Steady Squall

      Звук дождя, бьющего по стеклу, отчего-то стал неотъемлемой частью пробуждения Рейстлина. Сейчас к нему добавилась ещё и тяжесть руки, перекинутой через его спину. И маг сумел наконец-то рассмотреть комнату в таверне, где они остановились. Вполне… уютная, пусть и знавшая виды. Почти весь предыдущий день… или дни… Рейстлин помнил смутно. Но во всех воспоминаниях неизбежно присутствовал Даламар.       Маг замер, напряжённо хмурясь. Сны, бредовые по большей части, запомнились тоже — некоторые более чёткие, другие совсем размытые. К сожалению, ученик в них появлялся слишком часто. Так или иначе. Если бы они были незнакомцами, как в первую встречу, не было бы и о чём волноваться… А вот учитель и ученик не могли, не имели права забыться и поставить свои профессиональные узы под угрозу — ради каких-то чувств, ради низменных желаний тела. Магия всегда значила для Рейстлина больше мимолётных эмоций, в том числе — особенно! — любви. Кроме… да тот момент с Мирандой и считать не стоит.       Самое страшное, что Рейстлин не сумел бы определить, какие из воспоминаний вчерашнего дня были сном, а какие — явью. Оставалось только спросить самого Даламара и надеяться, что в горячке он не наговорил глупостей.       Маг неуверенно потянулся. Болело всё тело, и руки двигались неохотно, тяжёлые, непослушные. Болезнь измотала его. Однако Рейстлин чувствовал себя более здоровым: пламя, пожирающее его изнутри, утихло, оставив только слабость и головную боль. Он посмотрел через плечо на всё ещё не проснувшегося эльфа. Тот невозмутимо обнимал мага и умиротворённо спал, подложив ладонь под щёку. За ночь одеяло сползло, оставив торс Даламара открытым. Рейстлин медленно повернулся на другой бок и тёплым взглядом проследил высокие скулы, маслянисто-чёрные брови, длинные ресницы, по-эльфийски резкие черты лица. Наполнившись неведомым доселе чувством, Маджере провёл кончиками пальцев вдоль линии подбородка Даламара.       Он не был уверен, что станет делать, если тот проснётся. Возможно, притворится бредящим. Должно сработать.       Рейстлин едва ощутимо провёл большим пальцем по нижней губе эльфа, и тот чуть приоткрыл рот. Испугавшись, маг поспешно отдёрнул руку, но Даламар продолжил размеренно дышать. Спал. Интересные у ученика… рефлексы.       Обретя уверенность, Рейстлин зарылся пальцами в чёрные волосы. Они оказались мягче, чем он помнил. Несмотря даже на отсутствие кучи масел и настоек, которыми ученик пользовался в Башне. Опомнившись, маг зажмурился. С момента вступления Даламара в ученичество Рейстлин впервые вспомнил ту ночь. И прорвалась лавина тщательным трудом скрываемых и сдерживаемых чувств. Он вспомнил, как легко и быстро эльф очаровал его, как восхитительно приятно было обнаружить в нём кого-то схожего, что-то родственное. И даже если только с точки зрения искусства… найти равного по силе — или почти равного, с учётом нераскрытого потенциала. Ведь именно поэтому Рейстлин предложил эльфу стать своим учеником. Ведь так?       Чем дольше длилось их небольшое путешествие, тем сложнее было продолжать убеждать себя в этом.       Рейстлин вздохнул, провёл задумчиво пальцем вверх к кончику острого уха и отбросил упавшие на лицо тёмные волосы.       Даламар начал шевелиться, потревоженный прикосновением к излишне чувствительной части тела, прищурился на мага, медленно и с трудом просыпаясь. Маг плавно убрал руки от его лица, чтобы не напугать.       — С пробуждением, соня, — прошептал он, отзеркаливая слова Даламара. Голос прозвучал очень хрипло и скрипуче, как и всегда после болезни. Китиара однажды сказала, что это из-за того, что он кричит во сне.       — Мм, — пробормотал эльф, сонно прижимаясь ближе к магу. — Утро.       