Глава 18
29 мая 2021 г., 16:38
«Замкнутый круг уныния»
В шумном баре Сезанна успешно отыскала уединенный уголок — событие фантастическое. Сложно почувствовать себя одиноким в столь шумном месте, сложно пребывать со своими мыслями, но она с детства развила в себе способность уходить от мира, когда этот самый мир всячески напоминал о своем существовании. Маленькая Сьюз невинно полагала — это её геройская супер-способность. Она для себя герой. Ни один навязанный персонаж медиа мира её столь не интересовал, как она сама. Странное желание сделать себя «супер» возникло не из пустоты. Ведь, имея силу, можешь бороться со злом, а главное — сокрушить его, какой бы тяжелой эта задача не казалась. Сезанна хотела быть героем. А кем стала в итоге? Девушка хлебнула рома из высокого стакана. Горло обожгло. Взгляд блуждал по деревянному столику. Вздохнула. По ушам колотили басы, в голове бились зачатки боли. Кто-то изредка пытался присесть напротив, разговорить незнакомку, но Майл даже не думала выйти на ответный контакт. Такое открытое игнорирование отталкивало, вызывало негатив у мужчин, которым она своим поведением доставляла неудобства, задевая их достоинство, заключенное в одном простом желании — чтобы это достоинство кто-нибудь да отсосал. Противные. Сьюз тошно от осознания, что она дышит с этими выродками одним воздухом. Но еще омерзительнее от самой себя — ведь ей настолько наплевать на свою жизнь, настолько она прекратила чувствовать и испытывать стремления, что позволяла этим самым выродкам делать с ней всё, что им угодно. Дилан и Кристиан правы: Сезанна будто намеренно преследовала цель доставлять себе больше и больше боли в подтверждение тому, насколько этот мир — кромешная, беспросветная мерзость. Девушка жила этой мыслью и девушка же поддерживала существование этой мысли. Она её подпитывала. Она искала ей подтверждение. Скорее всего, неосознанно. Это одна из самых любопытных ловушек человеческой психики. Провела ладонью по шее, пальцами коснулась кулона и остановилась. Поигралась. Сжала. Прикрыла веки, зачем-то вновь погружаясь в события прошлого. Вновь, чтобы опять прочувствовать эту боль, с которой надо было научиться жить. Но Сьюз направляла все силы на деструктивное поведение. Надоело так жить. Тошно так жить. Никак не хочет себе помогать. Поэтому ничего с этим не делает, не сражается и сдается. Поэтому продолжает выпивать. Кристиан Дикенс слегка завис, взгляд удержав на самокрутке, которую сжал между пальцев. Стоял на побережье, облокотившись на перила, внизу бушевал и плескался океан — можно ведь называть это океаном? Вроде как в Лонг Айлед Саунд впадает Атлантический … Он не разбирался. В школе им плохо преподавали географию, учительнице больше нравилось ставить проказников к доске и заставлять весь урок удерживать перед собой горшок с цветами. Что-то у этой женщины было не в порядке с личной жизнью или с самой собой, наверное, она находила в издевках над слабыми отдушину. Крис нахмурился и дернул головой, отбрасывая воспоминания. Не любил углубляться в прошлое, каждый раз всплывал какой-нибудь не лицеприятный факт его биографии, о котором он смог забыть — его бессознательное частенько утаивало от хозяина рассудка негативные воспоминания, дабы облегчить ему жизнь. Школа — самый ужасный период его жизни, наполненный ежедневными унижениями, оскорблениями и издевками. Сложно поверить, что тот Крис, коим он является сейчас, когда-то был тем самым мальчишкой, ниже всех в классе, настоящий заморыш, в еду которого вечно плевались, рюкзак которого постоянно выбрасывали в воду или, что хуже, обоссывали, а потом заставляли ходить с ним весь день. За школьные годы Дикенс научился терпению. Но, как это часто бывает, люди, долгое время подавляющие эмоции, в итоге вырастают с самым несдерживаемым характером, легко вспыхивают, легко ввязываются в драку, сложно строят отношения. С Кристианом это произошло на выпускном. Последний год старшей школы был… странным: к нему внезапно прилипла девушка, и он даже начал ощущать положительные эмоции — настолько присутствие кого-то рядом его воодушевляло. Но как оказалось, парень в очередной раз стал главным шутом. Просто это был последний вечер. И видимо всем захотелось отыграться как никогда раньше. Кристиан Дикенс до сих пор получал от неизвестных номер те самые фотографии. Кристиан Дикенс до сих пор — жертва травли. И, наконец, Кристиан Дикенс вдруг устал. Прямо сейчас. В эту ночь, пока он смотрел на волнующийся океан, он понял, насколько устал. Понял и задержал самокрутку возле губ, нервно вдохнув соленый аромат воды. Столько лет прошло. А кошмары всё ещё мучали. Столько лет прошло. А он по-прежнему не научился доверять. Столько лет прошло. А он до сих пор не верил в искренность существующих чувств. Наверное, ему должны были оказать психологическую помощь, но кто из современных подростков не был жертвой травли? Как много выросло в неблагоприятной семейной обстановке? И ничего. Живут же. Вступают в отношения. Рожают детей. Только чем и как они живут? В какие отношения вступают и кем выступают в этих отношениях? И как воспитывают своих детей? Всё слишком зависит от гибкости психики. Значит, Кристиану и тут не повезло — он был гордым носителем сознания, не способного так просто забыть, смириться, принять и жить дальше. Он вечно торчал где-то посередине. Он не был не в настоящем, не в прошлом, не, тем более, в будущем. После выпуска время для него остановилось. И мир вокруг тоже. Всё тот же Милфорд. Всё те же люди. Всё тот же Крис. Хотел сунуть кончик самокрутки в рот, но громко вздохнул и опустил руку, лбом коснувшись ледяных перил. Страшно представить, как долго он сможет существовать в подобной прострации. Надоело так жить. Тошно так жить. Хочется помочь себе. Поэтому надо что-то с этим делать, надо как-то сражаться и не сдаваться. Поэтому выбрасывает самокрутку.***
