Steady Squall

      Проснувшись, Рейстлин первым делом с огорчением отметил, что дождь так и не прекратился. Он всё ещё прижимался к Даламару — видно, во сне его тело упорно искало возможность согреться. Только тепло. Только поэтому, и маг не смел даже мыслить о чём-то ином. Медленно Рейстлин поднялся и сел, глядя на ученика.       — Доброе утро, — улыбнулся Даламар. Под его глазами залегли тёмные мешки.       Рейстлин кивнул, ещё раз посмотрел на небо и вздохнул, отсаживаясь от эльфа, чтобы достать из сумки карту. Благо, он успел произнести заклинание до того, как содержимое успело промокнуть.       — Тебе лучше? — зевнув, спросил Даламар. Маг только неопределённо хмыкнул. Невесело усмехнувшись, эльф поправил одеяло — и под этим же предлогом придвинулся ближе.       Рейстлин не стал комментировать, оперевшись спиной о плечо Даламара.       — По моим предположениям, мы находимся здесь, — указал он точку на карте. — До ближайшего города недалеко.       Раскат грома заглушил его последние слова, но привыкший к тихому голосу учителя Даламар и без того всё услышал.       — Значит, нам придётся идти быстро, — озвучил он несказанное: уже понимая, что Рейстлин не собирается оставаться здесь надолго. С учётом того, что дождь вряд ли прекратится в ближайшие сутки. Маджере кивнул и бросил взгляд на небо, убеждаясь в своей правоте.       — Жаль, заклинание не переносное.       Даламар тихо согласился, протянул ему сухую и прогретую мантию.       Немногочисленные вещи они собрали быстро. Мышцы отзывались неприятной болью, кости ломило — результат начинающейся болезни и сна в неудобной позе. На какое-то мгновение Рейстлин даже захотел отменить свой же запрет на перемещения коридорами магии в этом путешествии, но затем вспомнил, сколько времени понадобится на восстановление, и передумал.       — Идём, — сказал он, перебрасывая свою сумку через плечо и покидая уверенным шагом защищающий купол.       Сразу же почувствовались сырость и холод. Буквально через несколько секунд он промок насквозь. Ощущая себя скорее крысой в канаве, нежели чёрным магом, Рейстлин обернулся. Ученик послушно шагал следом, недовольно морщась, даже не пытаясь стереть с лица влагу. Выглядел Даламар настолько же несчастно, насколько себя представлял Рейстлин.       Меньше, чем через пять минут его вновь охватила крупная, неконтролируемая дрожь.       Через десять холод начал добираться до костей, и уже казалось, что согреться вновь не получится никогда. Пальцы слушались с неохотой.       Спустя полчаса появились первые симптомы горячки: мысли путались, мышцы горели, голова кружилась.       Не прошло и часа, как на горизонте обозначились очертания города, размытые из-за плотного дождя. И вскоре Рейстлин потерял сознание.       Даламар не успел среагировать, когда учитель споткнулся и безвольно упал в одну из луж, но тут же бросился его поднимать.       — Шалафи! — воскликнул он взволнованно, отчаянно перебивая шум грома. Пульс бился слабо. Грудь едва вздымалась, и само дыхание было неровным. Все попытки привести Рейстлина в чувство закончились провалом.       Нахмурившись и надёжнее устроив сумки за спиной, Даламар вздохнул и поднял тело шалафи — весил тот немного, но мантия впитала в себя влагу, да и посох был слишком длинным и неудобным. Путь до таверны в обозначенном городе не занял и десяток минут, но для эльфа, постоянно беспокойно проверявшего пульс учителя, они растянулись в часы, полные мыслей о том, как же всё-таки слабо его дыхание, как неестественно холоден лоб и как тихо бьётся сердце. Убеждать себя, что всё будет хорошо, получалось плохо. Однако Даламар всё же был и оставался учеником Рейстлина Маджере — человека сильной воли и требующего того же от всех окружающих, — и потому не смел поддаваться отчаянию.       Он открыл дверь ногой, впустив в таверну порывы ветра и прохладу, и попросил — почти что умоляя — о комнате. Наверняка его голос звучал слишком взволнованно и безнадёжно, но последнее, о чём беспокоился эльф — так это о своей репутации. В комнате затихли все разговоры, и посетители с неверием взирали на открывшуюся им картину: чёрный маг — более того, тёмный эльф! — заботился о другом чёрном маге, испуганный, замерзший и уставший. Трактирщик даже не стал накидывать цену, только показал ему, где находится последняя свободная комната, и даже помог устоять на ногах, когда Даламар споткнулся на лестнице. Ушёл сочувствующий пожилой мужчина лишь когда эльф сказал принести горячую воду и угли.       