Глава 23
29 мая 2021 г., 17:08
«Как ты стал таким человеком?»
Тошнота отступила, но она сменилась рядом иных неприятных симптомов: головная боль, стучащая молотком по затылку, аритмия сердца, вызывающая легкий тремор рук. Эффи посчитала, что ей становится лучше, но вместе с тем осознала, насколько комфортнее ей было бы с постоянным физическим недомоганием, нежели уединение с собственными чувствами. Люди, которые бегут от эмоций, притупляя их постоянной занятостью или таблетками, алкоголем или прочими дурными веществами, обычно не знают, что делать с теми чувствами, которые, как оказывается, постоянно имелись внутри, просто их намеренно игнорировали, скрывали. Для Райдер отдушиной было писательство. Она, если честно, даже не считала себя писателем, а к своему хобби не относилась серьезно. Возможно, девушка практиковала самообман, возводя свое стремление к написанию до небесной важности, но на деле Эффи не знала, к чему всё это приведет. Родители, скорее всего, от волнения интересовались, что она будет делать с тем навыком, на который тратит столько времени и сил, ведь любое дело должно приносить доход, а материальный достаток — главный пунктик четы Райдер. Переживая о несостоятельности дочери, отчасти, они верно тревожились. Эффи никогда не стремилась к деньгам. А хобби — лишь попытка побега. Теперь, когда вдохновение давно иссякло, когда желание давно не посещало её, она чувствовала всё. Все те эмоции, от которых сбегала в выдуманные миры, путала в клубке сюжетов и переносила на героев, словно, за счет их жизненного пути, неосознанно пыталась отыскать решение для самой себя. Эффи смотрела в потолок. Напряжением пропитался каждый миллиметр её тела. Что-то необъятное бурлило внутри, а центр неизвестных ощущений — грудная клетка. Сердце стучало. Кожа покрывалась холодным потом. Дыхание учащалось по мере усиления эмоций. Словно морские волны, её накрывало ощущениями, затем ненадолго отпускало, будто спазмы. Только эмоциональные. Это не было болью, не той, к которой привыкли люди. Райдер часто писала о моральном терзании — и только сейчас в полной мере осознала, что это. Когда ты не знаешь, куда деться от всех этих ощущений, мыслей. Они — словно инородные тела. И сознание, тело пытались от них избавиться. Эффи долго ворочалась, садилась, вставала, бесцельно бродила по комнате, снова ложилась. В итоге сдалась и замерла. Это так изматывало. Глаза постоянно горели от слёз. Девушка накрывала лицо ладонями, молча пережидая выплеск, и снова смотрела в потолок, пока глотка не сужалась — и ей вновь приходилось подавлять слёзы. А в мыслях лишь одно: «Почему так невыносимо?» Ведь… раньше такого не было. Раньше, если она и унывала, то это напоминало белый шум в голове. А теперь словно просыпались демоны — чертята, которые всегда жили в её голове, просто до этого молчали. Вскрытый внутри ящик Пандоры. Что забавно: до ручки тебя доводят не сами гнетущие мысли о безысходности, а конкретно состояние при унынии, которое просто нет больше сил выносить. Настолько устаешь от всего этого, от всех этих эмоций, что хочешь уйти. Эффи не хмурилась. Она старалась фокусироваться на дыхании, сбивчивость которого вызывало больший наплыв эмоций. Ей надо успокоиться. Что-то не так. Наверное, всё? Нет, остановись. Всё не так. Я не хочу быть здесь. Шум со стороны двери. Райдер отмерла, с болью в висках приподнявшись на локтях, и как-то легко поняла, что тревожит её не Дилан. Несмотря на всё их недружелюбие, О’Брайен стучится, прежде чем войти. В комнату зашла Сьюз. Эффи вовсе села, хорошенько напрягшись, а Майл, не обронив ни слова, прошла к её кровати, скользя вниманием по паркету. Райдер заморгала — её мысли затихли в присутствии девушки. Будто демоны намеренно прятались, не желая демонстрировать своё существо на глазах у других. Майл присела на край кровати, сцепив пальцы на коленях. Райдер подтянула колени к груди и чуть наклонила голову, разглядывая профиль бледной Сьюз, и поймала себя на неуместной мысли. Майл такая красивая. Девушка облизала обветренные губы и опасливо глянула на Эфф, отчего та заметно сконфузилась — никогда прежде Сьюз не одаривала её таким вниманием. — Прости, — Майл не могла долго смотреть ей в глаза. — Я потащила тебя в это место, — её взгляд забегал, вовсе остановившись на пальцах, на которых она беспощадно дергала заусенцы. У Райдер не получалось унять напряжение, а ответное молчание окончательно выбивало Сьюз из равновесия: — Я просто…— равно задышала и приоткрыла рот, потеряв нить мысли. Её внешнее — и наверняка внутреннее — скитание неприятно поразило. Эффи, наконец, заговорила: — Всё нормально, — голос прозвучал твердо и убедительно. — Ты не пострадала? — девушка внимательно посмотрела на неё, изучая лицо, и Райдер поняла — Майл ничего не помнит? Врать нехорошо — так её учили родители. Но Эффи всё равно часто врала. — Нет, — качнула головой и как можно мягче улыбнулась, превозмогая над шумом в голове. — Только парням досталось. Кажется, это известие — панацея. Сьюз выдохнула, словно, выпустила