Глава 21
29 мая 2021 г., 16:51
«Тебе больно, но ты не принимаешь болеутоляющие»
Взгляд вяло коснулся отражения в зеркале. Ничего нового не увидела: такое же опухшее румяное лицо, такие же покрасневшие глаза, ряд отметин на шее, по которым провела пальцами, ощущая уже не столь болезненное покалывание. Синяки медленно проходили, и мои чувства параллельно с этим испарялись. Не знаю, может, дело в общем состоянии? Как будто находилась в режиме сохранения энергии. Настолько лишена эмоций, настолько… не спокойна, а именно инфантильна. По-прежнему сонная после долгого сна. Натянула широкую ярко-желтую футболку, мягкие шорты. Стискивать грудь лифчиком как-то не хотелось — смешно, меня переполняло желание подарить своему телу больше свободы. Думаю, связано это опять-таки с ощущениями, но, не имея возможности заполучить душевную легкость, я всячески пыталась добиться данного эффекта физическим состоянием. Почесывая макушку, поплелась к двери и оглянулась на «спящий» телефон, валяющийся поверх рюкзака. Давно разрядился. Я приняла решение не включать его. Хотелось отдалиться от социума, почему-то включенный мобильник вызывал у меня неприязнь и ощущение, будто я у всех на виду. Крайне странно. Но ничего с этой тревожной и раздражающей мыслью не могу поделать. За окном высокого висело солнце, с улицы доносились голоса. Сколько я проспала? Пока шла на первый этаж, поймала себя на любопытной мысли: тот факт, что она вообще возникла в голове — уже забавлял, но её суть была куда занятней — я не испытывала тревоги. Можно объяснить всё общим опустошением. Правда, раньше мое эмоциональное состояние не влияло на тот дискомфорт, что возникал, будь я среди не самых приятных людей. Проще говоря, то беспокойство, с которым я жила здесь несколько недель, сейчас меня не посетило. Значит, и возможные встречи с Николасом и Диланом не вызывали волнения. Мне… просто всё равно. Такое блаженное ничего вместо тысячи чувств. Вяло завернула в гостиную и обнаружила Кристиана на диване. Поистине не понимала, чего все эти ребята постоянно ошивались здесь. Что Майл, что Дикенс. Парень сидел, сцепив ладони на затылке, чуть запрокинул голову и не открывал глаз, пока я спокойно не произнесла: — Привет. Первые секунды Кристиан не реагировал, будто обратилась вовсе не к нему, потому я остановилась, ожидая ответа. Парень нехотя разжал веки, вернул голову в нормальное положение и слегка удивленно — хмуро — взглянул на меня. С чего вдруг такое непонимание? Он ведь постоянно болтает со мной, а мне, значит, нельзя трепать ему нервы? Мысли стихли, стоило Дикенсу озарить лицо привычной ухмылкой: — Зачётные ножки. Мои чувства молчали. Похлопала ресницами и медленно осмотрела свои ноги, выдав непринужденно: — Спасибо. Кристиан пропустил хриплый смешок и, расцепив пальцы, локтями уперся в колени, одной ладонью подозвав меня: — Поди. Если честно, он не вызывал напряжения, быть с ним осторожной я не видела смысла, но всё равно подошла не сразу, с интересом рассматривая его лицо. Парень открыто глядел на меня, не без обязательного загадочного прищура: — Объясни мне вашу женскую сущность… — Я плохой советчик в этом, — перебила, но Дикенс приподнял ладонь, призвав меня выслушать. Ладно. Остановилась напротив, настраивая себя на необходимость слушать — концентрироваться на чем-то было крайне тяжело. — Смотри. Ситуация, — принялся Кристиан, похрустев пальцами. — Есть эфемерное создание, которое игнорирует меня и почему-то зациклено на том, кому оно не интересно, — лениво жестикулировал, исподлобья посматривая на меня. — Смею предположить, создание очень даже расстраивают безответные чувства, — какие… забавнее формулировки… — А мне как бэ и всё равно и не всё равно. Я заморгала. Понять его не сложно. Но зачем так завуалировал? Будто пытался что-то утаить. И даже не от меня. Кристиан довольно часто покрывал истину внешним шумом, который сам же и создавал. — Просто хочу понять: нормально ли это для женщин, гнаться за теми, кто в них не заинтересован? Быть может, вам подсознательно прельщает подобный вид отношений. — Ты о том, что девушки испытывают какой-то трепет от равнодушных к ним парней? — удивительно, я нашла в себе силы составлять длинные предложения. Разговор с Дикенсом немного увлекал своей манерой. Интересно, в чем он не хотел признаваться? — Наверное, — пожал плечами. — Это плохой парень? — Не то, чтобы я хорош, но… мне кажется, я… ну…— Кристиан замялся и нахмурился, больно сурово вздохнув: — Сложно говорить себе комплименты, — рассмеялся. Любопытно… Он пытался казаться таким дерзким самцом, а на деле это первый человек после Шелл, кто так открыто смеется. Судя по всему, Кристиан смутился — и тут же сменил улыбку на усмешку. А его пальцы продолжили играть друг с другом. Он явно нервничал. Почему решил обсудить это со мной? — Думаю, подобное свойственно не только женщинам, — я невольно задумалась. — Парни тоже часто гоняются за теми, кто в них не заинтересован. Не знаю, чем это вызвано. Наверное, просто привлекает. Если подумать, это касается не только отношений. — Ну да, ну да, — Дикенс опустил взгляд и без колебаний коснулся холодными пальцами моих колен. Смятение тут же охватило меня, но слабое. Будь я в адекватном состоянии, наверное, бросилась в другой конец комнаты, не ожидая подобного выпада, но в данный момент даже не нахмурилась, а просто приподняла брови, наблюдая за тем, как парень сжимал коленки, большими пальцами потирая кожу. Задумался? Трогать-то зачем? В этом весь Кристиан. Вечно пытается выкинуть что-то, способное переключить внимание. Думаю, сейчас он пытался выбить меня из колеи. Но не шевельнулась. — Ты её любишь? — задала очевидный вопрос. А он рассмеялся ещё громче, даже нервно: — Какие громкие слова, — вскинул голову. — Любви нет. Очнись уже. — Она тебе нравится? — не отставала. Улыбка Кристиана померкла: — Нет. Не в этом плане. — Тогда почему переживаешь? — продолжала давление. — Я не переживаю, — он, сощурившись, сильнее жамкая мою кожу. — Ты задницей слушаешь? Улыбнулась: — Если это создание любит другого, зачем ты ввязываешь себя в эти односторонние отношения? — Ты слишком серьезно подошла к вопросу. — Я вообще люблю нагонять неадекватное напряжение. — Согласен, — парень увлажнил губы, — я вот очень напряжен в данный момент, — его ладони поднялись чуть выше, замерев на бедрах. Опять. Пытается увильнуть. Беседа с ним — это не разговор. Это постоянное парирование. Мою сонливость как рукой сняло. — Заигрываешь? — осталась равнодушной — спасибо опустошению. — Нет, — не отводил взгляд. — Это моя обычная манера общения. Не прерывала зрительного контакта. Кристиан сам опустил голову, посмотрев на мои бедра. Теперь он выглядел как-то раздраженно. Почему-то Дикенс не вызывал омерзения. Он словно всеми силами пытался быть противным, слишком демонстративно и кричаще заявлял об этом, но на деле… Не знаю. Ничего не чувствую. Ни отвращения, ни даже легкого непринятия. Наоборот, с ним хочется подружиться. — Мне кажется, надо отстраняться от таких недо-отношений, — после паузы я взяла себя в руки. — Какой тебе толк? Если между вами что-то и будет, то только потому, что она, скорее всего, будет искать замену и утешение, — смотрела ему в макушку. — Можешь быть проще с ней? Например, просто дружить? — Она почему-то меня не терпит, — Кристиан произнес это мелодично, будто напел, и натянуто усмехнулся, скользнув ладонями выше — под футболку, касаясь талии. — Хотя я вроде не груб. — Но руки распускать любишь, — всё ещё держусь. — А кто не любит? — посмотрел на меня с гаденьким блеском в глазах. — Мы же парни. Нам нравятся женские тела. Тем более, ты вроде не против. — Я против. — Не вижу. — У меня нет сил тебя ударить, — вздохнула. — Поэтому проще перетерпеть. Дикенс перестал водить пальцами по коже. Сосредоточил внимание на уровне живота. Секунда — и его ладони вернулись на мои колени. Но сжимал уже не так ощутимо. Вроде… поддался, понял намек, но всё равно поддерживал статус придурка, который сам же на себя повесил. Я продолжила изучать его. Кристианне долго терпел мое зрительное давление: — Я не влюблен, — нагло улыбнулся. — Но тебе неприятно. — Я просто хотел бы с ней переспать, — прыснул. Но глаза так и не поднял. Заявление не сбило меня с толку: — А потом? — А что потом? — парень все-таки пересекся со мной взглядом, выражая неподдельное удивление. — И это всё? — неожиданно в груди забилось негодование. — Всё, что тебе от неё хотелось бы? Дикенс изобразил вопрос на лице, и я решила не пытаться вывести его на чистую воду: — Тогда точно отвали. Она и без того страдает от безответной любви, а тут ещё и ты, — фыркнула. — Даже противно. Кристиан нагленько улыбнулся, наклонив голову к плечу: — Я самый обычный парень. Парни