Волшебная коробка

Арсений отвесил себе мысленную оплеуху за ту самонадеянность, с которой убедил себя в том, что его клиент — несчастный аутсайдер по жизни. Антон был не только головокружительно красивым, но и приятным во всех отношениях, держался уверенно, и казалось весьма странным, что ему понадобились услуги подобного рода. Тем лучше, что клиент вызывает симпатию — работать будет приятно. Тем хуже, ведь выходит, что сердце такого классного парня занято — Арсений вспомнил про коробку на аватарке и даже немного позавидовал человеку, которому она предназначалась. Идея поставить её на заставку вотсапа уже не казалась нелепой, и в принципе всё, что касалось Антона, приобретало теперь особый смысл. Наверное, потому что он первый клиент, это всё-таки важно. Арсений внутренне собрался, засовывая куда подальше внезапно вспыхнувшую симпатию. Он ведь хотел найти себе работу! Да, несерьёзную и ненапряжную, но тем не менее. А значит, надо сосредоточиться и сделать её хорошо. Раз Антону понадобилась его помощь друга — Арсений окажет её, в чём бы она ни заключалась. Не торопясь, с чувством, с толком, с расстановкой они обсудят Антонову проблему (возможно, не одну) и непременно найдут выход. И здесь совершенно ни при чём его желание побыть подольше с этим классным парнем. Антон, однако, не озвучивал никакого специального запроса и вёл себя так, будто они и вправду друзья: болтал без умолку, рассказывал анекдоты и случаи из жизни, интересовался увлечениями и кругом общения. Арсений потерял счёт часам и километрам, пройденным пешком: он давно так замечательно не проводил время и не гулял так долго. Но всё это было слишком прекрасным, чтобы быть правдой, и умом он понимал: все эти отвлечённые разговоры — всего лишь прелюдия к главному. Не, ему-то без разницы, в общем: счётчик тикает, солдат спит — служба идёт. Но что-то в глубине души сопротивлялось такому образу мыслей и действий. Решив, что Антон попросту стесняется озвучить то, зачем обратился к нему, Арсений решил взять инициативу в свои руки. — Слушай, мне очень весело с тобой, — начал он издалека, когда они присели отдохнуть на лавочку, — но я же понимаю, что ты не просто так мне позвонил, и… — Почему? — Антон, казалось, был изумлён совершенно искренне. Арсений принял его упрямство за боязнь поведать истинную причину встречи и стал помогать раскрепоститься. Хотя закрепощённым его собеседник не выглядел от слова «совсем», каким угодно — общительным, смешливым, добродушным… Но факты, как говорится, были налицо. — Ну потому что люди просто так не станут обращаться за подобными услугами, — мягко сказал Арсений, ободряюще приобнимая спутника. Чёрт, почему нельзя всё время сидеть с ним вот так, закинув руку на плечо… Или всё-таки можно? Антон не сделал никакой попытки отстраниться, но выглядел всё ещё недоумённо. — Твои… услуги? — повторил он эхом. — Ну да, — терпеливо ответил Арсений, залипая на пухлые губы. Антон явно тупил, но ему так хотелось, чтобы тот ещё подольше не понимал, что происходит, чтоб можно было любоваться так близко наклонившимся к нему лицом. — А-а, — к Антону словно возвращалась память. — Друг на час, так? — Точно, — Арсений улыбнулся приглашающе. — Что за проблему ты хотел обсудить? — Я… В сущности, проблема пустяковая, — несмело начал собеседник. — Да нет на самом деле никакой проблемы, — выдохнул он. Ха, Арсения такими штучками не проведёшь! — Антон, — вложил он в голос максимум эмпатии. — Ты можешь доверять мне. Он вглядывался в лицо напротив, лаская взглядом щёки, скулы, нос со смешной родинкой, стараясь не смотреть на губы и в глаза. Уж слишком велика была опасность забыть, зачем они здесь собрались, сорваться и послать всё к ебеням. Голос Антона