Вдох. Выдох. Моя кровать — мягче. Воздух в комнате прохладнее. Мне легко дышать. Никакой тяжести. Никакого давления. Подтянула колени к груди — светлое одеяло сползло к стопам. Обняла ноги, уложила голову набок, устремившись вниманием в сторону приоткрытого окна. Летний аромат проникал внутрь помещения, я могла уловить пение птиц и шелест листвы. Солнечные лучи неожиданно оказались приятно теплыми: тянулись к коже моего плеча, трогали коленки и щипали за щеку. Небо неожиданно оказалось ярко-голубым, не блеклым, не режущим глаза. Щурилась. Веки ощутимо опухли. Горло горело от простуды. Живот выворачивало. Тошнота не оставляла в покое. В голове стучало. Но несмотря на это, меня переполняло спокойствие. Телефон вибрировал. Я даже не пыталась узнать, кто тревожил меня всю ночь. Мобильник валялся где-то на столе, наверное, я не прикоснусь к нему ближайшие сутки. Мне необходимо время — остановка, передышка. Мне требуется всё обдумать. Как бы я не старалась избегать мыслей и чувств, они нагоняли меня и в состоянии опьянения. Всё повторилось: я довела себя до крайности, чтобы начать действовать. Мне присущ подобный подход. Почему? Почему каждый раз надо опускаться до такого разрушающего поведения? Видимо, иначе я не могу заполучить ясность и пожелать к ней вернуться. Вибрация звонка. Послала взгляд в сторону стола и глубоко вздохнула. Я давно проснулась и всё это время тратила на анализ ситуации и своей роли относительно происходящего. Глупо отрицать — у меня есть проблемы. Но в контексте данных событий я не являлась главным звеном проблемы. Это был замкнутый круг не моей боли, а его. Дерек явно страдал. Как так вышло что и я попала под влияние его уныния? Это всё его эмоции и чувства. Это всё его реальность. Причем здесь мой собственный мир? Думаю… Ему нужен был человек. Кто-то рядом, с кем он мог бы разделить свою боль. Уперлась подбородком в колени и мыслями уплыла в небытие, следом за тревогой, которая не давала мне покоя. Я сочувствую Шаррену. У меня, почему-то, не возникло никакой агрессии по отношению к нему, никакой злости и обиды. Только если на себя, по многим причинам. Он просто одинокий и всеми брошенный. Завравшийся. Наверное, ему самому от себя тошно. Могу ли я ему помочь? Должна ли я ему помочь? В тянущиеся раздумья резко ворвалось воспоминание об оружии — и я заметно напряглась. Он может покончить с собой? Он часто об этом думает? Нормален ли тот факт, что мне от этого нехорошо? Что именно я испытываю какую-то ответственность за его жизнь, потому что теперь имею к ней отношение? Осознает ли Дерек, как играет на моих чувствах? Моргнула, вдруг помрачнев: а что насчет меня? Пыталась ли я заполучить от него то, в чем нуждалась? Пыталась ли вызвать необходимые эмоции, которых мне так не хватало? Я ничем не лучше. Ладонь соскользнула с коленки, опустилась к низу живота и там же задержалась. Покалывание всё ещё ощущалось, дискомфорт напоминал о событиях той ночи. Грязь. Душ не поможет. Мне не отмыться. Странно осознавать, насколько неприятным для меня оказался контакт с парнем, внешне довольно привлекательным. Но ведь это не было решающим фактором. Решающим являлась одна простая истина — я не хотела заниматься сексом. Ни с ним, ни с кем бы то ни было. Мое отношение к сексу однозначное — неприязнь и неприятие. Мне так нравилось ощущать себя девочкой. Учитывая прошлое, меня успокаивала собственная невинность. Я так не хотела становиться взрослой — ни телом, ни сознанием. Я так хотела оставаться ребенком. Легким. Наивным. Чистым. Джохтан О’Брайен не насиловал меня, но пачкал. Выходит… именно Дерек Шаррен стал тем, кто лишил меня возможности оставаться ребенком и чувствовать себя эмоционально легкой. И не знаю, что удручало меня сильнее: то, что теперь я чувствовала себя испачканной женщиной, или то, что мой первый секс был совершенно не с тем человеком. Конечно, была бы я влюблена… наверное, я бы изо всех сих постаралась отыскать компромисс со своим избранником. Но мне так сложно представить возможность встретить подобного. Я плохо понимаю, как это происходит у людей. Как они влюбляются, чем руководствуются, когда понимают — вот с ним бы я вступил в отношения, с ним бы я хотел провести всю жизнь. Как? Какие критерии? Какие чувства? Это же насколько тебя должен покорить другой человек своим характером и личностью, насколько он должен быть интересен лично для тебя, насколько вы должны сойтись в эмоциональном плане, чтобы осознать — это он. Наверное, в чем-то мы с Шелл все-таки похожи. Наверное, если и существует мой человек, то это обязательно какое-нибудь иное существо, причем с похожими эмоциональными переживаниями. *** Дилана неожиданно замучила икота. Он, сидя на кровати, потянулся к тумбе, на которой стояла кружка