Bound

Хидан предположил, что где-то недалеко должна быть деревня, раз уж ему повезло встретить здесь двух женщин. Два дня он и чудовище бродили по лесу в поисках пути, по которому они изначально шли, и наконец нашли его, после безуспешной охоты на лис. Ржавую косу он бросил в глубине леса, так что и охотиться приходилось голыми руками, а маска не реагировала на мелкую живность. Без оружия он чувствовал себя неуютно, хоть и шёл с ползущей машиной для убийств рядом. В любом случае, он восстановился достаточно, сил хватит даже и без косы. Но вот устроить ритуал, если подвернётся такая возможность, без чего-то острого было затруднительно. «Знаешь, у меня довольно острые ногти. Серьёзно, как когти. Как думаешь, у меня бы ими получилось себя убить?», - ненавязчиво спросил он монстра. Он почесал грудь, вонзил ногти в кожу и потянул, - «Черт…» - простонал он, - «Пожалуй, я мог бы...» Как обычно, он не получил ответа. «Мне кажется, твоё молчание мне нравится больше, чем ворчание и угрозы Какузу», - соврал он Гибели. Найдя тропу, они прошли через лес, вышли к большой низине, в которой раскинулась деревушка. Это была охотничья деревня с несколькими фермами и полями. Ворота в деревню были открыты настежь, и они зашли, не задумавшись, какое впечатление Хидан со своим спутником может произвести на жителей. Примерно двадцать деревянных домов окружали главную дорогу, по которой шёл Хидан. Впереди была развилка – налево и направо, к другим воротам. Деревня была небольшой, стояла тишина, а рынок ещё не открылся. Казалось, что большинство жителей деревни сейчас работали на фермах и плантациях, возможно, охотились в лесу, хотя несколько детей носились по улицам. Мирная и спокойная атмосфера, тишина, пение птиц. И вдруг молодая девушка заметила маску и закричала. Крик прокатился по улице, и вскоре каждый повернул голову, чтобы посмотреть, что случилось. Женщины и мужчины вышли из своих домов, фермеры покинули свои поля, а все дети убежали. Толпа собралась перед Хиданом на главной дороге, не давая ему идти дальше. Очевидно, просто смелые жители, а не ополченцы. Храбрость была видна на каждом лице, но это лишь обычные люди, даже не охотники. Один человек вышел из толпы. Он был высокий и лысый, с чёрной бородой, в простой одежде, - «Это юката Томоэ», - в ярости закричал он, обвинительно указав пальцем на Хидана, - «Мы нашли её труп несколько дней назад ... Ты тот ублюдок, который убил мою жену!» Хидан с трудом припомнил обнажённую обезглавленную женщину, но искусство насмешки всегда было чем-то, в чём он преуспел. У разъяренного мужа за поясом висел вакадзаси, оружие не хуже любого другого, поэтому Хидан ухмыльнулся. «Точно, это я был. Знаешь, она была такой страшной, я просто обязан был её убить. Я сделал миру одолжение. Она всё равно была паршивой сукой и выглядела ещё ужаснее, когда я забрал её тряпки». Его слова достигли своей цели, и мужчина гневно закричал. Вероятно, он был охотником в прошлом, но не более, сражаться он вряд ли умел, и он держал свой клинок так, словно это был нож, когда он бросился к Хидану. Горожане, стоявшие вокруг, кричали ему остановиться, но он был ослеплён своей яростью и бросился на Хидана в одиночку. Хидан лениво хрустнул шеей, приготовившись к нападению. Он добрался до человека быстрее, чем тот успел моргнуть, и легко обезоружил его быстрым ловким манёвром, для шиноби подобное не составляло труда. Забирая его клинок, он сделал резкий удар, нанося несильный удар в лоб, подобные удары всегда были более опасными на деле, чем выглядели. Для ритуала ситуация была не самая лучшая. Столько народу вряд ли спокойно бы наблюдали за ним, а если бы они разбежались, пока он медитирует, он бы в итоге упустил кого-то. Так что Хидан просто схватил мужчину за запястья, сводя их у него за спиной, и сжал их. Он определённо вывихнет их, если тот будет слишком сопротивляться за зря. «В какой стороне Коноха?», - Хидан спросил толпу. Никто не был достаточно смел, чтобы шагнуть вперёд, а те, кто стоял в задних рядах, пытались незаметно сбежать. Хидан не был сторонником вторых шансов, так что просто одним быстрым движением вывихнул обе руки мужчины и перерезал ему горло, тот даже не успел закричать. В толпе раздался испуганный вздох. «Позвольте объяснить», - сказал он людям, - «Вы все уже прокляты. Джашин-сама вынес вам приговор. Но вы можете заслужить прощение, просто скажите, где, блядь, чёртова