из себя накопившийся груз. Райдер, видя, как разглаживаются эмоции на лице девушки, сама ощутила легкое успокоение и прошептала: — Ты в порядке? Майл пальцами натерла сжатые веки. — Ты была чем-то подавлена, — Эффи наблюдала за тем, как что-то в образе Сьюз давало трещину. Перед ней сидела обычная девчонка. Судя по состоянию, разбитая и в данный момент не способная этого скрыть. Майл тяжело вздохнула, не справившись с налившимися влагой глазами, и опустила руки, вытирая мокрые пальцы о колени: — Нормально, — шмыгнула, более не смотря на Эфф. Райдер перевела взгляд на сверкнувший кулон, украшавший шею девушки, и решила переключить внимание: — Что это? Сьюз отвлеклась от своих эмоций и коснулась пальцами кулона, занервничав: — Это всё, что от меня осталось. Эффи восприняла ответ с неожиданным оптимизмом, который Майл ещё никогда не встречала в ответ на свою избитую фразу: — Звучит многообещающе. Сьюз взглянула на Райдер с открытым вопросом, но, встретив с её стороны наивное непринуждение, прыснула, отвернув голову и усмехнувшись краем губ. Эффи проследила за выражением лица девушки и всё так же слабо улыбнулась, наблюдая за беглым взглядом девушки, словно та не знала, стоит ли ей говорить о чем-то подобном, но, почему-то, молчать не хотелось. Сьюз переполняло желание оправдаться, она чувствовала свою вину. — Просто… — Майл потирала ладони, стараясь унять судорогу, вызванную постепенным отрезвлением. — Иногда… становится совсем невыносимо. Живешь, зная, насколько мир вокруг тебя поганый, но порой бывают силы это перетерпеть и даже выходит быть нормальной, чувствовать себя нормально. А потом внезапно твои мысли и ощущения усиливаются, дымка спокойствия сходит — и ты снова чувствуешь всё максимально четко. Прогоняешь каждую мысль. Осознаешь. Смотришь на мир так, будто до этого был слеп. И опять убеждаешься — всё пустое. Всё не имеет смысла. Всё безнадёжно. Знаешь это, но продолжаешь искать подтверждение обратной точке зрения. Ищешь в других людях. А другие люди просто… словно отрицают реальность или пока не дошли до сути существования. Они создают себе смысл, но в чем этот смысл, если всё изначально бессмысленно? Выглядит очень глупо, если смотреть со стороны. Все попытки окружающих наполнить себя и свое существование хоть чем-то, придать ему важность. Но итог всё равно один. Будь ты мудрейший и богатейший человек, умрешь ты также, как человек глупый и бедный. Будь ты счастливый, закончишь так же как человек унылый. Я не понимаю. Я искренне не понимаю, почему все не придают значения тому, насколько этот мир — пустое место. И ты — пустое место. И останется после тебя пустота. Зачем оттягивать? Зачем терпеть? А если более нет сил терпеть? Даже не сил — чувств, эмоций. Многие, наверное, существуют подобным образом: просто ежедневно выполняют свои обязанности, автономно, не задумываясь. Будто идешь по краю, балансируешь в режиме «энергосбережения», ведь моральные и физические ресурсы у тебя на минимуме. Кажется, безразличие спасает от уныния, но… рано или поздно ты снова оступишься, одна упущенная мысль — и ты качнулся в пропасть. Нет. Это даже не край. Это лезвие. Тонкое лезвие — твое пограничное состояние, а по обе стороны — эмоциональные крайности. Говорят, есть два вида крайности — положительная и негативная. Но у таких, как я, наверное, по обе стороны — негатив. В какую сторону ни завались — всё равно почувствуешь себя плохо. И в какой-то момент ты устаешь не то, чтобы от мира, а именно от себя. Ты сама доводишь себя. Ты устаешь от своих же мыслей, от своих же эмоций. Ты проникаешься таким же негативом к себе, который до тех пор направлял лишь в мир вовне. Я долгое время не могла описать эти состояния и свое отношения к ним. Только недавно поняла, что «невыносимо» — четче всего характеризует мои ощущения. И, несмотря на все свои мысли и убеждения, как идиотка каждый раз задаюсь вопросом: «Почему? Почему мне настолько невыносимо?» Почти два года. Дилан с особым омерзением к себе сверлил взглядом пол, пока пальцы сжимали кружку, из которой привычнее было бы пить чай или кофе, а вовсе не коньяк. Два. Года. И вот — сорвался. Что стало причиной? Причина всё та же. Это… какое-то ненормальное отношение. Самая настоящая токсичность. Влияние, которого, как бы ни пытался, невозможно избежать, будучи рядом с источником питания для демонов, дремлющих в голове. Они пробуждались каждый раз, стоило взглянуть в её сторону и пропустить всего одну мысль, воспоминание. Это ненормально, но реакция сознания не поддавалась контролю. Эффи — спусковой механизм. От неё надо держаться подальше. Два года Дилан не испытывал желания сорваться, прекрасно справлялся с эмоциями. Или же… не справлялся? Может, просто было легче отрицать, ведь поблизости не было источника? О’Брайен наивно полагал, что делает успехи. Так-то он просто существовал в отстранении. Хороший способ проверить, смогли ли вы пережить определенную травму, это просто оказаться рядом с её причиной. Рядом с ней. Лицом к лицу. Рядом с