Да, сэр!

      Первые месяцы учёбы давались Кейт не сказать чтобы легко. Тренировки, а в последствии спарринги бодрили и, в целом, откликались приятной эйфорией сквозь ноющие мышцы, а вот математика, история, право и ещё ряд академических предметов нагоняли тоску. Еще и необходимость регулярного написания эссе, которые почему-то так любимы были всеми преподавателями, вовсе, угнетала. Нет, высказать свои мысли было совершенно не сложно, куда сложнее — высказать свои мысли так, чтобы это понравилось преподавателю. И если копнуть в это поглубже, то легко можно было понять — куда проще этой девчонке было примириться с дисциплиной внешней, а вот принять иные нормы, допустить их до своих мыслей, до своего личного пространства — вот что казалось действительно невозможным. Все эти догмы и истины просто не помещались в ней, им не оставалось места среди собственных идей, мечт, морали, среди её характера и упорства.       Звонок мобильного ворвался в утреннюю тишину за несколько минут до будильника. Не сразу сообразив, что именно нужно сделать, чтобы противный рингтон перестал мешать, Кейт вслепую шагнула к столу, определяя направление звука. Привычно ткнула кнопку отключения, но мелодия не прекратилась. Пришлось открывать глаза. Звонок. Отец.       — Алло?       — Дорогая? — послышался в трубке не по времени бодрый голос отца, — Мы разбудили тебя?       — Ничего, пап. Как вы там?       — Всё хорошо, Кейт. Мы с Кэтрин и Мэри выезжаем из Готема! Подпиши у коменданта отгул, мы хотим забрать тебя в город по приезду!       — Но… — хрипло протянула Кейт в попытке отделить сон от реальности, — Пап? Завтра же посвящение…       — Ты же не думала, что мы пропустим его? Тем более сам генерал Хакенбек выслал мне приглашение.       — Суперинтендант? — непонимающе уточнила она. — Лично?       — Конечно, детка. Он страшно горд посвящать второе поколение Кейн, тебе уже говорили про флаг? — на фоне послышался тоненький голосок Мэри и воркование Кэтрин.       Кейт вздохнула. Она ничего не знала «про флаг», но то, о чём могла догадаться, ей совсем не понравилось. Один факт того, что отец, находясь в другом городе, снова знал больше о её жизни, упал в пустой желудок ощущением тошноты. Она соскучилась по семье, в этом сомнений не было, но гораздо более ценным для неё стал бы простой выходной, без горделивых речей и рангов, и уж точно без демонстрации своей фамилии перед всей академией. Молчание затянулось на несколько секунд, Мэри на фоне требовала передать ей трубку.       — Па, поговорим, когда приедете. Дай мне Мэри. Солнце! Привет, как в школе? — оживилась Кейт, — Да ты что? Обязательно расскажешь, малыш! Жду тебя! — щёки растянулись в улыбке, хмурое настроение отступало. — Папу? Нет, не нужно, приезжайте и поговорим. Целую!       Кейт отключилась и, вспомнив о выходном, рухнула обратно в кровать.       Отменять планы в связи с приездом отца необходимости не было. Просто нечего было отменять. Тех, с кем можно проводить выходные в рамках территории кампуса, за два месяца как-то не сложилось. И частенько, возвращаясь вечерами в комнату-одиночку, Кейт отмечала, как хотелось бы ей иметь хотя бы соседку. Совсем не обязательно они бы стали подругами, но обсудить прошедший день всё же могли бы. Очередное последствие отцовской заботы.       