было встать на одно колено, но всё тело словно взбунтовалось. И тогда он вспомнил отца, пресмыкающегося перед своим господином, вспомнил то незнакомое чувство презрения и омерзения и понял, что не позволит себе подобного. Он будет стоять с гордо поднятой головой до самого конца. — Мне рассказали, что ты, оказывается, ещё и анимаг, — Волан-де-Морт встал ему навстречу, отпуская свою ручную змею. — Ты не врал, говоря, что ты дракон. Сама стихия. — Как смею я врать, — усмехнулся младший Малфой, уверенно встречая взгляд алых глаз. Нет. Он не боялся. Он ненавидел, но не боялся. Больше нет. — Заметьте, я сразу предупредил, что меня лучше не злить, — со стороны послышался визгливый женский смех. — Мелковат ты ещё, чтобы кусаться, — холодно ответил Лорд. — На колени. — Нет. — Драко… — Нет, — твёрдо повторил слизеринец, бросив испепеляющий взгляд на отца. — Я дракон. И я не намерен склоняться. — Ты наглый юнец. Знай своё место. Склонись… — Я знаю своё место! Это вы нуждаетесь во мне, а не я в вас, — Драко обвёл взглядом присутствующих. — Кто из вас был в Отделе тайн? Вы помните? Как жалкие детишки дали вам отпор?! Может, я и юнец, — он снова перевёл взгляд на своего будущего хозяина, — но я буду куда лучше, чем добрая половина присутствующих. — Как самонадеянно, — Лорд расплылся в улыбке и, прежде чем кто-то посмел что-то высказать, взмахнул рукой. — Так давай проверим, на что ты годишься. Выбери себе противника из моего круга. Победишь, — он хмыкнул, с каплей интереса рассматривая молодое лицо, — так и быть, останешься стоять. — Любого? — Любого. — Отец, окажешь честь?       Послышались шепотки, но Драко не обратил на них никакого внимания, глядя лишь на собственного отца. Он еле стоял, а в его глазах читалось неверие и удивление. На секунду Драко почувствовал угрызение совести. Он использовал слабость родного человека в выгоду себе. Видел разочарование и боль в глазах матери, видел, как она взглядом умоляет его остановиться, но… всё это разбилось о тот лёд, в который он заковал своё сердце ещё только войдя в этот зал. Это было низко и грязно. Но это обеспечило бы ему победу. — Поднимешь палочку на собственного отца? — в шипении послышалось искреннее удивление. — Сейчас Люциуса победит и первогодка. Белла, сколько дней наш дорогой друг уже живёт с регулярным наказанием в виде круцио? — Семнадцать, мой Лорд. — И сколько ещё осталось? — Двадцать, мой Лорд.       Мир поплыл. Драко догадывался, почему отец еле стоит, но услышать это… было в разы хуже. Он ещё помнил ту боль от минуты пытки этим заклятием, но испытывать эту боль каждый день… По спине побежали мурашки, и он заставил себя отвернуться. Сейчас он не мог испытывать сочувствие. Ни к кому. — Выбери кого-нибудь посильнее, — ласково заговорил Лорд, кладя свою костлявую руку на плечо парня. — Но подумай хорошенько… Если тебя убьют, твоя мать будет очень расстроена.       Он не знал, кого выбрать. Думал, перебирая знакомые лица, прикидывая, кто из них на что способен. Беллатриса? Лучше сразу аваду в лоб. Нотт? Слишком искусен и опытен. По сравнению с ним, Драко и правда был младенцем. И тогда в голову пришло ещё одно имя. Имя того, кого Малфой искренне ненавидел и не пожалел бы, кого убил бы, будь у него такая возможность. — Хвост. Или у вас есть особая компания по защите животных? — Думай ещё, — отмахнулся Волан-де-Морт. — Но вы сказали любого. — Думай ещё. — Какой смысл. Вы ведь хотите, чтобы я назвал одно конкретное имя. Какое? — Ты уже начинаешь верно мыслить. Северус, мой друг…       Драко пробил озноб. Нет. Это было выше него. На отца он мог поднять палочку хотя бы вспоминая то, как он убил Сириуса, но Северус… И он был слишком искусен. Искуснее любого в этой комнате. Биться с ним — самая большая глупость, которая могла прийти на ум.       И всё же Северус вышел вперёд, отдав бокал с вином Нарциссе. Послышались короткие смешки. Кто-то начал делать ставки, но Драко смотрел только в лицо того, кто был для него как родной отец, был частью его семьи, был наставником и… Даже если Северус поддастся, никто в это не поверит, но что-то подсказывало Малфою, что Снейп на это и не пойдёт. По уверенной походке, по бесстрастному выражению лица, по тому, как зельевар держал палочку, Драко понял, что у него нет ни единого шанса.       