С любовью, из Италии!

Фелиция уже с самого утра была на перевязке, где ей обработали швы на руке, и проверили, все ли в порядке с костями. — Прогресс есть, и он в лучшую сторону, — сказал доктор Стивенс, сверяя первый снимок, сделанный, когда девушку привезли в больницу, со "свежим" снимком. Фелиция сидела на кушетке, наблюдая через большое окно этой палаты, как по больничному коридору пробегала пара детишек. В руках у одного была игрушечная ласточка, и он держал ее над своей головой, звонко смеясь. А за ними рядом шла их мать, и просила вести себя тише. Девушка чуть улыбнулась, пока медсестра возилась с гипсом. Через небольшую толпу, она все же увидела, как напротив сидел Польнарефф, пытаясь заглянуть в это самое окно, а рядом с ним расположился Джотаро. Увидев ее, Жан-Пьер оживленно помахал рукой. Он вчера рано ушел, оставив наедине с Куджо. Прокручивая прошедший вечер в голове, девушка не могла вспомнить лишь один момент: как она уснула? Но лишь проснувшись, Фелиция увидела на диване сидящего Джотаро, который уткнулся в какую-то книгу, а через несколько минут к ней пришел доктор Вест и доктор Стивенс. Закончив со всеми процедурами, девушке дальше предстоял переезд в другую палату. На ногах она еще твердо не могла стоять, поэтому выйти ей помогал ее лечащий врач. Но оказавшись в коридоре, ее сразу же перехватил Польнарефф, крепко приобнимая за плечи. — Как ты? — спросил он, но взгляд его был направлен в сторону доктора Стивенса. — Все с ней в порядке, — ответил тот, понимая, что обращался Жан-Пьер скорее к нему, чем к девушке, — швы обработали, гипс наложили. Лежать в палате реанимационного отделения ей теперь незачем. — Значит, переводите ее в общую палату? — тут уже в разговор ввязался Джотаро, встав напротив врача. — Да, именно так, — подтвердил его слова мужчина, заглядывая в карточку. Следующий час был отдан этому переезду в идентичную палату, но без шумных работающих приборов. Вещей было не так много, и поэтому все обошлось с минимальными потерями. Лишь Польнарефф несколько раз терялся в своем больничном халате, пока переносил фрукты и соки, принесенные ими же. — Да почему этот чертов халат сползает с меня? — ворчал он, когда уже второй раз с его плеч падала белая ткань. — А может, потому что его не нужно накидывать, а нормально надеть? — сказал Джотаро, поднимая халат, и набрасывая его на Жан-Пьера. Фелиция шла рядом, придерживаясь за локоть Куджо. Она чуть хихикнула на проявления такой заботливости, и крепче ухватилась за парня. Она почувствовала, как мышцы его чуть напряглись, но он старался не подавать виду. Разместившись в новой палате, Польнарефф снова помог девушке с завтраком, пока Джотаро ушел заниматься своими делами. — Как тебе еще не надоело со мной возиться? — спросила девушка, стараясь выхватить ложку из рук Жан-Пьера. — Нет-нет! — ответил он ей чуть возмущенно, отодвигаясь от Фелиции вместе со столовым прибором, — мне нравится заботиться о тебе. Разве ты не поступила бы так же? — Я бы о тебе заботилась, как о маленьком ребенке, — она потянулась к его лицу, сжав указательным и большим пальцем его щеки, сложив его губы бантиком. — Никому не говори, что мы с тобой тут в дочки-матери играем, — пробормотал он, пока Фелиция тискала его щеку. Время летело, и после завтрака уже последовал обед, который вот-вот заканчивался. После него Польнарефф, с вернувшимся Джотаро, и Фелицией сидели и вспоминали школьные годы, а точнее все спортивные соревнования в которых они участвовали. — А я думала, ты занимался какой-то тяжелой атлетикой, — спросила девушка, удивленно осматривая Джотаро, который стоял возле Польнареффа, пока тот разминался из стороны в сторону на месте. — В основном этим занимался я! — Жан-Пьер остановился, вдыхая полной грудью. Дверь в палату открылась, и из нее высунулась светлая голова, такая знакомая и такая родная для Фелиции. Антонио Грациани, аккуратно вошел в палату, прикрывая за собой дверь. Его лицо выражало взволнованность, он стоял на пороге, перебирая края своего белого халата. Джотаро подошел к мужчине, протягивая тому руку. Отец Фелиции чуть испугался, а затем вопросительно начал осматривать парня. Но спустя пару секунд они твердо и уверенно обмениваются рукопожатиями. Через минуту к ним присоединился Польнарефф, снова представляясь. Антонио приносил им свои извинения за то, что относился к ним презрением и даже какой-то ненавистью. Парни лишь улыбнулись. Польнарефф, похлопал по плечу Джотаро. — Мы же все понимаем. Да? — спросил он того, на что Куджо лишь кротко кивнул, пряча взгляд под козырьком, — мы оставим вас. С этими словами двое высоких парней направились к двери, проход к которой освободил им мистер Грациани. Захлопнув за собой дверь, Антонио улыбнулся Фелиции и подошел к койке, присаживаясь рядом с девушкой. — Ты так быстро выросла. Смотри сколько женихов у тебя потенциальных, — подмигнул он ей, чуть раскачиваясь плечами по сторонам. — Отец... — Фелиция закатила глаза, скрещивая руки на груди. — Извини, — он слегка посмеялся, и обратил свой светлый взгляд в сторону дочери, — тебе уже лучше? — Да, и рука