Я люблю

Слова дают только настоящим. Только не скрывающимся под масками. У меня нет ни одного. Я знаю тех, кто говорит часто, но бесполезно, рядом со мной на работе сидит такая девочка. Офис… Тут мало говорящих. Но она приносит чашку автоматного кофе в обед и достает свою вечернюю выпечку «Мне просто нечего делать» и улыбается так искренне. Хотя на её счетчике снова мигает ноль. Нас таких безмолвных много - целый тихий пустой мир. Мы ходим на работу, улыбаемся всем и друг другу в надежде: «вот эта точно настоящая... Черт, ну дайте же хоть слово»! Намного проще тем, кто сочиняет музыку, тексты, пишет картины, они привыкли выкладывать себя на белые листы бумаги черными росчерками. Сложно быть собой для других, когда для себя то не можешь. Дома все просто, дома есть мыло и тишина. Пятнадцать секунд надо мыть руки? Я мою минут пять. Просто долго умываю лицо. Маска за маской падает в воду, воронкой затягиваясь в слив. Но они возвращаются, как только открываешь глаза, смотря в зеркало. Черные круги под глазами, скрытые днем под косметикой, ломают хрупкое равновесие. В меня вбили с детства: спина всегда должна быть прямой. Я выпрямляюсь и вместе с этим движением опять просыпается Она. Её снисходительный взгляд ломает хрупкое стекло и вот я в маленькой ванной уже не одна, нас двое: я и моя Леди. Она изящно стряхивает воду с кистей, плавно закрывает вентили. Привычно надевает только что снятое золото: серьги капли, тяжёлое кольцо на безымянный, просто потому что без них уже непривычно. Мягкий халат, на ней как бальное платье. На ней все выглядит роскошно. На кухне Леди лежит на диване, курит тонкую сигарету, пьет черный, как ночь кофе. Его ей приготовила Лия. Она любит кушать, не меньше любит готовить, но теперь так быстро и на долго исчезает, сейчас только успела сварить кофе в турке для леди. Есть, как и готовить все равно не хочется, больше не для кого. Леди моя главная и лучшая маска, она всегда со мной. Всегда гордо расправляет плечи, держит подбородок. Всегда смотрит на мир чуть снисходительно с хитринкой во взгляде. Ласково улыбается, но только одними губами, взгляд полон льда. Я ухожу от неё на балкон, только тут, затянувшись очередной сигаретой, можно забыть о её существовании. Она никогда не даст мне слово. Ни одного. Но я снова беру в руки краски. От холода сводит пальцы, кисть мазок за мазком мажет по холсту. В ход идёт весь скудный запас красок. Даже дурацкие неаполитанские. Они совершенно дурацкие, в них столько намешано что, если ещё одна, все - грязь. И вот с холста вновь смотрит пронзительный взгляд. Отстань от меня! Хочется кричать. Хочется порвать холст. Хочется сбежать, но выход только один и я продолжаю рисовать. Изгиб бровей, тонкий нос, серебристую дымку глаз с рыжим солнышком заката у зрачка. Она улыбается. Так прекрасно. Кому-то за моей спиной. Не мне. Мне она никогда не улыбается, но смотрит. Смотрит змея и выжидает когда можно наброситься и сожрать, заглатывая и уничтожая одним махом. Масло высыхает долго, дольше всего, но это и к лучшему чем дольше она будет высыхать тем дольше я не возьму в руки красок. Хриплый шепот: "ненавижу"... Зудит кожа, возвращается к нулю мой счет.