Да, сэр!

      — Прогуляемся? — Кейт лукаво прищурилась.       София в дверях выглядела удивлённой, но губам это совсем не помешало подёрнуться в смущённой улыбке. Почему смущённой, Кейт так и не смогла себе ответить ни в тот раз, ни во все предыдущие. Никогда она не позволяла себе ничего предосудительного или пугающего в сторону Софи, не позволяла даже мимолётных знаков внимания. Но для себя уже давно отметила, как нравится ей всматриваться в огромные девичьи глаза, то тёмные цвета влажной земли, то чёрные настолько, что зрачок становился неотделим от радужки. Из всех мимолётно возникающих эмоций в присутствии этих глаз Кейт наиболее ясно удалось осознать желание радовать, ловить восхищённые искорки взгляда, мимолётные улыбки.       — Я сейчас, — Софи выдохнула почти беззвучно и ускользнула в комнату, не приглашая, но и не обозначая необходимость подождать её снаружи.       Несколько секунд понадобилось Кейт, чтобы решиться на шаг внутрь. Но тот факт, что хозяйка комнаты сама не закрыла дверь, показался ей достаточным основанием. Комната была почти в точности такой, как её собственная. Разве что всего в ней было по два: две кровати, два стола, два шкафа. Не нужно было наблюдать, какой именно шкаф открывает Софи в поисках своей одежды, её сторона была очевидно той, где каждая мелочь занимала своё, строго отведённое, место. Всё в пространстве Софии было в полном порядке: библиотечные книги стояли на полке по росту и цвету корешков, покрывало на кровати расстелено ровно, ни единой складочки или неровности, краем глаза удалось ухватить даже идеальную стопку футболок, естественно, тоже в строгом соответствии с цветовой гаммой. Лишь открытая тетрадь на столе и полотенце, висящее на спинке стула, позволяли посчитать пространство жилым и даже уютным.       — Там холодно? — присутствие гостьи Софи заметила в отражении оконного стекла. И, на удивление, оно вовсе её не смутило. Вытянув один из джемперов с полки, она бросила его на кровать и ловким движением рук вынырнула из огромной для неё старенькой толстовки.       — Ну… Как… — непроизвольно взгляд вцепился в приятно-округлые плечи, за ними скользнул к лопаткам, которые выделялись через широкую лямку спортивного топа, пересчитал позвонки к пояснице и силой самоконтроля Кейт остановится там, где две хорошо заметные на тёмной кожи ямочки обозначали окончание спины. — Как зимой.       Тёмная, кофейного цвета кожа манила невероятно. Легко представлялось, насколько тёплой она должна оказаться, насколько мягкой. Руки пришлось засунуть в карманы, а взгляд отвести в сторону легких белых занавесок на окне, рассмотреть в котором можно было лишь отражение происходящего в комнате.       — Я выросла в Арканзасе, — Софи снова улыбнулась, а последнее слово насмешливо потонуло в свитере. Спасительная крупная вязка закрыла спину, и девушка обернулась. — «Как зимой» для меня — это дождь, ветровка и необходимость чистить водосток, — донеслось уже сквозь звон ключей из прихожей. — Идём?

