bring me back (to life)

«Молод, наверное, слишком молод, чтобы быть преподавателем» Это первая мысль, которая появляется в голове Чимина, когда он пролистывает страницу сайта своего университета в поисках информации о новых преподавателях в этом семестре и видит фотографию одного из них. К сожалению, дисциплины, совсем не как в школе, имеют свойство меняться крайне часто, и встречи с новыми преподавателями, к каждому из которых неминуемо придётся искать свой подход, становятся неизбежными. Кажется, лучше быть готовым к этим знакомствам, и юноша думает, что пробежаться по анонимным отзывам студентов о конкретном преподавателе, который, к тому же, сменит их бывшего куратора, является вполне неплохой идеей. Ему нужно знать, чего ожидать. Ему нужно заранее быть готовым ко всему. Ему нужно понять, какую тактику выбрать и как себя вести. Ему нужно продумать каждую деталь, пока есть время и возможность сделать это. Ему правда нужно это. Иначе тревожность сожрёт его с потрохами. Аккуратный пальчик продолжает листать страничку в поисках важной информации. «Ким Намджун. 31 год» Что ж, ладно, выглядит мужчина гораздо моложе. Во всяком случае он не чрезвычайно юн для роли преподавателя. Тем не менее стать заведующим кафедрой, потеснив более опытных [ ? ] преподавателей, проработавших в институте большую часть своей жизни, кажется довольно непростым делом. В любом случае, Чимину неинтересно. Он нервно поправляет волосы, стараясь скрыть за этим жестом своё лицо, когда группа студентов проходит мимо него, одиноко сидящего у окна. «Преподаватель психологии. Кафедра социальной и этнической психологии» Всё ещё сухие факты, не особо тревожащие юношу. Немного отзывов. Где же они? Маленький пальчик тычет во все углы страницы, наконец находя нужное ему место. Что ж. «Ребят, если у вас будет профессор Ким, боюсь, вам крупно не повезло. Учить придётся всё, и без шансов списать. Находились у нас смельчаки, в итоге нескольких парней выгнали с экзамена» «Преподаватель потрясающий. Если вы посвящаете достаточно времени предмету, и профессор Ким видит это, то всегда будет относиться к вам благосклонно, если не садиться к нему на шею. С ним предмет становится действительно увлекательным» «Вёл у меня психологию на втором курсе. Клянусь, он любит мучать студентов. Учили всё от и до, постоянные проверки знаний. Кажется, всю группу трясло на каждом семинаре, когда он заходил в аудиторию. Но в общем могу сказать, что препод он восхитительный. Материал доносит превосходно, только сиди и слушай. Но требовательный... Короче я рада, что это всё закончилось» «Бегите, глупцы. Насколько я знаю, у нас все преподы по психологии жёсткие, но этот — особый случай. За два года обучения такого не встречал. По ощущениям, вытащил из меня душу, на её место запихнув знания по психологии. Предмет сдал на пять, но какой ценой. Сил вам» Внутри Чимина расплывается что-то липкое и противное. Мурашки бегут по телу, будто от холода, хотя в институте ещё пять минут назад было абсолютно душно. Юноша трёт бёдра. Страх всегда моментом накатывает на него, тошнота подступает к горлу, а живот вдруг ни с того, ни с сего начинает крутить, и единственное, что остаётся парню, чтобы как-то привести себя в порядок, это прикрывать глаза и пытаться сконцентрироваться на дыхании. Как там это правильно делается, он не знает, но дышать размеренно, при этом считая свои вдохи и выдохи, он в состоянии. Как же трудно, когда вот такая мимолётная информация, какие-то обрывки слов нерадивых студентов, наверняка, и в половину не таких старательных и ответственных, как он, выбивают из лёгких весь воздух, заставляя тело буквально дрожать. Его мутит. Настроение портится моментом. Ему страшно. Это глупо, но это правда. «Стоило всё-таки позавтракать с утра. Или поужинать вчера. В холодильнике было специально купленное пюре», — с грустью думает Чимин, когда приличный голод, ставший уже привычным, недосып и лёгкая паника перемешиваются и заставляют его чувствовать себя таким слабым. Ему нужна пара минут. Пара минут на восстановление дыхания. Пара минут на повторное пролистывание сайта. И ещё несколько секунд, чтобы вновь скользнуть взглядом по чёрным волосам и карим глазам, будто