А может, дело и не в отце вовсе? Вдруг вспомнилась Софи. Девушка стремительно шла на поправку и уже почти не хромала. Они действительно нередко пересекались на общих лекциях курса и на тренировках, но чаще всего — только глазами. Разными, как небесный свод и почти черная, вспаханная перед посевами, земля. Сходились на несколько секунд в линии горизонта, ровно до того момента, как Софи отдергивала свой взгляд, словно обожжённый. Но силой гравитации что-то тянуло Кейт посмотреть ещё. И ещё. И так до тех пор, пока не наступят снова те неловкие секунды пересечения, которые никогда не удавалось продлить, сколько бы Кейт ни пыталась. Несколько вымученных фраз по делу на неделе, дежурные вопросы о самочувствии и одна смазанная встреча по дороге к общей душевой — вот и всё, чем могла похвастаться Кейт после того, как ей уже показалось, будто они сделали обоюдный шаг к дружбе.       Стоило только Кейт вновь задаться вопросом «почему?», как в дверь постучали. Сначала коротко несколькими ударами, а спустя полминуты уже настойчивее.       — Иду! — бросила она на стук, натягивая футболку по дороге к двери, — Э-э-эмма?       На пороге с парой стаканов кофе улыбалась именно она всеми своими веснушками.       — Доброе утро, почти кадет Кейн! — уверенным шагом гостья отодвинула Кейт чуть в сторону, проходя в комнату. — Подумала, что начинать выходной с кофе тебе будет приятнее, чем без него.       — Доброе, — кивнула Кейт в спину, когда она уже поставила стаканы на стол и заинтересованно озиралась по сторонам. — Спасибо.       — Живёшь одна? Повезло!       — Даже не знаю… Вечерами порой хочется поболтать.       — Так в чем проблема, Кейти? Ты знаешь, в какую дверь постучать! С нами скучно точно не будет, — Эмма протянула ей стакан. — Собирайся, сегодня солнечно, прогуляемся по кампусу.       — Мне нужно подписать отгул, сегодня приезжает семья, — вздохнула Кейт, сделав крупный глоток. — Сходишь со мной?       — Без проблем! — девушка стряхнула за плечи огненную копну, — Жду тебя в холле! — и двинулась на выход.       Оставшись в одиночестве, Кейт с недоумением взглянула на закрытую дверь, а после на стакан в своей руке. Всё это было ни в коем случае не выходящим за рамки обычной студенческой дружбы, но почему-то вызывало сомнительные ощущения. Кейти? Она назвала её Кейти, ведь так? Так называл её отец, но ровно до того момента, как «его маленькая Кейти» выросла в довольно заносчивую юную мисс и гордо заявила, что единственная допустимая вариация её имени — Кейт. Безо всяких «и» на конце. Она сделала ещё глоток: кофе был сладким, буквально с привкусом этого детского имени на языке. Наконец, после третьего глотка стакан отправился в мусорную корзину под столом, а Кейт — к шкафу в поисках одежды.       Всю дорогу до административного крыла Эмма рассказывала о посвящении. Большой день для академии: марш первокурсников, клятва своей стране и, в завершение всего, традиционное поднятие флага перед главным учебным корпусом. После чего на пиджаках новичков появлялись их самые первые наплечные нашивки, сообщающие о том, что теперь они — часть армии США, звено общей цепи, первая ступень военной обязанности и личной ответственности.       — Эм, а что с флагом? — найдя паузу в бесконечном рассказе уточнила Кейт.       — Флаг? А что с ним? Его поднимают в самом конце.       — А кто?       — Обычно кто-то из приглашенных гостей… — задумалась Эмма. — В прошлом году приглашали какого-то генерала из Калифорнии. Его сын как раз поступил на первый курс.       — И? — постепенно в голове Кейт начали складываться детали сказанного отцом.       — Сын маршировал во главе колонны, которая несет флаг, а после поднимал его вместе с отцом. Преемственность поколений.       Кейт прошипела ругательство себе под нос, но собеседница этого, казалось, не заметила.       — Про этот год я ещё ничего не знаю, — продолжила Эмма. — Обычно первокурсникам не сообщают заранее, кто именно понесет флаг. Всё скажут утром на построении. Выберут тех, кто делает успехи. И кого-нибудь из уважаемой военной семьи поставят во главу шествия. Погоди… Ты ведь сказала, что к тебе приезжает отец? А он тебе не говорил… — с прищуром она оглядела Кейт, но договорить не успела.       — Нет. Они приезжают как зрители. — отрезала Кейт, желая больше убедить в этом себя.       — А жаль… — протянула старшекурсница. — Ты бы отлично смотрелась с флагом. Высокая, статная…       — Мы почти пришли. — вновь оборвала её Кейт. — Подождёшь меня?       — Конечно! — в ответ девушка разулыбалась, демонстрируя две глубокие ямочки на щеках. — Только скажи Карен сразу, что семья приезжает. Она точно отпустит.       Кейт кивнула и скрылась в кабинете коменданта.       — Доброго дня, сержант Кук!       — Доброго, мисс Кейн, — отозвалась женщина, оторвавшись от бумаг на столе. — По какому вопросу?       — Я бы хотела получить отгул на выходной, — немного смутившись, Кейт передернула плечами и сочла необходимым пояснить, — На сегодня.       Карен подняла на неё нескрываемо удивленный взгляд.       — Сегодня? Не слишком поздно вы обращаетесь ко мне с этим вопросом?       — Поздно, сержант. Но я только час назад узнала, что моя семья выехала из Готема. Они хотят быть гостями завтра, а сегодня провести день со мной.       — Ну конечно! — неожиданно воскликнула комендант и потерла виски, — Как я могла забыть! Полковник Кейн! Конечно-конечно, пишите прошение, — она кивнула на стул перед своим столом, — я подпишу.       Кейт торопливо села, подтянула к себе предложенный ей чистый лист и за несколько минут вывела на нём просьбу об отгуле «в связи с личными обстоятельствами». А после, когда он был уже подписан, и, в целом, нужно было просто попрощаться и выйти, она решилась-таки выяснить то, что, казалось, было известно всем вокруг, кроме неё самой.       — Сержант? Вы не могли бы мне пояснить, почему интендант Хакенбек пригласил отца? Чувство, будто от меня что-то скрывают, — зачем-то пояснила Кейт в конце и неопределенно наклонила голову.       — О, боюсь, не я должна сообщать вам об этом, — засуетилась комендант, — Дождитесь отца, думаю, будет правильно, если он сам всё расскажет вам.       — Спасибо, сержант Кук. — процедила Кейт, — Разрешите?       — Да, конечно. Идите, мисс Кейн. Прошение предъявите на выходе из кампуса.       — Спасибо, — ещё раз кинула Кейт, шагнув в коридор.       — Ну что? — налетела навстречу Эмма, — Успех?       — Можно сказать.       — Идем! — она сжала прохладную руку Кейт и потянула её за собой к выходу. — Успею показать тебе своё любимое место, пока твои не приехали.       Эмма была настойчива, а поводов сопротивляться не находилось, поэтому вместе они вышли из главного здания, обошли его по периметру, пересекли внутренний двор, наполненный студентами, сквер и скрылись за хозяйственной постройкой.       — Вуа-ля! — страшно довольная собой девушка развела ладошки в стороны, обводя небольшую поляну на возвышенности, с которой вдалеке можно было рассмотреть берег. По сторонам природную обзорную площадку окружали несколько могучих орешников, закрывая от посторонних глаз. — Ты даже представить себе не можешь, какие тут закаты!       — Красиво. — констатировала Кейт, облокотившись о ту самую постройку. Голова была до отказа забита предстоящей встречей, и там совсем не оставалось места для созерцания прекрасного, но она была рада оказаться вдалеке от студенческого шума.       Эмма засуетилась по карманам и спустя минуту выудила откуда-то изнутри куртки пачку Мальборо.       — Куришь?       — Эмма… — Кейт покосилась на веснушчатую улыбку, а после на сигареты в руке, — Мы же на территории.       — И что? Здесь никого нет. И не бывает обычно. — она пожала плечами и, зацепив сигарету губами, полезла в карман штанов, очевидно, за зажигалкой.       — Не курю, — немного подумав, решила Кейт, вспоминая свою маленькую заначку на дне сумки в нижнем отделении шкафа.       