***

      Кейт всегда нравился снег. Зима в Готеме не часто им баловала, но в сравнении с Арканзасом вполне смогла бы претендовать на звание «снежной». Укрытые равномерным, пусть и не надолго, белым налётом дома, деревья, парки выглядели чистыми, света даже по вечерам становилось больше, а облачка белого пара изо рта заставляли ощущать себя тёплой и живой. На несколько часов или, если повезёт, дней серому Готему выпадал шанс очиститься, засверкать, стать уютным.       В непосредственной близости к океану снег тоже не задерживался, но уже несколько дней падал на Уэст-Пойнт как из рога изобилия, поэтому белыми стали даже дорожки под утаптывающими шагами тысячи кадетских ног. У Кейт не было ни плана, ни составленного маршрута. Вовсе нельзя было назвать эту прогулку запланированной. Встретив Софи в холле главного корпуса, она вспомнила, что с последнего группового занятия прошло уже три дня, и обнаружила, что соскучилась. Само слово «соскучилась» прозвучало в её голове как-то странно, совсем не привычно, но оно без сомнений было там. А Софи была совсем неподалёку, буквально за поворотом жилого коридора. К размышлениям добавилось то самое желание радовать, и Кейт постучала. Просто стукнула в дверь несколько раз костяшками пальцев, а потом зачем-то повторила, когда ей никто не открыл.       Они шагали по широкой тропинке к парку, что граничил с территорией. Необходимости получать разрешения на прогулку поблизости не было, поэтому в тёплые времена года лужайка между крупных дубов и орешников в выходные дни была заполнена кадетами. Вечер и разыгравшийся не на шутку снегопад к прогулкам не располагали, поэтому как только мощёная и окружённая фонарями дорожка закончилась, девушки оказались в тихом единении со скрипом собственных шагов и едва слышным треском веток под тяжестью белых шапок.       — Нравится? — настолько внимательно Кейт со стороны рассматривала Софи, что взгляд поймала аккурат, когда он восхищённо коснулся заснеженной еловой лапы прямо перед глазами.       — Красиво, — София протянула мягко, мечтательно, коснулась тёмными пальцами вороха лёгких пушистых снежинок.       А Кейт вдруг захотелось похулиганить. Дёрнула за кончик лапы, оттягивая вниз, и отпустила, осыпая невысокую девчонку с ног до головы. На серую вязанную шапку нападал целый сугроб, рассыпались снежинки по волосам, плечам, куртке. София только вздрогнула и зажмурилась в улыбке, не вскрикнула, не испугалась.       — Ах ты, — выдохнула сквозь растянутые губы и тут же наклонилась, собирая снег в ладони, скомпоновала круглый шар. Под горячими ладошками снежок сделался плотным и твёрдым. — Защищайся! — Софи крикнула предупредительно и запульнула холодный снаряд пониже, специально, чтобы не попасть в голову.       Тёмным блеском сверкнули глаза, когда Кейт увернулась, схватив снежный снаряд бедром, и тут же взгляд рассыпался тысячами восторженных искр, когда в ответ полетел наскоро слепленный снежок. Как хороша была Софи! Ловкие, быстрые движения. Запустила снежное ядро, юркнула за дерево, спряталась. Выглянула из-за него на разведку, как раз, когда о ствол разбился ответный, брызгая снегом в лицо. Кейт, даже если бы захотела, с трудом смогла бы вспомнить, когда последний раз была настолько лёгкой, радостной. Наверное, когда-то в детстве, пока не случилось с ней потери, пока отец не замкнулся на расследовании, пока не пришлось становиться для него опорой, пропуская мимо пустоту его взгляда, которая ранила вновь и вновь.       Не сообразили ни та, ни другая, как оказались в снегу по щиколотку, удаляясь от тропинки вглубь парка, который больше напоминал лес. Смех наполнял пустое зимнее пространство, дыхание тяжелело, тела под одеждой становились горячими от движения. Софи запустила очередной снежок и прижалась спиной к толстому стволу дуба, скрывшему её почти полностью. В паре шагов, куда целилась, послышался сдавленный смешок, а следом всё затихло, только лёгкое шуршание шагов по мягкому снежному покрывалу отражалось от стволов так, что сложно было понять, с какой стороны оно на самом деле слышится. Звук собственного дыхания отчего-то наполнял счастьем. Минутным, искрящимся. Хотелось задрать голову повыше и хохотать, ловить снежинки ртом, может быть, даже закричать восторженно, громко, врываясь в акустику природы.       