Колыбель пустого неба

Дева. Она заприметила чайник. Как предполагалось, он служил кипятильником местному рабочему составу. Медсестрам, или поварам, что сейчас, в поздний час полуночи покинули кашеварню. С минуту пристального взгляда она злорадно ухмыльнулась, повела плечом в мою сторону, привлекая внимание, и пошарив загорелыми руками по белоснежномму кружевному переднику, выудила из недр кармана шуршащие белые свёртки. — Я единственная, из всей этой отважной братии, кто признаюсь в слух в том, что Нам нравится твое понимание, — перебирая мелкие конвертики, словно прощупывая их содержимое, Дева бросила на меня, а затем мне за спину черный взгляд, — Как видишь, она готова. Я обернулась. В дальнем углу столовой, с прямой осанкой и перекинутой через плечи толстой косой, будто связанная на стуле восседала Близнецы. Ее разные половинки лица одинаково весело и умиротворенно блестели, создавая ощущение мерцающих в воздухе блёсток. Когда дева за локоть выловила меня в спальнях, проводя окольными путями по коридорам в столовую, расположенную на первом, и самом охраняемом этаже, уже погасили последние вечерние лампы. Завидев среди многочисленных белых столов с привинченными на цепочках ложками Близнецы, с которой мне все более отчаянно хотелось снова завести разговор, — упущение этого казалось обидой по отношению к доброму существу, я было бросилась к ней, по пути со скрипом сбивая табуреты. Дева меня остановила. Дернула к себе, напоминая о причине своего пришествия, и грозным взглядом отправила и до того молчавшую Близнецы в тень. По ее словам, нам предстоял сложный разговор. — У нас пятнадцать минут на разглагольствования, потом сюда заявятся… — Если кто-то из воспитательниц застанет застанет в неположенное время, — я с трясущимися руками наблюдаю за тем, как Дева, разорвав один из свертков, с сумасшедшей улыбкой идеалиста высыпает желтоватый порошок в носик чайника. Усердная манерность в движениях и надменность, что сквозила в каждом темном брошенном взгляде, начинали вызывать закипающее где-то в районе глотки раздражение. Мне приходилось снова и снова оглядывать на Близнецы. Та по прежнему возводила белый подбородок к свету ламп под потолком. — Так все и было задумано, — Дева щурится, шипя в мою сторону, — Все имеет свои последствия, а последствия в свою очередь приводят к исходу. Чтобы повлиять на исход, нужно уйти к началу, затронуть первичные движения, перед этим продумав последующие возможные ходы. Правильное решение приведет к нужному тебе развитию, и исход тоже будет подстраиваться под тебя. Работай головой, не разочаровывай меня! — Я ведь ничего не могу сделать… Дева угрожающе качнула головой. В очередной раз разгладив руками белесую ткань передника, она с напором шагнула ко мне, и я в испуге шарахнулась от нее, вжимаясь в сетчатую спинку стула. — Именно. Сейчас ты можешь сделать самое главное и стоящее: принять предлагаемую помощь, — она остановилась, и заправив выбившуюся из-за уха каштановую прядь обратно, уже спокойно продолжила, — Продумывая все действия, ты становишься властителем этого мира. Владея собственным окружением, ты становишься успешнее. А успешность собственного разума раздвигает границы возможного. Все взаимосвязанно. Во мне что-то воспело. Шебуршащая под ногами тень показалась другом в войне против жадной до идеала Девы, и я без удовольствия осознала, — это существо преподает свой урок умело. — Я могу сказать, что я не согласна? — постаравшись сесть прямо, я поерзала на месте, завидев в глянцевом блеске глаз-пуговок напротив змеиные движения тьмы. Сейчас я с ней. Та, что пугала меня бездумным клацаньем зубов под ногами, сейчас встала в оборону. Мне показалось, грех сплетает. — Да. Пусть и глупо, ведь мои слова основаны на логике, — я обмерла, развалившись на стуле, когда Дева внезапно растянула губы в нежнейшей улыбке, — Хотя пойди найди логику во всем происходящем… Но это твои мысли. И твое несогласие. Мы с Близнецы не разочарованы. Тень зашипела сзади меня, болезненно реагируя на сменившийся теплый тон существа, и мы вновь оказались по разные стороны баррикад. Она вцепилась зубами мне в лодыжку, всасываясь в плоть, но я молчала. Сейчас это казалось маловажным. Дева подошла ко мне все так же улыбаясь, без прежней надменности и педантичности в движениях. Казалось, даже ее строгий профиль сгладился, становясь спокойнее, а на глаза рассыпались пряди челки. Ее очи вдруг перестали быть слепо-черными. На блестящих