Эмма тем временем подошла к ней ближе, шаркнув спиной по той же стене, съехала на землю и уперла локти в колени. Кейт повторила движение за ней подобно зеркалу и вгляделась в маленький кусочек океана, доступный с этого положения. Вокруг было тихо. Действительно, было похоже на то, что здесь редко кто-то бывает. Где-то вдалеке сновали кадеты, но их голосов не было слышно. Тишина напоминала её любимый берег перед океаном, разве что шум волн заменял шелест ветвей орешников. Поговорить было как будто не о чем, да и не хотелось.       — Кейти, я хотела…       — Только не Кейти. Ты знаешь, как меня зовут! — перебила Кейт, наверное, несколько грубее, чем стоило бы, а после осеклась, — Прости. Это действительно важно.       Собеседница охотно закивала и улыбнулась.       — Без проблем, мисс Кейн.       — Ты хотела что-то спросить?       — Да, познакомишь с отцом? — протянула Эмма, и это даже не выглядело вопросом, создалось ощущение, будто она просто уточняет давно известный ей факт.       — Не думаю, что это хорошая идея.       — Но… — девушка явно растерялась, но под предлогом докуренной сигареты вскочила на ноги, скрывая это, и сделала несколько шагов в сторону ржавой мусорной корзины. — Я так много слышала о Воронах. Пожать ему руку — вот было бы здорово.       — Как-нибудь в следующий раз, Эм, хорошо? — Кейт вновь постаралась смягчиться. Девушка была с ней действительно приветлива, но поток догадок об отце и флаге не давал сосредоточиться на ней. Отчего ответы всё время получались какими-то резкими, чеканными, словно они общались в рамках армейской этики, разве что без обращений.       — Да, без проблем, — и снова улыбка, на которую никак не удавалось ответить. Кейт растянула уголки губ, челюсть неприятно потянуло.       — Мне уже пора. Встречу их на подъездной дороге, — отряхиваясь, она поднялась и, не дожидаясь полноценного ответа, двинулась к углу здания. — Спасибо за компанию.       Эмма в ответ успела только кивнуть, а после, проводив Кейт взглядом до угла, опустилась обратно, облокотившись о деревянную стену.

***

      — Нет, пап! — Кейт закрыла глаза ладонью. — Только не это!       В компании Кэтрин они сидели на летней веранде небольшого кафе недалеко от вокзальной площади. Непоседа Мэри придумывала себе одно важное дело за другим, не желая принимать участия в скучных взрослых разговорах: собирала желуди в сквере поблизости, с помощью зубочисток делала из них человечков, убегала поселить их в сквер — и так по кругу.       — Кейт Кейн! — нахмурился отец. — Это уже решённый вопрос. Я не могу и не хочу отказывать генералу. Для меня это честь! И для тебя, юная леди, тоже!       «Юная леди» в исполнении отца была хорошо знакома Кейт. Он говорил это вместо точки, однозначно обозначая, что никакие больше аргументы не станут эффективными. Обычно после этих слов она переставала спорить, но только не в тот раз.       — Папа! Пожалуйста! — завыла Кейт. — Ты можешь себе выбрать любого первокурсника для этого!       Полковник смерил дочь тяжёлым взглядом, накрыл её руку своей, и, казалось бы, в его глазах на секунду промелькнуло понимание, но это только на первый взгляд.       — У меня есть дочь, Кейт. И я могу гордиться ею.       — И тебе так важно показать это всей академии Уэст-Пойнт? — приложив все усилия к выразительности своих глаз, почти прошептала Кейт.       — Да. Каждый отец мечтает передать дело своей жизни. Для меня это важно. — вкрадчиво проговорил полковник, успокаивающе поглаживая тонкие пальцы.       — Хорошо, пап… — выдохнула девушка, бессильно опустив взгляд, просто потому, что знала, следующие слова отца, как всегда, коснутся того, что она его единственная, а слышать это каждый раз было больно, сколько бы лет ни прошло.