такие. Нам нравится секс, — произнес с нажимом и вновь посмотрел на мои колени, давяще скользнув ладонями обратно к бедрам — ясно, он всецело отдался своей роли, не вижу смысла продолжать разговор. — А ты тут с такими ножками и…— его взгляд резко переместился в сторону, а руки замерли, практически настигнув ягодиц. Кретин. *** Эффи повернула голову, проследив за вниманием Криса, наткнулась на стоящего в дверях Дилана и… вновь испытала «абсолютное ничего». Безмолвие её организма даже смешила — может, ей стоило иногда устраивать себе какие-нибудь эмоциональные горки, дабы потом пребывать в столь приятном душевном беспамятстве? Сонный О’Брайен с каменным лицом и полнейшей пустотой в башке поглядел на застывшую картину и выдал предельно ровным тоном: — Чем занимаешься? Обратился к Дикенсу, посчитав, что… вопрос стоило задать конкретно ему. Крис не сводил с него ответного взгляда: — Флиртую. Эффи закатила глаза и стукнула парня по голове кулачком. Кристиан издал короткое и равнодушное «а-у», одарив Райдер вниманием. Девушка с объяснимым разочарованием направилась на кухню, не ощущая на себе чужих взглядов. Вышла — Дилан и Крис снова посмотрели друг на друга. Дикенс расслабленно прижался к дивану, сцепил ладони на затылке и бездушно улыбнулся брюнету, вскинув брови, мол, ну и? Отчасти… Кристиану нравилось наблюдать за реакцией О’Брайена. Хотя, чего скрывать? Дикенс получал определенное удовольствие, ведь Дилан когда-то запретил приставать к Эфф, а не воспользоваться возможностью поиграть на нервах парня было бы непростительно. Правда, наслаждение быстро сменилось разочарованием — О’Брайен никак не прокомментировал увиденное: — Ник нашел подработку, — зевнул. — Я в деле, — Крис как-то быстро переключился и с хрипом поднялся, направившись в прихожую. — Где Сьюз? — Дилан отошел в сторону, позволяя парню выйти из гостиной. Это его непринужденность злила. Потому Дикенс проворчал: — Вряд ли она будет в состоянии петь сегодня, — более рассказывать не хотелось. Случившееся с Сезанной Крис пожелал оставить их общим секретом. Он не оценивал то, с какой ревностью относился к тем событиям, что связывали его с Майл. Дилан непонимающе изогнул брови, проводив парня вниманием до лестницы, и, сохранив раздражающее Кристиана спокойствие, зашагал на кухню. Сьюз провела пальцами от шеи к ключицам, спустилась до груди и нащупала холодный кулон. Подняла глаза — зеркало ванной встретило её нездоровым отражением, и девушка даже не сразу осознала, что смотрит на себя. Майл давно видела кого-то иного, далекого от того человека, которым она являлась и которым хотела быть. Ничего не напоминало о Сезанне — ребенке, любящем танцевать и петь, говорящем на французском и немецком языках, ежегодно зарабатывающем медали на олимпиадах. Гордость родителей. Которую, выходит, растили только для одного. Сьюз отпустила кулон, продолжив тяжело дышать. Как это могло с ними произойти? С такими эрудированными людьми, которые так много вкладывали в её развитие? А в итоге всё, что стало необходимо — быть послушной и удобной, чтобы выполнять определенную функцию. Девушка умылась. Холодная вода не вернула ясность. Оперлась руками на раковину и громко задышала. Сжала веки, пытаясь четче воспроизвести события вечера. Кулон вернулся. Не сам, ясное дело. Конечно, произошедшее смешалось в один темный ком, но Сьюз точно помнила — Крис был с ней. И испытывала на этот счет не самые однозначные чувства. Теперь стоило ожидать шутки и подколы нового уровня. Вскинула голову, выдохнув в потолок, и снова взглянула на свое отражение, невольно врезавшись в собственные глаза. Резко отстранилась. Отвернулась, набрав больше воздуха в легкие, и перетерпела скачок давления в груди. Ладони затряслись. Не долго думая, девушка распахнула дверь, выскочив в коридор. Надо было бежать. Опять. Сьюз подняла взгляд, уловив движение, и замедлила шаг, вниманием примерзнув к Кристиану, который, в свою очередь, хоть и заметил Майл, но отвел глаза, ладонью скользнув по губам. Девушка нахмурилась, вовсе остановилась, проводив Дикенса до комнаты Николаса. Парень закрыл дверь. Удивительно. Даже… не попытался съязвить? Не бросил парочку ядовитых комментариев? Сьюз почему-то сложила руки на груди, задумчиво уставившись в стену. Даже ничего не скажет? Кристиан добрел до кровати Райдера и грохнулся лицом в одеяло. Николас коротко оглянулся на него: — Это бар «Уоллс». Думаю, позвать Шелл с нами, — обычно Райдер ставил в известность с одной целью — услышать мнение Дикенса касаемо заведения, в которое они собрались. Крис пробубнил: — Там не буйно. Хозяин заведения — семьянин, рыбак и просто классный мужик. — Окей, — Ник вернулся к сборам. Надо было настроить гитару. Кристиан положил голову набок, безразлично уставившись в стену. Наверное, ему правда стоит отстраниться. Он, если так подумать, сам не уважал Сьюз, ведь просто хотел с ней переспать. И ничего большего. Крис ничем не лучше всех тех ублюдков из баров, которые пользовались состоянием обдолбанной Майл. Эффи открыла холодильник — тот приветственно загудел. Девушка недолго бродила взглядом по полкам, отыскала упаковку молока и без лишней мысли открыла, совершив пару коротких глотков. Всё же, поведение Кристиана, его жизненная позиция и мнение о себе не давали девчонке покоя. Внутри разгорелось любопытство — хотелось получше узнать Дикенса, а главное — понять, что привело его к подобному восприятию себя, как человека. Эффи нравилось наблюдать и делать выводы, искать первоисточник и анализировать все вытекающие из него последствия. — Фэй, как некультурно. Райдер даже не вздрогнула. Опустила упаковку, пальцами вытерла влажные губы и глянула на Дилана, зашедшего на кухню. Парень не знал, какой реакции на себя ожидает: он привык видеть нервное дерганье рук и плеч, привык улавливать волнение во взгляде, который девушка обязательно отводила в сторону, привык к тому, как дико и порой агрессивно, будто в ожидании нападения, Эффи сжимала кулаки и переминалась с ноги на ногу. Привык. Потому не понимал, как себя вести, учитывая то спокойствие, с которым она встретила его, лишь немного нахмурив брови и, конечно, отступив на шаг назад, стоило О’Брайену подойти к кухонным тумбам. Расстояние по-прежнему оставалось важным пунктиком для обоих. — Шелл за это основательно прессует, — Дилан всячески давил из себя вальяжное непринуждение, всем своим видом пытаясь показать, насколько собран в её присутствии, в то время как Эффи полностью отдавалась моральной пустоте, правда ощутила пока ещё слабое волнение — неудобство телесного и душевного уровня. Захотелось поскорее покинуть помещение. — И часто тебе перепадает? — девушка съязвила без эмоций в голосе. — Ты же постоянно из горла пьешь, — отвела взгляд — предпочла не тратить силы на зрительное сражение. Дилан хмыкнул — вышло правдоподобно: — В детстве — да. А сейчас… Райдер перевела на него внимание, вскинув бровь. Брюнет невольно заморгал и потянулся ладонью к кольцу в ухе. Повисло напряженное молчание, не поддающиеся адекватному описанию, но итогом паузы стало раздражение, с которым О’Брайен вырвал из рук Эффи упаковку: — Отстань, — проворчал и, вскинув хмурый взгляд в потолок, успел сделать один большой глоток, когда на кухню с террасы вошла Шелл. Рыжая лисичка застыла с собранными яблоками в руках и проронила: — Ах ты… Дилан подавился, Эффи отмерла и лениво взглянула на Ниллс, и только Шелл бодренько скинула фрукты на стол, вмиг стянула резиновую перчатку и хлестнула брюнета по пятой точке, заставив того подавиться второй раз. Райдер молча усмехнулась, покосившись на парня, который сдержанно ругнулся, после чего перевел на рыжую свой вроде как убийственный взгляд. Но тот был смело проигнорирован — Ниллс повернулась к Райдер и мило улыбнулась: — Доброе утро. Точнее… день, — сняла вторую перчатку. — Я собираюсь готовить лапшу на обед. Эффи поморгала и, оценив свое настроение, предложила: — Могу помочь. — Я бы её к плите не подпускал, — О’Брайен не мог не бросить свои пять копеек, припоминая, как в детстве Эффи стремилась помочь кому-нибудь с готовкой. И чем всё заканчивалось. — Конечно, — Шелл не взглянула на парня, но хлопнула его перчаткой по животу. Дилан закатил глаза и забывчиво поднес упаковку к лицу, намереваясь глотнуть молока, как вдруг почти оцепенел, ощутив на себе пристальный взгляд Ниллс. Медленно перевел на неё внимание. Медленно взял стакан. Медленно наполнил его. И фальшиво улыбнулся подруге. А вот Шелл ответила искренними эмоциями и хихикнула, легонько подергав парня за щеку: — Хороший мальчик. Дилан сощурился и также безразлично глотнул молоко, проследив за передвижением рыжей — та вновь покинула кухню, выскочив на террасу. Эффи чуть повернула голову в