Да, сэр!

      Она ехала в сторону пятой магистрали к океану. Кожа на перчатках скрипела о, зажатую ладонью, ручку газа. Девяносто восемь. Девяносто девять. Сто. Спидометр говорил, что за час она могла бы оторваться от неторопливого Готема на сто миль. Ей нужно было всего на восемьдесят семь. По ощущениям, времени должно было с лихвой хватить, чтобы оставить много беспорядочных следов на песке от тяжелых бот, один отпечаток угловатых бедер, размазанный полами кожанки, и ещё один, идеально круглый, — от шлема. Ветер лупил навстречу, проникая через ворот куртки к мягкому хлопку футболки, а потом глубже — сквозь плотный топ к ребрам, оставлял за собой колкое ощущение прохладной пустоты. Кейт огибала попутные автомобили, юрко виляя между рядами, моментами выскакивала на встречку, отражая закат стеклом шлема, а после, сохранив отпечаток солнца под веками, ныряла обратно в поток. Пустота. Она и была главным условием свободы. Разве могла кладовка со старыми обоями, заваленная остатками прошлых приключений и пропитанная насквозь затхлым запахом спрятанных там эмоций, стать стартом? Окрылить? Миля за милей оставались за спиной, выдувая из неё запреты, правила, тревоги, привязанности. Оставляя её пустой.       Перед съездом на Джорджию Кейт ушла в противоположную сторону, обогнула объездной дорогой хитрую развязку и выехала на узкую магистраль, сопровождаемую ветвистыми орешниками вплоть до самой песчаной полосы, переходящей в рыжую от заката воду. Чуть слышно потерлись колеса по асфальту парковки, а следом глухая поступь защитных ботинок утонула в мягком шуршании песка. Девушка осела недалеко от кромки воды, рядом разместился шлем, напоминая крупное черепашье яйцо. Она специально выбрала место, где не будет видеть никого, кроме тех, к кому приехала. Её волновали только двое: океан и закат. Даже взгляды, ощущаемые спиной, не доставляли неудобств. Кейт стянула перчатку, нашарила мятую пачку и закурила, уставилась на рыжий блин над водой, не мигая.       Сложно было сказать точно, сколько, может, час, но, определенно, прошло какое-то время до того, как ей на плечо легла ладонь. Небольшого размера аккуратная девичья ладонь цвета молочного шоколада с идеально вычерченными ногтевыми арками. Незнакомая ладонь. Вздрогнув, Кейт обернулась, выхватывая взглядом склонившуюся над ней чернокожую девчонку. Девушка из кабинета коменданта? Она? Здесь? Блондинка нахмурилась.       — Ты пойдешь на завтрак? — поинтересовалась Софи и пару раз стукнула рукой по плечу Кейт.       — Что? — сидящая на песке девушка на секунду обернулась на закат, но на его месте обнаружила лишь мягкий, но ослепляющий свет. — Завтрак? Закат… Он же был…       — Эй, ты же обещала зайти за мной! — София не переставала улыбаться, но руку с плеча забрала. Фоном послышался стук. — Кейт! Кейт, ты там? — шум океана сменился металлическим звуком, напоминающим лязганье дверной ручки. — Кейт?       Залитое красным солнцем побережье окончательно растворилось во вспышке, девушка перед глазами стала нечёткой, Кейт зажмурилась, пытаясь заставить картинку стабилизироваться, и резко открыла глаза… в своей комнате. Она пошарила рукой в поисках шлема на песке, но ни шлема, ни песка в кровати, естественно, не было — прохладная простынь под пальцами, а чуть выше солнечный луч от окна. Стук настойчиво выдергивал из тяжелой истомы.       — Кейт?       — Иду, — слабо отозвалась она, спуская голые ступни на пол, нашарила на спинке кровати клетчатые штаны, натянула их уже по дороге и, решив, что чёрный спортивный топ вполне подойдет для встречи гостей, распахнула дверь.       — Проспала? — робко оглядев фигуру в дверях, Софи задержалась взглядом на растрепанных волосах и розовато-замятой щеке.       — Похоже на то. Сколько времени?       — На завтрак мы уже опоздали. — отозвалась гостья, спрятав маленькую звонилку в карман джинсовки.       — Чёрт. — Кейт потерла шею ладонью и отступила на шаг назад, приглашая войти. — Долго будила меня?       — Минут двадцать, не меньше. — хмыкнула Софи, задумчиво осматривая освободившийся проход в комнату. — Давай я просто подожду тебя в холле. Сколько времени тебе потребуется?       Подсчёт времени для того, кто только что сидел на берегу океана, был непосильной задачей. Блондинка разворошила волосы, пытаясь ладонями стереть сон, стряхнула с лица чёлку и снова шагнула ближе к двери.       — Давай. Минут десять. Я быстро.       Дверь хлопнула, а замершая перед ней Софи почувствовала себя неловко и навязчиво. Да и пропускать завтрак в её случае было очень глупо. Стипендию оформляли только со второго месяца — после официального зачисления и присвоения статуса кадета, а её копилка стремительно пустела, не позволяя девушке распыляться на перекусы в буфете главного учебного корпуса. Почему эта мысль не пришла ей в голову полчаса назад, когда она начала барабанить в дверь малознакомой сокурснице, ответить было сложно. Она неловко передернула плечами и, разворачиваясь в сторону коридора, зачем-то бросила кроткое:       — Хорошо, я жду.       Не прошло и десяти условленных минут, как Кейт возникла в холле уже совершенно иная: она улыбалась, влажные волосы были наскоро зачесаны назад, а взгляд снова стал обыкновенно прямым и открытым, проходящим чуть выше тёмной макушки Софи.       — Итак, мы пропустили завтрак? — начала она, только показавшись из коридора, обращая на себя внимание девушки. — Идём, выпьем хотя бы кофе с тостами.       От её цепкого взгляда не ушло то, как замялась Софи в ответ на приглашение.       — Ничего, я подожду обеда. Пойдем лучше за формой? Соседка сказала, там будет большая очередь.       — Отказы не принимаются. — отрезала Кейт. — Я проспала и задолжала тебе завтрак. Без формы мы точно не останемся, поэтому сначала я тебя накормлю, — она намеренно выделила последние три слова, догадавшись, что дело вовсе не в очередях, — а потом получим форму. Всё по плану, только с небольшой задержкой. — ободряюще подмигнула девушке и, кивнув в сторону лестницы, направилась к ней.       Буфет, который был указан на информационных стойках схематичным символом дымящейся чашки, оказался довольно просторным типично студенческим кафе и, при ближайшем рассмотрении, напоминал улей. Большие панорамные окна наполняли зал утренним солнцем, а лужайка за ними настолько была заполнена студентами, что напоминала заезженное фото Гриффит-парка в жаркий летний день. Между белоснежными столами сновали кадеты с красными подносами, множество голосов сливалось в единый гул. Взяв ситуацию в свои руки, Кейт просто выбрала стол и попросила занять его, а спустя десять минут принесла две порции жареных яиц, тостов с джемом и пару чашек ароматного кофе. К тому моменту Софи была уже действительно голодна, поэтому стеснение отошло, и вынужденный завтрак превратился в приятную встречу. Они почти не говорили о себе: одна не хотела казаться «слишком», другая — «недо». Зато увлеклись темой учёбы, тренировок, нашли на карте Литл-Рок и Готем, а после поделились парой любимых треков.       Они подошли к хозяйственному крылу уже после полудня. Как только перед ними показался хвост галдящей очереди, стало очевидно, что и обед придётся пропустить. Вереница первокурсников тянулась от кабинета через коридор, скрываясь в арке, уходящей на лестничный пролет. Кое-где попадались и старшекурсники, в основном, те, кому нужно было заменить что-то или получить дополнительные нашивки. Последних, в большинстве, очередь совсем не волновала, они проходили её мимо, не скрывая усмешек. Девушки заняли место в конце, продолжая негромко обсуждать предстоящий первый учебный день.       — Откуда ты всё это знаешь? — уловив паузу в рассказе об академии, спросила Софи.       — Читала. — отмахнулась Кейт, не желая посвящать девушку в подробности своего происхождения.       