Bound

Прошло семь дней с тех пор, как сердце Какузу ушло, а швы на теле Хидана почти исчезли. Каждый раз, когда он останавливался в поисках, он молил своего Бога дать ему намёк или верное направление, но тот никогда не отвечал ему. Наверно это потому, что поиск маски не был его божественной целью. От Хидана не требовалось найти её, найти тело Какузу и помочь воскресить его. Его Богу это не было нужно. Но Хидан хотел. Он очень рассердился, ругаясь вслух, когда понял, что хочет спасти этого мудака Какузу. Даже если он просто хотел расплатиться за услугу, он хотел, чтобы на нём не оставалось долгов. Лес был огромен, и Хидан был уверен, что бродит по кругу. Он обыскал каждую его часть и дважды осмотрел каждый чёртов кустарник. Он кричал и звал маску, но она ведь, вероятно, была глухой, он прекрасно это понимал, но всё равно кричал. Хвойные и лиственные деревья, совсем не такие, как бамбуковые леса в его родной местности, медленно сводили его с ума. Столько мягкого мха и корней, по которым он ходил босиком, столько кроликов, которых он ловил и ел сырыми, столько сухих опавших листьев, которые можно было взять в руку и с хрустом сжать. «Заметь», - сказал он вслух, по привычке разговаривая сам с собой, - «Я до сих пор не жалуюсь», - грустно усмехнувшись, проворчал он. Опавшие листья послужили неплохим матрасом, спать было вполне удобно. Но он пожалел, что отрезал рукава у юкаты, когда ночью начал дуть холодный ветер, и утром он тоже не утихал. С каждым днём становилось всё холоднее и холоднее, пожелтевших листьев на земле становилось всё больше. Охотиться стало сложнее, но хотя бы в воде не было недостатка, когда начались дожди. Дождь шёл третий день, Хидан сидел под елью, укрывшись от него под широкой колючей веткой. Вода лилась с неба плотной стеной, затуманивая его зрение, и он начинал замерзать. Его коса, и без того старая, казалось, ржавела на глазах. Он молился, но его неудачам не было конца. Джашина мало заботили ученики, которые ничего не делали и не приносили жертв, так что, в принципе, он понимал, за что наказан. Вместо того, чтобы искать какого-то монстра, принадлежащего язычнику, он должен приносить жертв и кровь. Очевидно, он стал менее приятен своему Богу, пока торчал под землёй, бездействуя. Хидан закрыл лицо руками и подтянул ноги к телу. Он ненавидел одиночество. Тёмные тучи кружили по небу всю неделю, предупреждая о надвигающейся буре, пока наконец не начался ливень. Уже после первого удара грома всё мгновенно залило водой, от полей, окружавших одинокую дорогу, по которой они шли, до холмов впереди и лесов. Синий цвет сменился мрачной осенней серостью, так же, как красный, жёлтый и оранжевый сменили зелень лесов и травы за последние несколько недель. Тем не менее первый настоящий дождь был сюрпризом для Хидана, который проклинал холодную непогоду. Всего в нескольких шагах от него Какузу раскрыл зонт, который он прихватил в деревне. Как только он поднял его над собой, Хидан поспешил подбежать к нему, прячась под зонтом от суровости природы. «И что ты делаешь?», - угрюмо спросил Какузу, когда его странные красно-зелёные глаза уставились на Хидана. «А ты как думаешь? Ты же знаешь, что у меня будет с волосами, если они намокнут. Чёртов бардак! Ни за что не пойду под дождем», - ответил Хидан, проводя пятернёй по волосам, желая убедиться, что они ещё в порядке. Какузу остановился, и Хидану тоже пришлось. Только когда они остановились, они осознали, насколько близко они должны стоять друг к другу, чтобы Хидан оставался под зонтиком. Несмотря на близость, Какузу продолжил обвинять Хидана, - «Когда мы были в последней деревне, я тебе предложил взять зонт, потому что небо очевидно намекало на приближающийся ливень. А ты сказал, что дождя не будет, и что даже если будет – зонт тебе не нужен». Какузу опасно прищурился, но не высказал большинства своих угроз. «Да, хорошо, я был неправ, доволен?», - поспешно перебил его Хидан, а затем вздохнул и закатил глаза, - «Серьёзно, чувак, ты же не заставишь меня идти под дождём? Потому что тогда я буду ныть и жаловаться на тебя, буду скулить о моих волосах, а ты будешь беситься и грозиться меня убить, но убить меня ты не можешь, и тогда у тебя будет настроение куда хуже, чем было бы, если бы ты просто позволил мне идти с тобой под зонтом». Оба молчали, в тишине был слышен только стук капель о зонт, и Хидан решил, что выиграл этот спор, поэтому он гордо ухмыльнулся, когда Какузу молча продолжил идти. Идти и позволять Хидану идти рядом под зонтом. Влажность в воздухе и ледяной ветер заставили его промёрзнуть до костей, тело, казалось, онемело, он с трудом его чувствовал. Одежда промокла. Он окончательно потерялся. Он ненавидел это даже больше, чем ненавидел одиночество. «Ради, блядь, всего святого», - взмолился он снова, - «Просто… я хороший слуга, ты же знаешь, я самый лучший из всех, кто у тебя был. Но Какузу, этот чёртов язычник, тоже служит тебе. Ты знаешь, сколько людей он убил за эти годы? Просто, блядь, безумное количество. Он не напрягаясь убивает столько народу, сколько мне за всю жизнь не удалось убить». Он защищал Какузу перед Джашином? Нелепость ситуации даже рассмешила его, но он не смог засмеяться, а просто стучал зубами от холода, - «Слушай... святой Джашин, помоги мне немного!», - он закричал, но его голос заглушил шум дождя. И вдруг его молитвы были услышаны. Кажется, что что-то приближалось, шурша листьями, и он вдруг согрелся от нахлынувших чувств, поднимаясь на ноги. Что-то тяжёлое тащилось по земле и он наконец увидел – большой бесформенный моток чёрных нитей с белой маской полз по листьям, и он сорвался с места, подбегая к чудовищу. Он даже не заметил, что смеётся, когда подбежал к монстру, - «Где, чёрт возьми, ты был?!», - крикнул он, но радость в его голосе сделала осуждение неискренним. Существо не ответило, но оно позволило Хидану утянуть себя за нитки под широкую еловую ветку. Там они сидели, глядя друг на друга, и теперь Хидан не мог уйти. «Я за тебя, блядь, волновался», - сказал Хидан, - «Может ты и сердце Какузу, но ты ведь слабый? Ты даже не можешь ходить, ты просто ползаешь, какая жалость», - усмехнулся он как-то безумно, - «Ну, не волнуйся, Кузу, я здесь, чтобы защитить тебя», - глупо хихикнул он. Или, может быть, он был серьёзен? Даже он не был в этом уверен. Они так и сидели, пока дождь не прекратился, и пялились друг на друга. Ухватившись за нити, он снова ощутил какую-то надежду. Где было это существо? Что оно делало в отсутствие Хидана? Потерялось ли оно так же, как он сам? Хидан улыбнулся, но белая маска и бездушные глаза монстра остались неизменными, не давая ответов на его вопросы. Но когда Хидан сжал нити в своих руках сильнее, кажется, сердцебиение внутри чёрного тела стало громче.