Эффи. Дилан, сидя на краю кровати, свободной ладонью провел по лицу, ненадолго прикрыв веки. Затем сделал небольшой глоток — алкоголь не приносил удовольствия. Оставалось надеяться, что его настигнет хотя бы какое-то успокоение. — О-у. О’Брайен вскинул вялый взгляд на заглянувшего в комнату Кристиана и непроизвольно вздохнул. Парень окинул помещение вниманием, вторично зацепил им бутылку, после чего с прищуром усмехнулся: — Ты выпил? — его веселость совершенно неуместна, но Крис просто не знал, как себя вести. Всё настолько хреново? Дикенс закрыл дверь и прошел к тумбе, осмотрел бутылку, после чего сделал крупный глоток из горла — совсем не церемонился. Поморщился, причмокнув губами. Дилан всё это время смотрел перед собой, поддергивая кружкой: — Версия: мы приехали за Сьюз, нас отколотили, — кратко выдал и со всей серьезностью глянул на Криса. — Не рассказывай Нику про Эффи. — Создаешь для него антистрессовую зону? — парень прыснул и сделал ещё глоток, прежде чем поставить бутылку на место. О’Брайен ничего не ответил. Уставился в одну точку — Дикенс в шутку попытался проследить за его взглядом, но без толку. Дилан никак не отреагировал. Тогда Крис вынул из кармана джинсов вырванную полосы газеты, с шуршанием разгладил её, оттягивая в разные стороны, из-за чего брюнет рядом всё-таки отвлекся от своих разрушающих мыслей и с раздражением покосился на нежеланного гостя. Кристиан проронил «сорри» и продемонстрировал парню статью. В первый момент Дилан пялился на мятый листок без особых эмоций. Да и после, когда до него дошло, лицо не слишком-то исказилось. О’Брайен отставил кружку и взял вырезку, принявшись вчитываться в текст статьи. Дикенс сунул ладони в карманы и, как непоседливое дитя, начал переминаться с ноги на ногу, нетерпеливо ожидая реакции. Дилан долго молчал и, кажется, решил перечитать, поэтому Кристиан нарушил тишину: — Знаешь что-нибудь? Но вместо объяснения О’Брайен лишь уточнил: — Сьюз видела? — Не знаю, — Крис забегал взглядом по стене, потирая ладони. — Нет, наверное. — Не говори ей. — Ты для всех комфортную зону создаешь? — парень не удержался от колкости. — А сам на кусок говна похож. Ожидал привычную бурную реакцию, но Дилан только вздохнул и вернул ему вырезку, после чего вновь взял в руки кружку с алкоголем и продолжил пить. Крис потоптался на месте, пару раз оглянулся — сам не понял, зачем — и снова окинул парня вниманием: — Ты это… из-за Эфф? О’Брайен сморщился, махнув ладонью, которой после скользнул по лицу, ощущая, как медленно его организм охватывал жар. — Шелл как-то сказала: худшее время здесь — это время твоего запоя. Мне уже бежать? — Крис пытался шутить? С чего вдруг? Дилан поднял на него усталый взгляд и хрипло уточнил: — Что ты хочешь? Дикенс решил больше не мучить его своим присутствием и указал пальцем на листок газеты: — Это правда? О’Брайен нахмурился и, после недолгой паузы, кивнул: — Да. Шелл отложила телефон, выключив будильник, и потянулась руками к стене, резко присев на кровати. Выдала негромкое мычание и хлопнула ладонями по одеялу, бросив взгляд в сторону окна. Лицо красное, заспанное. Девушка с присущим себе оптимизмом встретила новый день, но стоило её вниманию коснуться затылка Николаса, как уголки губ опустились. Со стороны казалось, будто парень крепко спал, но сон этот был далеко не здоровый. Девушка провела пальцами по его плечу: — Ники? — кратко позвала. Ответа не последовало. Обняла колени и уткнулась щекой в сгиб локтя, наблюдая за парнем. Опять? Шелл сдержанно вздохнула и прикрыла веки. Если бы Николас боролся со своими состояниями, Ниллс ещё могла бы оказывать ему должную поддержку. А так ей кажется, словно она тратила свои силы впустую. Её это расстраивало. Подобное отношение к ней и к её попыткам как-то улучшить его настроение. Сьюз набрала в ладони ледяной воды и окунула в них лицо. Затем провела пальцами ото лба к волосам, зачесала их к затылку и, опершись руками на раковину, взглянула на свое отражение в зеркале ванной. Уставилась прямо в глаза. Карие. Темные. Глубокие. Изучила впалые щеки и отметины на скулах. После внимание привлекли темные корни. Её натуральный оттенок начинал проявляться. Девушка с омерзением и не анализируемой паникой осмотрела пробор, приняв решение покрасить в ближайшее время. Лучше сегодня. Чтобы не видеть эту дрянь. То, что объединяет её с Сезанной. Плюнула в свое отражение. Смыла водой. И выключила кран, зашаркав в коридор, когда из комнаты Дилана вышел Кристиан, успев скомкать вырезку и сунуть в задний карман джинсов. Майл заострила внимание на его лице, оценив качество синяков, и замедлила шаг, ожидая очередных нотаций и попыток воззвать к чувству вины, но Дикенс, чуть отвернув голову и дернув пальцами кончик своего носа, миновал девушку, двигаясь в ванную и мечтая лишь о теплом душе. Сьюз нахмурилась. Забила пальцами по бедрам и резко оглянулась, успев нанести удар ногой по голени Кристиана. От неожиданности парень дернулся и, обернувшись, уставился на Майл открыто негативно: — Ты вообще в своем