Глава 24
29 мая 2021 г., 17:11
«Сам себе главный враг»
Николас сидел на кровати в своей комнате, перебирал струны гитары — это помогало ему расслабиться. Напряжение продолжало игриво посасывать меж ребер, сознание понемногу просветлялось, разумность поднималась со дна, помогая парню шире раскрыть глаза, несмотря на тяжесть век. Райдер с суровым видом наигрывал вполне спокойную мелодию, что со стороны выглядело комично, но в очередной раз демонстрировало совсем не жесткое нутро этого человека. Просто он не мог быть другим. Пальцы замерли, стоило двери в комнату распахнуться. Ник взглянул на вошедшую Шелл и чуть нахмурил брови. Он не знал точно, сколько сейчас времени, но не прошло и трех часов, как девушка ушла на работу. Обычно она задерживалась до глубокой ночи. В помещении иссяк кислород — дышать выходило с трудом. Ниллс молча подошла к шкафу и принялась снимать футболку. Райдер краем глаз смотрел на неё, игнорируя дрожащие от нервов пальцы, которые вовсе легли на струны. — Ты рано, — смог прошептать. Шелл трясущимися руками бросила футболку на полку — нехарактерное поведение. Обычно она старалась придерживаться порядка, но внутри бушевало слишком много эмоций, их невозможно переварить. Столько всякого мусора, копившегося последнее время. И одна маленькая зажженная спичка, брошенная на гору хлама. Мозг вспыхнул. Девушка стянула шорты, ногой отбросив под тумбочку. Ник, оставаясь равнодушным, уточнил: — Сердишься? Шелл схватила с полки широкую футболку и замерла, пальцами массируя мятую ткань. Опустила взгляд. — Я на себя злюсь, — её невольно передернуло от всех тех ощущений, что пронзали слой кожи изнутри. — Я всё ещё ничего из себя не представляю. Я… даже не знаю, как. Всё, что знаю, — это тело. Я могу добиваться своего телом. Почему меня преследует ощущение, будто оно — не мое?— обратила внимание на дрожь своих рук и повернулась к парню, чувствуя, с какой силой горят глаза, хотя слез в них скопилось недостаточно для столь сильного жжения. Николас с серьезным видом поставил гитару и оперся руками на край кровати, намереваясь подняться, как вдруг Шелл направилась в его сторону, отпустив футболку — та легла на паркет, а девушка, скользнув влажными ладонями по шее Райдера, дернула его лицо ниже, успев накрыть губы коротким, но давящим поцелуем. Ник сел обратно — пальцы Ниллс вцепились в кожу затылка. Девушка, не скрывая тяжелого дыхания, забралась на его бедра и вновь одарила жестким поцелуем. Ей требовалось выплеснуть эти негативные чувства. Она боялась быть поглощенной ими. В буквальном смысле взять и выбросить всё скопившееся дерьмо. Николас отклонился, осторожно коснулся ладонями её талии. Учитывая состояние, он бы просто мог лечь — и пускай Шелл делает с ним всё, что хочет. У него нет сил. Но Ниллс целовала с таким напором, что парень сильнее хмурился, не зная, как реагировать. Шелл разорвала поцелуй и с тем же сорванным дыханием принялась развязывать шнурки на штанах парня. Дрожащие пальцы спутывали карты. У неё не выходило выполнить желаемое. Кажется, она лишь сильнее стягивала узел. Прикусила губу. Сморщилась. Николас продолжал молча наблюдать за выражением её лица. Наконец, девчонка справилась и слезла с парня, опустившись коленями на пол перед ним, и уже залезла пальцами под ткань штанов, как Ник вдруг схватил её за шею, дернув голову выше. Шелл замерла, вскинув лицо. Уставилась на него распахнутым взглядом. Ник напряженно стиснул зубы. …Его толстые пальцы с рыхлой кожей задержались на её тонкой нежной шее. Эффи сидела на мягком ковре в гостиной, смотрела в книгу без картинок, пока мужчина, склонившись рядом, мял её затылок, то и дело накручивая вьющиеся волосы на свои пальцы, сжимая в кулак и оттягивая локоны назад. В этот момент