воды, немного глотнул, но напасть не отпускала. В итоге парень выпил до дна, взялся за чашку Шелл — опустошил. Но икота нагло усиливалась. Пришлось приступить к плану «б» — задержал дыхание, не оставляя попыток продолжить рисовать, но каждый «ик» дергал его руку и искривлял линии. Шелли, наблюдавшая за происходящим с крайней степенью удивления, рассмеялась: — Кто-то вспоминает тебя добрый словом, — девушка поерзала на ковре, удобнее устраиваясь, пока занималась домашним заданием. — Кто-то вспоминает? — Дилан хмыкнул с иронией, а затем сощурился, стрельнув взглядом в затылок подруги. — Добрый словом? Лисичка улыбнулась, ничего не ответила. Парень продолжил икать, но уже тише, а когда на пороге комнаты появился Николас, вовсе перестал. Райдер с взъерошенными соломенными волосами, красными после долгого сна щеками, мятостью лица сильно напоминал Эффи и выглядел довольно невинно, мило. Шелл тут же выпрямилась, широко распахнутым взором врезавшись в лицо парня, который слишком спокойно смотрел на них, поглаживая живот под футболкой. — О, — Дилан закрыл скетчбук. — С возвращением. — Привет, — подхватила Ниллс, не имея возможности сдержать улыбку. — Еды нет, — как ни в чем не бывало сообщил Николас, выглядел так, словно еще до конца не проснулся. — Сгоняем в магазин? Вот так просто. Всегда. Неожиданно он снова способен подняться с постели и функционировать. — Эффи дома? — Райдер оглянулся в коридор. — Да, — с простотой отвечала Шелл. — Она в порядке. И стиснула губы в улыбке, перестав моргать, — наверное, осознала, что пропустила лишний комментарий. Ник тут же нахмурился, Дилан засверлил затылок рыжей взглядом. М-да, мастер конспирации. — Что-нибудь случилось? — последовал очевидный вопрос. Шелл попыталась выкрутиться: — Ей просто плохо было ночью. — Почему? — следующий ожидаемый вопрос. Взгляд русого парня сосредоточился на лице девушки — она не умела ему лгать. — Произошло кое-что не совсем приятное... — Ниллс даже не пыталась. Райдер бросил взгляд в сторону Дилана — в поисках адекватного объяснения. О’Брайен закатил глаза и ответил свое фирменное: — Сходи и поговори с ней. Сам. Он, конечно, рад, что Николас приходит в себя, но… пора бы уже двигать ситуацию с мертвой точки. Почему-то Дилан был уверен: если отношения между братом и сестрой улучшатся, то почувствуют они себя в разы спокойнее. Шелл вошла в комнату, прикрыла дверь и положила учебник на комод у стены. Николас, шаркая к кровати, лениво стянул футболку и бросил на спинку стула. Ниллс молча подошла к столу, взяла вещь и принялась складывать. Посматривала на парня. Райдер крепче затянул шнурки штанов, взглянул на свое отражение в зеркале, оценив внешний вид: сильнее похудел? Кости торчали… Наткнулся на лицо Ниллс. Шелл тут же отвернулась, а он обернулся к ней. Опять же, нахмурился: — Что? — спросил мягко. Хотя подобное поведение лисицы его частенько раздражало. Рыжая аккуратно глянула на него и чуть нахмурилась. Вёл себя будто всё в порядке. Скорее всего, для него — так и было. Но молчать больше не хотелось: — Меня тревожат твои состояния, — после паузы принялась по новой вторить то, о чем уже множество раз было сказано. — Может… может, наконец расскажешь? — что конкретно она хотела услышать от парня — неясно. Но её постоянно преследовало ощущение, будто она не знает чего-то крайне важного. Николас вдруг пропустил смешок: — Ты так проста, — улыбался чему-то в своих мыслях и качал головой. Шелли почти успела обидеться, но Райдер просто не позволил, продолжив: — Что ты будешь делать с тем говном, которое я могу на тебя вывалить? — смотрел на неё с иронией. — Думаешь, мне от этого будет легче? — Но… — она растерялась, сделав к нему короткий шаг, — хотя бы… я могла бы… — Ты ничего не можешь, — странно, Николас продолжал вяло улыбаться, будто прекрасно знал, о чем говорит, и более того — был уверен в собственной правоте: — Ты не сделаешь меня счастливее или проще, — девушка пропустила укол, не позволила себе обидеться. — Мои мысли. Мою жизнь. Я уже давно в этом убедился — ничего извне не поможет. Где бы я не был. С кем бы не был. Ниллс опустила глаза, заморгала. Что ответить? Честно, она никогда не задумывалась о проблеме в этом ключе. Райдер ненадолго притих, изучая собеседницу, и вынул ладони из карманов: — Я только хуже сделаю, — медленно подошел ближе. — Себе — потому что не хочу, чтобы ты видела во мне того, кого я вижу сам. Тебе — потому что ты не будешь знать, как относиться ко мне. И довольно жестко завершил: — Мы сразу разойдемся, если я почувствую гребаную жалость с твоем стороны. Этот укол Ниллс не смогла пропустить. Вскинула взгляд. С губ слетел вздох. Плохо — мысль о расставании так сильно трогала её. Такого не должно быть. Но… Девушка забегала вниманием из стороны в сторону, врезалась им в паркет и чуть повернула голову. Николас, верно, вел себя грубо, но открыто. Он не стал бы врать, поэтому говорил, как есть. Но любая естественная для него строгость постоянно крошилась при виде эмоционального ответа с её стороны. Почему она сразу расстраивалась? Почему сдавливала губы и стеклянным взглядом смотрела куда угодно, только не на него? Противостоять этому глупо. Николас со свойственным для него безразличием на лице коснулся пальцами скулы Шелл — заставил её чуть наклонить голову, провел по рисунку за