С любовью, из Италии!

Отец Фелиции — Антонио Роберто Грациани, всегда любил свою семью, и старался оберегать ее всеми своими силами. Когда он встретил свою будущую жену, ему было всего 17. Подрабатывал тогда юный Антонио грузчиком, так как не хотел сидеть на шее у своих родителей. И вот, однажды теплым июньским днем к ним на склад заехала семья, которая занималась разведением редких и дорогих цветов уже несколько лет. В автомобиле сидела девушка, которой на тот момент было 18, ее каштановые волосы, пухлые губы и ярко-зеленые глаза, под пушистыми ресницами — навсегда этот образ отпечатался в его памяти. Пока он погружал стеллажи в их грузовик, она наблюдал за ним через боковое зеркало, и каждый раз робко улыбалась, когда Антонио замечал ее изучающий взгляд. Последующее время, он не мог найти себе места, эта девушка свела его с ума. Приближался день рождение его старшей сестры, единственный подарок для нее, который не выходил из головы, это были те самые цветы, которыми торговала семья той девушки. Он пахал, как проклятый, потому что цветы были дорогими из-за их редкости, но все же, накопив к сроку, он отправился за покупкой. Ему повезло, что в тот день работала именно она. Худой, высокий, светловолосый парень, с тонкими губами, голубыми глазами, словно чистое небо, без единого облака, прямым тонким носом, и выпирающими скулами — Антонио нельзя было назвать абсолютно красивым парнем, но он излучал настоящее совершенство. В тот день он купил подарок сестре, а еще, договорился о прогулке с юной продавщицей этого магазина — Вивиан. А потом на еще одну прогулку, и еще. И так вплоть до того, что Антонио сбегает из дома, чтобы жениться на любимой девушке, так как его родители не видели ничего светлого в столь скором и юном браке. Антонио продолжал работать и учиться, чтобы обеспечить себя и свою жену, которая тоже старалась изо всех сил. Через несколько лет они смогли купить собственный дом, неподалеку от фермы. Еще через пару лет они открыли собственный магазин с цветочным бизнесом и жили счастливо, но только детьми обзавестись так и не получалось. Но их молитвы были услышаны и когда им уже было за 30, в их жизни появилась маленькая девочка, которую они назвали Фелиция Лилиана Грациани. С ней творились непонятные вещи, как только она научилась ползать — вокруг нее постоянно были какие-то лозы с шипами и розы, об которые она периодически царапалась. Антонио не мог понять, чем же больна его маленькая дочь, но он также не знал, что его жена таит секрет. Когда он уже серьезно задумался обратиться к кому-либо за помощью, Вивиан спокойно села за стол, и преобразовала на его глазах обычную кружку в каменную. Затем она рассказала ему про все эти способности, и что это все передалось их дочери только от нее. — Стенд... — он быстрыми шагами двинулся к койке дочери, полностью игнорирую присутствие Польнареффа, сидящего рядом, — я знал, что от этого одни проблемы только будут. — Мистер Грациани, приятно познакомиться. Меня зовут Жан-Пьер Польнарефф —парень встал и протянул руку мужчине, стараясь показывать свое дружелюбие. — Еще один такой же, как ты? — он смерил Польнареффа презрительным взглядом, не подавая ему руку, мужчина повернулся к Фелиции. — Отец, — девушка посмотрела на француза, кивнув ему головой, чтобы тот уходил, — я рада, что ты приехал. Польнарефф смущенно убрал руку за спину и пошел к двери, скрываясь за ней. Доктор Вест последовал его примеру, и перед тем, как закрыть за собой, серьезным тоном проговорил: — Только не давайте ей нервничать, она нуждается в покое, — его грубый голос отдался эхом по всей палате, оставляя за собой напряженную тишину. С последнего момента, когда Фелиция видела отца несколько месяцев назад, он заметно изменился, в его светлых волосах стало больше седины, а морщины на лице стали более отчетливыми, и их стало больше. Он будто и в росте стал ниже и похудел еще больше — скулы выпирали отчетливее, а костяшки на руках обтягивала чуть смуглая кожа. Девушка понимала, что поверх пропажи матери, его очень добило и ее исчезновение, за что она чувствовала себя виноватой вдвойне. — Я думал, что сделаю лучше, если отправлю тебя на эту экспедицию, — его хриплый голос, который осел из-за частых переживаний, неприятно коснулся слуха Фелиции, заставив виновато опустить свою голову, — хотел как лучше. Тебе же нравится археология. Если бы я только знал... — Пожалуйста, не вини себя, — девушка потянула свою руку к отцу, но что-то одернуло ее. — Я, как твой отец, должен был всеми силами защищать тебя и оберегать, а в итоге сам же и отправил на верную гибель, зная, что у тебя есть эти странные способности, — он нервно потер переносицу, стараясь всеми силами подавить ком в своем горле, который подступал выше и выше с каждым словом. Фелиция сдерживала слезы, которые совсем скоро скатятся по ее щеке. Антонио сел на край койки, и взяв хрупкую руку девушки, поднес к своему лбу. Его горячая кожа, пробила не только кисти, но словно и все тело разом. Но это было не тем теплом, которое должно полностью приятно окутать собой. Девушка повернула руку, взяв лицо отца в свои ладони. — Прошу, прости меня, — дрожащим голосом выдавила она из себя, и все слезы, что она так старательно держала в себе, покатились по щекам, оставляя за собой постепенной холодеющую дорожку. Антонио подвинулся ближе, и осторожно обнял свою дочь, не заметно для нее смахивая слезу со своего лица. Они просидели так несколько минут, извиняясь друг перед другом за то, что сделали, или за то, чего не сделали. В палате раздалось несколько уверенных стуков, со стороны двери. Грациани разом обернулись на источник звуков. Аккуратно открывая ее, в дверном проеме стоял Джотаро, который уже знал, что здесь отец Фелиции. — Еще один твой друг с такими же способностями? — спросил мужчина, не отрывая взгляда от Куджо. — Ты это говоришь с таким презрением, словно мы выбирали, чтобы быть такими, — вырвалось у девушки, когда она жестом показала Джотаро, чтобы тот вошел, — нам выпала на долю такая судьба. — И мы готовы принять такую судьбу, — парень прошелся чуть вперед, не закрывая за собой дверь. — Уже приняли, — уверенно сказал девушка, одобрительно кивая в сторону Джотаро, на что он ответил ей тем же действием. Минутную тишину, которую уже хотел прервать Антонио Грациани, нарушил мистер Джостар, появившийся на пороге. Он выглядел достаточно бодрым, и готовым к тому, что на него сорвется очередной родитель. Увидев его, Фелиция сразу сжалась, в голове представлялась сцена, которая совсем скоро могла начаться. Антонио встал с койки и отправился к мужчине, встав напротив него, тот казался в два раза меньше своего собеседника, но старался держать себя увереннее второго. — Джозеф Джостар, — представился мужчина, протягивая руку, в надежде, что ее пожмут в ответ. — Значит, вы тот самый человек, который нес всю ответственность за жизни этих подростков? — игнорируя все приветствия, отец Фелиции старался говорить спокойно, держа твердый и серьезный тон. — Папа, не нужно, — девушка свела брови к переносице, прожигая взглядом своего отца. — Мистер Грациани, эти дети уже давно не маленькие и сами прекрасно отвечали за каждый свой поступок, — мужчина старался деликатно отвечать на вопрос, убирая руку вниз, не получив на нее ответное рукопожатие. — Вам легко говорить, — по тону в голосе отца Фелиции можно было услышать, как он начинает раздражаться, но сдерживает себя, чтобы не перейти на крик, — это не ваш внук сейчас лежит в реанимации, после трех дней в бессознательном состоянии. И это не ваш внук сейчас лежит в сырой земле. — Мне очень жаль, но они сами были готовы идти на эти жертвы, — мистер Джостар поправил спадающий край белого халата. — Так почему же вы не отговорили их? — Они впервые себя почувствовали нужными. Мистер Грациани