вырвал его из морока. — Ты знаешь, у меня к тебе есть просьба. Она довольно необычная, обещай, что не будешь смеяться. Арсений с готовностью закивал, открытый для любой Антоновой идеи. Скажет ему прокукарекать трижды на оживлённой Площади трёх вокзалов? Не вопрос. Проехать в труселях от Белорусской до Киевской в час пик? Да было бы о чём просить. Помочь девчонку закадрить? Чёрт, эта мысль неприятно кольнула под сердцем, но вслух он сказал: — Конечно. Всё что хочешь. Антон достал телефон, показал уже знакомый Арсению снимок. — Видишь эту коробку? Мне надо её сделать! Я без тебя не справлюсь, — сообщил он доверительно. — В каком это смысле «сделать»? — не понял Арсений. — В прямом, из бумаги. А лучше — из картона, так прочнее. Я просто это, рукожоп немного, — Антон растянул губы в очаровательной улыбке, от которой у Арсения пробежали по коже мурашки. Или это коварный февральский ветер никак не хотел уступать весне свои права? — Зачем тебе эта коробка? — суть задачи всё ещё была неясна. — Ну, понимаешь… Есть человек, который мне очень понравился. Коробка будет для него подарком, — Антон говорил нисколько не смущаясь, невинно хлопая глазами, как будто каждый день доверял первому встречному такие сокровенные желания. А впрочем, Арсений ведь — не левый человек, а его друг на час, чему тут удивляться? Разве что факту, что от слов Антона сердце свернулось жалобным комочком и тихонько заскулило в груди. — Мы сделаем её с тобой своими руками, — воодушевлённо продолжал Антон, не замечая, как потух взор его собеседника, — обклеим всякими ленточками, бусинками, прочей херотой. Потом положим туда печенье — ты какое любишь? — Я-а-а, ну, всякое. Имбирное там, шоколадное, лимонное… — Арсений не понимал, при чём тут он, и отвечал чисто на автомате на поставленный вопрос, чтобы не выпадать из беседы. — Вот, значит, имбирное, шоколадное, лимонное печенье, чаёк какой-нибудь вкусный, плед с оленями — в Икее купим, и готово! И мои чувства, разумеется, — Антон очаровательно покраснел при этих словах. — Правда, классно? — его глаза сияли от восторга. — Вообще отлично, — глухо повторил Арсений. Ревность змеёй жалила его при мысли, что кому-то третьему достанется — да хуй бы с ней, эта коробка! — Антонова симпатия, а может, что-то большее. Казалось бы, как можно потерять то, чего никогда не имел? Но Арсений ощущал себя именно потерявшим что-то важное, а ещё потерянным. Но разве это кого-нибудь интересует?.. В который раз за день он взял себя в руки. — К тебе или ко мне? — услышал он вдруг, как в тумане. Не понял. Ему не показалось? — Чего?.. — Я говорю, к тебе или ко мне поедем завтра коробку мастерить? Ах, ну конечно… Он просто принял желаемое за действительное. — Давай лучше к тебе, — вздохнул Арсений, разочаровавшийся в своей догадке, но всё же испытывающий любопытство посмотреть на быт Антона. — Тогда договорились! — радостно подытожил Антон, поднимаясь со скамейки, и по его голосу Арсений понял, что пора прощаться. — Жду тебя завтра к обеду, адрес пришлю. И… сколько я должен? Арсений смутился, не готовый к вопросу. Расслабившись в компании с Антоном даже больше, чем положено, он совершенно забыл об оплате «услуг», если их можно было так назвать. На самом деле он и цену не успел придумать, но парень пытливо смотрел ему в глаза, ожидая ответа. — Но я же ничего ещё не сделал, — пытался было возразить Попов, — когда склепаем эту твою коробку, тогда и поговорим о сумме, — но осёкся, увидев, как безапелляционно мотает головой Антон. — Ты ведь потратил время на меня, а время — деньги. Давай, Арс, огласи мой приговор, — смеялся парень, нимало не смущённый ситуацией в отличие от незадачливого френд-менеджера. — Ну, тысяча рублей, — сдался