прожигающим в нём дыру. Что ж, вероятно, в оставшийся от перерыва час Чимину стоит унять дрожь во всём теле, прекратив надумывать лишнего и накручивать себя, и тщательно подготовиться к первому семинару, если он не хочет выставить себя дураком. Да, на первых семинарах опросов не бывает, но идти туда без какой-либо информации в голове мальчик не в состоянии. * * * Рабочая программа дисциплины всегда была полезной вещью, но не многие студенты были достаточно сознательны, чтобы хоть раз удосужиться залезть туда. Следующие полчаса перерыва прошли плодотворно. Мальчику не понадобилось много времени, чтобы узнать тему первого семинара и пробежаться по парочке сайтов в поисках базовой информации, чтобы на занятии не показать себя невеждой. Немного о психологии, как науке, и о её предмете, капелька об общении и коммуникации, пара фактов о вербальных и невербальных средствах общения, и Чимин уже не чувствует себя таким неуверенным. У него есть, пусть и совсем маленький, но багаж знаний, и парень даже неловко улыбается сам себе, готовый усердно работать следующие полтора часа занятий. Сверяясь с расписанием в телефоне, он неуверенно подходит к нужной ему аудитории. В коридорах почти пусто, студенты проводят время в столовой или ближайших кафе, но Чимин никогда не был в их числе. Есть одному так неловко, правда? Кажется, будет проще перетерпеть голод, чем выглядеть так до ужаса глупо и неправильно, сидя в одиночестве за столом. Перетерпеть разок. А потом ещё пару раз. А потом и научиться жить с этим. Его ежедневные полтора часа перерыва проходят за учёбой. Это время, когда можно сделать часть домашней работы или освежить в голове конспекты лекций. Кажется, это гораздо продуктивнее, чем бессмысленные посиделки в столовой в одиночестве. Чимин всегда убеждал себя в этом. Именно поэтому сейчас он неловко трётся возле нужного ему кабинета, не решаясь войти. Слегка дрожащими пальцами Чимин в третий раз пролистывает расписание, сверяя номер аудитории перед ним, но всё ещё боится войти внутрь, отчего-то испытывая стеснение. Будет ли это правильным? Стоит постучать и попросить разрешения войти? Или лучше будет подождать кого-то из одногруппников? Чимин вздыхает, прислоняясь спиной к стене, и принимает решение зайти вместе с кем-то из своей группы. Парень прячет подбородок в широкий ворот худи, втягивая голову в плечи, и неловко поправляет волосы, стараясь прикрыть ими лицо. Не выглядит ли он глупо, стоя здесь в одиночестве просто так? Наверное, стоит сделать вид, что он копается в телефоне. Будто он переписывается с кем-то. Будто кому-то когда-то было настолько не всё равно на Чимина, что ему даже написали сообщение. Кривая улыбка трогает его губы, когда мальчик думает об этом, открывая галерею и начиная пролистывать различные картинки и фотографии, пытаясь сделать вид, что крайне увлечён этим занятием. Это то, как юноша планирует провести по меньшей мере следующие двадцать минут, зная, что никто из одногруппников не придёт сюда раньше этого времени, но его планы кардинально меняются, когда дверь рядом с ним [ дверь нужной ему аудитории ] открывается. Мальчик дёргается и вцепляется в телефон сильнее, чувствуя, как внутри немного холодеет от резкого звука. Он всегда был пугливым, что с него взять. Чимин отступает от стены, стараясь не выглядеть, как вальяжно развалившийся подросток, и слегка сжимается, надеясь стать немного меньше в размерах. Хоть немножко, пожалуйста. Хотя стоя рядом с таким высоким мужчиной, как этот, мальчик и так чувствует себя каким-то до смешного низким и крошечным. Мужчина оглядывает коридор и останавливает взгляд на нём, как на единственном находящемся здесь. Чимин поспешно склоняет голову в уважительном жесте, натягивая на лицо дрожащую улыбку. — Здравствуйте. — Здравствуйте, — глубокий голос ласкает уши. Юноша чувствует себя ещё более неловко. Его собственные слова однозначно прозвучали, как чёртов писк. — Какая группа? — отстранённо спрашивает мужчина, не проявляя особой заинтересованности в стоящем перед ним студенте. — Первая. Первый курс, — бормочет Чимин, пытаясь сделать голос более твёрдым. — Тогда чего стоите здесь? Проходите, — мужчина заходит обратно в аудиторию, убеждаясь, что мальчик