С любовью, из Италии!

Девушка стояла в дверном проеме, опираясь почти всем телом на него. Вопросительный взгляд бегал от Польнареффа до Джотаро и обратно. Мистер Грациани только собирался сделать шаг к своей дочери, как она приподняла руку вверх, жестом показывая, что его поддержка сейчас ей не понадобится, и что она в порядке. Почти. — Милая, мы тебя разбудили? — Антонио все же продвинулся вперед, но подходить к дочери не стал. — Мне одного голоса мистера Джостара хватило, чтобы проснуться, — сказала она тихо, нисколько не осуждающе. — Ты все слышала, — Джотаро не задал вопроса, а поставил всех перед фактом. Он сжал губы и посмотрел на девушку. Их взгляд встретился, и что он именно выражал не могли понять даже они сами. Обида, обеспокоенность, злость смешались в одно, отчего внутри все переворачивалось с каждой секундой. Сердце Фелиции забилось часто, и ей хотелось спрятаться от этого, но лишь голос Польнареффа смог спасти ее из этой ситуации. — Если ты все слышала, значит зла на нас не держишь? — Жан-Пьер развел рукой, а уголки его губ медленно поползли вверх. — Я не могу на вас злиться. Разве что, совсем не много обижена, — тихий голос Фелиции старался звучать уверенно, но одна мысль, что крутилась у нее в голове, не придавала нотки смелости в ее интонации. — Ты в порядке? — Польнарефф сделал пару шагов ближе к девушке, осторожно положив руку на ее предплечье. — Зачем ты хочешь попрощаться? — Фелиция подняла свои глаза на парня, которые стало не приятно жечь, а ком в горле искажал голос. Польнарефф заглянул в глаза девушке, в их уголках мелькнул блеск. Он аккуратно повернул ее к себе, заглядывая в каждую мелкую веснушку на кончике ее носа, в каждую ресничку. Затем он крепко прижимает Фелицию к себе, а носом утыкается ей в макушку. У девушки задрожали колени, рука медленно обвила широкое плечо парня. — Через несколько часов у меня рейс, — шепот обжигал кожу на голове, а с последними словами и вовсе пробил насквозь, — я улетаю домой. Обратно во Францию. Фелиция повернула голову чуть левее, утыкаясь холодным кончиком носа, в горячую и тонкую шею Жан-Пьера, обдавая ее тяжелым дыханием. Запах пота и каких-то французских духов, чуть терпких от сладкого. Девушка не замечала раньше этого, а сейчас она стоит и пытается запомнить это мгновение. — Так скоро? Неужели, все так быстро закончилось? — верхняя губа слегка касалась его кожи, а подрагивающий от волнения голос, перешел на шепот, завершая вопрос. — Закончилось? Поверь, все только начинается, — Польнарефф говорил спокойно и уверенно, стараясь держаться оптимистом, — Хочешь, я приеду к тебе? Хотя, зачем я спрашиваю? — Конечно же хочу! — Фелиция подняла на парня свой взгляд, которые блестели от наполнившихся в них слез. — Вот увидишь, я тебе еще надоем. Выгонять меня из Италии будешь, — Жан-Пьер крепче, но так тепло сжал в своих объятиях девушку, что плакать хотелось еще больше. Но рано или поздно, им бы пришлось разойтись по разные жизненные пути. Они еще стояли так несколько минут, то обнимая друг друга столь крепко, что Фелиция пару раз вскрикивала от боли в руке, то они практически плакали друг другу в плечи, и клялись, что снова встретятся в этой жизни, то успокаивались, и так в несколько кругов. Но голос мистера Джостара привел их в чувства. — Не хотелось бы прерывать, но так и на самолет опоздать можно, — он положил руку на плечо Польнареффа, заставляя того обернуться к себе. — Вы вместе... — взгляд Фелиции бегает от одного к другому, сердце колотится столь быстро, что вот выпрыгнет из груди. Но глаза остановились на Джотаро, который все это время не отрывал от нее своего взора, он не был каким-то пристальным, поэтому почувствовать его на себе было сложно. Девушка пыталась найти ответы, прочитав это по его взгляду, но это было слишком трудно. — Мы уезжаем позже, — сказал мистер Джостар, кивая в сторону Джотаро, на что тот отстранился от стены, и прошел вперед. — Не грусти, — Польнарефф коснулся кончика носа Фелиции, своим указательным пальцем, сопровождая это своей широкой и светлой улыбкой, — поцелуй на прощание? — Только не французский, — усмехнулась девушка, убирая подступившую слезы с уголка глаз. — Да брось, я не так плохо целуюсь, — Польнарефф шутливо сложил губы бантиком. — А это мы проверять не будем, — Фелиция, шмыгнув носом, привстала на цыпочки, осыпая щеки парня теплыми и легкими прикосновениями своих губ, на что она получала это и в ответ. Еще одно теплое объятие, которое согревало тело и душу. Крепкое рукопожатие с мистером Грациани, который и правда ждет в гости Польнареффа. И вот, они уже скрываются за лестничным пролетом. Фелиция прошла в палату, прямиком к окну. И через пару минут она уже видела знакомые фигуры, выходящие из больницы. Польнарефф догонял остальных, видимо задержался, пофлиртовав на прощание с одной из медсестер. Но словно почувствовав на себе взгляд, он обернулся. Увидев в окне Фелицию, он послал ей воздушный поцелуй, широко взмахнув рукой. Девушка слегка посмеялась, прислоняя