Едва только захлопнулась дверь, Даламар мягко и осторожно уложил Рейстлина поверх покрывала кровати и с облегчением расправил плечи. Снимая с учителя мантию, эльф невольно отметил, что последнее время такое начало происходить слишком часто. Если бы не обстоятельства... Трактирщик принёс уже разогретую жаровню с углями, чайник и тарелку супа, и Даламар изумлённо поблагодарил его вслед. Вряд ли им здесь угрожала опасность, но всё равно наложил быстрые защитные заклинаний на двери.       Золотая кожа не потеплела ни на градус. Эльф нашёл в сумке чистую тряпку, разорвал её на части и, промокнув их в кипятке, положил на лоб, шею и грудь учителя. Некоторое время он наблюдал, как медленно и неровно поднималась золотая грудь, сидя на полу, положив голову на край кровати и обдумывая, что может ещё сделать, и не заметил, как провалился в беспокойный сон.       Просыпаясь первый раз, медленно и мучительно, Рейстлин отметил сразу три вещей. Во-первых, холод, проникший, казалось, в самое нутро, несмотря на одеяла и несколько кусков ткани на нём — приятно-тёплых. Во-вторых, по всему телу разливалась боль, ноющая, жгучая. И, наконец, третье: лежащая на его коленях тёмная макушка. Даламар. Всего лишь спящий Даламар. Вскользь подумав, что здесь должно быть безопасно, раз уж ученик заснул, Рейстлин снова закрыл глаза и погрузился во мрак.       Просыпаясь второй раз, он смог добавить к своим немногочисленным мыслям ещё четвёртую: они в таверне. Возможно, он потерял сознание в какой-то момент, потому как последняя часть пути попросту не отложилась в его памяти. Маг вздохнул и проклял богов за свою хрупкость.       Оглянувшись, он заметил свою флягу с водой на столе и потянулся к ней, но плечо тут же простестующе отозвалось болью. Движение заставило Даламара проснуться и поспешно сесть — удивительным образом ему удалось придать движению грациозность даже спросонья — и несколько раз моргнуть, пока взгляд не приобрёл осмысленность. Рука Рейстлина так и замерла на полпути.       — С пробуждением, соня, — с явным облегчением в голосе улыбнулся Даламар. Учитель, хмурясь, хотел что-то ответить, но вместо слов из горла вырвался лишь кашель. Подорвавшись с места, эльф поднял флягу и достал из сумки мешочки с травами. Комната наполнилась неприятным, удушающим, но уже привычным запахом, когда он снял с огня готовый отвар и бережно помог его выпить.       Рейстлин благодарно принял напиток, чувствуя, как першение в горле успокаивается и как внутри медленно разливается вместе с чаем обжигающая кипяток. Прикрыв глаза и грея руки о стенки чашки, он выдохнул:       — Спасибо.       — Нет проблем, — сказал Даламар, наклоняясь о поправляя подушку, чтобы Рейстлин мог удобнее откинуться на спину, сам робко сел на край. Других поверхностей, где можно было бы сесть, в комнате не предполагалось.       — Ложись рядом, — тихо сказал маг, пододвигаясь, чтобы эльфу хватило места. — Мне нужно твоё тепло, а тебе нужен сон.       Даламар вспыхнул, но не возразил и стянул с себя не до конца высохшую мантию, чтобы быстро забраться в постель.       — Ближе, — слабым голосом произнёс Рейстлин, но прозвучало всё равно как приказ. Затем добавил, и в его тон закралась хриплая горечь: — Что бы это ни было, ты точно не заразишься.       Эльф фыркнул и послушался, притягивая к себе за талию мага и зарываясь носом в седые непричёсанные волосы. Какая-то часть Рейстлина, до сих пор разумно и рационально мыслящая, пыталась предупредить его об опасной черте, которую они почти перешли. Стены, тщательно и выверено выстраиваемые Маджере между ним и учеником, почти готовы были взорваться.       Но Рейстлин благополучно проигнорировал эти мысли и прижался ближе. Ученик уже спал, утомлённый, успокоенный чужим человеческим теплом и жаром от огня. Маг отбросил с его лица прядь и вздохнул задумчиво. Вскоре он тоже заснул.