сторону двери, и задумчивость отразилась напряжением на её лице. Она всё ещё не понимала, почему между этими двумя столь теплые отношения. Они ведь… лучшие друзья, верно? Как так вышло? О’Брайен вздохнул и опустил взгляд в стакан, постучав по нему пальцем, затем осторожно посмотрел на профиль Райдер — девушка стояла вполоборота, кажется, привычно уплыла в свои размышления, оттого еле заметно щурилась, продолжая пялиться в сторону застекленной веранды, откуда Ниллс уже давно выбежала на улицу. Дилан сделал это непроизвольно, просто удивился тому, насколько Эффи спокойна — даже если это притворство — и вниманием одарил грудную клетку, наблюдая за её расслабленным движением при дыхании. И уж точно нехотя заметил то, из-за чего резко отвел взгляд и сердито пробубнил: — Прекращай. Девушка вернулась в реальность, подняла на парня глаза: — Что? О’Брайен резанул её лицо взглядом и отбил каждое слово с ощутимой неприязнью: — Ты не одна здесь, носи лифчик. Чего сосками светишь? Это, черт возьми, базовая необходимость — ношение бюстгальтера в доме, в котором есть другие люди, тем более парни, господи, порой Эффи кажется не то, чтобы не от мира сего, а совершенно отбитой дурой. Нет, она точно не делала это намеренно. Дилан уверен — девчонка даже не понимала или отказывалась понимать. Она явно не сексуализировала свое тело и тем более не считала, что кто-то может видеть в ней объект однозначного характера. Точно так же, как О’Брайен забывал, что Райдер уже девушка, Эффи не помнила, что она давно не ребенок. Лицо девчонки ещё мгновение хранило прежнее спокойствие. И внезапно вытянулось. Глаза широко распахнулись — в них вновь читались эмоции. Губы разжались, пропустив короткий вздох. Дилан не уловил, как быстро настроение Райдер переменилось. Слабая румяность после сна разгорелась — и щеки Эффи запылали. Она застыла, уставившись на О’Брайена с ясным возмущением, которое еле просматривалось за сильным смущением. Этот ступор показался больно знакомым. Парень даже заметался взглядом по кухне, не успев как-то выправить ситуацию. Эффи опустила глаза, осторожно коснулась ладонью груди, зачем-то нащупав одну из них, будто бы в подтверждение её наличия, и опять глянула на Дилана, чувствуя, как сильно горят кончики её ушей. И помчалась прочь с кухни. Во двор. Зачем-то. Она особо не думала. Просто желала скорее избавиться от компании О’Брайена, который вечно выводил её из себя. Раньше — своей агрессией. Теперь — чем? Попытками смутить? Что на него вообще нашло? Какая разница? Даже Эффи плевать, как она выглядит со стороны. Дилан чуть сморщился, когда послышался дверной хлопок, и залпом допил молоко, с хмурым видом оценивая ситуацию. Как итог — закатил глаза и, грубым движением дернув ручку крана, принялся ополаскивать стакан. Мастерски сработано, О’Брайен. Пять баллов. Сьюз с той же суровостью на лице и в душе вошла в гостиную, не разжимая пальцы, стиснувшие кожу плеч. Что-то внутри томилось — холод. Майл давно перестала понимать собственные чувства. Только одни эмоции она ни с чем не спутает. Девушка остановилась напротив камина. Взгляд коснулся календаря. Какой сегодня день? Сьюз сощурилась и хрипло выдохнула из себя остаток выдержки. Сегодня? Шагнула ближе и пальцами коснулась сверкающего календарного листа. Двадцать девятое июня. Всё верно. Сегодня. Привычной реакции не последовало. Сезанна накрыла ладонью кулон, вполне осознанно принимая мысли, которые часто не давали ей покоя. В этот раз… Она со всем покончит? — Бонжур. Майл не сразу отвлеклась от календаря, несмотря на то, что знала, кому принадлежал голос. Она застучала пальцами по груди и взглянула на Дилана. Парень, упершись руками на талию, присмотрелся и выдал хмуро: — Что у тебя на лице? — все-таки подошел поближе, хотя пытался держать расстояние. На переносице и коже лба Майл виднелся синяк. Дилан наклонил голову, разглядывая отметины, а Сьюз ещё раз скользнула вниманием по календарю. И сглотнула, пытаясь справиться с горечью во рту: — Tu sais. Elle est décédée aujourd'hui. О’Брайен вопросительно заглянул ей в глаза. Майл не ответила на зрительный контакт, поиграв пальцами с кулоном: — Elle s'est suicidée aujourd'hui, — наконец, посмотрела на парня, и впервые за долгое время слабо, но искренне улыбнулась, ощутив небывалую легкость от принятия: — J'aimerais mourir aujourd'hui. Дилан с особым напряжением всматривался в её глаза, не зная, что вызывает у него большую тревогу: невозможность понять сказанное или же те чувства, которые Майл выразила после брошенных на ветер фраз. Сьюз повернулась к нему и задумчиво прислушалась к своим ощущениям: если бы он вел себя иначе по отношению к ней, если бы он отвечал на её чувства, изменило бы это саму Майл? Девушка одним шагом разрушила остаток расстояния и провела ладонями по талии парня, заставив того чуть отстраниться. Переплела пальцы на его спине и прижалась всем телом, прислонившись ухом к груди. Вслушалась в его сердцебиение — ровное. Никакой эмоциональной реакции. И тихо вздохнула, прикрыв веки. Дилан не шевельнулся. Взглядом забегал по паркету гостиной. Не обнял в ответ, но и не отдернул её руки.***
Сердито потрепала полотенцем волосы, окончательно превратив себя в пугало, и опустила руки, наблюдая, как влажные локоны медленно ложились обратно, покрывая румяное после теплого душа кожу лица. Провела ладонью по запотевшему зеркалу и уставилась на свое отражение, изучая созданный на башке хаос. Сдула пряди с губ. Недовольно наморщилась. Взгляд сам сполз ниже, на оголенную грудь, на которой блестели капли воды. Край губ нервно дёрнулся в сторону. Чуть отошла от раковины, положив полотенце на стиральную машинку, и медленно поднесла ладонь к ключицам, без желания коснувшись покрасневшей кожи. Скользнула пальцами меж грудей, внимательно прослеживая за своим действием. Это так… некрасиво. Мне не нравилось, как выглядело мое тело. Оно слишком… взрослое. Слишком оформленное. Слишком женское. Внутри разгорелось непринятие. Со вздохом убрала ладонь, вновь пересекшись взглядом со своим отражением, и зачесала локоны за уши, принявшись слегка наклонять голову в разные стороны, меняя ракурс. Осматривала себя, изучала, словно впервые видела. Мне ведь… уже двадцать. Снова накрыла ладонями грудь, щупая упругую кожу, и не сдержала тяжелого вздоха. Качнула головой, отбросила хмурость и вынудила себя не думать. Натянула на влажное тело футболку и шорты, прошла мимо зеркала, бросив короткий взгляд на свое лицо, и смущенно потрепала спутанные волосы, надеясь тем самым скрыть краснеющие уши. Нормально ли это — испытывать стыд за собственное тело в таком ключе? Зашагала по коридору, минуя комнату Николаса. Никого. Куда-то ушли? За окном вечерело. Очередной день, проведенный мною впустую — писать по-прежнему не хотелось. Хотелось просто сидеть на качелях и раскачиваться, вслушиваясь в природный шум. Если честно, я всё ещё не была уверена, стоит ли оставаться здесь. Настигнув шкафа, замедлила шаг, вниманием отыскав одну из фотографий, на которой прадедушка держал на коленках маму с Джуз. Остановилась, сложив руки на груди, и всмотрелась в лица запечатленных людей. Почему они выглядят так обыденно? Почему мама никогда не рассказывала о том, что с ней происходило? Почему она не говорила своей матери? Хотя… если проанализировать поведение и характер каждого из нашей семьи, вопросы отпадут сами собой. Коснулась рамки фотографии, задержав внимание на лице ребенка, взгляд которого выводил своей холодностью, и опустила фотографию, не желая больше натыкаться на неё. Уход от проблемы. Спустилась на первый этаж и свернула в гостиную, секунду игнорируя присутствие Сьюз, поскольку не считала необходимым терпеть её странное отношение, но есть у меня черта, от которой я частенько страдаю. Первым делом, мое внимание заострилось на календаре, который ещё утром был в целостности, а теперь от него остались только обрывки страниц. Притормозила. Обернулась. Открыто уставилась на Майл. Девушка согнулась над столиком и, громко что-то втянув в нос, резко вскинула голову, не разжимая напряженно сдавленных век. Ноздри стиснула пальцами. Я, глупо моргая, осмотрела небольшой прозрачный пакетик в пепельнице и остаток белого порошка. Подошла ближе. Невообразимо: никакие эмоции не родились на свет при виде данной картины. Я просто встала напротив. Просто посмотрела на Сьюз. И задала откровенно дурацкий вопрос: — Всё в порядке? Девушка, ясное дело, не ответила. Она прижалась спиной к дивану и накрыла ладонями бледное лицо, пребывая на грани между реальностью и тем туманным миром, в который намеревалась отправиться посредству принятого. — Что это? — решила уточнить, указав на пакетик пальцем. Майл тяжело и хрипло дышала в ладони. — Тебе