ушком — татуировка четырехлиственного клевера. Немного рыхлая — кожа на этом участке травмирована ожогом от сигареты. Шелл моментально почувствовала себя лучше — это неверно. На неё так действовал контакт с ним. Такая зависимость и реакция пугала. Ей больно от его замкнутости. Но сможет ли она помочь, раскройся он ей? Или она сделает только хуже? Дилан выдвинул ящик тумбы, сидя на краю кровати, и заглянул внутрь. Чужой ежедневник лежал среди карандашей и ластиков, а еще под боком можно было разглядеть упаковку жвачки. Брюнет ссутулился и запустил ладонь внутрь –сначала тронул пальцами обложку, затем вытащил и принялся разглядывать, облокотившись на колени. Повертел. Зачем-то бросил взгляд в сторону двери, прислушался, словно боялся, что кто-то зайдет и поймает его за… за чем-то. Не стал давать характеристику своим действиям. Если честно… его переполняло дикое нетерпение. Парень и раньше испытывал любопытство в отношение того, как всё устроено в башке Эффи Райдер. Настолько она казалась другой, не от мира сего, иным существом. Замялся. Ладони опять влажные. Снова посмотрел в сторону коридора. Затем на ежедневник. Вздохнул. Осторожно провел костяшками по закладкам. Мягкие. Откашлялся и нерешительно, без эмоций, открыл разворот, из которого торчал цветной листочек, и медленно касался взглядом каждой строчки, особо не задерживаясь на написанном. Но одно не могло не привлечь внимания. «Дилан. Николас. Причина?» Парень нахмурился, напряженно прицепившись взглядом к строчке. Причина? «В чем причина?» Резко захлопнул ежедневник, не сводя с него внимания. Резко встал. Надо вернуть. Он не должен был лезть. Он не имел права. Направился к порогу, переступил его и сразу же подался обратно, врезавшись взглядом в профиль Николаса: Райдер стоял напротив двери в комнату Эффи. Как давно? Дилан зашел за стену, прислушался, осев напряженным взглядом на ежедневнике, который стиснул пальцами. Стук не последовал. Ник просто открыл дверь. Эффи оторвала взгляд от пальцев, которые разглядывала вот уже больше получаса — просто унеслась в свои мысли, там и оставалась до тех пор, пока дверь без стука не отварилась. Таким наглым мог быть лишь один человек — её брат. Девушка в ту же секунду напряглась, покосилась взглядом в его сторону, но не смотрела в глаза. Николас сунул ладони в карманы штанов, спокойно прошел к кровати, попутно внимательно и, куда же без этого, холодно оценивая внешний вид сестры. Выглядела она так, будто её нехило потрепало. Физически и морально. Эффи провела ладонями по коленкам, уперлась в них вниманием и притянула теснее к груди, когда парень присел на край кровати, слишком уж пристально уставившись на неё. Молчание смело могло бы затянуться — и ничем путным данная ситуация не закончилась, потому Райдер, набрав больше воздуха в легкие, заговорил: — Что произошло? — сразу к делу. А вниманием задержался на отметинах, покрывающих её шею. И тут же весь внутренне сжался. Но виду не подал. Такое открытое проявление чувств — не для его слаженно выстроенного образа. Эффи принялась ковырять небольшую ссадину на коленке. Тишина. — Где ты была? — парень начинал распаляться. — Что это? — не знал, куда конкретно должен ткнуть пальцем. — Хватит ругаться, — девушка прошептала, нахмурившись. — Как мне еще реагировать? — Николас гавкнул и отвел взгляд — слишком просто разгорался. Ему сейчас надо беречь эмоциональные силы. — Шелл мне рассказала — никто не в курсе, что ты здесь, — Николас ждал правды — объяснения тому, что происходило этим летом. Эффи Райдер, которая лгала родителям? Которая шла наперекор? Которая осталась здесь, несмотря на его присутствие и присутствие Дилана? Слишком уж. Эфф не изменилась в лице. Не подняла взгляд. — Зачем ты приехала? — Райдер вынудил себя смягчить тон — наверное, у него вышло… Наверное. — Вряд ли за этим, — всё-таки указал ладонью на отметины. — Это он сделал? — тараторил без чувств в голосе. — Что произошло? Девушка вдруг громко вздохнула. Чуть приподняла голову, но зрительный контакт не наладила, предпочитая наблюдать за каплей крови, выступившей из ссадины: — Ничего, что показалось бы новым. Теперь её взгляд пронзал его шею — и Николас невольно напрягся. — Всё, — она принялась барабанить пальцами по локтю, — как происходило всегда. Сердце Райдера застучало в разы активнее. Не стоило ему приходить. Не стоило пытаться разговаривать. Он должен беречь энергию. А не… Если бы парень не был так морально истощен, он бы… Нет, он всё равно зол. Опять его посещали сильные негативные чувства, которые нельзя выпустить. Потому его сознание тут же воспламенилось. Сглотнул и больно по-детски выдал: — Мы можем его избить. Сам не понял. И Эффи не поняла. Но подняла на него взгляд, посмотрела прямо в глаза: удивленно, открыто. Захлопала ресницами. Николас так и замер, не в силах отвернуться, ведь уголки её губ слабо потянулись вверх, лицо больше не казалось равнодушным. Эффи улыбнулась ему, не сумев вовремя проконтролировать реакцию. Было так необычно видеть её улыбку. Обращенную в его адрес. — Нет, — девушка отвела взгляд. — Это не его вина. Моя. Николас отмер. Заерзал. Чувствовал себя… странно. И даже растерялся, не зная, как себя вести. В груди продолжались быстрые удары. Неприятно покалывало в районе желудка. Кажется… кажется, его начало мутить от волнения. На этот раз молчание не затянулось благодаря Эффи. — Я буду в порядке, — в первую очередь эти слова она обращала себе, пока следила за медленно плывущими облаками над кронами деревьев. — Я сейчас приду в себя. И всё решу. У Николаса появилась возможность поглядывать на сестру, но отсутствие ответного внимания с её стороны не облегчило его состояние — тошнота и волнение усиливались: — Что между вами в твоем понимании? — ему действительно интересно, ведь он не мог даже отдаленно представить, чтобы его сестра взяла и… ну… захотела с кем-то… прямо… и что бы кто-то… Это неправильно. Эффи нельзя трогать.