Мягким скрипом приближались шаги, София скорее чувствовала Кейт, чем слышала. Ожидая, что затишье непременно закончится неожиданным нападением, Софи вытянулась на носочках и чуть выглянула из-за ствола, стараясь быть максимально незаметной, но тут же ощутила как лавиной на её голову обрушивается ворох холодных снежинок, сыпется на шапку и за шиворот, тает на коже и щекотно ползёт по спине вниз, остужая. Кейт внезапно оказалась прямо перед ней, облокотилась рукой о ствол, нависая над маленькой Софией, и широкой улыбкой, не прячась, ожидая ответной атаки.       — Это не честно! — взвизгнула Софи и обеими руками толкнула противника в грудь. Кейт, как и было спланировано, не ожидала такого приёма, не устояла на ногах, падая на спину в сугроб. Не рассчитала Софи только реакции хорошо тренированного кадета: в последний момент утопающая в сугробе успела схватить её за руку и утянуть за собой, застилая слух мягким, раскатистым хохотом.       Голова кружилась от смеха и свежего морозного воздуха. Рука Софи оказалась именно такой, как представлялось, — тёплой, именно такой, как была во сне на берегу океана, — нежной, с идеально вычерченными высокими ногтевыми арками. Девушка, смеясь с унисон, повалилась рядом, шапка отлетела в сторону, и чёрные волнистые пряди рассыпались по белому снежному покрывалу. Сквозь щекочущий ноздри мороз в нос ворвался пряный девичий запах, стократ усиленный, разогретый под одеждой. Кейт вдруг перестала смеяться, туго сглотнув в попытке прочистить горло, подняла глаза к небу, не выпуская руки Софии из своей, ощущая себя внезапно на самом своём из всех мест в мире.       И от этого вдруг стало страшно.       — Ты победила, — хрипло она нарушила тишину. Софи оторвала взгляд от ветвей на фоне ночного неба и вопросительно осмотрела поверженного во всех смыслах противника снежной баталии, — Ну, ты же уронила меня, значит всё, сдаюсь! — наконец, отпустив её ладошку, Кейт подняла руки над головой и резко подпрыгнула на ноги, протягивая одну из них Софи, надеясь вновь заполучить одну из тёплых ладоней в свои. — Мир?       — Мир! — улыбкой отозвалась София и, найдя в снегу шапку, тут же без промедления схватила предложенную руку, поднимаясь на ноги. — Мне, как победителю, можно выдвигать требования? — серая шерсть тут же спрятала влажные непослушные волны, лишая пространство сладко-пряной смеси запахов.       — У тебя есть требования? — всеми силами Кейт силилась скрыть кричащую заинтересованность во взгляде, заменить на лукавство или усмешку. Повезло, что Софи ничего лишнего в её глазах и не видела, или не замечала. Взгляд её был непривычно прямым и бликовал янтарным, светлым оттенком, которого раньше в нём никогда не было. Девушка смотрела насмешливо, открыто, наконец, не ожидая удара, не смущённо, не отстранённо, и активно кивала головой в ответ на вопрос, ладонями заправляя волосы за воротник куртки. — И чего же требует сторона-победитель?       — Кофе! И… Пробежку до академии! — не дожидаясь ответа Софи рванула по притоптанному снегу в сторону кампуса. Объективной причины бежать у неё не было, скорее желание двигаться, мчаться, выплёскивать бьющую через край энергию, взбудораженность, веселье.       Принимая условия, Кейт побежала следом.       Когда Софи забежала на крыльцо главного корпуса, голова была проветренной, пустой и свободной. Когда её ладонь первой коснулась поверхности огромной деревянной двери, она готова была разорваться восторженным криком. Первая! Она прибежала первая, оставив за спиной целую Кейт Кейн! Её восторг, в этом сомнения не было, разделил бы любой, кто хоть раз видел эту Кейт на утренней пробежке. Улыбка до боли тянула скулы, расслабить лицо никак не удавалось. Забылась и утренняя встреча, и глупый Дин со своими наставлениями, и ёлка, что она бросила, сбежав в комнату. Рука отстающей Кейт тяжело приземлилась на её плечо.       — И снова победа? — льдистые, серо-голубые глаза искрились в свете фонарей.       — У меня была хорошая мотивация! — выдохнула Софи, тяжело хватая воздух. — Оставить за спиной саму Кейт Кейн, шутки ли!       Кейт лишь улыбнулась в ответ, пропуская Софи в холл первой. Само собой, она ни за что не созналась бы, что вовсе и не разгонялась, жадно рассматривая бегущую перед собой девчонку. С ней не хотелось быть первой, Кейт интуитивно, но вполне осознанно приняла решение — прикрывать со спины, даже если опасности вовсе не было. Кроме того, со спины можно было беззастенчиво рассматривать, не отводить взгляд, не бояться быть застуканной, обнажить свой разгорающийся интерес.