плохо? — наклонила голову, в попытке рассмотреть лицо девушки. Сьюз замычала и сильнее надавила пальцами на кожу. Выглядело это так, будто ей хотелось разорвать её, но сил не хватало. Я зачем-то присела на корточки и приподняла пакетик пальцами, разглядывая оставшийся порошок. Не думай. — Откуда вы всё это берете? — прошептала под нос. — Я хочу умереть. Моргнула. Подняла взгляд. Сьюз пальцами проникла в волосы, сжав их на затылке. С трудом дышала, словно её глотка свернулась под давлением эмоций, оставив небольшую щелку для поступающего кислорода. — Не могу больше это выносить, — девушка не выглядела серьезной или напряженной. Она говорила это обыденным тоном, с расслабленным выражением лица. Во взгляде не плескалась тоска. Словно она уже давно жила с этими мыслями и чувствами. И просто озвучила факт. Честно, я растерялась. Хлопала ресницами. Смотрела на неё с приоткрытым ртом. Сьюз вовсе не ждала ответной реакции. Она медленно поднялась и зашагала в сторону прихожей. Активнее заморгала и перевела внимание на её затылок: — Куда ты? — заметалась. — Может, лучше прилечь? — вскочила и поспешила следом, выйдя в коридор. Майл молча обулась, накинула кожанку, разгладила ткань короткой юбки и вышла на улицу. — Ты хочешь пройтись? — успела бросить до того, как дверь тихо закрылась. Нервно задергала ткань футболки. Оглянулась в поисках решения и поймала себя на мысли, что данная ситуация вообще не должна меня волновать, но… Уход от проблемы? Взяла себя в руки, обула свои старые кеды и выскочила из дома. На самом деле, мне хотелось прогуляться по вечернему Милфорду, но путь, который выбрала Сьюз, не приносил удовольствия — это не должно вызывать удивления, в конце концов, мы с Майл не ментальные сестры. Шли какими-то закоулками, часто сворачивали в узкие переулки. И пока небо над головой чернело, а воздух становился холоднее, я повторяла попытки разговорить девушку. Она отвечала нехотя, однозначно и кратко, но не могу уверенно заявить, что мое присутствие её злило. Пару раз мне удалось выправить маршрут в сторону берега, но каждый раз Майл возвращала меня к потерянным старым улицам. Девушка вяло перебирала ногами. Боюсь, долго она так не продержится. Осмотрелась: район мне не знаком. Тихий. Безлюдный. В домах редко горел свет. Фонарные столбы работали с перебоями, почему-то гасли, стоило нам подобраться поближе, а затем загорались за нашими спинами. Ночное небо затянулось облаками. Природа здесь молчала, несмотря на близкое расположение леса, в сторону которого я поглядывала с неясной тревогой. Мы всё ближе подходили к высоким хвойным деревьям. Вздохнула с облегчением, когда Сьюз не свернула на тропинку, а продолжила идти по разваленному тротуару. — Уже темно, — попыталась вести себя максимально расслабленно. — Давай домой? — лучше ей переждать в безопасности. Слышала, многие люди попадали в передряги, находясь не в неадекватном состоянии. А я в роли ангела-хранителя не подхожу… Сцепила руки за спиной. Кожу покрыли мурашки. Снова и снова оглядывалась, напряженно изучая улицу. Не могу разглядеть верхушку маяка. Мы так далеко от берега… — Может, хочешь к океану? Меня, вот, расслабляет шум волн, — предприняла попытку, но сама же о ней позабыла, когда до ушей донеслась музыка. Я в непонимании вытянула шею, чуть отстав от Сьюз. Отыскать заведение, от которого эхом по улице разносились басы, не сложно. Высокое здание в пять этажей, окна которых не горели, забиты досками. Я поравнялась шагом с девушкой, любопытно наблюдая, как рядом с входом в… подвал толпились люди. В отличие от всего района, здесь явно кипела жизнь. Припаркованные машины рвали перепонки своей музыкой — всё это смешивалось в какофонию звуков. Захотелось накрыть уши ладонями, но сдержалась, предпочитая пальцами стиснуть рукав кожаной куртки Майл: — Тут так шумно… — произнесла под нос, инстинктивно держась ближе к девушке. Та, кажется, чувствовала себя спокойно, хотя сложно судить, зная, что человек что-то принял. Мужчины, девушки. Все громко общались, перекрикивая музыку, курили и пили, стоя возле машин, сидя на капотах и траве. Никто не обратил на нас внимания, отчего моя тревога на долю процента снизилась. Я окинула вниманием неяркую вывеску над спуском в подвал и нахмурилась, задумчиво повторяя название в голове. «Ричардс». Что-то знакомое… Искать в сознании ответ времени не было. Сьюз целенаправленно шла к железным сетчатым ступенькам, по которым поднимались и спускались люди. Я, растерявшись, поспешила за ней, невольно ухватившись уже обеими руками за край её куртки: — Ты здесь часто бываешь? — спросила, надеясь, что Майл так спокойна, потому что она тут «завсегдатай». Значит, и мне нечего бояться? Это же просто бар. Мне без пяти минут двадцать один. Меня уже давно не должны пугать такие места. Внимательно смотрела под ноги, спускаясь в недлинный, но довольно узкий коридор, стены которого отбиты красным мягким покрытием. Над головой горели алые лампочки. Антураж, так сказать… Пришлось проталкиваться сквозь встречных людей. Я всячески опускала голову, почему-то полагая, что все только на меня и смотрят, хотя, скорее всего, никому не было дела. Под ногами хрустели грязные листовки, газетные развороты. Мы добрались до входа в зал — и тут я поистине чуть не уронила челюсть на пол. Признаюсь, подобное дух захватывает: огромное помещение с высоким потолком кануло в темноте. По потолку и стенам разбросаны светодиоды, горящие преимущественно синим и красным цветом. Свет мерцал быстро, быстрее ритма играющей музыки, от басов которой под ногами дрожал пол. Подобралась ближе к перилам, по обе стороны от меня спуск на первый этаж, но есть лестница на балкон второго. Коснулась теплого металла, чуть подавшись вперед, чтобы рассмотреть творящийся адок внизу. И смутилась. По всему залу в хаотичном порядке «разбросаны» пьедесталы, подсвеченные неоновым фиолетовым, вокруг шестов танцевали красивые девушки в откровенных нарядах, больше напоминающих нижнее белье. Столики с креслами и диванами. Огромное количество людей. Толпа двигалась плотно друг к другу. Меня поистине напугала мысль оказаться там, внизу. По-моему… не совсем безопасно. Вдоль стен высокие горящие огнями колоны, несколько барных отделений — стойки опять-таки сверкали неоновыми лапочками. Вскинула взгляд на второй этаж и удивленно заморгала, осознав, что есть проход выше — на все пять этажей, а там уже располагались двери. Наверное, что-то вроде вип-комнат? На этажи выше пускали два высоких и вполне упитанных мужчин, проверяя у посетителей документы. Или не документы? Не могу рассмотреть. Это какой-то местный стрип-клуб?.. Лучше бы сходили к берегу. Никогда не пойму прелесть подобных заведений. Так шумно, что собственных мыслей не услышать. Отмерла и огляделась, успев наткнуться на макушку Сьюз. Отчасти мне повезло, что она не была способна быстро передвигаться. Особенно по лестнице. Девушка спустилась в зал. Я бегло посмотрела на выход и в очередной раз подавила желание уйти, чувствуя себя ответственной за Майл. Кто делает такие громкие заявления о смерти и просто уходит в никуда? Это же не смешно. Сейчас она выпьет пару коктейлей — и мы спокойно уйдем. Такое часто показывают в фильмах. Сьюз просто нужно снять стресс. Быстро настигла девушку и схватила под локоть. Майл не обратила на меня никакого внимания, продолжив молча идти между столиками и платформами с танцовщицами, которые своими шпагатами заставляли меня краснеть и тупить взгляд в пол. Ладно. Это тоже опыт. Надо искать плюсы. Я никогда не оказывалась в подобных местах — и теперь впредь не окажусь. Уж слишком меня напрягал вид полуголых девушек и официанток. Иногда мне хотелось ради интереса забрести в бар или клуб. Но точно не такого формата… Сьюз, наконец, остановилась напротив свободного столика возле стены и колонны, диван тянулся полукругом — это место явно не для нас двоих, а для большой компании. Но Майл наплевала и села в самый угол, спрятав лицо в ладони. Я аккуратно забралась к ней и застучала пальцами по липкому столику, принявшись с волнением осматриваться. Сьюз выглядела подавлено. И мне на бессознательном уровне хотелось её развеселить: — Что это за место? — наклонилась ближе, перекрикивая музыку. — Помойка, — без энтузиазма ответила Майл и затылком прижалась к стене, вскинув взгляд в потолок. Что ж… занятно. — Красотки, — к нам из толпы подплыла девушка в топике и короткой юбке, — что будете? Я не могла оторвать от неё глаз. Такая красивая. И… сколько ей лет? Если снять весь этот макияж, будет выглядеть как подросток… Сьюз молча ткнула в табличку на столе. Официантка вынула ручку из лифчика и что-то записала в блокнот: — Хороший выбор, — и взглянула в мою сторону. — А тебе? Потерянно качнула