кончики пальцев к теплому, нагретому на солнце, стеклу. Слеза скатилась по ее лицу, оставляя соленый вкус на приподнятых уголках губ. *** — Приятного аппетита! — в палате появился доктор Вест, держа в руках какие-то бумаги. Его грубый голос и такая легкая, мягкая улыбка на лице, за все время знакомства, вызывало у Фелиции смешанные чувства, но относилась она к нему хорошо, и очень даже приветливо. — Спасибо, — девушка отложила в сторону столовые приборы. Мистер Грациани, сидевший на диване, встал, для того, чтобы обменяться рукопожатием с мужчиной. Увидев улыбку доктора, уголки его губ автоматически поползли вверх. — У меня для вас есть новости, — сказал врач, проходя к концу койки, и взяв в руки медицинскую карту. Антонио подошел к дочери, протягивая ей свою руку. Семья Грациани замерла и была полностью заинтригована. — Показатели за последние дни оказались хорошими. Кости срастаются, раны заживают, нарушений мозговой деятельности не наблюдаются, и... да тоже все в порядке, — доктор Вест оторвал взгляд от карты, обращая его на Фелицию, — да не беспокойтесь, новости-то хорошие, — он впервые улыбнулся максимально широко, и даже его голос звучал мягче обычного. — Это значит, что... — А это значит, мистер Грациани, что завтра я выписываю Фелицию. Ей здесь находиться больше не нужно, — он поправил очки на переносице, — так что, можете отправляться домой. — Отец... — Фелиция посмотрела на отца, сжимая его руку в своей, — ты это слышал? — Да, доченька. С тобой все в порядке, — Антонио повернул голову в ее сторону, сверкнув слезами на глазах, — мы едем домой. *** — Можно? — дверь в палату приоткрылась, темная и высокая фигура заслонила собой свет, исходящий из больничного коридора. — Обычно, ты не спрашиваешь, — Фелиция отложила в сторону журнал, и указала рукой на место рядом с собой. Джотаро бесшумно закрыл за собой дверь. Эти несколько шагов он старался не смотреть в глаза девушке, но с каждой секундой, что он подходил ближе, она чувствовала его волнение. Присев рядом, поправляя края гакурана и больничного халата, под его весом, койка чуть прогнулась, и Фелиция не произвольно скатилась ближе к парню. — Я слышал, что тебя выписывают. Поздравляю, — его подбородок был устремлен вверх, голос с легкой хрипотой, чуть прокуренный, но тихий и ничем не пугающий. — Спасибо, — девушка наклонила голову в левую сторону, слегка касаясь щекой своего плеча, — ты за этим пришел? — Не совсем, — Джотаро откашлялся, направляя руку к кепке в желании снять ее, но пока не решаясь, — завтра с дедом мы едем в аэропорт вместе с вами. Нас уже здесь ничего не держит. — Ты тоже возвращаешься домой... — Фелицию окатил огромный поток воспоминаний, прошедший за эти три месяца. Ее трясло. От несправедливости того, что произошло за столь короткий срок. Те, кто были рядом, уже не с ней. И даже сегодняшний вечер оставляет ей эти последние мгновения рядом с Джотаро. Куджо понимал ее чувства, ком нарастал и катился по всей его душе прямиком в сердце, удар которого и вовсе мог разбить его. Его душило сомнение, впервые за долгое время. Он не хотел прощаться, но и оставаться ему не нужно. Старался сказать себе, что важнее сейчас вовсе не это. Но девушка, что сидела по его правую сторону, чувства к ней, говорили об обратном. — Мы будем созваниваться? — резкой спросила Фелиция, поворачиваясь телом в сторону парня. — Если будет время и возможность, — Джотаро хотел было улыбнуться, но подчинить себе это действие ему пока не удалось. Девушка открыла журнал, что Куджо оставил однажды у нее в палате. На тумбочке она прихватила карандаш и на самой первой странице мягко, но четко прописала цифры. Осторожно закрыв ее, Фелиция протянула его Джотаро, чуть улыбаясь и сверкая своими изумрудными глазами. Куджо смотрит на него, пристально, словно там могла быть ловушка. Его взгляд, настороженный и внимательный бегает по нему, и переходит к руке Фелиции. Ее тонкие пальцы, бледная кожа, еле заметный шрам, все это припечатало его внимание. А тем временем его большая, по сравнению с ее, рука тянется навстречу, но желанный здесь и сейчас вовсе не этот журнал. Одной рукой он перехватывает предмет, взяв вместе с ним и пальцы Фелиции. Джотаро смотрит прямо ей в глаза, и наконец она увидела пронизывающий своим восхищением, по отношению к ней, его чувство, которое он так старался прятать за семью замками своей хмурости и свирепости. — Джотаро... — одно слово, но прошептав его, тело пробило мелким разрядом, приятно пощипывая всю кожу. Парень притягивает за руку девушку ближе к себе, бегая взглядом по ее лицу, он готов был и правда поцеловать ее, но замки снова решили закрыть все его чувства. Он прижимает Фелицию к себе, крепко обняв за плечо. Он был настолько большой, что этой одной рукой он мог полностью обхватить хрупкое тело девушки. Она уткнулась ему щекой в грудь, запах табака и немного фенола с антисептиком, это последнее, что она запомнила в стенах этой больницы. И это воспоминание будет считать одним из важных еще долгое время.