Возраст

Улицы Лондона окутывала глубокая ночь. Единственный звук, который существовал в такое время – это шум ветра, ласкающий слух. Нежный, свежий и прохладный аромат ночного воздуха наполнял лёгкие, разливаясь по телу неестественной энергией и чувством умиротворения. Этот запах не сравним ни с чем, он отличен от любого другого, например, самых дорогих французских духов или специально выращенных редчайших цветов, произрастающих под тщательным уходом лучших специалистов. Встретить ночного странника в такое время было практически невозможно. Мало кому приходит в голову гулять в такую беспросветную ночь, да и зачем, если она является единственным шансом закрыть глаза, погрузиться в глубокий сон и отдохнуть от ежедневной рутины. Вероятность увидеть свет хотя бы в одном окошке очень-очень мала и стремится к нулю. Если только это не окно какого-нибудь писателя, которого в столь поздний час посетила муза, и он нашёл в себе силы добраться до чистых листов бумаги и чернильницы и приняться за новую книгу, которую в будущем может ждать как грандиозный триумф, так и печальное падение. Ведь никогда не угадаешь вкусы нынешней публики, их предпочтения и пожелания. Времена меняются, а с ними меняются и люди, и их мнения. Луна, скрывшаяся где-то за облаками, стала причиной погружения города в абсолютный, беспросветный мрак. Именно такие обстоятельства потворствовали нынешней проблеме полиции и самой Королевы, серьёзной угрозе всему лондонскому молодому населению. Лондонские жители прозвали серийного убийцу "Окровавленная Роза". О нём ничего не было известно, никто его не видел, и не было ничего, что могло бы хоть как-то помочь в раскрытии его личности. Единственное, что он оставлял после себя – это боль, кровь и лепестки роз, опавшие с прекрасных, только что распустившихся бутонов, взращенных со всей возможной нежностью и заботой. Настоящая головная боль для полиции города, и в то же время золотая жила для журналистов, неизвестно каким образом пронюхавшим про все эти убийства и тем самым пробудившим беспокойство и тревоги в обществе. Сегодняшняя ночь была просто идеальной для действий убийцы. Именно такие условия помогали ему незаметно пробираться по старинным, обшарпанным улочкам к домам своих жертв. Как и сейчас, когда он незаметной тенью мчался вдаль, стремясь настигнуть свою цель. Ночной кошмар, забирающий жизни невинных юных мальчиков. Но он вовсе не был кошмарным чудищем из страшных сказок, которые рассказывают маленьким детям, и они наивно верят в них. Он демон, настоящий демон, порождённый адским пеклом. Его цель была уже близка, он чувствовал это, и вскоре вдали появилось здание, в котором находилась его новая жертва. Он сбавил темп, наслаждаясь каждой минутой. Плавно пробрался к окну, обнаружил его открытым, но не торопился входить. Для начала убийца просто заглянул внутрь. В тёмной комнате царила та же тишина, что и за окном, но всё же она не была кромешной. Всё же, здесь присутствовали чётко слышимые, периодически появляющиеся звуки – всхлипы и шмыганья носом. Демон быстро нашёл глазами источник шума, невзирая на абсолютный мрак, и увидел, что на полу, прислонившись спиной к стене и опустив голову, сидит, подогнув одно колено, рыжеволосый юноша в одной лишь белоснежной сорочке. В его руке была сжата наполовину опорожнённая бутылка, наполненная чёрнеющей в темноте жидкостью. Парень поднёс горлышко ко рту и сделал изрядный, несколько неаккуратный глоток, и крупные капли вина потекли по его подбородку, падая затем на чистую, белую ткань и окрашивая её в не очень приятный цвет. Чтобы проделать это, ему пришлось поднять голову, поэтому открылся вид на его лицо, и можно было хорошенько его рассмотреть. На щеках блестели узкие влажные дорожки от слёз, глаза были красными и опухшими, под глазами же виднелись темные круги. Видимо, юноша не спал уже более суток. Такой потрёпанный вид вызвал у ночного гостя умилительную улыбку, которая исчезла так же быстро, как и появилась, и сменилась ехидной. Он молниеносно забрался внутрь и оказался прямо напротив этого несчастного