плетётся за ним. — Я уже подумал, что ваша группа решила прогулять первое же занятие. Рад, что это не так. Чимин сдержанно кивает, мягко улыбаясь на слова преподавателя. Мужчина кажется не особо заинтересованным в продолжении диалога. Он садится за стол, утыкается взглядом в журнал, лежащий перед ним, и, вероятно, записывает в нём что-то связанное с предстоящим семинаром. Мальчик же садится за парту прямо перед его столом, и теперь у него есть возможность, пусть и аккуратно, но рассматривать нового преподавателя. Чертовски, просто чертовски красивый мужчина. Чимин не думает, что фото может передавать красоту человека настолько плохо. То есть, чёрт возьми, он видел, что его новый преподаватель очень привлекательный мужчина, но в жизни профессор Ким выглядит несколько иначе. Чимин даже думает, что мог бы не узнать его. Жгуче чёрные волосы сменили цвет на пепельный, а глаза теперь скрыты стёклами очков. Да и в целом он выглядит гораздо, гораздо более привлекательным, чем на той фотографии, которую сегодня разглядывал мальчик. Чёрная рубашка, чёрный пиджак, тёмно-серый галстук. Одежда подобрана с таким вкусом, что Чимин, сидя в синих свободных джинсах и обычной худи, чувствует себя будто не в своей тарелке. Мужчина вдруг отрывается от своего занятия, поднимая глаза и переводя их на компьютер, отчего парень немного вздрагивает, боясь быть пойманным за разглядыванием преподавателя. Профессор Ким же не обращает на него внимания, но теперь сидит так, что боковым зрением отлично видит студента. Чимину же кажется, что все его движения такие шумные, резкие и неловкие. Возможно даже раздражающие. Тишина неприятно давит на него, а он то и дело ёрзает и двигается так шумно, что это всё до безумия смущает. Он решает, что завести диалог, чтобы разрядить это напряжение, будет неплохой идеей. — Простите, — бубнит он. Голос немного срывается после пары минут молчания. Краска приливает к лицу, когда мужчина переводит на него взгляд, приподнимая одну бровь. — Простите, Вы теперь будете нашим новым куратором? — Я обо всём скажу на паре, — и отворачивается к компьютеру. Чимин чувствует себя идиотом. — Простите. Мальчик ковыряет колпачок от ручки, иногда тыкая ею в тетрадь, которую успел выложить на стол. И молится. Молится, чтобы кто-нибудь, вот хоть кто-нибудь уже вошёл в кабинет, потому что терпеть эту тишину один на один с новым, достаточно холодным, как оказалось, преподавателем, Чимин вообще не в состоянии. Но парень оказывается прав, шумная толпа студентов вваливается в помещение только минут через пятнадцать, заполняя аудиторию неконтролируемым шумом. Чимин в это время поглядывает на часы, понимая, что сидеть вот так в тишине ему придётся ещё добрых десять минут, и даже решает завести разговор с парнями, сидящими за партой за ним. Фразы какие-то неловкие и натянутые, мальчик, кажется, задаёт пару дурацких вопросов, получает в ответ несколько таких же вымученных ответов и отворачивается, откидываясь на спинку стула и смотря в окно на какие-то уж слишком серые деревья. Иногда краем глаза он замечает небольшие передвижения мужчины, который то и дело переключается с компьютера на многочисленные бумаги, а потом обратно, и пару раз даже внаглую рассматривает его сосредоточенное лицо, надеясь, что не выглядит, как полный кретин. Хотя, чёрт возьми, кто ещё тут кретин. Даже сидя за первой партой достаточно большой аудитории, Чимин отчётливо слышит, как на другом конце помещения ведётся ожесточённая дискуссия, в ходе которой молодые люди проходятся вдоль и поперёк по всей информации, уже полученной о новом преподавателе. Вплоть от системы его оценивания и до возможности списать. Ужасно глупо, если учитывать тот факт, что их отлично слышно. Парень робко поднимает глаза на мужчину, когда слышит, как одногруппники начинают обсуждать личную жизнь профессора Кима, и натыкается на его осуждающий взгляд, направленный куда-то в конец класса. Пугающе. К счастью, звонок на пару прерывает дальнейший поток мыслей, который готов расшевелиться в голове мальчика, и он, как и все в аудитории, спешно встаёт, чтобы поприветствовать преподавателя. Мужчина тоже встаёт из-за стола, теперь будто бы возвышаясь над всеми присутствующими, и