уме? — типа, он мало получил? Хочет надбавить? Сьюз не особо терзалась сомнениями, когда выдала не самым вежливым тоном: — Спасибо. Крис мог бы уронить челюсть, но обошелся глупым сверлением её бледного лица — смотрел, как идиот с одной извилиной в башке. Тогда Сьюз и смутилась, отшагнув назад: — За кулон. Крис заморгал, процедив: — Без агрессивного дерьма можно обойтись? — Отвали, — гавкнула Майл и развернулась, тяжелым шагом направившись к лестнице. Дикенс проводил её взглядом и проворчал под нос: — Ебанутая. Весь день. Шелл провела этот день в полном одиночестве. Не было ни желания, ни стремления искать ребят, тревожить их и пытаться узнать, что пригвоздило каждого к постели. Ниллс устала быть солнцем. Она чувствовала — её ресурсы истощаются. Надо остановиться и погрузиться в себя. Так что девушка подарила себе время: утром сходила на пробежку, занялась йогой в саду, приняла душ, приготовила завтрак (на всех), помыла посуду, позавтракала, поработала в импровизированном огороде, расстелила на лужайке простынь и села заниматься уроками, попивая зеленый чай. Время близилось к вечеру. Но никто так и не вышел. Ни Дилан, ни Эффи, ни Николас. Даже Крис со Сьюз куда-то пропали. Когда небо над головой совсем почернело, Ниллс вскинула взгляд на темные окна дома, и ей вдруг стало зябко от атмосферы, вгоняющей её в хандру. Сезанна лежала на влажной траве, играя с мокрой тканью майки, липнущей к коже. Темный лес шумел листвой. Озеро иногда издавало характерные себе звуки. Тело покрывалось мурашками — прохладный летний ветер пробирал до костей. Девушка без очарования смотрела в ночное небо, коснувшись кулона пальцами. «Согласны ли вы взять Фридриха в законные мужья?» Майл резко присела, подтянув колено к груди. Взглядом врезалась в землю. Кожу спины вдруг ошпарило, будто кто-то с силой хлестнул ремнем, полоснув меж лопаток. Девушка попыталась погладить больной участок, но не смогла дотянуться ладонью, поэтому вновь поднялась и поплелась в сторону озера, дабы снять зуд купанием в холодной воде. «Фридрих Кельман уже три года разыскивает свою жену». Кристиан курил в открытое окно машины, в который раз пробегаясь вниманием по строчкам статьи. «Фридрих Кельман — пастырь в церкви Святого Рохмарда». — Чё? — парень даже попытался загуглить. Впервые слышал о подобном. Интернет, видимо, тоже не особо осведомлен, поэтому выдал ему лишь о том, что было сказано в самой статье. К слову, судя по описанию, приход-то больше напоминал секту. Одно их божество чего стоило — Святой Рохмард. Двуглавый бык. Крис поморщился и затянул никотин в рот, снова изучив фотографию пропавшей. Не слишком-то Сьюз поведением напоминала украденного или потерянного человека. Скорее, сбежавшего. Николас сонным взглядом уставился в потолок. Он редко выплывал из сознания и, к счастью, быстро возвращался в мир пустых грёз. Ему ничего не снилось — одна лишь скоротечная темнота. В которую он с искренним удовольствием возвращался, дабы более ничего не чувствовать. В таком состоянии его ничего не волновало. Абсолютное безразличие. Дилан не справлялся. Алкоголь помутнил рассудок, но эмоции продолжали потрошить тело. Парень кое-как присел на краю кровати — в голову ударило, кожа горела. Кажется, жар с паром шел из приоткрытого рта. Потер ладонями лицо и протянул руку к кружке с холодной водой — от алкоголя тошнило. Терял хватку: раньше мог пить с раннего утра и до… раннего утра. Параллельно купить травку. Или принимать чего покрепче. Выдвинул ящик. В сознание закралась шальная мысль — вдруг осталась травка? Какое-то необдуманное желание сделать себе ещё хуже, наказать. Но вместо косячка парень нашел баночку таблеток, выписанных Николасу, и повертел её пальцами, наконец, поняв, что это транквилизатор. Недолго думая, Дилан высыпал себе в ладонь два белых овала и закинул в рот, запив водой. Обычно для полного отключения ему хватало половинки, но в данный момент парень требовал большего эффекта. Нельзя мешать лекарства с алкоголем. Он залил воду в кружке коньяком. Но хотелось нанести себе максимальный вред. А ей хотелось порвать кожу и вывернуть все внутренности наружу. Эффи терзала ногтями грудную клетку, словно бы физический дискомфорт спас бы от эмоциональной болячки. Девушка покачивалась, сидя на кровати, и, больше не контролируя слез, оставляла красные полосы на коже. На животе. На плечах. На коленках. На шее. Райдер не ревела, несмотря на быстрый поток, она утирала глаза, шмыгала носом и с остервенелостью терзала тело. В кипящей голове ни единой мысли о прекращении. Максимально. Навредить. Себе.***