парнишки, опустившись на корточки. - Как же неприлично юноше подобного возраста нарушать столько запретов всего за одни лишь сутки. Такое поведение должно быть наказано, - произнёс демон и протянул руку к юному личику, отводя в сторону пряди волос, закрывавшие один глаз, а после ласково провёл ею по щеке, стирая слёзы. Парень слегка дёрнулся от испуга, но затем, что показалось очень странным, быстро успокоился и почему-то улыбнулся. Рассеянный взгляд, эта улыбка и его опьянённое состояние вызывали не то отвращение, не то умиление. Он еле приоткрыл рот, и в тишине раздалось невнятное бормотание, преобразовавшееся в хриплые, надтреснутые слова: - Ха. Я знал, что ты придёшь... Я ждал тебя и уже начал думать, что не дождусь, Окровавленная Роза… - с каждым словом его голос постепенно снижался до шёпота. Закончив, юноша снова сделал глоток из бутылки. Было видно, как его тело трясётся, как бегает расфокусированный взгляд. Право сказать, он опьянел настолько, что вряд ли смог бы сейчас самостоятельно встать. И состояние это украшалось неописуемым страхом, как изысканный соус, который добавляют к и так бесподобным блюдам. Так тщетно скрываемый, но всё же читаемый в его глазах страх. Выслушав эти слова, с трудом высказанные парнишкой, серийный убийца, на счету которого уже было немало жизней, взял жертву за подбородок и поднёс к своему лицу так близко, что расстояние между ними стало практически незаметным. После чего он начал вкрадчиво и медленно говорить завораживающим голосом. - Неужели ты жаждешь смерти? Ты, отвергнутый своей давней любовью и проделавший то, что стирает в детях их прелестную невинность? Смерть и то, какой участи подверглись Стивен, Тим, Шон и Оскар - это настолько разные вещи, что ты их и сравнить не смог бы. Глупый мальчишка, жаждущий смерти от ночного призрака, видимого только для тех, кому он захочет показаться. Сын богатого аристократа, который возомнил, что ему всё дозволено, ты сидишь тут, пьёшь и ждёшь, когда тебя настигнет смерть. Знаешь ли ты, что такое поведение наказуемо? Тебя не постигнет участь других жертв, тебя будет ждать нечто более красивое… для меня, - улыбка давно уже сползла с лица юноши, его глаза перестали скрывать страх, а зрачки расширились от ужаса, которым веяло от говорящего. Руки резко вспотели, отчего бутылка могла бы выскользнуть из рук, если бы не находилась в довольно устойчивом положении на полу. Дикая боязнь поселилась у парня внутри, камнем на душу опустилась обречённость не просто на смерть, а на что-то, чего он и представить себе не мог. Когда демон закончил свою речь, он слишком искренне и нежно поцеловал парня в губы, отчего тот на мгновение сжался, а после замер, позволяя убийце проникать в свой рот языком и углублять этот волшебный поцелуй, который затмевал все пережитые им ранее чувства. А затем юноша и вовсе начал отвечать - уж больно сладко и трепетно было это прикосновение. Он даже не заметил, как закрылось окно, как упала бутылка, а после щелчок двери оповестил их об уединении. По комнате прошёл какой-то непонятный шорох... Когда вернулась прежняя тишина, демон отстранился, и парень распахнул глаза, а после с удивлением и некоторым восхищением оглядел комнату. Появилось чувство, словно с этим поцелуем он перенёсся в другую реальность. Нет, они были всё там же, в его комнате. Но атмосфера стала намного светлее и приятнее, а что поражало его больше, так это то, что по стенам, по потолку и по всему интерьеру плющом вились очень интересные растения, абсолютно чёрные, с красными прожилками, и всюду распускались бутоны прекрасных алых роз. Поражённый такой переменой, юноша начал забывать обо всём плохом, что было, о боли, нанесённой ему вчера и нависшей угрозе, которую он, казалось бы, так чётко понимал. А обречённость не пропала напрочь, скорее отошла в сторонку на некоторое время, будто давая этому рыжеволосому парнишке вкусить последние лучики благополучия. И тут он заметил то, чего, казалось бы, просто невозможно было не заметить первым делом. Его руки были скованы кандалами, появились неизвестно откуда