С любовью, из Италии!

Фелиция сидела на больничной койке, поглядывая в окно, как жаркое каирское солнце настойчиво светит прямо в палату, нагревая ее. Рука девушки лежала на перебинтованном предплечье, которое заживало, но сегодня как-то тяжело ныла рана на нем. Прошло три дня, а Джотаро и Польнареффа словно и след простыл. Она не могла найти себе места, у нее часто поднималось давление и ужасно раскалывалась голова. Совершенно недавно она потеряла друзей, среди которых был человек по-особенному дорогой ей. Любимый ею. И вот сейчас снова, Фелиция не может отогнать от себя мысли, от которых сжималось сердце и подступал легкий, но очень не приятный, ком к горлу. Расспрашивать доктора Веста и доктора Стивенса не имело смысла. Они каждый раз переводили тему, опирая ее на состояние здоровье. А вчера главврач и вовсе стал говорить о том, как провел свой последний выходной. — Они знают. Всё знают, — девушка села на край койки, и тихо произносила слова в стену, будто могла видеть сквозь, — но почему они держат это в какой-то тайне? Два дня назад, в коридоре она заметила мистера Джостара. Ей пришлось вглядываться в небольшую толпу пациентов, чтобы убедить себя в этом. И только она стала окликать его, как мужчина лишь бросил кроткий взгляд в ее сторону и через несколько секунд скрылся за лестничным пролетом. В попытках успеть догнать его, Фелицию снова остановили, схватив за плечи. И снова нотация от доктора Веста, что девушке нужно соблюдать постельный режим, если она хочет скорее выписаться из больницы. Единственной поддержкой во всем этом был ее отец, который так же, как и она, ничего не понимал. Антонио приходил к обеду, помогая девушке с принятием пищи. Хотя Фелиция уже старалась есть самостоятельно, так как ей было не ловко от того, что за ней ухаживает отец и медсестра. Но на отказ о помощи они реагировали не так остро, как Польнарефф, поэтому они не настаивали на обратном, говоря, что им не сложно. Только девушка повернула голову, чтобы посмотреть на настенные часы, как в двери показался мистер Грациани, с яблоками в пакете. — Здравствуй, милая, — чуть улыбнувшись сказал мужчина, проходя вперед. Его выражение лица изменилось на обеспокоенное, после того, как Фелиция на приветствие ответила тем, что натянула на себя улыбку и слегка кивнула. — Ты спишь по ночам? — тон его стал мягче и тише, он присел рядом на койку к дочери, поправляя под собой больничный халат. — Сплю, — девушка осмотрела отца с ног до головы, — но очень плохо. То кошмары, то не удобно, то просто много мыслей... — Слишком сильно беспокоишься о таких парнях, — Антонио положил свою руку на плечо девушки, слегка массируя его, — они точно могут за себя постоять. — Папа, ты не совсем понимаешь причину моего беспокойства, — девушка аккуратно убрала со своего плеча руку отца и встала с койки, медленно проходя до противоположной стены, Фелиция оперлась на нее спиной, — они не просто парни, которые могут попасть в обычную передрягу и получить фингал под глаз. Сила, называемая стендом, притягивает других людей с такими же способностями. И какой может быть враг никому неизвестно. Это меня пугает. После встречи с Дио... Последнее предложение предательски прозвучало как-то плаксиво. И правда, ком, что сидел в горле, исказил ее голос под силой подступающих слез. Девушка опустила голову, прокручивая фразу, что не время для того, чтобы плакать. Она поджала губы, и медленно подняла свой взгляд на отца, который сочувственно глядел на свою дочь. Антонио хотел сорваться с койки, подойти к Фелиции и крепко обнять, дать вылиться накопленным чувствам, что так душат ее. Но девушка аккуратно отстранилась от стены, усаживаясь рядом с отцом. — Я обещаю тебе, что с ними все будет хорошо, — он подался вперед, слегка целуя Фелицию в висок. Мистер Грациани внимательно следил за тем, чтобы девушка осторожно принимала обед, в силу того, что она могла не только испачкаться, но так же и обжечься. После принятия пищи, Антонио читал ей книгу, какой-то детектив, в содержание которого Фелиция очень хотела вникать, но каждый раз, мысли уносили ее куда-то за пределы этой палаты, этой больницы. Антонио это видел и понимал, но не хотел