Но он не собирался сдаваться. Пусть он не мог выиграть честной силой, всегда мог схитрить. Пока Пожиратели расступались, а Волан-де-Морт возвращался на своё место, готовясь к зрелищу, Драко лихорадочно прокручивал в голове все возможные варианты, как ему поступить. Северус знал, что он анимаг, знал его как облупленного, ведь сам учил всему, что тот знает. — Только давай не опускаться до непростительных, — предложил Драко, оттягивая время. — Это ведь будет совсем неинтересно. — Согласен, — уголки губ зельевара приподнялись. — Мы с Люциусом не этому тебя учили.       Несколько секунд Драко понадобилось на осознание сказанного, а потом его озарило. Северус не бросил его даже сейчас. Снейп знал, что они не выходят из своих комнат без оружия и, конечно, сейчас под костюмом Драко был его клинок. Его преимущество, чего не было у противника. Нужно было лишь подобраться поближе и одним натренированным движением выхватить клинок, прятавшийся в небольших ножнах с углубленным пространством. Так его почти меч походил на обычный метательный кинжал.       Северус напал первым, не собираясь ждать, когда Драко продумает план своих действий. Заклятье за заклятием он загонял Малфоя в угол, но тот и не думал нападать в ответ, ему было нужно время, чтобы хорошенько продумать всё, что он собирается делать. Уже когда холодный камень был совсем близко к его спине, Драко оттолкнулся от пола и, подтолкнув себя магией, перелетел через Северуса, сделав кувырок в воздухе, а потом напал со спины. Обжигающее заклятье задело руку зельевара и, хоть палочки он и не выронил, это дало Малфою преимущество.       Снейп начал замедляться, ни то по причине мелкой травмы, ни то нарочно. Драко начал наступать, используя все заклятья, что были в его арсенале, казалось, даже вспоминая те, что хоть раз использовал на тренировках с друзьями. И вот, наконец, улучив момент, он нырнул под руку к своему наставнику и, выхватив клинок, приставил его к горлу зельевара. — Спасибо, — шепнул он прямо в лицо своему названному отцу, тяжело дыша. — Впечатляюще, — так же тихо ответил ему Северус, — но недостаточно для него.       Драко согнулся пополам от резкого удара под дых. Воздух выбило из лёгких и, пока он заново старался научиться дышать, Снейп ударил его ногой по коленям, роняя на пол. Клинок с противным лязгом заскользил по мрамору. Оперевшись ладонями в холодный пол, Драко старался перевести дыхание, но Северус ударил его ногой в живот, отшвыривая от себя, как какую-то собаку. Ударившись спиной о стену, Малфой не успел сдержать вырвавшегося из груди стона.       Послышался издевательский смех и улюлюканье. Казалось, все только и ждали, когда Северус покажет своё истинное лицо. Но у Драко не было сил сопротивляться. Не Снейпу. Магия была не бесконечна, а от грубых ударов тело начинало ныть. — Драко, не смей сдаваться, — Эмма, появившаяся из ниоткуда, обхватила лицо парня, заглядывая ему в глаза. — Не смей, слышишь меня?! Ты дракон, Драко. Так покажи им дракона! — Я не могу, — зашептал он, сплевывая куда-то в сторону. — Можешь, дьявол тебя дери! Не смей склонять головы! Ты сильнее даже Северуса, если выпустишь всю ту силу, что хранишь внутри. — Нет… — Да! Ему нужна палочка, а тебе нет. Скачи между своими обличиями и докажи собравшимся здесь тварям, что ты не просто мальчишка! Ты дракон, Драко! Дракон! Ты мой дракон!       Магия Эммы подхватила его и подбросила. Это была секунда, доля секунды, когда Драко увидел перед собой улыбающиеся лица друзей. Гарри. Его брат. Пэнси. Самая сильная и храбрая девушка, которую он знал. Блейз. Хитрец и лучший друг. И Гермиона. Гермиона, в глазах которой он всегда видел любовь и веру. Его Гермиона.       