Рейстлин фыркнул, пытаясь хотя бы казаться возмущённым таким нарушением личного пространства. Но не отстранился, ровно как и убрал своей руки с чужого плеча.       — Тебе лучше? — зевнув, спросил Даламар.       — Зависит от твоего определения понятия «лучше», — усмехнулся Рейстлин и с весельем наблюдал, как ученик нахмурился и, явно не до конца осмыслив ответ, прикрыл глаза.       — Ты сможешь поесть? — уточнил эльф.       — Немного.       Даламар согласно промычал что-то и вздохнул.       — Тогда… я пойду принесу нам что-нибудь.       Он перекатился на спину, выпустив наконец из объятий учителя. Рейстлин вскинул бровь.       — Не засни по дороге.       — Да заткнись ты, — огрызнулся эльф, недостаточно проснувшийся для того, чтобы помнить о приличиях. Он сел и потянулся, хрустнув суставами, и наклонился к своей мантии, брошенной на пол.       — То есть ты просто говоришь мне заткнуться? — вежливо переспросил Рейстлин, от удивления не сразу сумевший отреагировать.       Вся сонливость пропала тут же. Даламар резко выпрямился и посмотрел на учителя полным ужаса взглядом.       — Прошу, прости меня, шалафи, я вовсе не имел это в виду!..       Маг посмотрел на эльфа ещё пару мгновений, затем рассмеялся. Щёки Даламара вспыхнули, и он поспешно натянул на себя мантию, безуспешно пытаясь справиться с пуговицами. Слишком смущённый, он впервые за долгое время действительно не знал, как следует себя вести.       — Иди уже, — бросил Рейстлин, выпихивая ногой ученика с кровати.       Даламар вздохнул, всё ещё виноватый и одновременно с тем недовольный, и ушёл, тихо закрыв за собой дверь. Избавившись от свидетелей, Маджере неторопливо сел и тут же понял — рано. Выпив остатки чая, найденного рядом с кроватью, он подождал, пока головокружение пройдёт, откинулся на изголовье и посмотрел в медленно разрущающийся под проклятым взглядом потолок.       Сегодня они точно никуда не пойдут.       Ученик вернулся быстро, с двумя тарелками — с тушёным мясом и просто бульоном. Поставив обе на стол и пододвинув его ближе к кровати, он посмотрел за окно. Снова шёл дождь и не собирался заканчиваться.       — Ты осилишь мясо?       — Не думаю, — покачал головой Рейстлин, принимая миску с бульоном. Он запихнул в себя лишь несколько ложек, в то время как Даламар разбирался с камином. Когда тот закончил, маг передал ему обратно тарелку и устало прикрыл глаза. Судя по звукам, эльф продолжал возиться с водой, чайником и флягой Рейстлина. Вернувшись к магу, он сел на пол, опираясь спиной на кровать, и потянулся к своей книге.       Рейстин наблюдал за ним некоторое время, затем перевёл взгляд на нетронутую еду и не выдержал:       — Тебе тоже стоит поесть, даже если ты изначально планировал скормить мне всё это.       — А? — оторвавшись от чтения, поднял голову Даламар. Взгляд у него был соловелый. — А. Я забыл.       — Ну так я напоминаю. Ешь.       Без возражений эльф потянулся к мясу* и сонно ткнул в него вилкой. Рейстлин вздохнул, снова закрыл глаза и оставил ученика спокойно есть. Или не есть, на его усмотрение. На какое-то время в комнате повисла тишина. Маг постарался сесть повыше, отчего одеяло сползло почти до талии, а виски пронзило острой болью, и посмотрел на Даламара.       — Занимаешься чем-то новым? — спросил он, затем прищурился, удивлённый.       Эльф спал.       — О, — невольно вырвалось у Рейстлина. Он выбрался из постели, осторожно, не желая тревожить лишними движениями горящие мышцы, и надел свою мантию. После поднял книгу с колен ученика, отложил её в сторону и накрыл того одеялом. Маг приоткрыл одно окно, несмотря на плохую погоду, чтобы проветрить помещение и выгнать спёртый воздух, наполненный болезнью и запахом лечебных трав. По пути к кровати он подхватил свою книгу заклинаний — многие слова магии уже начали исчезать из памяти.       