головой, почему-то виновато улыбнувшись: — Ничего… Официантка странно покосилась на меня и, ничего не ответив, пропала в толпе. Не знаю, радоваться ли, но эмоциональность наконец подала признаки жизни — и меня охватило беспокойство, потому до самого возвращения девушки с заказом я просидела молча, вжав голову в плечи, дабы скрыться от чужого внимания. Она поставила высокий стакан напротив Майл и улыбнулась: — Плюс, вам напитки от тех ребят, — указала ладонью в сторону — я даже не последовала за её жестом, просто уперла взгляд в рюмки, которые официантка принялась возводить на поверхность столика. Вздохнула. Девушка пожелала хорошей ночи и удалилась. Всего мгновение я не отрывала внимания от своих пальцев, а Майл успела опустошить несколько рюмок, залпом. — Что-нибудь случилось? — в который раз поинтересовалась, наблюдая, как Сьюз бесцельно потягивает коктейль. — Жизнь лишена смысла, — её взгляд упирался в пустоту. — Вот, что случилось. Я невольно улыбнулась: — Суровая правда в том, что так оно и есть, — и уголки моих губ дрогнули при виде того напряжения, которое девушка выдала в ответ. — Но… наверное, на то мы и разумные существа, чтобы иметь способность самостоятельно отыскать свой смысл, — поспешила объясниться, нервно потирая коленки. — Я часто об этом думаю. Мир мне не совсем нравится. Убегаю, закрываю глаза, замыкаюсь в себе. Иногда высовываю голову и осматриваюсь, находя реальность такой же неприятной. И снова прячусь, — в ход шла та самая моя неспособность адекватно вести разговор — каждый раз скатываюсь в беспокойный бубнёж. Сьюз молчала. Опрокинула в рот ещё рюмку. — Но, может, — продолжила рассуждать, дабы самой сдерживать тревогу, — проблема во мне, а не в мире? В том, каким я его сама вижу. Ведь мы все ходим по одной земле, существуем в одном временном отрезке, а каждый видит реальность по-своему, — осторожно отодвинула подальше оставшуюся рюмку, всячески привлекая внимание Майл к разговору. — Может, это я так оцениваю мир. И это мне надо что-то менять внутри себя, чтобы увидеть его другим. Пальцами провела по краю рюмки с логотипом заведения и нахмурилась: — Может… так же, как я рисую свой собственный мир, точно так же я рисую реальный. Это не какая-то сила вне сознания. Это всё изнутри. Я сама это делаю, — выдавила улыбку. — Не спорю, вокруг нас столько дерьма. Но… наверное, мы сами в нем варимся. И ничего не предпринимаем. Посмотрела на Сьюз. Девушка хмурилась сильнее, большим пальцем грубо потирала стакан. — Раньше я думала, что мой пессимизм — это отклонение, — не знаю, слушала ли она меня, но продолжила. — А активных и оптимистичных личностей с переизбытком энергии я принимала за здоровых людей. Их вечно положительный взгляд на вещи меня смущал. Я не понимала, как им удается видеть мир таким. Почему они видят его таким. Почему их не заботит тщетность бытия. Почему они пытаются чего-то добиваться, почему так озабоченны какими-то вопросами, если всё в итоге сводится к смерти. Почему они влюбляются в каждого встречного? Почему состоят в отношениях, если те изначально несерьезные. Это всё игра? Это развлечение? Может, со мной что-то не так? — с волнением рассмеялась, неловко почесав за ухом. Взгляд Майл вовсе перестал двигаться, он замер, с выраженной тоской примерзнув к столу. — Теперь понимаю, что… есть два вида восприятия, — вздохнула. — И ни одно из них не является отклонением. Люди, склонные к пессимизму — такие же здоровые, как те, кто вечно на позитиве. Просто нужно уметь жить с тем видением, которое тебе присуще. Даже оптимизм способен скатиться в нездоровую крайность — манию. Надо уметь поддерживать баланс и следить за ясностью мысли, — кивнула своим мыслям и вновь хихикнула. — Это сложно. С теплом посмотрела на Сьюз. Видела, как мускулы её лица дрожали, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Девушка всё-таки взяла последнюю рюмку и одним глотком опустошила, сморщившись от вкуса. — Ты очень умная, — выдала свои мысли, наблюдая за тем, как девушка покосилась в сторону. — Потому страдаешь. Ведь понимаешь многие вещи. И не знаешь, как с ними смириться. Тебе нужно вернуться к ясности и всё хорошенько обдумать. Вместо ответа Майл сильнее сморщила лицо и накрыла одной ладонью лоб, сжав опухшие веки. Я напряженно присмотрелась к девушке и выдала очевидное предположение: — Плохо? Сьюз наклонила голову, скрываясь от меня в изгибе локтя, второй ладонью накрыла затылок. Так… — Давай уйдем? — скорее сориентировалась, заерзав на месте, будто вот-вот вскочу и брошусь прочь, но тут меня осенило: — Кстати, у тебя… — постучала ноготками по столу, пытаясь всеми силами заглушить сомнение, — это… есть деньги? Девушка, к счастью, перестала игнорировать вопросы, но всё также предпочитала отмалчиваться. Я подсела ближе, когда Майл нашла во внутреннем кармане кожанки небольшой кошелек и «вывалила» на столик несколько монет, а за теми поспешили высвободиться мятые купюры. Всего две. По десять долларов. Это… непредвиденное обстоятельство… Отстранилась, изучая доступные нам средства, и зачем-то в очередной раз огляделась, заметив, что толпа как-то рассосалась — теперь посетители в большинстве сидели за столиками, общаясь и выпивая. Внутри промелькнуло ужасное чувство — сожаление. Словно я смогла бы позволить нам уйти, не заплатив. Это неправильно. — Так, — откуда-то взялась решительность, думаю, я просто осознала, что именно мне придется вытаскивать нас из проблемной ситуации, потому что Сьюз как-то быстро захмелела — весь её вид кричал о неспособности уследить за собственными мыслями. — Телефон есть? — как можно добрее уточнила, отчасти побаиваясь нетрезвого человека. Майл продолжала маниакально растирать лицо, даже в столь темном зале разглядела, как её бледная кожа разгорелась красным. Девушка снова зарылась в карманах, при том найдя губами трубочку — потянула коктейль в рот. Я морально опустила руки. Сьюз Майл — олицетворение деградации. Существует в порочном круге. Желает смерти и сама себя загоняет в подобные ситуации, из которых выйдет не самым приятным образом. Что за разрушительное поведение? Прежде чем найти мобильник, девушка вытащила на стол помаду и подводку, мятый чек и пустую упаковку сигарет. Телефон у неё старой модели, экран маленький, разбитый и потертый. На нем вообще есть деньги, чтобы звонок совершить? Сьюз развела ладони, будто отвечая на мой вопрос, и лбом уперлась в холодную поверхность. Я натянула благодарную улыбку и взяла мобильник. Что ж, включить сразу не удалось. Телефон долго просыпался, пару раз экран гас сам собой, затем я довольно медленно разбиралась в интерфейсе, но больше меня заботил низкий заряд батареи и плохая сеть. Но, глянув на стонущую от каких-то своих ощущений Сьюз, которая всё же допила алкоголь, мне пришлось сжать зубы и принять как факт свое положение и роль. Осознанность выбора и принятие помогли смириться и действовать. Даже тревога отступила. Правда, пальцы еле заметно дрожали, пока тыкала в экран, пытаясь найти список контактов. Возник вопрос — кому звонить? Наверное, Кристиану. Из всех вариантов этот самый лояльный. Но не тут-то было: открыв историю звонков, я ошалело обнаружила целое множество неопределенных номеров. Взгляд не знал, на чем сфокусироваться. За что хвататься? «мудак». Мои пальцы остановились. Внимание задержалось на коротком слове среди мусолящих глаза цифр. Нет, так и написано. Прямо… так. — А «мудак», прости,— тут же испытала стыд за произнесенное ругательство, — это кто? — спросила, а сама полезла открыть историю сообщений с данным контактом. Коротко глянула на Майл — та не поднимала головы, лбом прижавшись к столику. Ясно, ждать от неё ответа — дело неблагодарное. Открыла переписку. Мои надежды, что это кто-то из ребят, таяли на глазах, ведь последними сообщениями с этим человеком она обменивалась аж в начале года. Но звонила довольно часто. «Да блять иди в жопу» «Ты вообще адекватная?» Как… информативно. Листнула выше. «Заткни эту рыжую дрянь иначе я ей волосы выдру» «Сиди и жри» «УНика явно проблемы с радаром на нормальных одних психичек выбирает» «Разве с тобой он тоже спал?» «Пошел ты нахердилан» Невольно мой взгляд бросился в потолок, а с губ слетел вздох. Как, мать вас за ногу, очевидно. Но я до последнего надеялась, что это Кристиан. Всё-таки… мне казалось, она с ним в близких отношениях. Наверное, ошибалась. С премногим удовольствием оттянула бы звонок, если бы не красный индикатор зарядного устройства и больно быстро нагревающаяся батарейка. Я не дала себе время обдумать предстоящий разговор, просто набрала номер и прижала телефон к уху, ощутив, как от волнения запотели ладони. Сьюз не поднимала головы. Я коснулась её запястья, проверяя пульс, — сердце стучало медленно, но достаточно четко, порой разгоняя свой ритм, словно Майл внезапно пару раз отжалась. Гудки оборвались. Ответа не последовало. Я отвела от лица телефон, хмурым взглядом оценила заляпанный после прикосновения к коже экран и повторила вызов, уже с меньшей эмоциональностью. Но и в этот раз ответа не дождалась. А в следующий — абонент вовсе оказался недоступен.***