замолк, внимательно изучая своего собеседника. — Стенд, — продолжал мистер Джостар, — он не подвластен взгляду обычных людей, и никто не понимал тех, у кого он был. А дети, впечатлительнее нас — взрослых. Им было тяжело расти в окружении, которое нисколько не принимало их со своими странностями. И только в тот момент, когда они наконец поняли, что нашли себе похожих, они обрели смысл. Приняли тот факт, что это не какая-то болезнь или проклятие, а сила, которая дана для того, чтобы защищать слабых. Я старался уберечь их всех, но не смог. Мужчина осторожно положил свою руку на плечо мистера Грациани, который медленно опускал свой взгляд. Он чуть пошатнулся, когда тяжелая рука легла на него. Ловким движением, он перехватил ее, скидывая с себя. И резко схватив за воротник халата мистера Джостара, дернул поближе к себе, для того, чтобы опустить мужчину так, чтобы их рост казался примерно одинаковым. — Вы должны были не просто защитить их, а отдать собственную жизнь на спасение этих детей, — оскаливаясь, прошипел он сквозь зубы. — Папа! — крикнула Фелиция, отчего это отдалось резкой болью в голове. Схватившись за нее, все в мгновение стало мыльным. Стены и потолки стали плыть перед глазами, сливаюсь в одну муть, невозможную разглядеть и разобрать, что было в ней. — Срочно нужен врач! — грубый и громкий тон Джотаро, слышался словно девушка находилась под водой. Как бы звонко не звучало все вокруг, в голове было абсолютно глухо. Голоса врачей, Куджо, мистера Джостара и мистера Грациани, смешались в один неразборчивый звук, который пропадал с каждой минутой. Когда Фелиция очнулась, за окном был поздний вечер. Слабый свет из коридора пробивался через щели двери у порога. Сознание пришло почти сразу, без мыльных и тяжелый картин перед глазами. Девушка сразу повернула голову в сторону дивана, так как она заметила уже здесь чье-то присутствие. На нем сидел Польнарефф, который уснул, опрокинув голову назад с чуть приоткрытым ртом. Прислушавшись, Фелиция могла разобрать, что он чуть сопит. Возле койки стояла маленькая тележка с подносом, на котором стоял уже остывший ужин. Заприметив на нем сок, девушка сразу почувствовала сухость во рту. Руки осторожно потянулись к стакану, который еще был для нее тяжелый, пролив пару капель на рис, она потянула поближе к своим губам и жадно отпила заветную жидкость. Она так торопилась, что слегка поперхнулась, от чего Польнарефф дернул резко головой, закрывая рот, и открыв глаза увидел перед собой картину, как Фелиция пытается тихо вернуть стакан на место. — Ты уже спалилась, не старайся, — тихо пробурчал он, тяжело зевая. — Прости, не хотела тебя будить, — виновато сказала девушка, стараясь расположиться на койке поудобнее. — Да ладно тебе, я не спал даже, — старался оправдаться Жан-Пьер, — тебе помочь приподнять спинку? Девушка кивнула, соглашаясь с его словами. Польнарефф отрегулировал койку, и посмотрев на ужин, поджал нижнюю губу, почесывая затылок. — А еда-то твоя уже давно остыла. Ну и долго же ты дрыхнешь, — он взял в руки тарелку. — Из нас двоих дрых здесь только ты. — Я не спал, — соврал парень, и взяв в руки пустой стакан, который осушила девушка, отправился к двери, — я пойду подогрею тебе еду. Только не засыпай. После того, как он вышел, в палату сразу же зашел Джотаро. В его руках был журнал, который Фелиция видела уже не в первый раз. — Где отец и мистер Джостар? — спросила девушка, бросая в сторону парня заинтересованный взгляд. — Доктор Вест отправил твоего отца в отель, и сказал, чтобы он пока тебя не беспокоил сегодня. Дед сам ушел, у него свои дела, — в уже привычной манере речи ответил ей Куджо, проходя вперед, — как себя чувствуешь? Врача не нужно звать? — он посмотрел на приборы, к которым была подключена Фелиция, — судя по давлению и сердечному ритму, то все в порядке. — Ты прав, со мной все в порядке, — чуть улыбнулась она, но почувствовав