направляется к двери, чтобы прикрыть её и отгородить аудиторию от постороннего шума. Чимин терпеливо ждёт, пока профессор выйдет на середину помещения, оглядывая студентов. — Садитесь, пожалуйста, — шушуканье тотчас же наполняет аудиторию, и мужчине приходится нетерпеливо постучать по столу, призывая подростков к тишине. — Я надеялся, мне не придётся говорить со студентами, — он выделяет это слово, — о соблюдении дисциплины, но, видимо, и мне свойственно ошибаться, — преподаватель подходит к первой парте у окна, за которой расположился Чимин, и опирается о неё бедром, смотря на сидящих перед ним и пытаясь запомнить хотя бы малую часть своих новых студентов по внешности. — Я не терплю шум на занятиях. Захотите поговорить — поднимаете руку и выходите за дверь, я никого не держу. Но возвратиться обратно в аудиторию вы сможете только после посещения деканата. Надеюсь, с этим понятно. То же самое касается телефонов. Увижу — пойдёте вон. Повторяться не буду, потом не говорите, что я не предупреждал. Всё понятно? — студенты активно кивают головами, и мужчина продолжает. — Теперь о главном. Меня зовут Ким Намджун, для вас — профессор Ким. Ближайшие полгода я буду преподавать у вас психологию. Понимаю, что данная дисциплина не является вашей профильной, тем не менее, это никак не освобождает вас от её изучения. В ходе учебного процесса у нас предусмотрены несколько видов промежуточного контроля — самостоятельная работа и реферат, а на летней сессии вас ожидает экзамен. Всё это мы будем обсуждать на лекции, когда вы соберётесь всем потоком, а пока я даю вам лишь базовую информацию. Вместе с этим хочу сказать о том, что с этого дня я сменяю профессора Чона на посту вашего куратора, думаю, — мужчина переводит взгляд на Чимина, отчего тот тушуется, стремительно отводя взгляд от лица преподавателя, — многие из вас уже наслышаны об этом. Профессор Чон переведён в другой корпус, полагаю, теперь он курирует группу другого факультета. Тем не менее, это не главное. Надеюсь, за полгода вам уже удалось почувствовать разницу между обучением в школе и обучением в институте. Носиться с вами, если вы халатно относитесь к учёбе, здесь никто не собирается, в том числе и я, но вы должны понимать, что, столкнувшись с любыми жизненными проблемами, вы можете обратиться ко мне. Да, я ваш преподаватель, но вместе с этим я психолог, и поверьте, обсудить свои проблемы со мной будет более приемлемым вариантом, чем замалчивать их. Номер моей аудитории вы знаете, если понадобится моё расписание — уточните у меня. Я всегда готов поговорить во внеучебное время или же на перерыве. Встречаться на парах мы с вами будем каждую неделю. Один раз на лекции, один — на семинаре, если я не ошибаюсь, то во вторник и четверг, так? — он вновь смотрит на Чимина, как на сидящего наиболее близко к нему, и тот поспешно кивает. — Хорошо. Тогда, надеюсь, с организационными вопросами всё ясно, — мужчина уже собирается сесть за свой стол и перейти к перекличке, но останавливается. — Ах да. Насчёт моей личной жизни, которую вы так бурно обсуждали. Во-первых, я не женат, во-вторых, советую впредь обсуждать меня за пределами института, либо хотя бы за пределами моей аудитории. Я буду вам благодарен. Профессор поправляет очки, усаживаясь за рабочее место, пока студенты как-то робко замолкают, и Намджун хмыкает себе под нос. Из года в год ничего не меняется. * * * Даже студенты факультета психологии не всегда проявляют чудеса заинтересованности в его предмете, что уж говорить о тех, для кого профилем обучения является экономика. Именно поэтому профессору отрадно видеть, что часть подростков пришли сюда с определённым багажом знаний по его дисциплине, и у них даже завязалась дискуссия, в ходе которой Намджун смог сформировать определённое мнение о сидящих перед ним подростках. Ему не приходится призывать студентов к ответу, некоторые из них работают довольно активно, перехватывая друг у друга инициативу. Профессор сидит, откинувшись на спинку кресла, с интересом слушая мнение девушки с третьего ряда и периодически кивая, как вдруг боковым зрением улавливает неловкое движение руки и тут же переводит взгляд туда. Тихий светленький мальчик с первой парты, неуверенно