После тяжелого восьмичасового выступления Николас Райдер чувствовал себя настолько уставшим и вымотанным, что еле перебирал ногами, поднимаясь по лестнице. Конечно, он любил музыку, любил играть, но хобби в качестве заработка вызывало у него преждевременное выгорание. Гораздо проще проделать какую-нибудь механическую работу, морально отстранившись от происходящего, чтобы руки двигались без сопутствующих сигналов головного мозга. А так… теперь он эмоционально выжат. Такие люди часто пребывают в режиме сохранения энергии, им требуется с умом и заботой тратить свои и без того мелкие ресурсы. Он опять допустил ошибку. Им нужны были деньги, а обещанная плата привлекала своей щедростью. Правда, никакого душевного подъема лично у Николаса этот факт не вызывал. Он вообще не зациклен на деньгах. Просто знал, что они нужны. Была бы его воля, жил бы в машине. Настолько инфантильного человека ещё поискать надо. А присутствие Шелл в его жизни вынуждало действовать, двигаться, о многом задумываться. Что, увы, приводила парня к большему унынию, ведь он ощущал себя не таким, не подходящим, не настоящим мужчиной. Райдер рухнул на кровать, не сменив одежду. Успел только сбросить кроссовки. Не расстелил, лег поверх одеяла и уткнулся лицом в подушку, не желая осознавать внешний мир, который он бы и не разглядел, учитывая окружающий мрак. Шелл переступила порог. Настроение у неё обратное — она весела и бодра. Выступление ребят, атмосфера заведения и эмоции слушателей — всё это наполнило её небывалой энергией. И ей хотелось что-то делать. Творить. Заняться уборкой. Взяться за учебники. Поработать в саду. Танцевать. Петь. Разговаривать. Целоваться. Заниматься сексом. Но девушка тихо прошла к кровати, разглядывая парня, начавшего ровно посапывать, и села на край, сложив ладони на коленях. Опустила взгляд на свои пальцы, ощущая, как активно бьется её сердце. Затем перевела внимание на затылок Райдера и невольно вздохнула. Иногда ей казалось… будто они чересчур разные. Дилан включил настольную лампу и вынул из кармана джинсов мобильник, нажимая на боковую кнопку. Экран не реагировал. Поставил на зарядку, дождался, когда загорится индикатор и вновь надавил на кнопку. Экран засветился — и парень бросил телефон на кровать, сам устало вздохнул, шаркая к шкафу. Коротко глянул на часы — четыре утра. Да. Выступление было долгим и выматывающим. Но не настолько, чтобы чувствовать себя подобно Николасу. Состояние Райдера беспокоило. Раньше он без труда выдерживал долгую работу. А сегодня начал раздраженно ворчать уже после часа. Дилан стянул футболку, встряхнул, хмурым взглядом уставившись в пол. Немного… устал об этом думать. Ясное дело, он не мог просто взять и выбросить это из головы. Николас его близкий друг. Нет, они по ряду причин считали друг друга братьями. Но… О’Брайен терялся, ведь своим поведением Николас напоминал Сьюз. Он явно страдал от своих состояний, но ничего не предпринимал. Как можно оказать помощь тому, кто не хочет, чтобы ему помогали, кто сам не видит смысла и не имеет желания что-то менять? Насильно? Дилан видел тенденцию на ухудшение. И ему не хотелось предполагать, как сложится их жизнь дальше. Внезапно, очухавшись, его телефон принялся издавать спутанные сигналы. Будто кто-то настырно пытался привлечь внимание частыми сообщениями. О’Брайен изогнул брови и уставился на мобильник, какое-то время постояв без движений, пока раздражающая вибрация не прекратилась. Он не настолько социальное животное, чтобы получать столько оповещений. Зачем-то бросил взгляды в разные стороны и, неаккуратно положив футболку на полку, вернулся к кровати, подняв телефон. И ничуть не удивился. На экране светились уведомления. Девять пропущенных звонков от «сучки». Сьюз опять нажралась? Она постоянно звонит в обдолбанном состоянии. Перезванивать не хотелось по многим причинам. Но за эти пару лет Дилан успел стать размазнёй. Он сам себе в этом признавался открыто. Хотя, странное у него понимание данной характеристики. Быть может, он просто стал непривычно человечным по отношению к другим людям? О’Брайен не привык давать себе положительную оценку. Наверное, это свойственно многим людям — свои хорошие черты рассматривать как слабость характера. Минутная заминка. Дилан потупил в окно, на темно-алый рассвет, и после короткого вздоха перезвонил Майл. Ленивые гудки. Парень успел заскучать. Повернулся к шкафу, невольно задев вниманием свое отражение в зеркале. И сощурился, кулаком легко постучав по ребрам, изучая свое тело. Мужское. По большей части, заботился о проблемах Николаса, пока сам жил в отрицании собственного пола. Людям и подобное свойственно — всячески отдаваться помощи другим, забывая о собственных заскоках. Наверное, это тоже можно назвать уходом от проблем. Что-то райдерское в Дилане есть. Хотя, возможно, райдерское поведение в разной степени свойственно каждому. Наконец, на той стороне отреагировали, и Дилан, успевший пару раз зевнуть, заговорил без желанной суровости: — Опять? Отвел взгляд, взял с тумбы полотенце и вяло накинул его на зеркало. Тишина. Уперся свободной ладонью в бок, нащупав тазовую кость, и вздохнул: — Что случилось? Он прекрасно слышал музыку и голоса. Сьюз снова застряла в каком-то баре? И снова её надо вызволять? Окей, а она вообще в состоянии сказать, где находится? Искать её по всему Милфорду в планы Дилана не входило. Вновь недолгое колебание — и ему ответили: — Ну… я… О’Брайен не сразу оценил голос, не сразу сопоставил образы, потому мгновение пустым взглядом сверлил стену, пока до его сонного рассудка не дошло — он, зачем-то, поднял ладонь к лицу, будто физически демонстрируя вопрос, и от непонимания перестал хмуриться: — Эфф?.. Райдер слегка сморщилась, покосилась куда-то в сторону, удерживая возле телефона вторую ладонь, чтобы как-то заглушать окружающую музыку. И робко произнесла, неловко улыбнувшись: — Привет, — будто её внешняя нерешительность могла бы снизить уровень гнева со стороны собеседника. В ответ — тишина. Девушка даже отвела мобильник от уха, изучив экран, — вдруг неожиданно разрядился, но нет, О’Брайен всё ещё на связи. Может, не слышал? Эффи поднесла телефон обратно и сжала губы, не зная, как вообще можно его о чем-то попросить. — И как понимать? — парень выдал после долгой паузы. — Можешь…— она от волнения затараторила, перекрикивая шум, — взять мою карту и привести? Или… может, у Сьюз есть карта, и ты переведешь, я всё верну. — Не тараторь, — в ответ Дилан также повысил голос, из-за чего Райдер закрыла рот и тяжело вздохнула, уставившись на Майл, которая продолжала скрывать лицо в ладонях. — Что случилось? — он ещё должен выпытывать объяснения? — Мы со Сьюз пошли погулять, — Эффи решила не сваливать всю вину на девушку. — Она просто забыла деньги. И я тоже. Молчание. Эффи загрызла ногти, вслушиваясь в тишину на той стороне. — Поэтому звонила девять раз? — О’Брайен действовал на нервы, но Райдер понимала, что её раздражение — всего лишь следствие ситуации, в которой она оказалась. Правда, сдержать ворчание ей не удалось: — Никто не мешал тебе ответить сразу. — Что за придирки? — прыснул, и девчонка закатила глаза, пальцами потрепав Майл за плечо. Её состояние напрягало. — В общем… — откашлялась, — если у неё есть карта, можешь… — У неё нет карты. Очередной приступ молчания. Даже шумное окружение не оберегало от дискомфорта, что доставлял телефонный разговор между ними. Эффи не сдавалась, что не было ей характерно: — Тогда… можешь, дать трубку Николасу? — Скажи, где вы, и я подумаю, сообщать ли ему, — поставил перед фактом, от которого девушка потеряла дар речи. Что это ещё за выпад? — Я не знаю, — растерянно замямлила. — Просто бар или клуб… — Знаешь, сколько в Милфорде баров? — не снижал уровень яда в голосе. Райдер уже устала закатывать глаза и накрыла ладонью лоб, облокотившись на стол. Внимание наткнулось на рюмку, и девушка выдала, более не зная, какие ориентиры предоставить — не будет же она описывать каждый угол? — На рюмках написано «Ричардс». Тебе это о чем-то говорит? Вопрос будто задан в пустоту — и Эфф снова проверила функционирование телефона. Экран загорался, вызов не прервался, правда, с сетью серьезные проблемы. Прижала мобильник обратно и, чувствуя себя предельно глупо, протянула: — А-у? Дилан уже стоял напротив шкафа, уже вынимал толстовку, зная, что именно ему придется разруливать