свисающие, прибитые к стене короткие цепи. Всё это закрепляло руки парнишки повыше уровня его головы, лишало всякой возможности пошевелить кистями, да и вообще лишало шансов хоть как-то сдвинуться с места. Парень начал вырываться, пытаясь высвободиться, но все его попытки оказались безрезультатными. Несмотря на весьма тонкие запястья, кандалы сковывали руки так прочно, словно были сделаны специально под его размер. Оставив свои тщетные попытки освободиться, юноша бросил испуганный взгляд на своего гостя. Тот, ничего не говоря, с ласковой улыбкой навис над ним и одним движением сорвал сорочку, обнажая бледную кожу. А затем снова впился в губы своей жертвы, но уже не так нежно, а дико и страстно, начиная беспорядочно водить руками по нагому телу. Поцелуй не продлился долго, вскоре демон начал покрывать жгучими, грубыми поцелуями сначала его лицо, затем шею, на которой он оставил немало довольно ярких засосов. В это время руками он резко и неприятно, но возбуждающе для парнишки ласкал его соски, сжимал их и скручивал. Вскоре мужчина принялся языком вылизывать сначала левый, затем правый сосок, посасывая и прикусывая их. А рукой плавно перешёл к давно уже затвердевшей плоти своей жертвы и стал ласкать её рукой до тех пор, пока тот не кончил. При всём этом юноша дрожал всем телом и выгибался от каждого прикосновения. В его глазах блестели слёзы, он то и дело закрывал и открывал их. Пытался кричать, но вместо этого с губ срывались какие-то непонятные, неразборчивые звуки. Вскоре из-за чересчур грубых действий, на изнеженном теле кроме засосов начали появляться первые синяки. Внезапно насильник остановился и резко встал. Парень испуганно смотрел на него снизу вверх, ощущая свою ничтожность и беспомощность как никогда. Взмокшие от пота пряди волос безобразно разметались по миловидному лицу, придав несчастному ещё более жалкий вид. Глаза юноши наполнились непередаваемым ужасом, кода он увидел, что демон извлёк из воздуха изящную чёрную плеть с металлическими шариками на концах кожаных длинных полос. Представляя, что его сейчас ждёт, парень снова начал вырываться, чтобы как-то избежать уготованной ему участи. Наблюдая за всем этим, убийца лишь усмехнулся и произнёс: - Как же ты жалок, Винсент, - и высоко над собою завёл руку, сжимавшую чёрную рукоятку плети. Далее началось нечто, чего не захотелось бы увидеть, а тем более испытать ни одному живому существу. Каждый удар оставлял после себя длинные алые полосы, из которых вскоре начинала сочиться багровая кровь. Действо это сопровождалось криками о помощи, которые почему-то казались насильнику очень смешным и дикими воплями, что можно было сравнить с криками мучеников Ада. Слёзы нескончаемыми потоками текли из глаз несчастной жертвы. Все его попытки как-либо уклониться от ударов имели столько же смысла, сколько и глупая долбёжка в дверь заброшенного здания. А сам демон с животным, нескрываемым удовольствием и какими-то одичавшими глазами, пылающими алым пламенем, безжалостно и нещадно покрывал тонкое тело ударами. Лицо юноши он не задел ни разу, должно быть, умышленно, но вся его грудь, и ноги, и руки были искалечены, исполосованы, поэтому все синяки, которые оставались на его теле до этого, теперь казались какой-то мелочью по сравнению с настоящим. Насильник остановился. Парень содрогался всем телом от слёз, отчаяния и разрывающей его всего боли. Голос его был сорван окончательно от истошных, так никем и не услышанных криков. Сил на то, чтобы поднять голову, у него уже не было, он просто смотрел в пол пустым взглядом и ждал. Ждал, когда всё кончится, ждал, когда силы окончательно покинут его и он погрузится во тьму, но пока что Винсент не ощущал приближения этого момента. Внезапно демон откинул плеть в сторону и навис над ухом Эшара, при этом своими руками сжав его пальцы так, что, казалось, ещё чуть-чуть, и он сломает их. - Ты думал, что всё, что ты проделал с юным Фантомхайвом своими грязными лапами, останется безнаказанным и незамеченным, и, более того, посмел выжидать меня. Глупец, - прошептав всё это и особенно выделяя последнее