***

      Утро важного дня наступило слишком рано и беспокойно. И если обычно за дверями комнаты были слышны разве что далекие отголоски негромких разговоров, то в то утро суета ощущалась не только слухом, но и каждой обострённой клеткой кожи. Тиен уже крутилась перед зеркалом в наглаженном пиджаке, осматривая себя с нескрываемым восхищением.       — Доброе утро, Ти, — протянула София, сглатывая зевоту. — Так рано?       — В коридоре кричат с пяти утра, не смогла спать, — отозвалась соседка, — Зато у нас есть достаточно времени, чтобы убрать твою непослушную гриву под берет, — она подмигнула и, сбросив пиджак, вернула его на вешалку.       Волнение поднималось постепенно. Его почти не было, когда Софи умывалась в общей душевой, несколько первых толчков ощутились, когда ловкими пальцами Тиен забирала вьющиеся темные пряди в тугой хвост, и в полной мере дрожащие колени сообщили о нём, когда они вместе вышли из комнаты, впервые в парадной форме.       Перед завтраком необходимо было выйти на общее построение, получить последние инструкции к общему маршу. Знакомые второкурсники на тренировках рассказывали, что ничего сложного или страшного в этом знаменитом марше нет, но предвкушение не позволяло успокоиться.       — Вот бы попасть в колонну с флагом… — мечтательно пробормотала Ти, когда они уже вышли к голому флагштоку на поляне перед учебным корпусом.       — Не уверена, — пожала плечами Софи, — что хочу облажаться на глазах у всех. А кто идёт в этой колонне?       — Сейчас скажут. Обычно там отличники и детки попечителей, — хмыкнула кореянка, — Ну и самый главный мажор во главе. Тот, кто будет поднимать флаг с приглашённым гостем, — Тиен вздохнула, — Нам не светит, но помечтать же можно…       София мягко опустила руку на её плечо, не замедляя шага.       — Тоже мне достижение, поднять флаг! — она улыбнулась, ощущая, как успокаивающе действует на подругу, — Все наши высоты ещё впереди.       Оказавшись на поляне в числе первых, девушки заняли места в парадной линии построения, чтобы точно не пропустить никаких инструкций. Пространство постепенно заполнялось будущими кадетами. И если обычно в таком количестве первокурсники приносили с собой много шума, то тогда слышалось лишь легкое шуршание шепотков. Почти тысяча новых студентов должны были выйти на парадное построение, чтобы принести клятву своей стране и поднять главный флаг академии. О таком если и хотелось говорить, то только с самим собой, пытаясь успокоить внутреннюю дрожь.       — Доброе утро, первый курс! — разнёсся по кампусу, усиленный рупором, голос главного интенданта генерала Хакенбек, устанавливая на поляне дрожащую тишину. — Вы прекрасно выглядите в парадной форме! Ровные тёмно-синие колонны из года в год вызывают во мне трепет! — его голос был мягким, тягучим, долетал и проникал в каждого.       Генерал стоял на трибуне перед шеренгой, но громкоговоритель создавал иллюзию, будто он находился где-то намного выше, а его голос, и вовсе, звучал в голове каждого. Тиен трепетно улыбнулась и от переполняющих эмоций легонько взяла Софи за руку.       — Начнём инструктаж, — прогремело в головах, и почти две тысячи глаз обратились к трибуне. — Первая колонна…       Интендант зачитывал батальоны по номерам, согласно их распределению друг за другом, отдельно отмечал, сколько человек в ряду, и первокурсники перед ним подобно мозайке выстраивались в квадраты и прямоугольники. Когда все были расставлены в идеально ровные шеренги, напоминающие незаконченный квадрат, он удовлетворённо окинул будущих кадетов взглядом и продолжил:       — Среди вас есть те, кому сегодня выпадет честь маршировать с флагом академии. Сейчас я назову фамилии. Те, кого я назвал, подойдут к трибуне и задержатся на поле ещё пятнадцать минут. Остальные смогут отправиться на завтрак. Итак, — голос в головах начал перечислять фамилии одну за одной, из ровных рядов выходили девчонки и мальчишки, удивленные, напуганные, гордые — каждого из них сопровождала своя эмоция. Софи увлечённо рассматривала их лица, с некоторыми из них она уже пересекалась на лекциях или спаррингах, одна девушка часто встречалась ей в душевой, вероятнее всего, жила в том же крыле. — Мисс Кейн! — прозвучало громом, и девушка, не успев проконтролировать реакцию, резко завертела головой, желая найти прямой голубой взгляд. Но быстро осеклась и встретилась глазами с Кейт лишь исподлобья, почти вскользь.       — Это же Кейт… — зашипела Ти на ухо, — Она живёт в конце нашего коридора.       — Ну и что? — хмыкнула в ответ Софи, — Вон та брюнетка тоже из нашего крыла, Меган, вроде.       — Ничего. Странно, я не помню, чтобы она выделялась на общих тренировках, — продолжала шептать подруга, сквозь шум в ушах.       — До встречи на парадном марше, будущие кадеты! — пробасил генерал, — Приятного аппетита!       Геометрические колонны рассыпались, Софи, продолжая шарить глазами около трибуны, ощутила, как подруга потянула её за руку к корпусу, рассекая толпу.       — Куда ты всё смотришь? — заворчала Ти, когда они почти достигли лестницы.       Будучи почти пойманной с поличным, девушка отдёрнула взгляд.       — Хотела рассмотреть генерала получше, — выдохнула она оправдание, опережая соседку на лестнице. — Идём, если поторопимся, успеем занять место у окна.

***

      Кровь неконтролируемо приливала к вискам, казалось, что если вовремя не сработает какой-нибудь датчик, то голова просто разорвется от её количества. Клятва была сказана, честь отдана, Кейт шагала к центру поляны по приказу интенданта «Приготовиться к поднятию флага!». Каждый из взглядов, принадлежащих стоящим за спиной кадетам, она ощущала ожогом на спине, представляла, как идеально-синяя ткань в районе лопаток уже начинает тлеть. Проходя сквозь свою колонну, она только на секунду успела зацепиться взглядом за землистые тёмные глаза Софи, отправляя в них кричащий сигнал SOS и, в ту же секунду получая в ответ одобрение и теплую, проникающую прямо в сплетение, поддержку. Шаг. Ещё шаг. И она заняла своё место во главе флагоносцев, ожидая, пока сзади ей шепнут, что флаг растянут и можно начинать.       Выдерживая ровный шаг, до боли сведя лопатки, она приближалась к флагштоку, где с улыбкой её ждал самый важный мужчина в её жизни. Она не гордилась собой, она гордилась им. Он был частью этого мира патриотизма и смелости, он был щитом для своей страны и справедливостью, он, наконец, готов был подать ей руку на первую ступень лестницы, которую сам прошёл уже почти до конца. Кейт же лишь хотела, чтобы это скорее закончилось, чтобы на неё больше никогда не смотрели так пристально, и чтобы никто из сокурсников никогда не узнал её фамилии.       — Я так горд тобой, Кейт! — первое, что она услышала, стоя по правую руку от него под реющим в небе флагом.       И больше всего в тот момент ей хотелось бы, чтобы это значило «Я люблю тебя, Кейт», но военная выправка отца почти никогда не позволяла ему таких слов. А её упрямый характер никогда не позволял задавать вопросов на этот счёт. Она закрыла глаза, удерживая спину прямой, наконец, ощущая на себе тот самый необходимый взгляд без ужимок, и шумно выдохнула под утихающие в привычный ритм удары сердца.