тянет свою руку и, судя по его выражению лица, ненавидит себя за это. Кажется, у студента есть определённые проблемы с уверенностью в себе. Не нужно быть психологом, чтобы понять эту очевидную вещь. Паренёк пару раз поднимает руку чуть выше, снова опускает её, но потом поднимает вновь, и мужчина не выдерживает, прерывая девушку кивком головы и показывая, что понял ход её рассуждений. — Поговорить хочется со всеми, а времени не так много, — извиняется профессор, теперь указывая рукой на Чимина. — Молодой человек, Вы хотели что-то сказать. Я Вас слушаю. Намджун подаётся вперёд, когда слышит первые слова от юноши. Чертовски тихо, студент будто намеренно бубнит себе под нос, и мужчине приходится вслушиваться в его размышления. Он выражает своё несогласие с позицией девушки, пытаясь доказать свою правоту, и профессор просит его говорить погромче. — Я еле слышу Вас, хотя Вы сидите рядом со мной. Могу представить, как чувствуют себя студенты на последних партах. Вы для них говорите, не для меня. Вы даёте друг другу почву для размышления, я же лишь контролирую Вас. — Да, простите. Я- Я хотел сказать, — Чимин неловко смотрит в сторону, оглядывая студентов второго и третьего рядов. — Ну я думаю, что все психические процессы и состояния человека на самом деле зависят от условий жизни и от того, как организовано взаимодействие человека с природой и обществом. Поэтому- Поэтому, — Намджун внимательно наблюдает за тем, как парень начинает поправлять волосы, пытаясь прикрыть глаза, — общение и деятельность собирают, ой, то есть, составляют п-предмет современных психологических исследований, — голос студента периодически срывается, он немного путается в словах и в целом звучит гораздо менее уверенно, чем когда разговаривал тише. Кто-то на конце класса неприятно гогочет, когда мальчик путается, и он втягивает голову в плечи, опуская взгляд и заканчивая речь как-то смазанно. Намджун кивает ему и поднимается из-за стола, уже привычно останавливаясь у парты Чимина. — Кому там так весело? — студенты ожидаемо молчат, и мужчина повышает голос. — Я спросил, кому было так весело. Если вы сейчас не встанете, я не буду дальше проводить пару. Будем разбираться с вами через деканат. Не думаю, что наше общение нужно начинать на этой ноте. Так что? — под испытующим взглядом профессора два студента с предпоследней парты поднимаются со своих мест, закатывая глаза. — Что такого забавного сказал ваш одногруппник? Смотрю, вы у нас прирождённые ораторы, и ваша речь чиста и богата, раз я даже ни разу вас не слышал. Не желаете блеснуть знаниями? — парни ожидаемо молчат, и профессор кивает, поправив очки. — Назовите ваши фамилии и можете садиться. Ещё раз услышу глупые смешки, пойдёте вон отсюда, я предупредил. Чимин краснеет. Столько шума из-за того, что он просто не в состоянии ворочать своим языком у себя во рту. Как глупо. Кого-то могли наказать за то, что он получил заслуженные насмешки в свою сторону. Почему он вечно привлекает столько ненужного внимания своей глупостью? Он просто хочет быть тихим и не сильно заметным. Тихонько учиться, зарабатывать баллы и никого не трогать, чтобы никто не трогал его в ответ. Почему всё не может быть так просто? — Что ж, переходим к следующей теме. Основные направления в психологической науке. Внимание на доску. Покажу вам несколько слайдов, а потом вернёмся к обсуждению. Намджун остывает так же быстро, как и закипел, теперь расслабленно сидя в своём кресле и бесстрастно поглядывая на присутствующих в аудитории. Что касается Чимина, он больше не поднимает свой взгляд на мужчину до самого конца пары. Он снова выставил себя идиотом. В первый же день. * * * Психология сегодня стояла третьей парой, и после неё студентов ожидала последняя лекция по философии. Нудно, но в целом не так страшно. Чимин первым выскакивает из аудитории, чувствуя себя таким маленьким и глупым. Ему кажется, что он опозорился в глазах преподавателя, в глазах их куратора, и это чертовски беспокоит его. Поэтому мальчику хочется скорее скрыться от холодного взгляда карих глазах, выбежав в коридор. В актовом зале, где привычно проходят лекции, Чимин отсаживается почти в самый конец, находясь далеко от своей группы. Так вышло