На следующий день, когда стрелка часов перевалила за двенадцать, Шелл поняла — её терпению приходит конец. Обычно девушка с пониманием относилась к поведению Николаса, не трогала и не тревожила его лишний раз, охраняла его сон, заботливо проверяла температуру, ведь довольно часто парень начинал заболевать в период своего уныния. В этот раз всё шло не так. Ниллс почему-то злилась. Девушка, после привычной утренней рутины, заглянула в комнату, надеясь, что Райдер хотя бы позавтракал. Тарелка с едой нетронута. Сам парень вовсе не менял положения — лежал спиной, уткнувшись носом в стену. Неясно, спал ли он, но точно не был полон сил. Шелл приблизилась к кровати, обеспокоенно разглядывая профиль Ника. Почему он даже не пытается? Почему? — Ники, — девушка забралась на матрас и мягко потрепала его за плечо. — Вставай. Райдер тяжело вздохнул и сильнее закутался в одеяло, накрывшись с головой. Шелл всеми силами сдерживала обиду, но её голос наполнился жесткостью: — Николас, — потормошила плечо. Ник никак не отреагировал. И Ниллс сорвалась — в дальнейшем она обязательно будет жалеть и винить себя за требовательность и нетерпение, но девушка больше не могла выносить его поведение: — Вставай же! — хлопнула его по плечу ладонями — и Ник резко повернул голову, совершенно отсутствующим взглядом врезавшись в её лицо: — Ты чё орешь? — хрипло прошептал, скорчившись от ударившей по вискам боли. Но Шелл и не думала быть тише: — Вставай! — она не давала себе отчет. Просто колотила его по плечу и насильно дергала вверх руку, подтягивая парня сесть. Николас обронил: — Блять…— когда Ниллс, стиснув его локоть, поднялась на ноги, рывками потянув на себя: — Вставай! Вставай! У парня не было времени на понимание. Он ещё не отошел от своего помутнения, а его уже заставили сменить положение и сесть. Ник выдернул руку, отчего Шелл плюхнулась на пятую точку. — У тебя месячные не скоро, чего ты…— Райдер тер больное плечо, хмуро уставившись на девушку, и заткнулся, видя, какая агрессия отразилась на её лице. Попытался бы он извиниться или нет — ситуацию это бы не спасло. Ведь Ниллс разгорелась: — Иди вон! — она не на шутку разошлась, визгливым криком сотрясая стены. Вновь схватила парня за локоть и дернула в сторону края кровати: — Иди! Николас даже не попытался сопротивляться. Порой эмоциональность Шелл его бесила, и он сам не был против держаться от неё подальше. Потому слез с кровати, получил толчок в спину и без ответа направился к двери. Шелл села, с тяжелым дыханием проводив парня. Тот вышел. Без лишних комментариев. А девушка, страдая от учащенного сердцебиения, рухнула лицом в скомканное одеяло и замолкла. Оглушен. Будто пару раз получил по затылку дубинкой — и теперь лежал, отчасти наслаждался этим отбитым состоянием: не чувств, не эмоций, только дыхание. Взгляд Дилана не блуждал в поисках ответов на изводящие его вопросы, он лениво фокусировался на потолке, что в ответ пульсировал — кажется, приближался и отдалялся, словно по ту его сторону что-то сильно надавливало на поверхность. В какой-то момент парня охватила тревога — вот-вот крыша обрушится, потолок прорвет и поток скопившейся дождевой воды наполнит помещение. Он утонет. Но панический страх довольно быстро отступал — О’Брайен всячески возвращался к разумности, а вместе с той его встречали эмоции, и парень вновь возвращался к потолку и волнению о том, что он рухнет. Выходил замкнутый круг. Главное — дыхание ровное, сознание тяжелое, не горит от мыслей, скорее, будто от тех осталась одна гарь, дым. Тело такое вялое, не расслабленное. Обычно человек не чувствует клетки своего организма, а О’Брайен ощущал — те превратились в камень и вдавливали его в кровать. Да… смесь таблеток и крепкого алкоголя вряд ли послужит чем-то полезным. Но ему всё-таки больше хорошо, нежели плохо. Он не справился с эмоциями. Поэтому верным образом заглушил чувства. Сейчас это пройдет. И парень попробует обсудить всё происходящее с самим собой. Дверь. Краем глаз разобрал силуэт и повернул голову, лежа на спине. Пальцы невольно сдавили ткань футболки на уровне живота. К кровати медленно подошел Ник. Точнее, вошел в помещение он резко и уверенно, а вот, окинув вниманием тумбочку, слегка напрягся. Райдер остановился, приподнял с тумбы пустую бутылку из толстого стекла, и долго вчитывался в этикетку, словно до последнего верил, что это какой-то травяной настой, а вовсе не алкоголь. Дилан и спиртное? Вот, что мешать действительно опасно для жизни. — Ты… пил?— он взглянул на друга — и вторично ошалел. — Что с лицом? — оставил бутылку и оперся руками на кровать, разглядывая отметины на кожеО’Брайена. Тот смог отмахнуться: — Ничего нового, — вышло будничным тоном, чего парень обрадовался. — Мы забирали Сьюз из «Ричардс». — Блять, — кратко проронил Ник и сел рядом. — Когда вы… — Всё нормально, — Дилан еле сплетал буквы в слова, слова — в предложения. — Могло быть и хуже. Надо увильнуть от этой темы, показать, что ничего сверхсерьезного не произошло. О’Брайен поспешил переключить внимание: — Шелл чего кричит? Николас тяжко вздохнул и похожим образом махнул рукой. Лег рядом. Уставился в потолок. — Надо серьезно поговорить с Сезанной. — Да, — Дилан вынуждал себя говорить. — Достало всё это… — Райдер застучал пальцами по животу. Его фраза относилась не только к ситуации с Майл и «Ричардс». Она касалась и его отношений, и его состояний. Повисло молчание. О’Брайен всячески игнорировал желание закутаться в одеяло, скрыться от друга и