Арсений, но Антон строго сверлил его взглядом. — Что, полторы? Да было бы за что, Антон! — чуть ли не запаниковал он. — Мы провели с тобой полдня! — не уступал клиент. «И это были мои лучшие полдня за последнее время» — вторил ему внутренний голос. «Ещё кто кому платить должен!» — поддакивала совесть. — Какие, нахрен, полторы, Арсений? Я меньше двух не дам. — Я больше не возьму, — поспешил Арс обозначить свой «потолок». Забавно, торг обычно происходит с точностью до наоборот. Антон расцвёл улыбкой. — Я переведу на Сбер, идёт? — Да без проблем. Антон приблизился к Арсению, сгрёб его в охапку. — Приятно было познакомиться! — И мне, — прошептал разомлевший в объятиях парня Попов. Уткнувшись носом в голую шею — Антон игнорировал шарф — Арсений не совладал с желанием и шумно втянул воздух. Антон пах свежестью одеколона с запахом морского бриза, через который пробивался едва уловимый аромат его кожи. Организм Попова уловил его флюиды в обход настроенных разумом барьеров. По телу прошла дрожь, и он поспешил отстраниться. — До завтра, — попрощался Антон, и Арсений долго провожал его высокую фигуру взглядом.

***

На следующий день он как штык был у двери Антона. Нервничая, как сопливая девчонка, он без конца приглаживал отросшую чёлку и расправлял несуществующие складки на рваных джинсах. Антон открыл дверь после первого же звонка — как ждал, а впрочем, почему как? — они ведь договаривались. Домашний, с растрёпанными волосами и в смешных носках с червяками он нравился Попову ещё больше, чем днём ранее в огромной куртке, похожей на мусорный мешок. — Проходи, у меня уже всё готово, — радостно вещал Антон, — не хватает только самого главного! — Чего же? — уточнил Арсений, готовясь, в случае чего, бежать в ближайший супермаркет канцтоваров за клеем-карандашом или обёрточной бумагой. — Ну как же, моего наставника, — Антон схватил Попова за руку и потащил вглубь квартиры. — Тебя! Арсений хмыкнул. Употреблённое Антоном слово наводило на иные ассоциации, совершенно неуместные при занятиях ручным творчеством. Кстати, и словосочетание «ручное творчество» направляло его мысли не в то русло… Да что ж это такое! Антон позвал его вовсе не для этого! — Вот, смотри, — сказал тот с гордостью. Взору Арсения предстал рабочий стол со сдвинутым к окошку ноутбуком. На поверхности были разложены картон, мелованная бумага, цветная фольга, различные наклейки в виде сердца, ленты, бисер, ножницы и клей. Детский кружок очумелые ручки, не иначе. — Впечатляет, — лаконично выдохнул Арсений. О том, что опыта в подобных делах у него нет, он тактично решил умолчать. — Ты не переживай, я тут загуглил, мы по инструкции всё сделаем, — Антон словно телепатически уловил колебания в голосе Арса и подтолкнул его к одному из стульев. — Садись. Комната парня была небольшой, но всё же не каморкой, и было непонятно, почему между их стульями такое маленькое расстояние. Антон расставил свои длинные ноги так, что с него можно было писать объявление в метро: «No men spreading». Арсений сидел гораздо скромнее, закинув ногу на ногу, но всё равно его касалась голень хозяина квартиры. Попову было неловко, а ещё довольно жарко сидеть вот так, без личного пространства, ещё пытаясь при этом что-то мастерить. Меняя позу, он ёрзал на крутящемся стуле, но только ещё ближе прикатывался к парню. Пытаясь оттолкнуться ногой от пола, чтобы отъехать всё-таки подальше, он натыкался на ступню Антона — неудивительно, с его-то размером, но от того не менее смущающе. Парень смотрел на телодвижения Попова с улыбкой, не предпринимая попыток помочь или помешать. Так смотрят на забавную зверюшку, которая мельтешит по клетке в поисках выхода. Арсений разозлился от собственного сравнения