Медленно открыв глаза, Даламар первым делом почуял приятный, свежий запах дождя. Обернувшись на тихий шелест страниц позади, он внезапно почувствовал укол вины за то, что задремал днём.       — Ложись в кровать, — сказал шалафи, не отрывая взгляда от книги. — Я уже достаточно проспал.       — Ты болен, — ответил эльф. — А я в порядке. К тому же, выспался и могу позаниматься здесь.       — Сколько ты спал прошлой ночью? — недовольный пререканиями, резким тоном спросил Рейстлин.       Даламар нахмурился, по его лицу пробежало плохо скрываемое недовольство, но он вынужден был признать:       — Я не знаю.       — А ночью перед этим? — посмотрев в глаза ученику, вскинул брови маг. Даламар фыркнул. — Ложись, пока я не наложил на тебя заклинание, потому что завтра мы выдвигаемся независимо от погоды, и ты мне нужен отдохнувшим. — приказал Рейстлин, и Даламар, повинуясь суровому тону, лёг рядом.       Некоторое время маг помолчал, глядя на притихшего ученика, затем добавил уже мягче:       — Поспи хотя бы немного. После можешь читать сколько захочешь.       Кровать была слишком узкой для двоих, чтобы лежать на ней, не соприкасаясь друг с другом.       — Угум, — уже практически засыпая, ответил Даламар.       Рейстлин молча поправил на нём одеяло и вернулся к чтению. Или попыткам понять содержимое собственной же книги. Спустя десяток минут бесполезных стараний он отложил книгу, с любопытством взглянул на пальцы ученика, сжимавшие его мантию, и устроился на подушке — позволить телу отдохнуть.       Вечером Рейстлина разбудил голод. Причём, к его удивлению, сильный. Каким-то образом рука Даламара вновь оказалась перекинута через него, и маг со вздохом отодвинул её от себя. Подавляя зевок, сел. Судя по опустившемуся мраку в комнате, они проспали целый день.       — Даламар, — сказал маг в темноту.       — Ммм? — протянул эльф и перекатился в сторону.       С недоумением подождав (и не дождавшись), пока ученик отреагирует более осмысленно, Рейстлин потряс его за плечо.       — Я иду ужинать. Тебе что-нибудь захватить?       Даламар приподнялся на локте и зевнул, запоздало прикрыв рот ладонью.       — Ты собираешься вниз?       — Мне нужно побыть немного вне этой комнаты, — кивнул Маджере. — Думал поесть внизу.       — Я с тобой, — вызвался эльф, убирая волосы с лица.       — Если хочешь, — ответил маг, стараясь не выдать своего раздражения. Не то чтобы он и правда был зол, но, говоря «побыть вне комнаты», он имел в виду и ученика. Они слишком долго находились в этом тесном помещении, слишком сблизились за путешествие, и Рейстлин не был уверен, каких ждать последствий.       — Я могу сесть на другом конце зала, если пожелаешь, — добавил Даламар, наклонив голову, чтобы скрыть непрошенные эмоции на лице.       — Мы только что спали в одной кровати. Думаю, как-нибудь переживём ужин за общим столом, — фыркнул Рейстлин.       — Как скажешь, — негромко согласился эльф. Голос прозвучал слишком непринужденно и слишком спокойно. Маджере решил не придавать этому значения, оставив ученика самому разбираться со своими демонами.       Он неспешно обулся и вдруг замер, осенённый странным воспоминанием. С нарастающим в груди ужасом Рейстлин обернулся к эльфу.       — Я… — он начал, затем остановился, подбирая слова. Даламар терпеливо ждал. — Я вчера предлагал тебе что-нибудь?       Ученик отвёл взгляд и покраснел до кончиков ушей. Большего ответа и не требовалось.       — А, — сдавленно выдохнул Рейстлин. Он кивнул сам себе и натянул второй сапог. — Идём.       Даламар, до сих пор неловко смотрящий в пол, последовал за ним. В общей комнате было тепло и немноголюдно. Дождь не прекращался уже который день, и жители города сидели в своих домах, а новые путешественники не прибывали, и в таверне остались лишь такие же заложники погоды, как Рейстлин с Даламаром. Следуя своей привычке, маг выбрал тёмный угол, откуда его не было видно, но он бы получил хороший обзор, а эльф оставил договариваться насчёт еды.       