не воспринимать его присутствия. Он чувствовал вину. И не мог мириться с мыслями. Теперь Дилан не уверен — хочет ли он обсудить всё с Эффи, потому что ей это необходимо, или всё-таки сам парень нуждался в этом разговоре. В отличии от парней, Шелл недолго позволила себе быть без движения. Она со вздохом села на кровати, провела дыхательную процедуру, направленную на успокоение общего состояния, и принялась собираться. Сегодня у них смена. Идти не хотелось, но Ниллс придерживалась определенных правил, одно из которых призывало переступать через себя, натыкаясь на дискомфорт, просто давить на причину всеми пальцами, пока это чувство не затихнет. Она знала: даст слабину — и исчезнет. Выпадет на сутки, а то и больше. Наверное, её отношения с собой были такими же нездоровыми, просто в иной ипостаси. Шелл критична и требовательна к себе. Она растрачивает все свои ресурсы. Затыкает шепот уныния, игнорирует его. Но верно ли поступает? Ведь если этот голос присутствует в голове, значит, с головой не всё в порядке. Девушка осмотрела себя в зеркале, как обычно, не придав значения бледности кожи и наличию злости в глазах, натянула улыбку и поспешила в комнату Райдер-младшей. Но, распахнув дверь к девчонке, застыла на пороге, не зная, шутка ли это. Эффи лежала на кровати, закутанная в одеяло. Нельзя было назвать её заспанной, видок явно не сверкал здоровьем. Русая девчонка очнулась от дремоты и вяло посмотрела на Ниллс. А Ниллс узнала в ней Николаса. Потому заикнулась: — У-у нас смена сегодня, — как дурочка замялась и попыталась взять себя в руки. — Почему ты ещё не собрана? Райдер нужно было время на анализ поступающей информации. Она прикрыла веки, обрабатывая слова Шелл, и снова взглянула на неё: — Я не пойду, — прошептала и подтянула одеяло к носу, почувствовав себя ребенком, отказывающимся идти на занятия. Ниллс не изменилась в лице — не улыбалась, хмурилась: — Почему? После долгой паузы Эфф не нашла лучшего ответа: — Не хочу. — Тебя уволят, — Шелл пыталась воззвать к ответственности. Но: — Всё равно, — Райдер с равнодушием отвела взгляд. — Да что вы все…— рыжая отвернула голову и уставилась в стену, сердито прикусив губу. Её внешнее недовольство заставило Эффи приподняться на локте: — Всё в порядке? — уточнила, обеспокоенно изучая профиль девушки, а та потерла веки и, убрав руки от лица, изобразила улыбку: — Порядок. Прости. Отдыхай. Закрыла дверь, не дождавшись ответа. Отпустила ручку и уперлась ладонями в талию, хмуро размышляя над ситуацией. Ей надо с кем-то поделиться и обсудить поведение Райдеров. Иначе она что-нибудь сломает от безысходности. К её счастью, из ванной как раз вышел Дилан. К его несчастью, рыжая двинулась навстречу. Девушка не видела парня с выступления, потому с искренней радостью вмиг оказалась перед его носом, О’Брайен толком не успел придумать план побега — его мозг всё ещё заморожен. Так что Дилан с напряжением уставился на девчонку, а та набрала больше воздуха в легкие, собираясь выложить всё, как на духу, но тут обомлела. Заметив за дымкой своих тревог синяки на его лице. Уловив знакомый запах. И сурово нахмурилась. Брюнет нервно заскакал взглядом: — Ты на работу? Вместо ответа Шелл приблизилась к нему лицом, носом втянула запах и резко отстранилась: — От тебя несет, — короткое заключение. Дилан облизнул губы, прикусив нижнюю, и странно дергал коленом. — Почему ты пил? — девушка растерялась. — Просто так, — пожал плечами. — Что случилось? — она оглядела его лицо. — Ничего, — также беспечно отозвался парень. Ниллс всмотрелась в его глаза. Пронзила сознание. И обронила: — Ясно. О’Брайен сжал губы. Шелл развернулась и направилась в сторону лестницы. Её настроение — непривычно агрессивное, обычно девушка лояльнее относилась к выкидонам окружающих. — Что с тобой? — Дилан сделал шаг следом и остановился, ведь Ниллс обернулась, со злой иронией высказав: — А с вами? Ты пьешь, Ник целыми днями спит, Эффи не хочет вставать с кровати. Но что-то случилось именно со мной? Конечно, — и отвела взгляд, ощутив укол вины, — в любом случае, ей не нравился такой подход в выяснении отношений. Ниллс хотела придерживаться спокойствия. Но её всё так раздражало. Как никогда прежде. Аккуратно взглянула на парня. Дилан молча наблюдал за ней, ожидая продолжения слов. Девушка вздохнула и махнула рукой: — Извини. Мне надо... — провела ладонью по лбу и указала в сторону первого этажа, после чего исчезла за стеной. Ушла. О’Брайен напряг мускулы лица — выразил хмурость. Недолго оставался без движения. Обдумывать поведение Ниллс сил не было. Ему требовалось вернуться в кровать. Правда, парень немного свернул с намеченного курса, когда остановился напротив двери комнаты Эффи и, пользуясь своей эмоциональной отстранённостью, постучал. Хотел поговорить прямо сейчас? Ничего он не хотел. Просто не мог справиться с самокопанием. Ответа не последовало, как, в принципе, всегда. Главное, он предупредил. Открыл дверь и перешагнул одной ногой порог. Встал на месте, окинув равнодушием кровать и кокон одеяла, из