начинать эту тему разговора, лишь украдкой поглядывая на девушку, которая сидела рассматривая свои бледные костяшки пальцев. Под тихий спокойный голос своего отца, она провалилась в сон, где только начинала видеть картинки, напоминающие ей один из дней в Каире. Как Абдул сидел за столиком в кафе, попивая крепкий кофе. Как Польнарефф отбирает у Игги его мешок с вещами. И как мягкая рука, с длинными и тонкими пальцами, выглядывающая из-под темно-зеленого гакурана, ложится поверх ее, на вид хрупкой, кисти. Антонио оставляет дочь, подоткнув слегка простыни под ее тело. На пороге он сразу же наткнулся на широкую грудь мистера Джостара, который смотрел на мужчину сверху вниз. — Мистер Грациани, — хриплым голосом произнес он, отходя от Антонио и протягивая ему руку. — Добрый день, мистер Джостар, — отец Фелиции пожал протянутую руку, но настороженно всматриваясь в лицо мужчины, — вы что-то хотели? — Скорее даже не я хотел, — он отошел в сторону, предоставляя обзор за своей спиной. Позади него стоял Польнарефф в чуть запыленной одежде, и Джотаро, крутящий в руках свою кепку. Заметив мистера Грациани, он поднял голову, и Антонио увидел, как на его серьёзном лице, около нижней губы, виднелась кровавая царапина. — Что с вами произошло? — вопрос сам вырвался из губ, как и ноги, которые сами двинулись вперед. Антонио положил одну руку на плечо Польнареффу, а другую на плечо Джотаро, немного ошеломленно осматривая парней по очереди. — Долго объяснять, — Куджо чуть растерянно осмотрел мистера Грациани, так как мужчина впервые смотрел на него таким взглядом. — Главное, что мы успешно справились с заданием, — Польнарефф положил свою руку в ответ на Антонио, но затем его рассеянный вид поставил в неловкое положение этих двоих, так как Жан-Пьер сам не ожидал от себя такого жеста, — почти справились. — Вы ведь понимаете, что о вас так беспокоилась Фелиция? — мистер Грациани слегка потряхивал их за плечи, — даже если это было какое-то важное задание, могли же предупредить ее. Она место себе не находила. — Знаем, мы провинились, и признаем свою ошибку... — Нет, — резкий голос Джотаро звонко раздался по коридору, — говорить ей о важных заданиях, которые со стопроцентной вероятностью опасные, нельзя. Она бы всеми силами вырвалась из стен больницы следуя за нами. Это было ради ее же блага. — Я думал, ты просто забыл ее предупредить, — недовольный голос Польнареффа коснулся ушей парня, — но ты опять играешь в "заботливого друга". — Хочешь сказать, что уведомить ей обо всем было бы правильным решением? Что за глупости, Польнарефф? — Джотаро отошел в сторону, ближе к палате, по пути натягивая на голову свою кепку. — Как сказал мистер Грациани, она место себе не находила. Ей и так не сладко пришлось с гибелью Какёина, — тон Жан-Пьера становился грубее, он тоже отстранился от Антонио, следуя за Куджо, — кто знает, что она успела себе накрутить за эти дни. Ей же можно было все объяснить, она бы поняла. — Она бы не поняла, — Джотаро нервно потер переносицу, — если бы так оно все и было, лежала бы она сейчас в этой палате чертовой больницы? Повисла тишина. Серьезный взгляд Куджо был сцеплен с недопонимающим взглядом Польнареффа. Мистер Джостар и мистер Грациани внимательно следили за парнями, и были готовы в случае чего разнимать их. Спустя несколько секунд Жан-Пьер лишь нервно взмахивает рукой и отворачивается от Джотаро, делая один оборот вокруг себя, словно он хотел что-то добавить в этот спор, но посчитал это бессмысленным. Да и Куджо ведь был прав. — Спасибо, что не устроили здесь драку, — наконец заговорил мистер Джостар, который даже был погружен в свои воспоминания, периодически отвлекаясь на споры своего внука с товарищем. — А где Фелиция? — наконец спросил Польнарефф, встав напротив мистера Грациани. — Спит. Сейчас это очень важно для нее, так как она плохо спала все это время. — Я хотел попрощаться, — твердо произнес парень, бросая взгляд через плечо на больничную палату, и снова возвращая его на мистера Грациани, — но так, как она отдыхает, то передайте ей от меня самые теплые и крепкие объятия. — Попрощаться? — тихий и слегка дрожащий голос послышался за открывающейся дверью.