ситуацию. Но, оказалось, ситуация представляла из себя большую проблему, чем он мог предположить, потому замер, крепче стиснув телефон пальцами, и уставился в стену. В голове что-то произошло — разум переклинило, сознание отогнало первые решительные сигналы к действиям, которые не требовали лишнего обдумывания, но теперь, когда стал ясен последний немаловажный факт, картинка собралась воедино. И О’Брайен пропал. Это состояние было крайне не вовремя. Тот самый момент, когда надо максимально проявить свои навыки контроля над эмоциями, держать лицо и нагло усмехаться, параллельно издеваясь над Райдер-младшей, ведь куда без этого? А в итоге парень утерял собранность. — Эй? — голос Эффи зазвучал в трубке с перебоями. Дилан моргнул раз, второй, третий. И выдавил: — Ни с кем не говори. Не представляйся. Особенно по фамилии, — затараторил подобно девчонке — всегда раздражался её манерой говорить, — и вот сам уподоблялся, рывком натягивая черную толстовку. Надо быть незаметнее… Теперь молчание Эффи вызывало не иронию, а объяснимую тревогу с примесью раздражения: — Сами бухло заказывали? — зажал телефон между плечом и ухом, присев на колено, чтобы вновь обуться. — Или кто-то угощал? — И так, и так, — девушка находила его вопросы странными. — Ты пила? — дернул шнурки. — Нет. — Сьюз? — Да. — В какой она консистенции? — встал, стараясь не обдумывать. Иначе начнет загоняться и растеряется. Одно дело целой группой вытаскивать из «Ричардса» Майл. Другое — одному забирать двух дур. — Будто ванильное желе, — Эффи покряхтела, видимо, сев ближе к Сьюз. — Мило, — нервно выдал парень, спешно шагая по коридору. Главное, не выдавать стучащую в уголках рассудка панику. Нет, О’Брайен не тот, кто яро продемонстрирует свой страх, но он — тоже человек. И да, его тело впало в ступор, отказывалось предпринимать какие-либо действия, потому что парень знал, что его могло ждать в «Ричардсе». А ещё он практически сразу принял решение — не подключит к этому Ника. Ни в коем случае. Это должно обойти его стороной. Он и без того сам не свой последнее время. Но одному отправляться без толку. От него будет столько же пользы, сколько может принести Майл самой себе после пары рюмок той самой смеси, которой спаивают девушек в «Ричардсе». — Я с Крисом подъеду, — предупредил, хотя из Дикенса — такая себе компания. Но выбора нет. — Ну…— Райдер немного смутилась, — тогда… пока? — ей некомфортно. — Виси на линии, — Дилану некомфортно в той же степени. Но он терпел. — Зачем? — Райдер с непониманием на лице поглаживала Сьюз по спине. Кажется, ей лучше. О’Брайен не ответил. Зато телефон издал тихий писк, за которым последовала вибрация. Эффи взглянула на экран и, судя по всему, поставила саму себя перед фактом: — Ой. Тут зарядка…— слова оборвал вздох. Нагретый донельзя телефон отключился. Эфф бросила его на стол и подперла щеку ладонью. Ладно, по крайней мере, она смогла сообщить об их местонахождении — это уже неплохой результат. Если честно, тревога от нежеланного контакта с Диланом меркла на фоне происходящего. Райдер даже не думала испытывать дискомфорт от мысли, что ей придется сесть с парнем в одну машину и проторчать в салоне до самого дома. Главное свалить отсюда законопослушным гражданином. А бросить Сьюз она бы не смогла. От громкой музыки и духоты раскалывалась голова. Резкие запахи — в основном, одеколонов, пота, сигарет — вызывали подступающую к глотке тошноту. Эффи даже не пригубила — а состояние всё равно казалось неестественным. Атмосфера опьяняла, наводила туман. Захотелось опустить голову подобно Сезанне. — Привет, красотки. Скучаете? Райдер с ощутимой тяжестью подняла глаза на подошедших к столику мужчин. Девушка не успела ничего ответить, как они — человек пять точно — забрались на диван, расселись напротив, улыбаясь и переговариваясь. Эфф захлопала ресницами, вновь почувствовав себя полной дурой, не знающей, как нужно реагировать в такой ситуации. Майл, услышав знакомый голос, заставила себя приподнять лицо, разжать веки. И тут же пронзить мужчин ледяным, но явно испуганным взглядом. Один из незнакомцев подсел к ней вплотную, закинул тяжелую руку на плечо и нетрезво улыбнулся, пока тот, что сидел напротив Райдер — темный-темный брюнет, крупного телосложения — изучающим взглядом «расхаживал» по девушкам. В итоге его внимание затормозило на Майл, и он произнес с лукавой улыбкой: — Давно не виделись, Сьюз. Девушка сильно пьяна, но даже в таком состоянии её страх четко читался в глазах. Майл бросила взгляд на Эффи и ссутулилась под давлением руки сидящего рядом мужчины. Райдер неловко заерзала, радуясь, что незнакомцы расселись напротив, оставив её сторону дивана пустой. Скованно разглядывала их и никак не могла понять. Это знакомые Сьюз? Её друзья? Быть может, они выручат? «Абонент не доступен…» Дилан рванул от себя телефон и ругнулся, больше не пытаясь повторно связаться с Райдер. Это уже не смешно. Совсем. Парень заглянул в темную гостиную и бросил без вступительной речи: — Идем. — Чё? — Крис, спокойно дремлющий на диване, вскинул голову, еле отыскав взглядом парня. — Куда? — потёр пальцами веки. — Нужна твоя помощь, — брюнет не объяснил и исчез за стеной. Прозвучало так серьезно, что Дикенс моментально протрезвел — рассудком, но не телом — и кое-как поднялся с дивана, последовав за О’Брайеном. Просить незнакомцев о помощи Эффи Райдер расхотелось практически сразу. Вот уже минут двадцать она сидела молча, взглядом перескакивая с одного мужского лица на другое. Они общались между собой, выпивали, курили. Девушка… может, она чего-то не понимала в застольных тусовках? Может, это нормально? Мужчины изредка посматривали на неё, о чем-то спрашивали, но Райдер, в силу тревожности, предпочитала опускать глаза и пялиться на свои пальцы, что воспринималось с умилением, но каким-то… неприятным. Скользким и… Эфф не давала ни себе, ни им отчета. Она просто ждала. Она знала — за ними приедут. И с этими мыслями напряжение немного отступало. Так необычно… унимать волнение мыслями о Дилане и Кристиане. — Давай. Райдер вылезла из себя и обратила внимание на Сьюз. Мужчина, который продолжал неоднозначно обнимать её, играя пальцами с волосами, высыпал тонкую дорожку белого порошка на столе. Кожа Эффи моментально покрылась мурашками: — Не стоит… — Дай человеку отдохнуть, — один из парней напротив пресек её попытку заговорить, и Райдер беспомощно наблюдала за тем, как мужчина взял Майл за волосы на затылке и насильно опустил её лицо к столу. Девушка послушно и вяло зажала одну ноздрю пальцем, резко вдохнула второй порошок — и незнакомец дернул её голову выше. У Райдер дрогнули губы. Взгляд пропитался ужасом. Она всё больше понимала — ситуация выходит из-под контроля. Закрытые глаза Майл. Её обездвиженное тело. Запрокинутая голова. Она напоминала куклу, над которой яро потешались. Эффи заморгала и беспомощно заозиралась в надежде отыскать помощи, но никто в зале не внушал доверия. — А как расплачиваться будете? — брюнет напротив потягивал самокрутку, раскладывая колоду карт. Эффи не поняла, кому адресован вопрос, потому искоса глянула на мужчину — и зрительно столкнулась с его вниманием. Вздох встрял в глотке. — У нас есть деньги, — произнесла как можно строже. Мужчина усмехнулся, впрочем, как и все присутствующие: — Думаешь, вам хватит? Райдер забилась дрожью, тело не слушалось, словно его охватила неподдающаяся контролю судорога. Оставалось надеяться, что та была не явной. Но: — Малыш, расслабься, — один из мужчин состроил гримасу умиления и протянул ладонь, пальцами коснувшись щеки Эффи. Девушка в ту же секунду отстранилась, забегав взглядом по полу. Чем вызвала смех. — Мы твою подружку не обидим, — брюнет с особым удовольствием наблюдал за эмоциональной открытостью незнакомки. — Мы старые друзья. — Тебе ведь ещё нет восемнадцати? — послышалось со стороны. Райдер начинала закипать. — Есть, — она сжала кулаки, рассержено глянув на задавшего вопрос. — Не верю, — мужчина рассматривал её. — Покажи паспорт. Наивная Эффи в первое мгновение действительно собиралась отыскать свои документы и продемонстрировать, будто это как-то исправило её положение, но, во-первых, у неё ничего нет с собой. Во-вторых, Дилан попросил не представляться. Так что Райдер вновь уставилась в стол, обняв себя рукой. И над ней вновь посмеялись. — Говорю же. Тебе шестнадцать? Эффи остановила мыслительный процесс, она замкнулась и принялась тупо ждать. Но не вышло. Краем глаз заметила, как мужчина провел ладонью по коленке Майл и нагло полез той под юбку. Сьюз, от рассудка которой ничего не осталось, лежала виском на столе и не сопротивлялась. Её не было рядом. Райдер внезапно осознала — она одна. Наедине с этими людьми. — Не волнуйся ты так, — крупный