которого торчала только макушка русых волос. Поморгал. Чуть покачивался от нестабильности состояния. По ушам ударил детский смех. Дилан взглянул в сторону приоткрытого окна, через которое в комнату попадал шум с улицы, и, шаркая, подошел к нему, вялым движением ослабленных пальцев плотно закрыл, повернув ручку. Комната погрузилась в должную тишину. Брюнет почему-то задержался, исследуя жизнь по ту сторону дома, и зашторил окно — помещение утонуло в полумраке. Также молча вышел. Дверь с щелчком закрылась. И Эффи выбралась носом из своего укромного кокона, растерянным и тревожным взглядом уставившись в сторону порога. Сьюз продрогла. Неясно, спала ли она или просто ночь прошла мимо — и неожиданно наступило утро. Девушка заморгала, лежа на боку, пальцами сжала голени подтянутых к груди ног — поза младенца внушала ей чувство защищенности. Кожу щекотала трава. Легкий ветер прижимал локоны волос к лицу. Майл вялым движением убрала прядь за ухо и прикрыла веки, томно вздохнув. Как вдруг осознала. Резко перевернулась на спину, приподнявшись на локтях, отчего чужая кофта сползла с плеча, уставилась еле здравым взглядом на Кристиана. Тот сидел рядом и смотрел в ответ, замерев в ожидании её реакции. Девушка изогнула брови: — Ты меня сталкеришь? — прохрипела с непониманием. — У меня мотива нет, — как-то легко отозвался парень и вынул из пачки сигарету, сунув в рот. Вновь глянул на Сьюз — та продолжала сверлить его вниманием, полным недоверия, и Крис выдернул из зубов сигарету, молча протянув ей. Девушка дернула коленкой, исподлобья пялилась на Дикенса и без скованности, несмотря на то, что опять находилась не в самом приличном виде, села, забрала сигарету и сдавила её губами. Не отстранилась, с намеком вздернув брови. Крис подавил фырканье и, сунув вторую сигарету в рот, вынул зажигалку, протянув в сторону Сьюз. Чиркнул — поджег кончик. Майл затянулась и выпустила облако никотина ему в лицо. Кристиан не поморщился, но вид его постной рожи повеселил девушку — и она прыснула. Дикенс нахмурился: — Намеренно провоцируешь? Сьюз села прямо, уставившись на озеро: — На что, не стесняюсь спросить? — Ну, — парень окинул её взглядом. — Ты в непотребном виде вытворяешь такие вещи. Хочешь, чтобы у меня встал? Майл с ядовитой усмешкой посмотрела ниже его живота, отчего… Крис, если честно, сжался, подтянув колени к груди: — Ты это… — поерзал. — Прекращай. Сьюз по-лисьему сощурилась, подсев к нему ближе — издевалась. Открыто. Приблизилась носом к щеке парня и выпустила никотин, теплотой обдавший его кожу. Дикенс проигнорировал пробежавшие по рукам мурашки, провел по ним ладонями и закатил глаза, дернув плечом. Девушка получила по подбородку и хрипло засмеялась, отстранившись: — Уже встал? Крис хотел бы съязвить, но на самом деле подобное вызывающее поведение ему даже нравилось. Правда, парень решил слегка «отрезвить» Майл и, выпустив никотин, указал сигаретой на грудь девушки: — Почему он так важен? Сработало — уголки её губ дернулись и опустились, лицо обрело серьезность. Сьюз глянула на свой кулон, как-то легко догадавшись, о чем речь, и прыснула: — Не то, чтобы… — Ты чуть не откинулась, потеряв его, — перебил и, заметив недовольство со стороны Майл, добавил со смешком: — Я его нашел и вернул, взамен приоткрой тайну своего бытия. Девушка с усмешкой прищурилась: — Может, лучше отсосу тебе? Крис задумался, больше наигранно: — Весомое предложение. Но как-нибудь ещё успеешь. Она слабо улыбнулась и покачала головой, кажется, хотела отмолчаться, но Крис, выдержав паузу, повторил попытку: — Таки… в чем важность? Сьюз невольно заиграла пальцами с подвеской — опять волновалась, хотя внешне и не скажешь: — Это кулон моей сестры — буквально всё, что от неё осталось. — Драматично, — Крис вскинул бровь. Майл усмехнулась: — Я посещала драмкружок. — Правда? Кивнула, изучая блестящую поверхность озера. Парень подпер кулаком щеку и смотрел на собеседницу, потягивая никотин: — Чем ещё занималась? — Не очевидно? — девушка с иронией покосилась на него. — Я же дохера возвышенное создание. — И принялась за перечисление: — Пение. Игра на фортепьяно. Рисование… — взгляд ускользнул в сторону, а лицо неожиданно расслабилось. — Танцы, — дернула сигаретой. — Верховая езда…— прервалась, чуть приоткрыв губы. Вздохнула. Дикенс почувствовал себя неуютно. Даже слегка забегал вниманием по траве, пока, не справившись с привычкой, взгляд не отыскал оголенное плечо Сьюз, осыпанное бледными родинками. Девушка невольно отстранилась от окружающей действительности. Она редко позволяла себе погрузиться в воспоминания, а когда то происходило, испытывала неоднозначные эмоции. И не знала, как на них реагировать. А Крис не знал, как реагировать на неё такую. Парень поглядывал в её сторону, не понимал, должен ли был как-то отвлечь девушку от своих мыслей — судя по выражению лица, она погружалась всё глубже, ниже, к самому дну. Искать выход не пришлось: к счастью, Майл пришла в себя и нервно бросила на Дикенса взгляд, откашлявшись и изобразив на лице