и решил и вовсе не смотреть на Антона, а сосредоточиться на деле. Они перевели полпачки картона и цветной бумаги и по уши увозюкались в клее, когда наконец у них что-то начало получаться. Коробка — пусть не идеально ровная, всё же имела форму сердца и выглядела вполне презентабельно. Середина её была украшена бисером, напоминающим жемчуг. От острого края к двум половинкам тянулась россыпь маленьких сердечек. Крышка была увенчана роскошным бантом. Арсений так засмотрелся на плод их с Антоном совместной работы, что не осознавал: что-то смущает его во всей этой истории с коробкой. Какая-то деталь не вяжется. Однако Антон был доволен безо всяких «если» и «зато». Парень чуть ли не до потолка прыгал, хлопая в ладоши и радуясь самодельной вещице, как второму пришествию: — Смотри, как офигенно получилось! Тебе же нравится, Арсен, скажи? Попов, которого никто до этого не называл таким немного хачиковским вариантом имени, пожал плечами: — Главное, чтоб нравилось тебе. Антон надул губы, как обиженный ребёнок. — Ну, я так не согласен. Если тебе не нравится, мы будем переделывать, — и потянул к коробке руки. Арсений поспешил его заверить, что ничего красивей в жизни своей не видывал. Он бы не пережил второго дубля импровизированного урока труда для романтиков! — Сюрприз готов, когда ты собираешься порадовать любимую? — спросил Арсений максимально безразлично, будто из вежливости, пытаясь скрыть досаду в голосе. Брови Антона поползли наверх. — Во-первых, не готов ещё, а во-вторых… Кого? — Ну девушку свою, кому коробку делали, — раздражённо уточнил Арсений, не понимая, зачем обязательно заставлять его повторять неприятные вещи. Антон же только засмеялся на его слова, уткнувшись носом в плечо, как лучшему другу. «Лучшему другу на час, Попов, пора поднимать ставки», — сказал он сам себе и тут же отогнал меркантильную мысль. Сама идея брать с Антона деньги ему претила. — Что смешного я сказал? — спросил Арсений строго. Антон поднял на него слезящиеся от смеха глаза. — Нет никакой девушки, Арс. Я — гей, сюрприз для парня. Я думал, что ты понял… Арсений еле удержался на ногах, сползая по косяку. Откровение Антона, сказанное, впрочем, вполне обыденным голосом и напоминающее больше прогноз погоды, чем каминг-аут, выбило из его лёгких воздух и полностью лишило сил. Твою же мать! Он кое-как смирился с существованием девчонки, а тут вон оно что, Михалыч. Оказывается, Антон влюблён в другого парня, чёрт бы его побрал. Да и к тому же Арсений своими руками помогал ему делать сюрприз! Ну всё, с него довольно. — Я это, Тох, пойду, наверно, меня дома заждались, — напропалую врал Арсений, пряча в пол глаза и не замечая, как мрачнеет Антон от этих слов. Он быстро натянул ботинки, схватил куртку, шарф и шапку, чтобы надеть уже в подъезде, и вылетел из квартиры как ошпаренный, проигнорировав протянутую руку и лишь кивнув на прощание застывшему в ахуе Антону. Он добежал до метро как в тумане, не помня дороги и не видя идущей рядом толпы. Люди обходили Арсения чисто интуитивно, шестым чувством ощущая его пылающую ревностью и обидой ауру. Вагон покачивало на кольцевой, Арсений тоже отклонялся из стороны в сторону как маятник, тупо глядя в одну точку. Теперь понятно было, что не укладывалось в уме с этой коробкой с самого начала: она была из голубой бумаги. Айфон в кармане джинсов завибрировал оповещением: Антон прислал ему причитающуюся сумму. — Твою мать, — выругался Арсений сквозь зубы. Он никогда бы не подумал, что профессия друга на час имеет такие побочные эффекты. Домой он возвратился злым, расстроенным, уставшим и лёг спать в полной уверенности, что на следующий день вернёт Антону его деньги и больше никогда не будет с ним встречаться.