брюнет напротив продолжал следить за лицом Эффи, снова и снова раскладывая колоды карт. Игра его больше не заботила, руки выполняли перетасовку на автомате. Он пристально смотрел на девушку, не выказывая четких эмоций: — Какая прелесть. Русая девчонка вскинула на него настороженный взгляд — и мужчина нервно скользнул кончиком языка по сухим губам. Ему нравились малолетки. Поэтому он здесь. В «Ричардсе», где всё это было доступным. Интересно, сколько стоит эта девчонка? Но наслаждение оборвалось: внимание Эффи скользнуло в сторону прохода между столиками и наполнилось неясным волнением. Мужчина с интересом последовал за её вниманием и сразу же наткнулся на знакомое лицо. Чем сильнее Дилан О’Брайен ровнялся со столиком, тем большей тяжестью наливались его ноги. Его взгляд столкнулся с взглядом мужчины. Лицо того моментально помрачнело, глаза сверкнули стеклом. Парень же просто сжал кулаки, с тем же напряжением встав возле столика, не разрывая зрительного контакта именно с тем человеком, которого стоило бы избегать в первую очередь. Наверное, с этой самой секунды Дилан понял, чем всё закончится. Рядом остановился Крис. Он окинул быстрым вниманием присутствующих и сдержал тяжкий вздох. Анализировать не хотелось. С исходом ночной вылазки всё предельно ясно. Повисло молчание. Каждый поднял взгляд на парней. Кроме Сьюз. Она окончательно пропала и была способна лишь на поглощение теплого воздуха. Дилан сглотнул и позволил себе оторвать взгляд от мужчины. Опустил на Эфф. Девушка не выражала эмоций, но было достаточно всмотреться в её глаза. Большие. Напряженные. Но, что странно, самая сильная эмоция — это злость. Эффи Райдер сердита. — Сколько знакомых лиц, — мужчина во главе прервал молчание. — Обосраться можно. Его друзья больше не смеялись. Но ухмылялись противно. Дрогнувшей рукой Дилан скинул капюшон и вновь одарил главаря компании вниманием. Крис предпочел остаться в относительном «укрытии». — О-о... — подхватил один из ребят. — А где этот ваш третий? Ник. Его, слава богам, с ними нет. О’Брайен нервно перебрал край толстовки пальцами. Бросил короткий взгляд на Эфф. Теперь девушка хмурилась. Кажется, она начинала понимать… — Чего молчите? — крупный брюнет поднес к губам рюмку и фыркнул в адрес Криса: — Надеюсь, ты должок вернуть пришел? Дикенс не изменил себе и выдавил глупую усмешку: — Не сегодня. — Ясен пень, — ничего другого он и не ждал. Быстро оценил ситуацию и бросил: — Садитесь, — расслабленно отклонился на спинку дивана, забросив руку. — Мы тут как раз с вашей подружкой общаемся. Крис с Диланом непроизвольно окинули взглядами Сьюз: та попыталась приподнять голову, но не желала видеть осуждение, поэтому вновь прижалась щекой к столу, примерзнув вниманием к стене. Она никогда не думала. Сначала делала. Срывалась, поддавшись эмоциям. И лишь потом включался мозг. Эффи немного подвинулась — места вдруг оказалось недостаточно. Дилан сел рядом, подавляя непривычной близостью, Крис занял край дивана. Напряжение обволакивало плотной массой. Райдер покосилась на О’Брайена и убедилась в своих тревогах — что-то не так. Но она не могла поспорить со своими ощущениями, которые плохо поддавались оценке, — так или иначе ей стало гораздо спокойнее. Потому возрос конфликт с собой на привычной почве непринятия любых ощущений, связанных с О’Брайеном, которые изначально не являлись негативными. Дилан чувствовал. Она смотрит. И его начинало трясти. Он нервно задергал коленом, сунув ладони в карманы толстовки. Эффи опустила взгляд. — Выпьем за встречу, — мужчина напротив кивнул на рюмки с алкоголем. — А то редко видеться стали, — усмехнулся. Крис и Дилан обменялись взглядами. Мужчина мазнул вниманием по лицу Райдер: — Бери, — поставил перед ней рюмку. Эффи напряженно сглотнула, зачем-то сжав губы в качестве дополнительной защиты. О’Брайен покосился на спиртное — пить это не стоит. Даже под угрозой расстрела. Мужчина снова обратился к парням: — Вы нас не уважаете что ли? Мы угощаем, — по-хозяйски расставил перед ними рюмки. — Что за отношение? Пришлось отвлечься на Майл — девушка издала мычание и приподнялась на локтях. Мужчина рядом, склонился к её лицу: — В рот возьмешь? — рассмеялся, а его компания ответно загоготала. Кристиан не мог унять хмурость. — Фрэнк, — Дилан понимал, это может затянуться, надо что-то предпринимать, вопрос в том — что именно? — А как платить будут? — тот самый Фрэнк — темный брюнет — задал резонный вопрос. — Это всё денег стоит, — указал на выпивку и пакетик с белым порошком. — Сколько? — О’Брайен старался сохранить серьезность. Не суровость — её бы сразу восприняли с агрессией, а он ещё надеялся как-то обойти наихудший вариант развития событий. — Одним отсосом не обойдется, — пошутил один из них — и всё снова захохотали. Дилан и Крис вновь посмотрели друг на друга — коротко, без особого смысла. Ни у одного, ни у второго не сформировалось четкого плана. И потому липкий ужас постепенно накрывал сознание. — Вы шутите? Дыхание Дилана остановилось. Наверное, Кристиан также утратил способность глотать кислород. Они оба врезались вниманием в лицо крупного брюнета, а вовсе не в профиль Райдер, которой принадлежал вопрос. Девушка с трудом могла следить за своими мыслями, с трудом сохраняла ясность. Злость подступила к глотке. Возмущение смешалось с непониманием. Нервная система была раздавлена последними событиями её жизни, и просто не была в силах вынести столь невероятный «сюрр». Происходящее не укладывалось в голове, она не могла поверить в то, что смела наблюдать. Мужчина по имени Фрэнк спокойно надавил на неё взглядом, уточнив неестественно мягким тоном: — Кто же шутит? — Вы, — подчеркнула твердо, — изволите шутить, — Эффи по-прежнему пребывала в панике, но этот страх вытеснялся таким редким для неё явлением, как агрессия. Адреналин кипел в крови. И толкал слова из глотки: — Что за бред? — щурилась, забегав взглядом по столу. — Они сами нас угощают, а потом плату просят? — почему-то посмотрела на Дилана с Крисом, но те продолжили пялиться на Фрэнка, будто мраморные статуи — застыли. Эффи давилась дрожащим голосом: — У вас причинно-следственная связь нарушена? — не смотрела Фрэнку в глаза, уставилась в его шею. — Да ещё и… это… наркотики? — сморщилась, окончательно осознав. — Мы полицию вызовем! Жесткое прикосновение. Эффи замерла, утеряв остаток уверенности, и ощутила, как её сердце отмирает и падает вниз живота. Туман злости рассевается. Кровь в жилах остывает. И она остается наедине с тем ужасом осознанности. Резко повернула голову, врезавшись распахнутым от неясных чувств взглядом в профиль Дилана. Внимание того подарено только одному человеку — Фрэнку. Дыхание глубокое, тяжелое. Мускулы лица напряжены до предела. А всё ещё холодная, но уже влажная от стресса ладонь крепкой хваткой стиснула бедро Райдер. Молчание, наполненное ожиданием. Кристиан никогда бы не подумал, что настолько морально сблизится с Диланом. Также замер. Также смотрел на Фрэнка. Также глубоко дышал через нос. Ведь в рассудке бешено стучала одна единственная мысль: «Нам пиздец». Фрэнк снял руки со спинки дивана и, не отрывая взгляда от Эффи, подался вперед, облокотившись на столик: — Как тебя зовут? — спросил неуместно расслабленным тоном, который нагонял больше ужаса, чем если бы этот мужик разразился диким криком. Райдер окончательно пришла в себя и отстранилась, спиной вжавшись в диван. Сжала ноги, ладонями стиснула плечи, взглядом врезалась в колени. И невольно скользнула вниманием к пальцам Дилана, которыми он до боли сдавливал кожу её бедра. Его рука дрожала. Теперь она могла ощутить это в полной мере. Фрэнк не думал менять тему. Он всё ещё смотрел на девчонку. Всё ещё ждал ответ. Крис застучал зубами. Дилан предпринял попытку: — Слушай… — Имя, — перебил мужчина, всматриваясь в бледное лицо Райдер. — Как тебя зовут? Эффи заморгала. Больше не чувствовала своего тела. Морально она была готова сбежать — закрыться в себе и плевать, чем всё обернется. Она всегда так поступала. И терпела. Но в этот раз она чувствовала ответственность. Каким-то образом, девушка повесила на свои плечи такой большой груз. Сначала за Сьюз, теперь за Криса и Дилана, ведь из-за неё они оказались здесь. Ответственность за ту дрожь О’Брайена, на которую, казалось бы, он не мог быть способен. Именно сейчас Эффи вдруг поняла — он обычный человек. И происходит то, что его пугает. Вина толкнула её к ответу: — Фэй, — кое-как произнесла — язык еле шевелился. Голова пошла кругом. Дилан сощурился, всеми силами сохранив осознанность. Особенно в тот момент, когда ощутил судорогу со стороны Дикенса. Фрэнк вскинул брови: — Так вот, Фэй, — улыбнулся и отклонился обратно к спинке дивана. — Ты сейчас залезешь под стол и отсосешь мне.