***

      — Ты едешь домой на Рождество? — вдруг спросила Софи на второй чашке кофе, когда они уже изрядно наговорились о занятиях и тренировках.       — Я бы осталась, — голос Кейт вдруг стал тише, пальцем она обвела кромку кружки перед собой, повторив траекторию взглядом, — но отец настаивает. А ты?       — У меня нет дома, кроме комнаты на третьем этаже, — взглядом Софи обозначила направление, но голос её не то что не дрогнул, он даже не подёрнулся, вообще не изменился, будто она продолжала говорить о чём-то обыденном.       — Я не знала, прости.       — О, не извиняйся, в этом нет ничего такого, я сама ушла, — ничего не выдавало нервозности, Кейт смотрела внимательно и вряд ли могла пропустить хоть малейшее изменение, но ничего, совершенно ничего не замечала.       — Если тебе захочется поговорить…       — Переста-а-ань, — Софи сделала ещё глоток, пряча в кружке пренебрежительно поднятый к потолку взгляд, — Я спросила вовсе не для того, чтобы рассказывать о своём прошлом. Просто поинтересовалась.       — А хочешь со мной? — вдруг выдала Кейт быстрее, чем сама успела понять, что собирается предложить.       — Куда?       — Ну… Домой на Рождество. Я могу показать тебе Готем, познакомить с семьёй, — каждое последующее предложение звучало всё тише и тише. Кейт и сама не до конца осознавала, с чего вдруг решила пустить девчонку к себе настолько близко, пригласить домой. Зная отца, она не решалась на подобное, даже когда крепко влюбилась в старшей школе.       — О, нет, — Софи почему-то рассмеялась, и ощущение неуместности сказанного стало ещё более явным, — Не стоит жалеть меня, предлагать то, чего тебе самой не хочется, — взгляд её стал холодным (если тьма, вообще, может такой становиться), голос отстранённым, даже злобным.       Кофе подошёл к концу последним глотком, а предлагать ещё по чашке не хотелось, тем более, что буфетчица уже отмывала стеклянные витрины, готовясь к закрытию. Магия вечера растворилась на дне пустой кружки в оставшихся чёрных крупинках. Кейт так и не нашла, что сказать в ответ на правду. Это ведь было правдой, несмотря на то, что в глубине души отчаянно тлело, разгоралось желание переубедить, сказать, что ей хочется, и на самом деле захотеть. Из-за стола Софи поднялась первой.       — Спокойной ночи, Кейт, — не дожидаясь ответа она уже было двинулась на выход, но через пару шагов обернулась, — И… Спасибо! Это был прекрасный спарринг!       Спарринг. Вот, как София расценила то, что произошло в парке. Тем лучше.