Эта таверна так походила на все те, где Рейстлин уже успел побывать за годы странствий, что его охватила ностальгия. Он прикрыл глаза и представил на мгновение, что всё стало как прежде. Карамон вместе со Стурмом потягивают эль, Флинт спасает Тассельхофа из очередной заварушки, Китиара с Танисом пропадают лишь боги знают где. Невольно Рейстлин вздохнул.       Даламар, заметивший настроение учителя, осторожно сел и постарался даже дышать как можно тише. Шалафи не отреагировал на его появление. Выглядел он более здоровым, чем утром. Болезненный румянец исчез с его щёк, и они, наверное, уже завтра Рейстлин решит отправиться в путь.       Но если здесь шёл дождь, то какая погода должна их ждать на море?..       А Рейстлин не станет терпеть ещё хоть малейшей задержки. Даже если это заставит его остановить ливень на всей земле Соламнии.       Принесли две тарелки мяса и хлеб.       Оторвавшись от своих размышлений, шалафи притянул к себе свою порцию и хмуро на неё уставился, словно бы виня за непредвиденный дождь, болезнь, задержку и все проблемы мира. Даламар решил не нарушать тишину. К тому же организм вдруг потребовал еды, и эльф, жадно заедая мясо хлебом, почувствовал себя так, словно бы не ел неделю. Рейстлин же сперва осмотрел хлеб и, сочтя его достаточно мягким и свежим, съел целых три ломтя и два самых нежных кусочка говядины. Затем отодвинул тарелку к ученику, если тот не наелся.       Исходя из того, что тот не сказал ни слова против, маг не ошибся.       — Несколько плохо мне было? — подождав, пока эльф дожует, поинтересовался Рейстлин.       — Температура? — спросил Даламар и, когда маг кивнул, прикусил губу. — Я волновался. Никогда ещё не видел тебя в таком плохом состоянии.       — Уверен, я переживал и худшее, — легко усмехнулся Рейстлин, на что ученик пожал плечами.       — Может. Сейчас ты в порядке?       — Устал, — признался маг неохотно. Но ему нужно было узнать, что он успел наговорить в своём бреду, а беседа уходила не в то русло. — Мне жаль, что заставил тебя волноваться.       — Всё в порядке, — заверил его Даламар. — Я просто рад, что тебе лучше.       Он улыбнулся тепло, показывая, что действительно рад. На улыбку Рейстлин не ответил.       — Я говорил что-нибудь интересное?       — Кто такая Розамун? — спустя несколько мгновений паузы спросил Даламар.       — Розамун. Моя мать, — с нежностью в голосе ответил Рейстлин.       — Ох.       — Она видела… разные вещи, — несмотря на волнующую тему и то, насколько трудно было рассказывать ученику о своём прошлом, Маджере не опустил взгляд. — Посещала чудесные места во снах, разговаривала с людьми, которых никогда не знала. Иногда я пробовал достучаться до неё, но она словно бы не слышала — слушала что-то совсем другое, что-то далекое и неизвестное для нас. Она могла бы стать Провидицей, если бы научилась управлять своим талантом.       В самом деле?.. Талант Розамун просто обязан был перейти к её сыну. Тогда бы это объясняло… многое.       — Это ужасно, — сказал Даламар. Он читал о том, как подавляемая и неиспользуемая магия может выйти из-под контроля и сжигать изнутри. Только поэтому его и начали учить, в конце концов.       — Да. В итоге это её и убило, — с горечью улыбнулся шалафи и пожал плечами. — И смерть нашего отца тоже.       — Вы были близки? — осторожно задал вопрос эльф. Рейстлин редко говорил о прошлом. Ещё реже — о своих чувствах. Потому Даламар боялся сделать неверный шаг и испортить момент.       — Я был ближе, чем кто-либо, — кивнул маг. — Но она вечно уходила в себя и отдалялась.       — Я тоже хорошо общался с мамой. Но они оба умерли очень рано, потому… — Даламар пожал плечами, неуверенный, насколько его признание уместно. Откровенность за откровенность, но хотел ли шалафи знать о его прошлом?       Черты лица Рейстлина чуть смягчились, выражая почти что сочувствие. Эльф продолжил:       — Они оставили мне дом. Ну, и только его. Я родился один в семье, а других родственников и не было почти.       — Я столько мечтал остаться один, — со вздохом признался шалафи. — Но до сих пор не могу представить, каково это.       Постучав пальцами по столу, Даламар постарался сформулировать ответ.       — Не могу сказать, чтобы я желал чьей-либо компании. Одиночество меня устраивало, практически всегда. Но хотелось… быть принятым, понятым, поговорить с кем-то. Живым, настоящим. Но мне кажется, это немного другое.       — Совсем другое, — согласился Рейстлин. — И это я понимаю.       Эльф улыбнулся, наслаждаясь разливающимся в груди удовлетворением, щемящей радостью и теплотой. Последнее время это чувство стало приходить всё чаще, особенно при разговорах с шалафи. Он уже думал поделиться своим открытием, но вовремя себя остановил. Прозвучало бы глупо.       — Но братья и сёстры не всегда становятся достойными собеседниками, как я понимаю? — вместо этого спросил он.       К удивлению, Рейстлин вдруг начал смеяться.       — Ты явно не знаком с моим братом.       — Только по слухам, — мягко проговорил Даламар.       — Едва ли ты встречал большего идиота, — продолжил маг и впервые за разговор уткнулся взглядом в стол, нервно выводя линии по кромке тарелки. — Я всегда думал, что боги прокляли нас, разделив одного человека на два тела. Карамон получил силу, а я разум.       — А сейчас?..       — Ты видел меня вчера. Что бы ты думал на моём месте? — Рейстлин фыркнул, раздражённый, но явно не на ученика. Тем не менее, Даламар медленно пожал плечами, не решаясь перевести злость учителя на себя.       — Я не знаю.       — Конечно, — кивнул маг, словно ожидавший такого ответа. — Сложно представить, чтобы ты падал чуть ли не замертво каждый раз, когда промокал под дождём, а простейшее заклинание изматывало тебя физически, оставляя дух неудовлетворённым. Сложно представить, чтобы ты бредил от жара, лишённый возможности заснуть из-за кошмаров, — глаза Рейстлина даже не блеснули, а взгляд был столь тяжёлым и холодным, и Даламар невольно обрадовался, что направлен он был куда-то вдаль, в прошлое, а не на него. Маг продолжил, уже разговаривая, казалось, с самим собой: — Или чтобы всю твою жизнь ты зависел от заботы своего близнеца, здорового и могучего, чьё тело должно было достаться тебе, и ты провёл молодость в вынужденном осознании этой зависимости, потому что ты попросту недостаточно силён, чтобы выжить.       Даламар не знал, что ответить и как следует реагировать — если вообще следует. Никогда раньше он не испытывал проблем с нахождением слов, но сейчас требовалось нечто другое: не выдуманное сочувствие, не показательная жалость. И эльф не хотел своими неуклюжими и невежественными комментариями принизить значимость чувств и боли шалафи. Поэтому он просто ждал. Постепенно взгляд Рейстлина прояснился, сфокусировавшись на ученику, а сжавшиеся в кулак пальцы расслабились.       — Ты закончил с ужином? — спросил он.       — Да, — тут же ответил Даламар. Он хотел ещё что-то добавить, чтобы выразить понимание, доказать словами, делом, но Рейстлин быстро сказал, закрывая тему:       — Тогда пойдём наверх.       Маджере потянулся, затем встал и, подождав секунду ученика, направился к лестнице. В комнате первым делом он закрыл окно, потому как поднялся холодный ветер. Пока эльф поправлял огонь, Рейстлин уже устроился в постели и практически мгновенно уснул. Немного поколебавшись, Даламар всё же сел рядом, взял с собой книгу. Пальцы рассеянно начали перебирать седые волосы. Сам того не заметив, вскоре он тоже задремал.