Про академию ей, конечно, рассказывал отец. Будучи когда-то одним из лучших выпускников, он не чаял души в этом месте, считал невозможным найти в Штатах образование лучше и вместо сказок на ночь частенько рассказывал дочерям истории своей кадетской жизни. Полковник Кейн часто вспоминал сокурсников и утверждал, что не существует дружбы честнее и крепче той, которая зарождается в группах из трёх или четырёх человек, в которых проходят тренировки по узким специальностям.       — То есть кроме взводов нас разделят ещё на отделения? — уточнила Софи. — Уже знаешь, в каком ты?       — Ещё нет, знаю только взвод. Впереди ещё два месяца академической подготовки, зубрёжки правил, — Кейт поморщилась, приподняв одну бровь, — тренировок. Отделения пока не понадобятся. А взвод, ну это как класс в старшей школе, человек тридцать примерно, все одного направления.       — Только девушки?       — Неет, — она снова разулыбалась. — Это только жилые корпуса разделены, а учимся вместе.       Софи как-то неоднозначно задумалась, пошарила по своим мыслям, а после настроилась продолжать допрос.       — А сколько всего… — её перебили в тот момент, когда Кейт перевела взгляд ей за спину, кивая.       — Кейт, рада видеть!       — Привет! — та подняла руку в приветственном жесте.       Эмма обошла Софи, холодно оглядев её с ног до головы, и, как-будто нарочно, встала, пренебрежительно закрыв её своим плечом.       — Чего ты тут стоишь? Давно бы уже прошла к началу, мы там с девчонками быстро протаскиваем своих. — последнее слово у неё вышло особенно скользко, Кейт даже не сразу сообразила, что это относится к ней.       — А? — она потёрла шею ладонью и отошла в сторону, так, чтобы Софи оказалась в их сложившемся «кругу». — Нет, всё в порядке. Мы никуда не торопимся.       — Вы? — Эмма удивлённо обернула бесцеремонно шарящий взгляд к девушке за своей спиной. — Ты… с ней?       — Что-то не так? — Софи вмешалась в разговор, но рыжая не обратила на это даже толики внимания.       — Идём? — она снова обратилась к Кейн. — Получим твою форму, пообедаем и останется время ещё прогуляться по территории. Покажу тебе, где тут что.       Кейт поморщилась. Всегда так делала, когда сталкивалась с чем-то, что не могла объяснить. А объяснить открыто-пренебрежительное «ней» к девчонке, чьи джинсы выглядели чуть более потрёпанными, в, казалось бы, свободной и прогрессивной Америке ей было действительно не по силам. До глубины души осточертели ей общественные разделения в Готеме: чёрные и белые, богатые и бедные, перспективные и нет. «Эта компания не ровня тебе, Кейт.» — говорил отец, и она морщилась точно так же. Меньше всего она ожидала увидеть это в академии, все они здесь были равны в своем стремлении служить стране, даже форма в армии была введена разве не для того, чтобы стереть различия?       — Эмма, — она аккуратно обошла девушку, — это Софи, моя… — запнулась буквально на пару секунд, искала слово, чтобы стать ещё более убедительной, — подруга. София, это Эмма, она проводила меня до комнаты, когда я заблудилась. — легко коснулась предплечья сокурсницы, и даже сама удивилась этому жесту, но хотелось как-то поддержать, показать свою причастность.       От глаз Эммы не ускользнули ни твердый тон Кейт, ни маленький жест, привлекающий внимание к контрасту цвета их кожи, ни прямой расслабленный взгляд. Она оглядела обеих с ног до головы, а после холодно взглянула на Кейт.       — Ты знаешь, где найти нас, если очередь, — рыжая перевела взгляд на Софи. — тебе наскучит.       Кейт не поясняла, почему предпочла общество Софи в длинной очереди ценой обеда, а Софи не спрашивала. Слишком волнительным был процесс получения формы, чтобы заострять внимание на, казалось бы, мелочах. Каждому кадету полагался целый гардероб: несколько одинаковых белых футболок, свитшоты с капюшоном и без него с логотипами академии, туфли, ботинки и тренировочные кроссовки, серо-защитные брюки, обычные серые со стрелками и спортивные для тренировок в зале, даже хлопковое бельё, носки и верхняя одежда на несколько сезонов. Но самым главным и самым желаемым для каждого первокурсника была, конечно, парадная форма. Для сухопутных