***

      «Тем лучше» — думала Кейт в тот вечер, засыпая. «Тем лучше» — вновь решила через несколько дней, встретив Софи на групповой тренировке. «Тем лучше» — повторяла себе, когда упаковывала вещи в небольшую спортивную сумку, готовясь к отъеду за три дня до Рождества.       А когда проснулась в день отъезда, убедить себя в этом уже не смогла. Почему-то произошедшее в парке стало вновь казаться правильным, а скупое прощание после кофе — ужасным, скомканным, совсем не подходящим к определению «лучше». Переубеждать, настойчиво звать с собой спустя почти три недели — было нелогично, но оставить всё как есть в канун Рождества представлялось самым настоящим идиотизмом.       Рассчитав, что до вечернего поезда есть ещё масса времени, чтобы сдать учебники в библиотеку, навести порядок в комнате и, может быть, даже посетить тренажёрный зал, распахнув глаза за час до будильника, Кейт отмела все, намеченные до этого, планы на день и поняла, что времени у неё, как раз-таки, совсем в обрез. На сборы в режиме чрезвычайной ситуации ушло не более десяти минут. И ещё сонная, но взбудораженная внезапной идеей, она выскочила из кампуса, не останавливаясь, добежала до автобусной остановки и, поймав попутку, помчалась в город.       Один торговый центр да небольшая Рождественская ярмарка на вокзальной площади — негусто для выбора подарка, но других вариантов у Кейт не было. А подарок нужен был непременно. Желание радовать, словно томимое долгими неделями самоконтроля, самоубеждения, самоотстранения, вдруг возникло вновь, с удвоенной, нет, утроенной силой требуя реализации. И сожалела Кейт вовсе не о том, что поддалась ему, напротив, жаль ей было лишь, что не дала ему воли раньше, когда времени подумать и поискать было куда больше.       Яркие, украшенные витрины проносились перед глазами одна за одной. Свитера, кружки, носки, какие-то нелепые сувениры — всё было не тем, не подходящим. Время близилось к обеду, когда почти в отчаянии она позволила себе первую за день кружку кофе и пару круассанов, которые упали в пустой желудок по его бурчащему требованию. Она вдруг осознала, что не знает о Софии совсем ничего. До мельчайших подробностей она успела выучить её внешне, с закрытыми глазами могла выйти с ней на площадку для спарринга, потому что наизусть знала приёмы, легко представляла взгляды, ужимки, улыбки, могла услышать голос, обращаясь к памяти, смех. Но не имела и малейшего понятия, чем кадет Мур могла увлекаться, интересоваться, что любить.       За месяцы, проведённые в академии, с Софией она говорила, пожалуй, чаще, чем с кем бы то ни было, но всё не о том. О чём, вообще, они говорили, Кейт помнила из рук вон плохо, точнее почти совсем не помнила. Из чего-то помимо академии память подбрасывала лишь игру в баскетбол, которая категорически не помогала в вопросах выбора подарка.       — Кейти? Вот так встреча! — знакомый голос, окликнувший со спины, заставил до скрипа сжать челюсть, скорее не сам голос, а нелепое «Кейти», которое с языка Эммы не удавалось стереть никакими требованиями.       — Я же просила, — прошипела в ответ Кейт, минуя приветствие, когда девушка уже обошла стол и возникла перед ней.       — О, прости, всё время забываю, — Эмма кинула шарф на стол, чуть не сбив с края стакан, и села напротив. — Выбираешь подарки? Могу подсказать, что можно мне подарить, — веснушчатое лицо растянулось в лукавой самодовольной улыбке.       — Я спешу, — тут же отрезала Кейт, поднимаясь, и, понимая, что так просто ей не отвязаться, зачем-то соврала, — на автобус опаздываю.       Пара шагов оставалось, чтобы оказаться на безопасном расстоянии и скрыться среди суетящихся в поиске подарков горожан, но Эмма так просто никогда не сдавалась. Не успевшую улизнуть, она вдруг схватила Кейт за руку и неожиданно дёрнула ближе к себе.       — Оставишь меня пить кофе в одиночестве? — девушка продолжала сидеть на высоком барном стуле, её лицо внезапно оказалось слишком близко. Буквально секунды хватило Кейт, чтобы освободить собственную руку и сделать несколько шагов назад, когда со стороны вдруг послышался ещё один знакомый голос:       — Дамы? — это басил Дин, размашистыми шагами приближаясь к тому же злосчастному столу. — Доброе утро! Присяду? — однокурсник грузно опустился на стул, где недавно сидела Кейн.       — Вот и компания на кофе! — облегчённо бросила Кейт и, следуя своему предыдущему плану, поспешила удалиться.