Райдер-младшая отвлекалась от книги, запрокидывала голову и смотрела на него огромными зелеными глазами. Наверное, это приносило ему самое неописуемое наслаждение. Так предполагал пятилетний Николас, пока молча сидел на диване, наблюдая за странной картиной, отношение к которой не мог четко сформировать, будучи еще совсем ребенком. Но что-то внушало ему неприязнь. И казалось, сестре должно быть тоже некомфортно, потому какое-то время мальчишка принимал удар на себя, отвлекая мужчину. Осознано или нет — неважно. Это работало до определенного времени. Но ощущений хватило надолго. Это одно из первых детских воспоминаний. Если вовсе не первое. И оно связано с ДжохтаномО’Брайеном, который совал пальцы ему в рот. И не только пальцы. И не только в рот… Шелл невольно сжалась, стоило Николасу стиснуть её локоны в кулак. Девушка крепко вцепилась в его колени, продолжив смотреть в глаза, и никак не изменилась в лице, когда парень поднес свободную ладонь к её губам, скользнув двумя пальцами в рот. Глубоко. Вдоль языка. Она подавилась, дернула плечами, а по телу Райдера прошла дрожь. Приятная. Мурашки покрыли кожу. Он ненавидел себя за это. За насилие, которое его возбуждало. Подобный опыт в раннем возрасте нарушило сексуальное развитие. Как бы сильно Николас не испытывал неприязнь к пережитому, положение ухудшалось тем, во что превратилось его либидо. То, какое удовлетворение он получал от жесткого секса, то, как кайфовал, прибегая к насилию — всё это дополнительная причина его саморазрушения. Он так неприятен себе. Он ведь понимал, что это неправильно и почему неправильно, но со своим извращенным подсознанием порой не мог справиться. Если смотрел порно — обязательно с элементами насилия. Или, что ещё хуже, инцестом. Брат-сестра. Лет в семнадцать прекратил. Это ухудшало его ментальное здоровье. Находиться рядом с Эффи становилось невыносимо из-за разъедающего, будто кислота, стыда. Словно, детская травма переломило нормальное сексуальное развитие. Он видел, что Джонхтан делал с Эффи. Наблюдал. Иногда мужчина просил его самого сделать что-нибудь. На тот момент Николас не знал, что это — неправильно. Ему было любопытно. Пока разум не начал формироваться — слишком рано для того возраста. И он осознал — этого не должно быть. Ни с ним, ни с Эффи. Ни между ними, ни между ней и Джохтаном, ни между ним и Джохтаном. Попытки отвлечь собой отца Дилана больше не работали. И он просто наблюдал. До последнего доверяя этому мужчине, ведь тот — как член семьи. Он не может навредить. Он — друг. Родители ему доверяли. Все вокруг ему доверяли. Как бы Николас не старался затравить своё нутро, процесс разложения был запущен. Поэтому ему тяжело контактировать с Эфф. Из-за вины за свое неоднозначное отношение. Нет, он уверен — ничего не испытывает к ней в сексуальном плане, но это не помогало снизить уровень вины. И не избавляло от простого факта — реакции его организма при мыслях об инцесте. Он по-прежнему не видел в Эффи сексуального объекта — и это должно было его успокоить, но нет. Ведь зато все те девушки, с которыми он имел постельные отношения, в его голове становились сестрами. Так ему было проще удовлетвориться. И выбор его падал часто на тех, кто внешне напоминал Эфф, правда, Ник не сразу это понял. Он медленно шел к осознанию проблемы. А когда пришел — развалился. К двадцати годам Райдер полностью оценил масштаб своего сексуального искажения и присутствие Эффи лишь напоминало об этом. Он сам не желал общаться с ней и не желал, чтобы кто-то другой обращал на неё внимание. Эффи Райдер стала каким-то иным существом, неприкасаемым. Кем бы ни был человек рядом с ней, Ник среагирует агрессивно. Потому что Эффи трогать нельзя. Николас никому и никогда не расскажет об истинных причинах