Это — самая болезненная и саморазрушающая установка Николаса Райдера, над которой ему стоило бы поработать. Девушка прижалась щекой к коленке и вздохнула, задумчиво прослеживая за витающей у окна пушинкой: — Мне его жаль. — Я спрашиваю о твоем ощущении, — Ник нахмурился. Ничего другого от неё не ждал. Его сестра всегда была такой. — Я не знаю, — Эффи чуть помрачнела. — Я просто хотела с ним дружить.***
Конечно, Кристиан Дикенс принял решение отходить от всего того дерьма, в котором варился продолжительное время, но начатые заказы он должен довести до конца. А там придется уже думать: деньги всё-таки нужны. А ему, без образования, найти хорошо оплачиваемую работу нелегко. Да и к слову, парень с трудом представлял себя в какой-то конторе на постоянке. Девять часов пять дней в неделю… На дворе поздний вечер. Парень заглянул в шумный бар — последнее на сегодня место. Без проблем отыскал уборную, пробравшись сквозь толпу. Обычно встречи назначались в одних и тех же помещениях, с одними и теми же людьми. Проблем не возникало. Под звучание громкой музыки, вырывающей из головы последние мысли, Крис передал товар в небольшом черном пакете клиенту, получил деньги и, отказавшись курнуть, направился на выход, сильнее натянув на голову капюшон кофты. Для него вечер обязан был завершиться: сейчас он отправится в дом Джуз, схватит холодный ужин из холодильника, который Ниллс почему-то с непонятной материнской заботой подписывала его именем, потупит в телек и хорошенько отоспится, дабы на следующий день со свежей головой приступить к анализу своего существования. Обычно это грешное дело завершалось срывом — и Крис бросался во все тяжкие по новому кругу. На самом деле, это не первая его попытка в корне изменить свою жизнь… Кристиан шел вдоль стены огромного и душного зала, натыкаясь на столики, не обращал внимания на сальные призывы девушек угостить их чем-нибудь покрепче. Парень почему-то оглянулся на одну из таких компаний, быстренько откинул шальные мысли и… и, как это обычно бывало, заметил Сьюз. Её присутствие не было чем-то из ряда вон выходящим —Майл постоянно тусила в этом заведении: недорогой алкоголь, легкодоступная травка, плюс, бар располагался довольно близко к дому Джуз. Крис часто встречал Сезанну здесь, но не подходил. Чаще всего девушку окружали какие-то люди: в их компании она звонко смеялась и громко разговаривала, но сейчас сидела одна в отдалении, за столиком в самом углу и бесцельно помешивала зубочисткой напиток в стакане. Ладонью подпирала щеку. Выглядела не скучающей, но что-то в её настроении разнилось с тем, какой она была обычно под градусом. Крис замедлил шаг: к ней подсел какой-то мужчина, на вид — лет сорок или даже старше. Судя по поведению, это его не первая попытка подкатить к Майл. Её реакция — никакая. Только сейчас Дикенс осознал, насколько она пьяна: голова закачалась, будто болванчик, пальцы чуть не смахнули стакан со стола, локоть соскользнул — и девушка практически стукнулась лбом о деревянную поверхность. Крис остановился. Мужчина подсел ближе, забросил тяжелую руку через плечо — Сезанна под её давлением сильно сгорбилась. Что-то ей шептал, касаясь губами уха. Вряд ли Майл была способна разобрать его пьяную речь. Незнакомец в теле провел ладонью по своим темным волосам, после зачем-то погладив Сьюз по голове, будто ребенка. Девушка еле нахмурилась, когда его пальцы коснулись её бедра, свободно скользнув к внутренней части. — Вот ты где, — Кристиан склонился, опершись руками на стол, и наигранно улыбнулся, изучив расположение чужой ладони: — Чем занимаешься с моей подружкой? — открыто, без негатива посмотрел на незнакомца. Тот моментально сконфузился, отдернул руку и, что-то пробормотав, поднялся. Дикенс проводил его «дружелюбной» улыбкой, после, поддерживая беспечность, обратился к Сьюз: — Идем? Девушка еле оторвала взгляд от стола, подняла голову, сощурилась. Попыталась сфокусировать внимание на знакомом лице и прыснула: — Отъебись, — не поймала пальцами стакан — опрокинула со стола. Звон растворился в шуме. Девушка покосилась в сторону паркета и вот-вот бы упала следом. — Так, — Крис подхватил её под руку, настырно потянув вверх. — Пойдем. Сезанна предприняла попытку «сразиться», выдернуть свою руку, царапнуть парня ногтями. Крис не был готов тратить на Майл много времени и сил, потому прибегнул к козырю, который использовал довольно часто, а она продолжала вестись: — Дилан тебя искал. Сьюз моментально затихла, остановилась, подняла туманный взгляд: — Дилан? Кристиану омерзительно то, что он видел в её глазах — оно всегда проявлялось, когда речь заходила об О’Брайене. Парень не выдержал паузы и с раздражением кивнул: — Да. Дилан отпил