изначально. Он сел на удобное для себя место, только потом заметив, что все его одногруппники сидят одной кучкой гораздо дальше от него. Но это ничего. Тут спокойно. Пусть он один, но лучше так, чем сидеть в напряжении среди своих знакомых. Здесь хорошо и не так неловко. Иногда хочется с кем-то поговорить, но с этим можно справиться. Когда становится очень скучно, мальчик делает домашнюю работу, а если лекция интересная — с удовольствием слушает. Лишь изредка позволяет себе с завистью посматривать на подростков вокруг. На шумные компании, над чем-то весело смеющиеся, на парочки, держащиеся за руки, на людей, которым так хорошо вместе, просто потому, что они есть друг у друга. «Ничего, — повторяет себе Чимин, — ничего страшного. У меня есть больше времени на размышления. Если станет совсем скучно, я могу сделать пару зарисовок в блокноте или почитать что-нибудь. Я могу сам развлечь себя. Быть тут одному нормально.» Правда ведь нормально? * * * Добираться до дома в течение почти двух часов в такую гадкую пасмурную погоду утомительно. Чимин, спавший ночью от силы часов пять, ощущает, как неприятно слипаются его глаза, когда он прислоняет голову к холодному стеклу автобуса, бездумно пялясь на серый пейзаж за окном. Грязно, сыро, уныло. Сил открыть взятую с собой книгу совсем нет, глаза болят от напряжения, не готовые бегать туда-сюда по бесконечным строчкам. Наушники забыты дома. Рисовать в трясущемся автобусе чрезвычайно трудно, и мальчик просто смотрит куда-то сквозь заляпанное стекло. В голове бегают навязчивые мысли о количестве домашней работы, которую нужно выполнить. На завтра — математика и менеджмент. На четверг — английский и философия. Нужно бы выбрать тему для эссе и начать подбирать материал. А ещё прочитать записанные сегодня определения по психологии. Психология. Чимин мрачнеет. Зачем он только вспомнил об этом? Парень всё ещё не очень хочет возвращаться туда. Какая же он бестолочь, не способная связать двух слов. Наверняка, профессор Ким оценил, насколько бездарный у него студент, и теперь вряд ли захочет снова давать ему слово. А ведь так хотелось произвести впечатление на нового преподавателя. Показать, что он готов учиться и стараться, чтобы получить новые знания. А что в итоге? Да всё как всегда. Мальчик прикрывает глаза, тяжело вздыхая. До дома ехать ещё полчаса, и он пытается отключить все мысли, закрывая глаза и надеясь ненадолго провалиться в сон. * * * — Привет, — кричит Чимин, заходя домой, слыша голос отца в ответ. Он корчит недовольную рожу, закатывая глаза. — А где мама? — Да ушла куда-то. По делам, наверное. — Аа, понятно, — тянет мальчик, стягивая обувь и верхнюю одежду, и почти бежит в свою комнату, на второй этаж, не смотря на мужчину, лежащего в гостиной на диване. — Как дела в институте? — Нормально, — отвечает парень, уже поднимаясь по лестнице. Хлопок двери, и подросток наконец находится в своём спасительном уюте. — Вот и поговорили. Норма-ально. Вырастил сына, — громко возмущается отец, а Чимин фыркает. Как будто ему когда-то было не всё равно на его дела. Его комната всегда была для мальчика любимым местом. Самым спокойным и тихим, таким, где можно расслабиться и выдохнуть. Четыре стены, которые огораживают его от внешнего мира. Четыре преграды, которые не позволяют его эмоциям выйти куда-то за их пределы. Да, они никогда не могли спасти его от всех криков, но он хотя бы не чувствовал себя под вечным наблюдением, как в чёртовом аквариуме. Лучше так, чем совсем ничего. Чимин переодевается и падает лицом в подушку, расслабляясь. У него есть минут тридцать, чтобы прийти в себя, а потом нужно садиться за учёбу, иначе он так ничего и не успеет, а планов действительно много. Мальчик лежит, вслушиваясь в приятную тишину, и раздумывает о том, когда лучше выйти из комнаты, чтобы не встречаться лишний раз с отцом, его глупыми бесполезными разговорами и насмешками, и решает, что потерпит чувство голода ещё немного, в надежде, что родитель решит выйти прогуляться, а он в это время сможет спуститься вниз. Хочется добраться до кухни, чтобы вытащить из холодильника очередную баночку пюре и пообедать, но если так получится, можно обойтись и без неё. Возможно, так будет даже лучше.