своей нелюбви к сестре, к нетерпению в её адрес и желанию прогнать к чертовой матери и больше никогда не видеть. Всё, что с ним произошло, все его чувства к ней никоим образом не поддаются романтизации. Люди, пережившие насилие в детстве, — поломанные. Они чувствуют себя неполноценными. Это уродует. С трудом выстраивают отношения, с трудом поддерживают их, с трудом мирятся с чувством вины. Николасу надо бы обратиться к специалисту, но ему кажется — поздно. Он настолько погряз. Варится в этом дерьме. Вряд ли что-то поможет ему иначе взглянуть на мир. Так стыдно. Омерзительно. Шелл куснула его пальцы — Николас отмер. Взглянул ей в глаза и медленно убрал ладонь, ослабив хватку в волосах. Девушка потерла его колени, внимательно разглядывая лицо. Бледный. Взгляд светлых глаз метался по полу. Райдер, избегая зрительного контакта, поднялся и потянул Шелли вверх. Она встала и практически сразу же была подведена к кровати. Села на край, не сводя внимания с парня, который остановился напротив, до конца ослабив шнурки на штанах. У него неплохо получилось сдерживать агрессию во время секса, потому сам акт не приносил ему удовольствия. Сейчас, под грузом эмоций, скрывать свою сущность нет желания. Наверное, он сделает Шелл больно, но ведь она сама этого хотела. Хотела видеть его настоящим. Давай. Смотри. Чувствуй. — Уверен? — Крис с сомнением глянул на Дилана, который сидел рядом на ступеньке веранды. — Ты гораздо забавнее в роли зануды, — он вынул из своего рюкзака небольшой черный пакетик. О’Брайен никак не отреагировал, потому Дикенс пожал плечами: — Ну… сам смотри, короче, — протянул ему косяк и поднялся, бросив взгляд в сторону тучного неба. Начинало накрапывать, а Сьюз всё ещё не вернулась с озера. Она вообще не приходила домой. Так что, надев ремень рюкзака, в который уложил согретые остатки еды, парень направился в сторону леса, под пристальным наблюдением. Брюнет, сажав зубами косяк, изогнул брови, без понимания провожая его взглядом. Погода явно не располагала к вылазкам. Куда этот тип собрался? А важно ли? О’Брайен чиркнул зажигалкой, подпалил кончик и затянулся. Он так давно не прибегал к этому. Дрожь прошла по телу. Руки затряслись. В груди что-то завибрировало. Парень вскинул голову, прижавшись спиной к двери, и прикрыл веки, потягивая травку, пока там, в вышине гремел надвигающийся хаос. Ливень обрушился буквально через мгновение — и Дилан был вынужден перебраться внутрь. Он привычно сел в позе йога, расположил скетч и, глотая дымок, греющий его внутренности, занялся релаксацией — рисованием. Конечно, приятно ни о чем не думать и ничего не чувствовать. Приятно терять эмоции по отношению к определенным вещам. Приятно. Но как быть дальше? Завтра. Когда туман рассеется. Грохот. Парень услышал его так четко, что сам удивился — вроде, не совсем трезв, а неплохо воспринимает реальность. Нахмурился, вынув косяк изо рта, и напряженно вслушался в последовавшую тишину, сопровождаемую шумом дождя. Поднялся, собрав принадлежности, и вялым шагом поплелся на кухню. А уже из кухни — в гостиную, на пороге и остановился, привыкшими к темноте глазами исследуя помещение. Хорошо, что он слегка не в себе. Плохо, что не успел докурить. А потому принялся испепелять кончик косячка глубокими затяжками, уставившись на Эффи, которая сидела на полу напротив камина и потирала ладони. Рядом кочерга и разбитая ваза. Кажется, это какой-то там артефакт, который Джуз откопала где-то в Индии. Остается надеяться, что это не урна некоего злого духа. С потрясающим спокойствием О’Брайен поинтересовался: — Не поранилась? Эффи, молча поглядывающая в сторону его ног, покачала головой, а произнесла: — Немного, — рассматривала свои ладони. Кожа пальцев покалывала. Наверное, не стоило