молока из упаковки, поставил обратно на полку холодильника, но не сразу разжал пальцы, взглядом замерев на бледной татуировке в виде полумесяца. Поднес запястье к ближе к лицу и значительно нахмурился, только вовсе не рассерженно. Особо четких мыслей в голове не сформировалось, чувства молчали, эмоции совсем затихли. Каждый раз, когда он невольно вспоминал о ней, его накрывало безразличие — защитная реакция психики. Опустил ладонь, спрятал в карман, медленно прикрыл дверцу холодильника. С пустотой в голове недолго постоял на месте. Думать не хотелось. Это бы ни к чему хорошему не привело. Зашаркал обратно в гостиную. Николас с Шелл отправились прогуляться, заодно зайдут в круглосуточный магазин, О’Брайен решил остаться дома. Наверняка, Ниллс хотелось провести время наедине с Райдером. Только приготовился сесть на диван, как обнаружил отсутствие карандаша на столике. Лениво поплелся дальше. Необходимость подниматься в комнату утомляла заранее. Только настиг первой ступени, как наверху появилась Эффи — девушка в желтой майке и мягких шортах сначала помедлила, но отвела взгляд и продолжила спускаться, когда парень вскинул голову. Остановился, чуть нахмурившись. Девушка, обутая в кеты, проскользнула мимо, физически заметно сжавшись, выразив всем телом напряжение. Дилан даже не отступил в сторону, открыто проводил её вниманием, невольно фыркнув. Куда она? Опять к этому типу? Серьезно? Что за нездоровая зависимость? — Эй, — бросил небрежно. Эффи остановилась, тут же попыталась изобразить на лице безразличие, но безуспешно. Оглянулась, переминаясь с ноги на ногу, сосредоточила взгляд на уровне его плеч. О’Брайен в очередной раз ощутил себя «плохим полицейским»: он говорил то, что должны были говорить другие, но, наверное, боялись задеть ее чувства. Как итог — Дилан выступал отрицательным персонажем в жизни Райдер. — Тебе страдать в кайф? — он шагнул к ней, но сохранил необходимое расстояние. Необходимое, в первую очередь, для себя. Метр, больше метра. Не меньше. Девушка заморгала, уставилась в пол. В глазах — ничего. Только озадаченность мелькнула на лице. — Нравится чувствовать себя жалкой? — О’Брайен искренне не понимал. — Боль, уныние — твоя зона комфорта? Поэтому ты стремишься к этому? Райдер теперь уставилась в стену. Нахмурилась. — Этот твой друг, судя по всему, самый настоящий сопляк, неудовлетворенный жизнью. И ему одиноко в своем дерьме. Нашел себе податливую девчонку и восполняет какие-то свои потребности. В частности, нехватку внимания, — пытался разглядеть хоть какую-то ответную реакцию. Но Райдер хранила спокойствие. — Зачем ты идешь к нему? — парень слегка наклонил голову в сторону, пытаясь рассмотреть чуть больше, чем профиль. — Он… — зачем-то выдержал паузу, будто сам не верил в то, о чем хотел спросить, — тебе это всё нравится? Внезапно Эффи взглянула на него прямо, но опять-таки без четких эмоций, и прошептала как-то растерянно: — Я к озеру. Дилан заморгал. Замялся. Напряженно развел плечи, но снова ссутулился, нервно дернув ткань внутри карманов: — А, — губы остались немного разжаты. Эффи не изменилась в лице. В глазах, правда, проявилось смятение, но несильное. На обоих обрушилась тишина. Райдер продолжила смотреть на парня, тот — на неё, хотя пару раз отвел взгляд. Вышло… неловко. Девушка дернула головой, отбросила мысли и продолжила идти, свернув за угол в гостиную. Дилан вынул ладони, постучал кулаком об кулак и, выждав безопасное количество времени, громко выдохнул в пол, вскинув брови. М-да. Не просто «плохой полицейский», а еще и двинутый на голову. На долгие часы О’Брайен остался дома один. Не сказать, что ему неприятно уединение, но в данный момент тишина оказывала значительное давление. Не хотелось ни читать, ни рисовать, ни курить. В конце концов, парень просто сидел на диване, рылся в телефоне. Свет не зажигал. Темнота успокаивала нервы. Создавала иллюзию отсутствия, отрешенности от мира. Иногда проверял время — два часа ночи. Наверное, уже достаточно поздно. Может, ну его? Попробовать поспать? Заставил себя подняться и уже потянул руку к скетчбуку, как в дверь раздался звонок. Выпрямился, почему-то решив придержать дыхание. Озадаченно посмотрел в сторону прихожей. Звонок повторился. Дилан без понимания глянул на настенные часы. Два пятнадцать. Напряжение как-то само собой возникло в теле: не страх, но привычка быть готовым к любому дерьму вызывала внутри организма верную ответную реакцию. Но… всё-таки, два часа ночи. Точно. Пьяный Кристиан. Или, что хуже, нетрезвая Сьюз. Найдя объяснение происходящему, Дилан закатил глаза и быстрым шагом направился к входной двери, так же быстро щелкнул замком и без задней мысли распахнул. Застыв на пороге. На него в ответ смотрели знакомые стеклянные голубые глаза. Только теперь в них ясно читалась неразумность, одурманенная чем-то тяжелым. Даже интересно, что этот тип употреблял, чтобы добиться такого эффекта? На крыльце — Дерек Шаррен. Дилан моментально пропитал выражение своего лица холодностью и обреченно вздохнул, продолжая играть с парнем в гляделки. Блондин покачивался. Его пальцы странно дергались — словно он пытался сжать ладони в кулаки, но у него не выходило. Забавно, ведь он даже не старался казаться равнодушной глыбой льда. Дерек таким и являлся. Потому столь непроницаемый взгляд так