Коноха!» После увиденного никто из жителей не смел бросить ему вызов. Подошла пожилая женщина и сказала, что может указать ему дорогу. Она объяснила, что часто ездила в Коноху нанимать шиноби для миссий, в основном с рейтингом D, и что она знает дорогу как свои пять пальцев. Хидан мог бы попросить карту, но он ни черта в них не понимал. Вместо этого он слушал старуху, которая изо всех сил старалась не дрожать, когда он смотрел прямо на неё. Пот выступил на ее морщинистом лбу, язык начал подводить её, и когда ей удалось закончить, она даже не заметила, что Хидан едва шевельнулся и проткнул её вакидзаси. А потом началась резня. Битва была великолепной. Прошло четыре недели с тех пор, как Хидан присоединился к Акацуки, и эти недели были наполнены испытаниями, которые нужно было преодолеть. Его напарник Какузу, которого он сперва счёл своим будущим бессмертным наставником, оказался грязным язычником с дурным характером и антисоциальными наклонностями. Он не признавал богов и религию, верил только в деньги и представлял собой всё, что Хидан так ненавидел. Но во время сражений он был прекрасен. В этой битве Хидан впервые увидел, как Какузу выходит из себя, выпуская маски, чёрные нити и всю свою ужасающую мощь. Каждая техника была невероятно сильной, чтобы сравнять с землёй горы, и деревня, на которую они нацелились, определённо не имела никаких шансов. Маски Какузу разрушили каждую часть деревни, и работа Хидана состояла в том, чтобы убить всех тех, кто пытался сбежать. Все они были богохульниками, нелепыми верующими, следовавшими учению о милосердии, так что он с радостью убивал их. Он танцевал жуткий танец со своей косой, пожиная всех, кто бежал, но время от времени он останавливался, просто чтобы посмотреть на Какузу и в очередной раз удивиться, как тот силён. Хаос, который они устроили, был угоден его Богу. Хидан лежал в своём символе на земле, с закрытыми глазами, с чёрным штыком в груди, и к нему подошёл Какузу. Плаща на нём не было, его маски всё ещё искали выживших в руинах деревни, и он казался Хидану совсем другим. Только его странные глаза оставались неизменными, пристально глядя на Хидана. Погружённый в медитацию и молитву, Хидан не произнёс ни слова, когда их глаза встретились. И не находя слов, Какузу молчал тоже. Маски разносили дома, убивали людей, а Какузу просто сел на землю рядом с Хиданом. Их молчание было редкостью, но в тот раз они оба дорожили им. Может быть, подумал Хидан, Какузу не такой уж плохой напарник, каким показался вначале. Это был первый раз из многих в дальнейшем, когда он ценил его общество. Они так и молчали: Какузу сидел, Хидан лежал, пока маски не вернулись к Какузу. Он пустил их обратно, пряча жуткие нитки под кожей, и хмыкнул, надевая плащ. «Вставай», - сказал он Хидану, - «Мы уходим». «Я не могу просто уйти посреди молитвы, чёртов ты язычник», - упрямо ответил Хидан. Какузу прищурился, но Хидана не смутил его взгляд, и ему разрешили закончить ритуал. Когда они ушли, в деревне остались только руины и трупы. Когда Хидан закончил, деревня превратилась в город-призрак. Чудовище, сердце Какузу, помогало ему всеми возможными способами, но вскоре Хидану стало ясно, что это сердце не предназначено для сражений. Оно не знало ни одной техники и едва могло передвигаться, но ему повезло, что никто не осмелился на него напасть. Хидан беззаботно шёл по мертвой деревне, наполняясь, однако, решимостью. Он осматривал дома, выслеживая выживших, и искал одежду, более подходящую ему по размеру. В одном доме, принадлежавшем покойной швее, он нашёл чёрные брюки и тёмно-синюю рубашку-кимоно. Ему вдруг страстно захотелось обстричь отросшие волосы. Пока он ходил от дома к дому, в поисках полезных вещей и беглых жителей, чудовище начало уползать. Оно ползло через те же ворота, откуда они пришли, к Конохе, если верить словам той старухи. Хидан вскоре догнал его, найдя всё-таки ножницы и приведя в порядок волосы. На плече у него висел мешок с собранными инструментами и мясом из мясной лавки, а на бедре висел мясницкий нож и вакидзаси в ножнах. Он больше походил на шиноби, которым когда-то был, но меньше на Хидана, которым был не так давно, без красно-черной мантии, амулета и маячащей рядом фигуры Какузу. «Да и хуй с ним», - подумал он вслух про плащ и амулет, когда шёл рядом с монстром. На этот раз они знали, куда идут, - «По крайней мере, мы найдём этого придурка».