***

      В следующий раз Даламар проснулся первым. Судя по мрачному пейзажу за окном, уже стоял поздний вечер, и они проспали почти весь день. Но эльф ощущал усталость и сонливость: он не успел до конца восстановиться, хоть и чувствовал себя намного лучше. Как минимум потому, что обнимал хрупкое тело, пахнущее розами и специями. Даламар легко коснулся золотого лба — всё ещё более горячего и сухого, чем обычно. Сбросив с себя остатки сна, эльф сел, высвобождаясь из объятий мага — тот каким-то образом обнял его всеми конечностями.       Потревоженный движением, Рейстлин недовольно заворчал и потянулся к ускользающему теплу.       — Что-ты-делаешь, — спросил он неразборчиво, даже не открывая глаза. Голос звучал как у пьяного.       — Просто собираюсь принести тебе воды, — ответил Даламар, ласково смахнув серебристые волосы в сторону. Рейстлин сонно хмыкнул и, казалось, успокоился от прикосновения и мягкого тона ученика.       — Мне холодно, — тихо пожаловался шалафи, и эльф мысленно выругался. Рейстлин, находясь в сознании, никогда бы не позволил себе такое поведение.       — У тебя жар, — терпеливо пояснил ученик, неторопливо вкладывая в руку мага его флягу. — Мне нужно встать и сделать тебе лечебный отвар.       — Ни за что. Я тебя не отпущу, — игнорируя флягу, Рейстлин ухватился за чужое запястье почти что болезненной хваткой. Широко распахнув глаза от удивления, Даламар попытался подобрать слова.       — Шалафи, — мягко, будто разговаривая с ребёнком, начал он, — я вернусь прямо сейчас.       Спустя нескольких секунд размышлений учитель отпустил его руку. Эльф поспешно соскользнул с кровати, схватил чайник и намешал травы. Наполнив отваром кружку, принесённую ещё трактирщиком, он поставил чайник рядом с кроватью. Приподнявшись на локте, Рейстлин смотрел, как Даламар готовит чай, но от движения голову пробило жуткой болью, а перед глазами поплыли пятна. Он прикрыл веки, дожидаясь, пока головокружение пройдёт, и лишь затем принял кружку       — Температура только поднимается, — констатировал Даламар, потрогав ещё раз его лоб. Он взял уже использованные тряпки и на этот раз обмакнул их в холодной воде и отодвинул жаровню в противоположный угол, после чего вернулся к кровати и осторожно провёл влажной тканью по лбу, щекам и вискам мага. — Не думаю, что теперь камин пригодится.       Рейстлин недовольно скривился, стараясь избежать холодных прикосновений. Для него — камин был как раз кстати. Он что-то пробормотал про превращение Даламара в огненного элементаля, и мысль показалась действительно важной, ведь тогда он смог бы согреться...       — Я думаю, мы можем найти компромисс, — прежде, чем с губ учителя должны были сорваться слова магии, произнёс эльф. Он окончательно потушил камин, поставил миску с холодной водой рядом с чайником и залез под одеяло.       — Ты мой ученик, — попытался строго сказать Рейстлин, потянувшись всем телом к Даламару. В голове проскользнула мысль, что он совершенно себя не контролирует — и тело, и язык уже предали его. — Ты должен делать то, что я хочу.       — Если только твои желания не касаются заботы о тебе, — возразил эльф, продолжая протирать лицо мага. Даламар практически чувствовал, как сгорает собственная кожа там, где она соприкасалась с золотой. Рейстлин напоминал печку. Вздохнув, ученик тихо спросил: — Что ты хочешь?       