сильно контрастировал с его состоянием. О’Брайен первый устал от молчаливого зрительного контакта и заговорил: — Что? — прозвучало недостаточно сердито. — Эффи дома? — как ни в чем не бывало поинтересовался Дерек, заглянув за спину парня. И покосился в сторону, практически завалившись на перила крыльца. Дилан нахмурился: — Иди и отоспись, — вести разговор с человеком в таком «расположении духа» не имело смысла, потому он с неуместным спокойствием намеревался закрыть дверь и забыть о неприятном госте, как вдруг Дерек грубым хлопком по её железной поверхности остановил О’Брайена. Надавил, а Дилан зачем-то приоткрыл шире: — Слышь, парень, — брюнет выдал раздражение. — Я серьезно. Слова проигнорированы. Дерек предпринял попытку войти в дом, и Дилан, вскинув взгляд в потолок, резким ударом в грудь пихнул Шаррена от порога. Исход очевидный — блондин рухнул на пятую точку и, что не было ожидаемо, рассмеялся. В голос. Брюнет забегал взглядом из стороны в сторону, снова вжался вниманием в макушку парня. Дерек давился смехом, но глаза оставались неживыми. О’Брайен нехотя подметил это — кажется, у Шаррена проблемы с башкой. Причем серьезные. Блондин улыбнулся и процитировал: — А ты агрессивный. Дилан изо всех сил оставался равнодушным, пока Дерек кое-как поднялся и вскинул ладони: — Окей. Понял, — и с силой хлопнул брюнета ладонью по плечу. — Спасибо. О’Брайен решил не реагировать. Без доверия проводил парня взглядом до калитки, дождался, пока он покинет территорию участка, и прикрыл дверь, хмуро уставившись в её поверхность. Да… проблемы на лицо. Отбросил. Он не в состоянии размышлять над произошедшим. Всё это напоминало глупый подростковый сериал, в котором действия героев не поддавались адекватному объяснению. Вздохнул и обернулся с ясным желанием упасть на кровать и не вставать ближайшие часов десять, но неожиданно его взгляд напоролся на лицо Эффи — и парень резко отступил назад, ругнувшись чем-то крайне неприличным. Райдер стояла за порогом гостиной, привыкшие к темноте глаза без труда разглядели её: девушка смотрела в сторону входной двери, на лице ничего не читалось, к слову, её эмоции и мысли — последнее, на чем внимание брюнета желало фокусироваться. Она — мокрая. Вся. Лицо, волосы. Кожа щек и кончик носа горели красным — замерзла. Шмыгнула. Взгляд опустился ниже — Дилан совершенно не прослеживал за собственной ответной реакцией, как и за действиями, сигналы к которым посылал мозг своевольно. Промокшая майка прилипала к телу, плотно его облегала, демонстрируя то, что обычно не выделялось, учитывая манеру Райдер одеваться во все большое и широкое. Девушка еле заметно дрожала, кожа покрылась мурашками и… естественно, грудь выделялась из-за напряжения. Всё это вызвало очередной внутренний конфликт. Ей двадцать. Она уже не ребенок. Каждый раз сознание встречало эти факты с относительным неприятием. Он постоянно забывал. Или намеренно не считал важным обладать такой информацией. Дилан О’Брайен почувствовал себя тупым подростком. Потому что пялился на грудь. Причем осознал не сразу, и перед этим даже успел полюбопытствовать вполне себе спокойным голосом с видом собранного адекватного человека: — Как водичка? Или ты с пробежки? — наконец, вернул себе разумность и поднял взгляд выше, скользнув по коже ключиц и шее. За его долгим выдохом последовала неожиданная реакция — от плеч до колен прошла дрожь, задевая и будоража каждую нервную клетку на своем пути. Эффи посмотрела на него без интереса — уголок губы брюнета нервно, можно сказать, даже раздраженно дернулся, он сам не понимал своей реакции. Девушка, не ответив, зашаркала к лестнице, пальцами убирая влажные волосы за уши. Босая. Где обувь потеряла?.. Дилан сосредоточил внимание на её спине, пока в лопатках своей ощущал необычный щекотливый дискомфорт, и, лишь когда взгляд захотел опуститься ниже поясницы, резко отвернулся, с выраженной мрачностью уставившись в пол. Так. Это было… неуместно. Он четко ощущал легкую аритмию. Снова его охватило знакомое беспокойство. Теперь парень мог предположить, чем это вызвано. У него почти два года не было секса. Оттого столь жуткая реакция. Правда, легче от найденного оправдания не стало. Тем более в отношении Эффи. Дилан совсем недавно начал считать себя вполне взрослым и разумным человеком, но нет. Он по-прежнему испытывал то, чего испытывать не желал. По-прежнему животное с первоначальными инстинктами. О’Брайен был чрезвычайно строг к себе и ждал мгновенных, вечных результатов. Но добиться того, к чему он стремился, практически не представлялось возможным. Получается, Дилан нагло лгал, лицемерил. За мыслями, которые он пропустил и не проконтролировал, последовало сжирающее чувство вины. В ушах стучал внутренний критик, мысли закопошились в сознании. Глубоко вздохнул, приподняв голову и прикрыв веки, выдохнул. Требовалось проветрить рассудок. Парень не может позволить себе впасть в те состояния, которые он всеми силами избегал. Да. Одно присутствие Эффи Райдер — а сколько из этого вытекает проблем, сколько скрытых мыслей напоминают о себе. Всё. Соберись. Дилан размял шею, теперь ему требовался холодный душ. Обернулся и… — Блять! — произнес так четко и громко, что у самого в ужас зазвенело, отступил к двери, стукнувшись о её холодную поверхность затылком. Перед ним стояла Эффи. Девушка слегка нахмурилась, сама сглотнула от напряжения, даже испугалась такой резкой и необъяснимой реакции, но не подала виду. О’Брайен с ужасом осознал — он открыто демонстрировал свои эмоции, а потому сразу же принялся «защищаться» посредством грубости и раздражения: — Что? — даже сделал угрожающий тяжелый шаг к девчонке, контролируя удержания внимания на её лице, не ниже. Та отступила, но не замялась, равнодушным тоном спросив: — Ты правда стал другим или просто пытаешься казаться хорошим? — для своего внешнего состояния она говорила очень собранно. Дилан опешил, но скрыл это за хмуростью. — Или это всё… чтобы оправдаться перед собой и перед другими?