***

      До Рождества оставалось два дня, и ещё половинка незаконченного, которую София рассчитывала использовать максимально эффективно: нужно было подтянуть хвосты у преподавателя по математике, что давалась ей хуже других предметов, взять несколько книг в библиотеке, что обещала закрыться до самого января, и помочь Тиен собрать целую тонну необходимых ей на каникулах вещей. Зато те самые два дня в остатке обещали быть тихими и позволить Софии отдохнуть в компании книг, а если надоест, чтение можно было заменить грушей в зале для тренировок. Кадетов в кампусе с каждым днём оставалось всё меньше, и расписание тренажёрного зала становилось всё свободнее.       Негромкий стук в дверь раздался, когда Ти умчалась к коменданту подписывать отпускной лист, а Софи как раз заканчивала список необходимой ей литературы. В этот раз сомнений не было — в дверь точно стучали. Отложив исписанный карандашом блокнотный лист, София оказалась у двери аккурат, когда стук повторился. Сомнений в этот момент уже не осталось — в их дверь стучали не часто, а дважды стучал, и вовсе, только один человек.       Кейт Кейн за дверью выглядела почти так же, как в последний раз, когда заходила позвать на прогулку. Серый свитшот, шарф, раскрасневшиеся щёки, сопровождающая прохлада улицы, небрежная, но искренняя улыбка. Только руки в этот раз были не в карманах. Обеими ладонями Кейт трепетно сжимала сверток крафтовой бумаги, перевязанный тёмно-зелёной лентой крест-накрест.       — Привет, — сорвалось с губ только после того, как она придирчиво осмотрела Софи в дверях. — Войду?       Кивнув, София отступила от двери, пропуская гостью внутрь. Взгляд её стал совсем серьёзным, сосредоточенным, изучающим: зачем пришла? Пригласит погулять? Снова станет жалеть, что Софи не с кем встречать Рождество? Подозрения тут же отразились на лице, проявляясь морщинкой между бровей.       — Я… уезжаю сегодня, — продолжила Кейт, стоя в коридоре и не планируя вторгаться в пространство дальше. — Это… — она опустила глаза на свёрток в своих руках, неловко погладила бумагу большими пальцами, — Это тебе, — и протянула его обескураженной Софии.       Стоит ли отдельно упоминать, что подарки, полученные за недолгую жизнь, Софи могла пересчитать по пальцам одной руки? Удивление не позволяло сдвинуться с места, не сразу разрешило протянуть руку навстречу и совсем не оставляло возможности сформулировать хоть что-то в ответ. Не меньше, чем через минуту, Софи удалось избавиться от оцепенения и взять то, что всё это время Кейт настойчиво ей протягивала. И ей бы однозначно пришлось провалиться под землю, если бы пришлось вскрывать свёрток прямо перед дарителем. Но Кейт спасла ситуацию:       — Открыть в Рождество! Не раньше!       Едва ли она не заметила, как облегчённо опустились плечи, когда еле шевелящимися губами Софи выдавила:       — С-спасибо.       Несколько минут они стояли друг перед другом. И, по обыкновению, Софи изучала что угодно вокруг, не поднимая взгляда на Кейт. А та, казалось, ждала только этого. До автобуса оставалась пара часов, нужно было успеть в свою комнату за сумкой, потом до остановки и в город на вокзал. И ни в коем случае не опоздать, потому что автобус был последним. Но Кейт стояла в тесном коридоре, ожидая взгляда, и точно знала, что не уйдёт, пока не получит его. Не уйдёт, не уедет, не сдвинется с места.       — Тогда, — она начала несмело, больше всего желая коснуться пальцами подбородка и поднять лицо Софии, заставляя посмотреть в глаза, — С Рождеством?       Не отрывая от свёртка ни одной из рук, Софи несмело, но всё же подняла взгляд:       — С Рождеством, Кейт. Будь… — долгих несколько секунд девушка перебирала в голове варианты, вспоминая, что обычно желают в Рождество, — Счастлива.