заживает, кости срастаются, швы не загнивают, — девушка придвинулась ближе к отцу, взяв его ладонь в свою, — ты же знаешь, что я сильная. — Сильнее всех людей, которых я когда-либо встречал, — ответил он ей спокойно, так по родительски сжимая ее руку, — вчера, когда я оказался в номере один на один с собой, то много думал о том, что сделал за этот прошедший день, — вдруг начал он, опустив голову, — мне стыдно. Стыдно перед этими парнями, мистером Джостаром, но больше всего мне стыдно перед тобой, дочь. — Папа, я считаю, что нам нужно забыть про это. — Согласен, — он чуть запнулся, и поднимая свой взгляд, который был снова еле заметно испуган, смущенно заговорил, — я тем же вечером позвонил мистеру Джостару. Мы все с ним обговорили более спокойно. Я извинился перед ним. — Я очень горжусь тобой, — Фелиция положила свою голову на плечо мистеру Грациани. Несколько часов их разговоры несли настольгический характер. Вспоминая былое время, когда они семьей каждые выходные выбирались на пляж к скалистым горам у моря. Или как каждое лето они занимались в саду высадкой нового вида растения, и как Фелиция давала им свои имена. Как они разводили белок, а затем отпускали их в лес, и на тот момент, восьмилетняя девочка плакала в юбку своей матери, не желая отпускать любимых питомцев. Время протекало быстро и спокойно, как к ним вернулись Польнарефф и Джотаро. У первого в руках снова был поднос с едой, а у второго несколько книг. — Неужели уже пора ужинать? — Фелиция стала оглядывать комнату в поисках часов, которых там и не было. — Ох ты, уже и правда седьмой час, — Антонио одернул рукав левой руки, обнажая кисть, на которой находились наручные часы. Фелиция прекрасно помнит их, он носит их уже очень давно. Это последний подарок ему от матери. — Ты завтра же навестишь меня? — спросила девушка, отпуская руку отца, который уже вставал с койки. — Непременно, — он указательным пальцем коснулся кончика носа девушки, и поцеловав ее в лоб, направился к двери, — не грусти. И вы ее не обижайте. Наказав последнее, он бесшумно скрылся за нею. Ужин протекал, как обычно: Польнарефф кормит Фелицию, пока та все еще предпринимает попытки выхватить у него столовый прибор, а Джотаро наблюдает за этим со стороны, лишь иногда улыбаясь. Жан-Пьер снова оставил Куджо и Грациани наедине, крепко обняв на прощание девушку. — Что ты на этот раз читаешь? — спросила Фелиция у Джотаро, удобнее устраиваясь на койке. — Об учебе ведь не стоит забывать, — парень приподнял обложку учебника, на котором было написано крупными буквами ЛИТЕРАТУРА. — Ты ведь давно уже мог вернуться обратно домой и заниматься учебой. Почему ты до сих пор здесь? Тебе нужно готовиться к поступлению, чтобы исполнить свою мечту, достигнуть цель. — Сейчас у меня другие цели, — он встал с дивана и присел к Фелиции, снимая свою кепку и укладывая ее рядом. — И какие же? — девушка вопросительно посмотрела на Куджо, который выглядел даже мягче, чем обычно. — Пусть это будет моим секретом, — он снова уткнулся взглядом в учебник, хотя по нему было заметно, что он просто прячет свой смущенный взгляд. — Ты и так полон секретов, Джотаро. Ты словно сам один большой секрет, — она слегка улыбнулась, протягивая свою руку к учебнику, опуская его ниже, для того, чтобы открыть лицо Куджо, — давай вместе позанимаемся? — Я хотел тебе предложить. И снова они засиживались почти до глубокой ночи, зачитывая друг другу по главам литературное произведение. И снова Фелиция не заметила, как уснула, крепко держа за руку Джотаро. Утром состоялся очередной осмотр, на котором сказали, что все протекает хорошо, и что нужно будет сдать анализы. Но Фелиция ждала, когда же дверь в палату откроется и из нее высунется довольное лицо Польнареффа, и все такой же серьезный Джотаро. Последнего она даже не видела утром, хотя тот всегда оставался ночевать в палате. Но ни завтрак, ни обед их не было рядом, а когда время дошло до ужина, то девушка начала переживать не на шутку. Выглянув в коридор, она вышла из палаты, чуть прикрыв дверь. Она шла ближе к стенам, чтобы в случае чего не упасть. Заглядывая в каждое открытое и закрытое помещение в надежде увидеть там знакомые лица. Добравшись до лестницы, она хотела уже спуститься вниз, как ее окликнул басовитый голос. Повернувшись, она заметила перед собой доктора Веста. — Ты чего это одна ходишь? — его скула чуть дрогнула, на носу сидели очки, но даже в них он щурился. — Вы не знаете, где находятся мои друзья? Джотаро и Польнарефф. Может вы видели мистера Джостара? — голос Фелиции чуть подрагивал из-за волнения, и еще от страха, что ее отчитает врач, за то, что она покинула палату. — Я не знаю, — он старался говорить уверенно, но что-то выдавало в нем то, что его слова не совсем могут быть правдой. Доктор Вест помог вернуться Фелиции в палату, и собираясь возвращаться в свой кабинет, окинул девушку с ног до головы. — Тебе лучше не выяснять, где твои друзья. Оставив ее одну, она долго не могла прийти в чувство, ее не покидали мысли о том, что врач что-то знает и старается скрыть. И где же носит Джотаро и Польнареффа? Все ли с ними в порядке?