темных радужках постепенно загорались оранжевые искры жизни. — Запомни все, что слышала, — она устроила руки мне на плечи, склоняясь и словно обволакивая неизвестно откуда возникшей добротой. Дева оказалась теплой. — Ищи идеал. Найди, и не отдавайся. Осмысли, почему вместе с успокоением даруют грехи. Погрешности создают прекрасное и правильное. Нет человека без греха, как и нет его без надежды на упокоение. А вам нельзя терять человечность. Существо подалось вперёд, и мы соприкоснулись лбами. Я зажмурила глаза, чувствуя как начинает щипать в носу, что обычно бывало лишь когда я вспоминала о милой Раке и ее подарке, пока Дева продолжала сверлить меня уже более строгим взглядом. — Знай о порядке, и знай о расчёте. Это доведет тебя до конца, а Мы лишь сопроводим. Подумай над тем, что все циклично. Понятие своего идеала никогда не сможет помешать, но и не забывай, что это лишь относительно. Нам можно верить. По плечам прокатились мурашки, и я словно наяву услышала песнопения проходящего по затылку холодка, шорох встающих дыбом волосков загривка. Когда мне на основание шеи легли ледяные белые ладони, четверть после полуночи словно эхом старых щеток отозвалась в коридоре, и над потолком погасли последние лампы. В глазах Девы блестели звёзды, а руки, что возложила на меня подошедшая Близнецы, крепче прижимали мое тело к костлявому животу существа. В полном мрака помещении печальным призрачным светом виднелись только две фигуры, ныне дарующих мне очередной урок. Я ждала шёпота, но лишь колючая изморозь боли покрывала мне пальцы ног и рук, говоря о том, что переносит все свое существо прекрасная Дева. Я опустила взгляд ниже, и руки, подрагивающие у меня на ключицах, перевернулись ладонями вверх, подставляя целые пегие полосы млечного пути. На дланях Близнецов покоилось ночное небо. В груди щёлкнул все то же долгожданное синее марево, и я кивнула сама себе. Меня не бросили. *** Одеяло было холодным. Оно сбилось белой мертвой грудой у меня в ногах, тучно возвышаясь заснеженной скалой у меня над бедрами. На грани сна я сквозь зубы повторяла все выученное. Стало ещё более важным не потерять свой край нити, и показалось особо мрачным и жестоким сказанное на последок Близнецами. — «Ливень больше не придет. Времени осталось мало.» Тени разом исчезли, стоило ей опуститься на серые простыни. Собственная с хрипом отступила, когда я шаркая окровавленной пяткой сделала первые шаги. Сейчас мне мешало спать лишь собственное сопение под ухом, словно бы и не я на краю ночи с белым флагом ловлю потступающую дремоту. Словно бы это кто-то незнакомый дышит мне в спину, растянувшись рядом у стенки, ожидая своего полного проявления с наступлением сна. Я повторяю. Царапаю колени, чувствуя, как обжигают раскаленной сталью кипятком влаги на щеках, говоря о ней. Рак отдала мне все без остатка. Подтянула к краю бездны нежностью, той лаской, что доселе была забыта. Даровала самое болезненное и дорогое — память о прекрасном, полном любви слове мама. Окатила страхом утерять эти воспоминания, забыть трепетное чувство горечи. Помогла принять ласку. Синее марево, что прозвалось у нее в груди тоской. И я могу всю жизнь провисеть на ржавых цепях со стекающей из ран жёлтой смазкой, просаливаясь над зелёным чаном с водой. За единую встречу с ней. За то, чем Рак меня одарила. Я повторяю. Провожу пальцами между ног, а затем по ягодицам, впиваясь ногтями в бедра, жмурясь в гневе от соленого чувства, пархающих в кишках зелёных лоз, когда говорю о нём. Правильные слова были сказаны Девой. Лев вручил мне порок, сокрывшие под толстой сальной шкурой ещё нечто более важное, но мной не достигнутое. Едва провел когтистыми руками по пояснице, заселяя под ребрами внимание к разным плечам в белом халате, даруя что-то незримое и неправильное, но ощущаемой в тот час от ледяных пяток до самой груди, застывая холодом на кончиках. Напомнил о моем незнании. Я отмываю ему от смазки руки, благодаря за то, чему смог научить. Я повторяю. Дева дала знания, которые не исчезнут после впрыскивания мне в синие вены сыворотки. О звёздах на телах всех добрых существ, что выдают признак жизни в слепой ночи. О понимании и мыслях. Она не поскупилась приведя с собой Близнецы, и утонченными руками показала важное. Во тьме пришедшего сна проявился неясным видением точеный силуэт. Мне оставалось только вдыхать в бешеном ритме, когда кто-то незнакомый без звёзд на теле все ближе вышагивал ко мне по кривой дорожке.