батальонов это был брючный костюм: серый, свободного кроя низ и тёмно-синий пиджак из плотной ткани. Для первого курса на пиджаке было всего две нашивки: одна с символикой академии, а другая с именем. В последствии можно было получить на пиджак наградные тканевые нашивки за достижения во время учебы, а после выпуска отметить получение звания лейтенанта особыми жёлто-зелёными погонами. Пиджак выдавали не просто по размеру, после примерки он отправлялся портному на доработку, и это, несомненно, добавляло ему ценности. Казалось, не было ни единого военного в Штатах, на ком бы парадная форма не сидела идеально, даже если это всего лишь кадет военной академии.       Пиджак для Кейт нашёлся довольно быстро, и сразу сел как влитой, оставалось лишь слегка приталить его и обозначить её именем. С Софи дежурному сержанту пришлось повозиться дольше: плечи никак не хотели становиться на место, а выточек на груди было не достаточно для обозначения узкой талии на фигуре формой идеальных песочных часов. Он кропотливо защиплял ткань пальцами и прихватывал иголками. Девушка перед зеркалом совсем не облегчала его задачу, то подтягивая плечи повыше, то пытаясь обернуться, чтобы рассмотреть себя со спины.       — Мисс Мур, — строго, но с улыбкой одёрнул её сержант, — прошу, встаньте ровно. Рискну предположить, что одна пола будет длиннее другой, если вы не прекратите крутиться.       Софи обречённо выдохнула и, наконец, опустила плечи.       — Боюсь, это безнадёжно. — заворчала она. — А что, если кадету совсем не подходит форма?       Кейт наблюдала со спины, не скрывая улыбки. Последнее, в чем она могла бы представить Софи, просто встретив её на улице, была военная форма. И в этот момент та же форма на её глазах становилась первым, что заставляло отметить, насколько девушка была хрупкой, но в то же время статной и натянуто-звонкой. С каждым защипом изгибы талии и бёдер становились всё более мягкими, а весь образ целиком, наоборот, твёрдым, заставляющим благоговеть, но держать дистанцию. Отчаянной глупой слабостью пронеслось в голове желание положить ладони на талию, ощутить плотность ткани и тепло кожи через неё.       — Такого просто не может быть, мисс. — отозвался сержант, прогоняя остатки наваждения. — Уже на следующей примерке всё будет сидеть идеально. — он улыбнулся, а Софи лишь кивнула в ответ, снова поёжившись.       — Глупо, наверное, но мне казалось, что вот, я надену форму и стану…       — Другой? — продолжил догадливый сержант, усмехнувшись.       — Типа того… — протянула Софи.       — Нам всем так кажется, — он продолжал по-доброму ухмыляться, — но не форма делает каждого из нас особенным, мисс.       Кейт прислушалась. Откровенно говоря, она тоже рассчитывала на подобное. Глядя на коллег отца еще будучи ребёнком, она считала их героями, много более значимыми, чем, допустим, небезызвестный Бэтмен. Героизма в наглаженной парадной форме было в разы больше, чем в фейковых крыльях, а в повседневных бронекостюмах со шлемами и подавно. Но разобраться с потоком чувств внутри в тот момент, когда на её плечах оказался тёмно-синий пиджак, она так и не смогла. Это было волнительно… а ещё? Ответственно, скорее всего. Точного определения не ощущалось, но героем она не стала — это было ясно, как кусочек неба в погожий денёк.       — Так вот… — продолжил парень, который был немногим старше будущих кадетов, но глаза выдавали в нём человека строгой не по годам дисциплины. — Всё наоборот. Каждый из нас делает эту форму особенной. Ваш стержень добавляет значимости вашей форме. А стержень мисс Кейн, — он обернулся на Кейт, о которой, казалось, они совсем забыли, — делает особенной её форму. В этом кабинете все испытывают смешанные чувства, но каждый верит в себя и свою цель.       Девушки молча переглянулись, услышанное не требовало ответа, а вот в осмыслении нуждалось. И каждой из них ещё предстояло вернуться к этой мысли в процессе осознания себя причастными к армейской дисциплине. Кейт кивнула. Кивнула сама себе, соглашаясь отложить размышления на неопределённый срок.       — Спасибо, сэр. — пробормотала Софи, аккуратно вытягивая руки из рукавов, так, чтобы не задеть игл.       — Меня зовут, Дейв. — улыбкой ответил сержант. — И я рад помогать молодым умам правильно расценивать происходящее здесь. Сам проходил всё это несколько лет назад.       — Кейт. — впервые за последние полчаса она заговорила.       — Наслышан о вас, Кейт Кейн. — отозвался Дейв, а улыбка его стала отдавать хитрецой, Софи непонимающе нахмурилась, а, готовая провалиться сквозь землю, Кейт уставила в него холодно-голубой взгляд. — Да что вы, — он стушевался, а после, и вовсе, скрылся за рейлом с подписанными пиджаками и продолжил уже оттуда. — Я слышал только хорошее.       Обычно Софи не задавала вопросов, оставляя за собеседником право быть скрытным или откровенным, но в тот раз, когда они уже возвращались к жилому крылу поздно вечером, она решилась.       — Кейт? — тихо, почти неслышно начала она.       — Ммм?       — Сержант сказал, что слышал о тебе…       — Мой отец учился в академии, — отмахнулась Кейт, — не бери в голову.       — Он известный человек? — продолжила Софи, не зная, зачем, и какой именно ответ хотела услышать.       — Нет. — машинально соврала Кейт и, остановившись, заглянула в пытливые, почти чёрные, глаза. — То есть… Ну, может быть, в определённых кругах, но это не важно. Это никак не должно влиять на меня. Я не хочу, чтобы влияло.       — Хорошо. — отозвалась Софи, хотя ничего хорошего в этом не увидела.       Когда-то в школе она уже пыталась подружиться с сыном шерифа и хорошо помнила, как он смотрел на неё, объясняя, почему им лучше встречаться в старом парке вместо прогулок по рождественской ярмарке. Кейт смотрела на нее не так и, как назло, представлялась действительно хорошим собеседником и, быть может, даже другом, но воспоминания были слишком живы, а желание защитить себя — слишком сильным, буквально на уровне инстинктов.       — Софи? — взгляд Кейт сменился с пытливого на отчего-то виноватый. — Всё в порядке?       — Да, просто мне уже пора. Моя соседка, наверное, заждалась.       — Мне жаль, что мы в разных батальонах. — попыталась Кейт продолжить разговор.       — Ничего. — уголки тёмных губ чуть подернулись. — У нас будут совместные лекции, да и живем мы рядом, кроме того, есть еще тренировки и спарринги. — затараторила Софи, мысленно надеясь, что всего этого совместного будет не так уж много.       — Ты права. — улыбнулась Кейт. — Ну, тогда… Спокойной ночи?       — Спокойной. — выдохнула девушка, уворачиваясь от руки, которая устремилась к её плечу. — Спасибо за сегодня! — крикнула она уже вслед удаляющейся по коридору Кейт.

***

      Кейт сидела за почти пустым столом, по привычке поджав под себя одну ногу. Закрытый ноутбук с наклейкой логотипа академии, несколько пустых тетрадей, карандаш с листом бумаги и вычерченными на нём ветками неизвестного дерева.       — Мне кажется, я даже смогу найти здесь друга. — еле слышно проговорила она, глядя на фото под стеклом. — А может быть, уже нашла. Это не замена тебе. — зачем-то добавила она, вздохнув. — Я бы хотела получить второй шанс сохранить что-то действительно важное.       Нахмурившись собственным мыслям, она сунула карандаш в стакан на столе, смяла лист и трехочковым броском отправила его в корзину у двери. Выключила лампу над столом и, уже отправляясь в кровать, добавила ещё одну цель к своему списку: сделать особенной свою парадную форму, не значками, нет. Сделать её особенной собой, своими поступками.       Закрыв глаза, Кейт снова оказалась у океана, только на этот раз она не ощущала пустоты и не ощущала свободы. Она летела по магистрали в сторону города, убегая от заката, с ощущением скорой желанной встречи, только никак не могла вспомнить, с кем. Там, во сне, привычно открывая багажник знакомого до единого винтика мотоцикла, она обнаружила второй шлем. И не удивилась. Хотя на утро уже совсем этого не помнила.