— девушка смотрела так, словно желала вскрыть и забраться в его голову. — Я классный и разумный, — дразнила. — Я вовсе не был мудаком. — Я этого не отрицаю, — парень неожиданно поспешил оправдаться, ощутив недовольство от происходящего. Контролируй себя. — А сейчас? — Эффи оставалась непроницаемой. — Ты мудак? — Не думал, что ты знаешь такие словечки, — О’Брайен начал отвечать с издевкой. Он этого не хотел, но девушка явно нападала на него. — Я росла вместе с вами. Стыдно не знать. Уставились друг на друга. Дилана охватил жар — он злился? Райдер его раздражала. Не только своей манерой давления, не этим безразличием, а в целом. Парень старался избегать причин своей неприязни к ней. Потому что как таковых причин-то не было… — Ты просто… боишься стать как твой отец? — девчонка добивала. Осознанно. — Это какие-то комплексы и страхи? — сощурилась. Дилан больше не следил за эмоциями. Тяжело глотал воздух через нос — дыхание обжигало глотку. Крепко сжимал ладони в кулаки. Он слишком сильно отрицал эту сторону себя, потому воспринял слова девушки с такой нездоровой чувствительностью, хотя она лишь задавала вопросы, не утверждала. Эффи Райдер просто хотела понять. Николас. Дилан. Причина? Но заметив значительную перемену на лице парня, пыл девчонки сошел на нет. Она напряженно, скрывая беспокойство, отступила назад, взглядом коснувшись пола — больше не поддерживала зрительный контакт, ведь в который раз вспомнила, с кем имела дело. Удивительно, ей удалось так долго смотреть ему в глаза. Дилан и сам отвел взгляд, добиваясь от рассудка здравости. Удивительно, ему удалось так просто выйти из себя. — Ладно, — Эфф прошептала, ощутив укол неловкости, и вдруг улыбнулась, от мелькнувшей в голове мысли, которая очень походила на правду, объясняющую поведение людей вокруг неё: — Мне правда жаль, что я приношу столько неудобства, — осмелела поднять глаза, но, встретившись взглядом с парнем, перестала улыбаться и отвернулась, с неожиданно возникшим в груди беспокойством — немного иным, не тем, к которому она привыкла. Замялась в первый момент, но в итоге развернулась и пошла к лестнице, ощущая чужое зрительное давление. Дилан не переставал хмуриться. Он ведь пытается быть другим. А в итоге внутри существуют две личности, между которыми парень не может отыскать баланс. Это хреново — сражаться с самим собой. Надо найти способ примириться, стать единым целым внутри себя, дабы более не страдать от вспышек ярости. И прочего не менее приятного дерьма, которым наполнен О’Брайен. Дилан рвано выдохнул, нервно стрельнув взглядом в сторону, и скользнул по губам кончиком языка, подталкивая себя к тому, что ему необходимо для принятия и дальнейших изменений: — Эффи. Девушка с хмуростью оглянулась, напряженным вниманием коснувшись его плеча. Опять не стремилась смотреть в глаза. О’Брайен кое-как проглотил ком, правда, привести мысли в порядок не удалось, но это не помешало произнести, отчасти, даже помогло — парень не успел хорошенько обдумать: — Прости меня. И вновь сглотнул. Эффи заморгала, сильнее свела брови к переносице и взглянула ему в глаза, с недоверчивым прищуром. Казалось, она сердилась. По крайней мере, затем девушка врезалась жёстким взглядом в пол, чуть разжала губы, будто намереваясь прыснуть ядом, но качнула головой, сделав полушаг в сторону лестницы. Дилан не успел выдохнуть. Эффи опять обернулась. Опять крайне внимательно заглянула в его глаза, но теперь с мелькнувшим волнением шагнула к нему, выдавив какой-то неразборчивый звук, прежде чем сумела сказать четко: — Скажи честно…— от волнения прервалась на короткий вдох, в то время как Дилан напряженно выдохнул, не в силах разорвать зрительный контакт. Вся эта ситуация… было в ней что-то тревожащее. Например, реакция его организма. Внезапно загремела связка ключей. Оба не вздрогнули, но отошли от двери, которая распахнулась настежь, а порог переступил Кристиан, держащий Сьюз за локоть: — Ты её искал, — выдал вместо приветствия и, словно игрушку, «протянул» парню Майл, ноги которой заплетались. Дилан потерянно сжал её плечи, удержав на коротком расстоянии от себя, и успел бросить недопонимающий взгляд в затылок Дикенса: — Что?.. Но Крис без объяснений вышел, хлопнув дверью. По плечам О’Брайена скользнули теплые ладони — Сьюз приобняла парня и посмеялась чему-то в своих мыслях, не в силах шире раскрыть веки. Дилан сначала уставился на неё, затем только посмотрел туда, где должна была стоять Эффи, но не обнаружил девчонку и вскинул взгляд выше. Райдер-младшая вышла на второй этаж и, прежде чем исчезнуть за стеной, бросила на О’Брайена короткий, подобный его, тревожный взгляд.