Жемчужный дракон с рёвом приземлился на мраморный пол, распахнув могучие перепончатые крылья. Даже Северус на мгновение замер, ни то восхищаясь, ни то любуясь своим учеником. Могучее существо, пропитанное силой. Одним мощным ударом лапы Драко отшвырнул Северуса, как тряпичную куклу и, когда тот начал подниматься на ноги, из пасти Малфоя с рёвом вырвался поток голубого пламени. Воспользовавшись заминкой противника, он перекинулся в человека, подхватил свои палочку и клинок и тут же вернулся в облик дракона, не позволяя Снейпу причинить себе вреда, вновь направляя в зельевара поток пламени. Снова и снова, зная, что тот сможет защититься, а потом, подскочив к нему совсем близко, не церемонясь, Драко ударил его кулаком в челюсть. Послышался хруст. Но это не остановило его. Сковав Северуса чарами, Малфой вырвал из его рук палочку и приставил клинок к горлу. — Молодец, — одними губами прошептал Снейп, откидывая голову на стену. — Ты разочаровал меня, Северус, — вздохнул Лорд. — Проиграть этому мальчишке? Не смеши меня. — Вы хотели зрелища, вы его получили, — Драко снял чары со своего наставника и протянул ему руку. — И Драко не такой простой противник, — Снейп помедлил и всё же принял руку помощи, поднимаясь на ноги. — Даже мне тягаться с драконом… — Не смей врать мне! — отшвырнув Малфоя в сторону, Волан-де-Морт навис над своим шпионом. — За кого ты меня принимаешь, Северус? За идиота?! Уж я-то знаю, на что ты способен! — вонзив палочку в грудь зельевара, Лорд прошипел заклятье, и тот упал к его ногам, стиснув мантию в районе груди, но так и не издал ни звука. — Думаешь, можешь вот так развалиться перед мальчишкой и его это спасёт?! — Я честно победил, — встрял Драко. — Хотите кого-нибудь обвинять… — Взять его!       Парень вскрикнул, когда ему заломили руки за спину и, ударив в колени, поставили прямо перед Лордом, заставляя смотреть на немые мучения Северуса. Драко не знал, каких сил наставнику стоит молчать, как он не издал ни единого звука и не проронил ни единой слезы, когда на его шее выступила кровавая сукровица. И он должен был смотреть на это, впитывая в свою память, запоминая каждую секунду. Северусу было больно. Его кожа кровоточила, глаза покраснели, вены вздулись, а на бледном лице выступил нездоровый румянец. Наконец, он не выдержал и повалился на бок, потеряв сознание. — Слышал, ты один из его лучших учеников, — Лорд бесстрастно смотрел на упавшее тело Снейпа. — Сам его и вылечишь. Если, конечно, будут силы. — Вылечу, — прорычал Драко, вскинув голову. — Можете даже не сомневаться. — Прекрасно, — Волан-де-Морт расплылся в улыбке и, наконец, повернулся к своему будущему слуге. — Встань, гордое дитя небес. Наш белый дракон.       Драко хотел огрызнуться, что он ничей, только свой собственный, но увидел бледное лицо Северуса и прикусил язык. Это было слишком, видеть, как из-за тебя пытают дорогих тебе людей. Драко не сомневался, Снейп поддался ему, хоть и сделал вид, что ведёт честную игру. И поплатился за это. Кровью. Своей собственной кровью заплатил за гордость Драко.       Когда его руки наконец вновь были свободны, Малфой медленно поднялся на ноги, снял пиджак и расстегнул пуговицы рубашки, оголяя чистое запястье. Волан-де-Морт смотрел на него, как на лакомый кусок мяса, казалось, был готов начать облизываться. Драко почувствовал, что его начинает мутить, но не отступил, не дрогнул, даже когда холодные склизкие пальцы стиснули его руку.       Стоило палочке вонзиться в его плоть, всё тело пробила пылающая всепоглощающая боль. И он понял, почему другие вставали на колено. Голова кружилась, а ноги подкашивались, но он не позволил себе даже согнуться. Нет, он не окажет им такого удовольствия — лицезреть свою слабость. Драко казалось, что его режут живьём. Медленно, по кускам. Бросая в пламя. Но он терпел, стиснув зубы. Терпел, как ради него терпел Северус.       Медленно чёрный рисунок растекался по его коже, оскверняя её своим уродством. Прошла, казалось, целая вечность, когда Волан-де-Морт, наконец-то, отдёрнул палочку и отошёл сам, словно разглядывая своё творение. Чёрный череп, из которого медленно выползала змея, рассекал белоснежную жемчужную кожу Драко Малфоя.