голод, вздохнула, — ну где носит этого Польнареффа? Словно он стоял за дверью, и услышав свое имя, француз зашел в палату, держа в руках новую порцию еды. — Леди, ужин! — гордо произнес он, держа руку с тарелкой напротив своей груди. Польнарефф все так же помогал ей с процессом, а Джотаро сидел на диване, читая журнал, периодически отрываясь, когда Жан-Пьер рассказывал, как пришел в палату, когда Фелиция снова упала без сознания. Повествование заняло несколько минут, состоящее из того, что доктор Вест и доктор Стивенс крутились вокруг девушки, а главврач попутно отчитывал мистера Грациани и мистера Джостара. Первого пришлось чуть ли не силой вытолкнуть из помещения. В коридоре еще продолжались споры, но уже позже, его отправили в номер гостиницы, и попросили приходить на следующий день. Закончив с ужином, Польнарефф бережно вытер уголки губ у девушки, убирая остатки еды и сока. — А, ты со мной, как с маленькой, — краснея произнесла Фелиция. — Ты для меня уже как младшая сестра, так что тебе не о чем беспокоиться, — парень широко улыбнулся девушке, передавая всем свои взглядом, что для него нет никого роднее сейчас. Собирая посуду, он пожелал друзьям спокойной ночи, и скрываясь с тележкой за дверью, в палате снова повисла тишина. Было слышно, как напряженно переворачивает страницы Джотаро, будто и не читая их, а только просматривая. — Примерно так же было, когда сюда приехала семья Какёина, — нарушив тишину своим серьезным голосом, Куджо отложил журнал в сторону. — Что было? — вопрос сам по себе сорвался с губ, но заинтересованность не стала возвращать его обратно. — Мать Нориаки очень сильно кричала и билась в истерике, которую было слышно на всю больницу. А увидев моего деда, словно с цепи сорвалась, но отец был спокойнее ее, и старался держать под контролем ситуацию, что выходило очень плохо. Он в основном смотрел так, словно мы самые худшие люди в их жизни, — он чуть затих, снимая с головы кепку, — скорее всего так и есть. Его мать заглядывала к тебе на минутку. Но каждый раз, когда она нас видела за весь день, срывалась и обвиняла во всем, в чем только можно было. Но я на них зла не держу. Скорее даже на себя, чем на них. — Почему? — Я не смог уберечь его, Абдула и Игги. И тебя тоже, — в его голосе снова засело беспокойство. — Ты же слышал, что говорил мистер Джостар, и все его слова — чистая правда, — Фелиция старалась приободрить Джотаро, но голос сам предательски звучал встревоженно. — Правда или нет, но я почему-то остался жив, — его взгляд упал куда-то в сторону, тяжело прикрывая веки. — Просто ты понимал, что никто другой не смог бы победить Дио, и спасти свою мать, и только ради этого боролся до конца, сохранив себе жизнь, — тема битвы засела камнем в груди, утягивая вниз, и стараясь перевести ее, девушка посмотрела на журнал, — дашь почитать, что там у тебя? — Тебе это будет не совсем интересно. — Тогда почитай мне. И тебе полезно, и мне не скучно, — Фелиция погладила рукой по месту на койке, приглашая Джотаро сесть рядом. За несколько часов, она открыла для себя новые виды рыб, что самый большой коралловый риф располагается на побережье Австралии, а осьминоги и вовсе глухие, и еще могут отделять любую часть тела, которую могут заново отрастить, а когда они пугаются, то становятся белыми. Они сидели так почти всю ночь, рассматривая иллюстрации, и гадая, где какая рыба проплыла на том или ином кадре. Иногда это даже затягивалось в легкий спор, обычно в котором был прав Джотаро. С некоторых названий, таких как "рыба-старая жена", она невольно заливалась смехом, от которого боль отдавалась в руку, а затем в грудь, от чего она почти сразу же прекращала. Фелиция впервые посмотрела на Куджо с другой стороны, подтверждая лишь свои догадки о том, что он просто толком никогда не имел друзей. Девушка не заметно для себя уснула, держа руку под рукавом гакурана Джотаро, согревая свои холодные пальцы.