хмурость: — Языками занималась. — Какими? — он поспешил поддержать диалог — будто вовсе не было этой минутной заминки с её стороны. — Французский, польский, немецкий, — Сьюз отвечала теперь без интереса, больше внимания отдавая озеру. Ей хотелось вновь окунуться. Спину жгло. На языке Кристиана вертелся всего один вопрос: «Как ты стала таким человеком?» Нет, правда, как так вышло? Что привело её в эту самую точку? Учитывая первичное воспитание и разносторонность, девушка могла бы добиться успеха в творческой сфере. Что произошло? — Как твое настоящее имя? — необдуманно спросил и сразу же сжал зубы. Майл заметно смутилась, сурово, совершенно недружелюбно уставившись на него. — Мне просто интересно, — парень попытался хранить непринужденность в голосе. — Сезанна, — с твердостью произнесла девушка, выражая непонимание во взгляде. — А фамилия? — Кристиан должен был бы заткнуться, пока ситуацию ещё можно развернуть в лучшую сторону, но ему хотелось услышать правду. — Майл, — Сьюз внешне погрубела, даже черты её лица обрели угловатость. Крис заморгал и с еле слышным вздохом отвел взгляд, продолжив курить. Он ещё какое-то время ощущал на себе косое внимание девушки, но всеми силами игнорировал, зная, что лучше просто отступить. Иначе она ещё решит его избить… какой-нибудь завалявшейся в траве бутылкой. Сезанна Бриджер отвела глаза и, обняв руками колени, сунула сигарету в рот, напряженно вслушиваясь в природную тишину. Шелли обронила стакан. Смахнула его локтем, когда активно протирала стойку, и никак не изменилась в лице, обвиняющий взглядом врезавшись в осколки и расплывшуюся по паркету лужу молочного коктейля. Немногие из посетителей обратили внимание на шум. Скрывая свою несобранность, Ниллс опустилась на коленки и принялась убирать бардак. Сегодня всё валилось из рук. Вещи, которые она спокойно терпела, обрели жесткие и явные очертания, свой резкий запах, и девушка еле выносила вполне будничные события. Собрала осколки, вытерла остатки, вернулась на кухню, выбросив мусор и, скомкав влажную тряпку, направилась в уборную персонала, попутно потирая стучащий болью правый висок. Никого не замечала, ничего не анализировала. Ей непривычно быть настолько отрешенной от мира. Остановилась напротив одной из двух раковин — помещения для персонала отличались от интерьера зала: стены, покрытые серой краской, заляпанное стекло, оранжевое мраморное дно. Шелл набрала в ладони холодной воды, но не успела освежить лицо, как за спиной раздался скрип двери. Девушка взглянула на зеркало — в отражении отыскала рыжего парня с пейджером на груди. Отвела глаза, принялась активно мылить ладони, смывать пену. Молодой парень внимательно разглядывал лицо Ниллс, но его интерес был пропитан иными чувствами — теми, с которыми Шелл была знакома не понаслышке. — Что-то случилось? — встал сбоку, скользнув взглядом по её спине. — Ты сегодня сама не своя. — Голова болит, — нашлась девушка и выключила воду, потянувшись к бумажным полотенцам. Рывками вытянула парочку и жестко принялась тереть ладони с запястьями, уставившись куда-то вниз. Пропадала в себе, в своих мыслях и сомнениях: а надо ли ей всё то, за что она так яростно держалась? Отсутствовала, пока не ощутила прикосновение теплых пальцев к шее, и замерла, стеклянными глазами упершись в дно раковины. — Хочешь, выпьем после работы? — парень, всматриваясь в изгиб её шеи, медленно убрал выпавшую прядь волос за ухо. — Я знаю классный бар неподалеку. Ниллс медленно перевела на него глаза, чуть нахмурилась и серьезно задумалась. А может, ей и не нужно ничего сложного? Быть может, она не способна быть с иным существом? Может, она недостаточно хороша, глубока или необыкновенна, дабы понять сущность Николаса? Они разные. Они стремятся к разному. Их желания никак не пересекаются. Так… в чем тогда смысл? — Хочешь… — парень улыбнулся. — Можем, пойти прямо сейчас? Судя по всему, тебе это требуется, — его ладонь накрыла затылок и невесомо скользнула ниже, между лопаток. Шелл ощутила — мурашки ответно промчались по спине, но понять их природу ей не удалось. Девушке необходимо выплеснуть эмоции — это правда. Номурашки возникали от мысли о близости с Райдером. Она вновь посмотрела на парня и обреченно вздохнула, не выразив новых эмоций, когда он тронул её щеку пальцами и, с намеком дернув бровями, прошептал: — В тот раз тебе понравилось… В тот раз?.. В тот раз Шелл просто не смогла постоять за себя, считая, что она — кусок чертового мяса. Её тело — по-прежнему ей не принадлежало. Ниллс продолжала преследовать уверенность, будто над ней имеется чужая власть. Легче перетерпеть. Её всё равно никто не слушал. Никто не относился с важностью к её нежеланию. Ей так надоело чувствовать себя хреново. Почему она постоянно натыкается на тех, кто не проявляет к ней уважения? Ей так повезло. С Николасом. Её иное существо. Почему же она не может отыскать с ним компромисс?.. Парень наклонился и накрыл её губы раскованным поцелуем. В тот же миг Шелл Ниллс с силой замахнулась, сжав ладонь в кулак.