слово, ментально вбивая его в сознание жертвы, убийца сильнее сжал фаланги. Послышался явственный хруст, а после юноша снова сжался, но закричать так и не смог: голос окончательно покинул его. Сломанными оказались несколько пальцев сразу, и теперь они стали похожи на скрюченные ветки деревьев. После этого насильник накинулся на измученное тело, как лев на свою добычу, и начал неукротимо облизывать раны, слизывая кровь, размазывая её, а потом, приподняв бёдра рыжеволосого парня, резко вошёл в него. Вошёл полностью, до конца, без каких-либо подготовок, чувствуя, как разрывает плоть изнутри. Бедный юноша в очередной раз выгнулся, и с губ его сорвался нечеловеческий хрип – всё, что смог издать он теперь. Он чувствовал обжигающую боль, всюду, одну лишь боль. Каждая клеточка его тела ощущала эту боль. Она пронзала его насквозь, жгла, лишала рассудка, уничтожала всякую мысль. Хотелось сделать хоть что-то, хоть как-нибудь убрать её. Любым способом. Хотелось просто отключиться, но Винсент не мог, что-то держало его сознание в действительности, держало очень цепко. Мужчина начал быстро до упора входить в несчастное тело, а потом также резко выходить, причиняя тем самым такие страдания, которые не поддаются описанию. Продолжив так некоторое время, демон крепко ухватил его за бёдра и стал вбиваться в юношу в очень скором темпе, что выглядело до жути порочно и аморально. Эшар попытался хоть как-то противостоять своему мучителю, но становилось только хуже. Он совершенно перестал двигаться, а просто напрягся всем телом и безудержно рыдал. Больше всего его мучило то, что к такой боли невозможно привыкнуть. Однажды ему рассказывали о войне, о том, как солдаты, получившие ранения, со временем привыкали к тому огню, что пульсирует в их ранах, даже если им отрывало конечности, но тут... Тут всё было иначе. Эта боль не была человеческой, её не смог бы причинить ни один человек, но самым странным казалсь то, что всё это до сих пор не довело его до обморока от болевого шока. Ведь такое невозможно!.. И юноша понял, что насильник сделал что-то такое, из-за чего его жертва вынуждена полностью переживать все эти мучения. Тут же ему вспомнился и выпитый ранее алкоголь, от которого, по всей видимости, не осталось и следа в организме, словно он испарился сам собой... И вдруг, совершенно неожиданно наступил момент, когда ему показалось, что всё успокоилось, и ничего не предвещает беды. На секунду Винсент ощутил какое-то странное чувство по всему телу. Он отчётливо слышал бешеный ритм своего сердца, отбивающего последние мгновения. Юноша почувствовал, как к горлу его подступает тошнота, и уже через мгновение изо рта вырывается поток крови. Кровь... всюду кровь... Он осел. Перед его глазами была одна лишь кровь, всюду, стук сердца перестал отдаваться в ушах; все звуки стали заглушаться, куда-то пропадать, но что самое радостное - боль, эта мучительнейшая, ужасная боль начала резко отступать. Всё вокруг потемнело, потухло, потеряло свои прежние краски. Прежде чем погрузиться в абсолютный мрак, Эшар встретился взглядом с очутившимися напротив пылающими алым пламенем глазами… Всё больше утопая в бездне, умирающее сознание не пыталось цепляться за реальность. Кандалы с рук несчастного исчезли, и тело его беспомощно опало на пол, как тряпичная кукла, отброшенная, ненужная. Демон дотронулся пальцами до уха своей жертвы, и за ним потихоньку стала проявляться его пентаграмма, знак, который он выжигал на телах всех замученных им подростков. После он, не торопясь, поднялся и пристально вгляделся в истерзанное тело и, усмехнувшись, прошёл к окну, повернулся вполоборота и махнул рукой. Бутоны алых роз, только-только распустившихся на неизвестном растении, стали осыпать свои лепестки, плавно ложащиеся на труп молодого юноши, так небрежно украшая эту кровавую картину. А сами растения тут же начали гибнуть и медленно исчезать. Пронаблюдав за этим процессом, серийный убийца, демон, прозванный Окровавленной Розой, прыгнул во мрак ночи и скрылся в нём, не оставив за собой ни единого следа своего пребывания.