Маг только рассмеялся. У него было столько вариантов ответа, что он не мог просто выбрать один. Даламар фыркнул и, пользуясь возможностью, провёл холодной водой по груди Рейстлина.       — Прямо сейчас, — борясь с туманом в голове, чтобы сказать хоть что-то вразумительное, начал Маджере. — Я хочу не болеть.       — Я стараюсь, шалафи, — ответил эльф, успокаивая больше самого себя, опустил начавшего зачем-то подниматься учителя на подушку и оставил ткань у него на лбу.       — Знаешь, Даламар, если ты хотел повторить события нашей первой встречи, ты мог просто озвучить это, — внезапно начав смеяться, негромко пробормотал Рейстлин.       — Шалафи! — задохнувшись от смущения и покраснев, наверное, до ушей, эльф внезапно осознал, что между ним и учителем только их собственная кожа. Даже нет одеяла. Он чуть отодвинулся, стараясь вернуть самообладание и избавиться от дурных мыслей. — Мне кажется, ты бредишь.       Рейстлин сел, слишком быстро, чтобы ученик успел возразить, и, поборов головокружение, положил ладонь на грудь Даламара.       — Бредом было предложить это? — сказал он отрывисто, борясь за каждый вздох. — Или предположить, что ты заинтересован?       — Нет. В прямом смысле. Ты горишь, ты болен, шалафи, и даже если я заинтересован, я не могу себе позволить... повторения, когда ты в таком состоянии, — Даламар положил свою ладонь поверх пальцев мага и заставил его лечь, приобняв за спину. Маг с самым задумчивым видом позволил ему.       — Я должен это запомнить, — с блеском в глазах и свирепой уверенностью выдохнул Рейстлин.       — Конечно, ты запомнишь.       Перебирая седые волосы, Даламар периодически вытирал со лба и висков капельки пота. Заснул маг быстро, но во сне метался; ресницы беспокойно двигались, пальцы хватали что-то невидимое. Иногда он бормотал что-то на мешанине из всех знакомых ему языков, что-то бессмысленное, но явно важное для спящего. Эльф ненавидел эту беспомощность, сковывающую его. Они не взяли с собой никаких других трав, кроме как для отвара... А отлучиться, чтобы закупить их, Даламар не мог себе позволить, и потому снова и снова окунал ткань в воду и омывал пылающую жаром кожу.       В окно стучал дождь, выбивая какой-то странный ритм. Эльф съел остывший суп и уже поднялся, намереваясь заказать еды для Рейстлина, но вдруг тот что-то пробормотал снова, уже громче. Имя, кажется. Розамун?       Звучало незнакомо, но Даламар всё равно напряжённо замер, всматриваясь в лицо учителя. Внезапно Рейстлин с криком сел, цепляясь в руку эльфа и оставляя новые синяки на предплечье. Во его взгляде не было и капли понимания.       — Шалафи? — невольно испугавшись и не двигаясь, шепотом сказал Даламар. Эхо ударов сердца отдавались где-то в горле.       — Где Карамон? — с неожиданным, непривычным отчаянием спросил маг. Он огляделся и снова испуганно посмотрел на ученика, которого не узнавал. — Найди Карамона. Он мне нужен.       — Карамон? — ответил Даламар. Ох. Эльф поправил холодную тряпку, не разрывая зрительного контакта. — Карамона здесь нет, шалафи. Только я.       В одно мгновение в Рейстлине что-то сломалось, и на лице отражалось теперь не только отчаяние, но и настоящая паника.       — Куда он ушел?       Даламар никогда не видел шалафи в таком состоянии — не могущественным, уверенным в своих словах и действиях, всезнающим магом, а словно бы перепуганным брошенным мальчишкой.       — Он... — начал эльф, облизнул губы и лихорадочно попытался придумать ответ. Продолжил мягко, уверенно: — Он пошёл сделать тебе твой чай. Он скоро придёт. Ты можешь поспать.       Рейстлин не выглядел слишком убеждённым. Может, он вообще не слышал ничего, вслушиваясь в что-то отдалённое, неведомое Даламару. Это продлилось с несколько минут, и эльф, налив в чашку немного отвара, поднёс его к губам мага.       К счастью, Рейстлин выпил, сначала принюхавшись и успокоившись, когда почувствовал знакомый запах. Едва Даламар поставил чашку обратно, взгляд шалафи, тяжёлый и ощутимый чуть ли не кожей, снова прояснился.       — Мой чай, — кивнул Рейстлин. — Он поможет мне заснуть.       Выдохнув с облегчением, эльф расслабился и подтвердил:       — Да, шалафи.       Вода в отваре успела остыть, и Даламар, не покидая кровати, вновь растопил жаровню и поставил чайник греться. За время, пока он отвернулся, Рейстлин успел сесть и снова к чему-то прислушивался, прикрыв глаза.       — Слышишь?       — Что? — устало повернувшись, спросил Даламар.       — Голоса. Смех, — маг умолк, внимательнее вслушиваясь. — Музыка.       — Эм, — неловко ответил эльф. Напряжение в груди снова сдавило сердце. — Нет.       Рейстлин улыбнулся с горечью, закрывая глаза и медленно качая головой.       — Я так и думал.       Даламар перемешал травы на дне кружки и снова помог шалафи напиться.       — Что-нибудь ещё? — спросил он негромко. — Что я могу сделать для тебя.       Печально усмехнувшись, маг вновь покачал головой. Эльф уже механическим жестом потрогал его лоб и решился всё-таки пойти за супом. Шалафи нужны силы, чтобы бороться с болезнью, пусть он едва ли смог бы съесть много. Вздохнув, Даламар заправил выбившуюся прядь за ухо, и замер, когда Рейстлин подался к прикосновению. На его лице быстро сменилось сразу несколько эмоций: боль, сожаление, раздражение и, наконец, усталость.       — Тебе нужно поспать, — мягко настоял Даламар, поглаживая мага ласково по щеке.       — Во сне меня ждут только кошмары.       — Тогда просто отдыхай.       — Только если ты останешься со мной, — выдавил из себя улыбку Рейстлин.       Эльф, уже свесивший ноги с кровати, вновь лёг, обнял бережно учителя — только учителя!.. — и поправил одеяло второй рукой.       — Я никуда не уйду, — пообещал он.       Рейстлин устроил голову на груди ученика, вдохнул его запах — свежесть после дождя, осины и травы, — и, успокоившись, заснул глубоко и спокойно.       Даламар наблюдал за ним остаток ночи, не позволяя себе расслабиться, боясь пропустить ухудшение или не успеть помочь. Ночью снова поднялась температура, и вернулись бред, метания по кровати, но больше в себя Рейстлин не приходил. Не способный на что-либо полезное, эльф шептал что-то в утешение, успокаивал, гладил по волосам и пытался снять жар — насколько мог.       Лихорадка отпустила только под утро, и Даламар, не находя сил даже радовался, свернулся около Рейстлина и мгновенно провалился в объятия тьмы.