пытаться собирать осколки в темноте. — Вижу, — парень выпустил дымок из ноздрей и с усмешкой уточнил: — А чем ты, собственно, занимаешься? Ироничный тон девушка восприняла удивленно — прямо посмотрела на него и поморгала: — Хотела разжечь камин… — А ты умеешь? — Дилан облокотился на стену, вздернув бровь, и зачем-то повторно оглядел Райдер: уставшее бледное лицо, впалые щеки, усыпанные веснушками, багровые круги под налитыми изумрудом глазами. Смотрела снизу-вверх, чуть наклонив голову. Ладони бесцельно путались друг с другом пальцами. Колени ног разведены. Сутулые плечи. Вьющиеся волосы торчали в разные стороны. Парень поднял к губам косяк и, поморгав так, словно что-то в глаз попало, нервно затянулся. Милашка. Не будь его мозг в такой консистенции, он бы никогда не породил подобную мысль. А сейчас Дилан даже не смутился, не попытался извлечь её, выбить ладонью. — Нет, — запоздало ответила Эфф, неловко отведя взгляд, но не надолго. — Ты умеешь? — с ожиданием посмотрела на парня, который в ответ хмыкнул: — Кто летом разжигает камин? Райдер оставалась спокойной, хотя поведение О’Брайена говорило само за себя. Девушка недолго изучала косяк в его руке и, что необычно, тревога в разы не подскочила. Конечно, девчонка напрягалась, но не значительно. Вновь уставилась на свои ладони, пока Дилан неприлично явно пялился на неё. — Промой, — он отстранился от стены. — И убери за собой. Не напрягай Шелл. Эффи послушно поднялась, первым делом направившись в сторону кухни, дабы смыть грязь с рук, но буквально споткнулась на ровном месте, стоило ей сравниться с Диланом, который неожиданно преградил ей путь. Райдер наивно вскинула лицо, открыто уставившись на него, но, что странно, не отшатнулась, хотя напряжение изрядно тормошило сердце. О’Брайен, не клоня головы, смотрел на неё, потягивая косячок, кончик которого ярко разгорался, напоминая о своем присутствии девушке. Та не знала, на чем ей сфокусировать внимание: толи на лице парня, толи на режущей глаза и нос травке. Всё же решила смотреть на Дилана. Теперь уже исподлобья, но без злости. С непониманием. О’Брайен просто пялился. Расслаблено. Нечитаемым взглядом. Эффи забегала вниманием из стороны в сторону и наконец выдала: — Что? Дилан никак не отреагировал. Выпустил дымок в потолок и прошел мимо. Райдер застыла на какое-то время, анализируя зудящее чувство в ребрах. И, не бросив на парня взгляда, последовала на кухню. Смыла грязь, умыла лицо, убрала за собой. Все действия выполнялись сами по себе. Эффи их не контролировала, пребывая в своих мыслях. Дилан, несмотря на свое состояние, без труда развел огонь — идея пришлась по душе: температура за окном сильно упала, дождливыми ночами в доме без отопления становилось прохладно. Эффи закончила с уборкой, снова вымыла руки и оглянулась в сторону гостиной, видя теплый свет, льющийся на противоположную от камина стену. Девушка вытерла ладони о полотенце и выглянула из-за угла, наблюдая, как О’Брайен, выжимая из косяка остатки, тормошил палкой угли и деревяшки. Шум дождя и трещание древесины — наверное, именно это хотела заполучить Райдер. Дилан поставил кочергу на свое место и бросил кончившуюся самокрутку в огонь. Не замечая присутствия Эффи, вернулся к дивану, вяло плюхнулся на него и, упершись ногами в край журнального столика, взялся за счетч. Девушка потопталась на месте. Разглядела на каминной полке свою записную книжку и неловко направилась к ней, попутно посматривая на парня, пока не остановилась рядом с огнем, приятно обдавшим теплом её босые ноги: — Что ты делаешь? Какой-то… глупый вопрос. Дилан глянул на неё, не меняя положения головы, и сощурился: — Плету бисером. Вяжу панталоны на зиму. Ловлю волну. Седлаю коня… Перестал перечислять самые нелепые варианты. Эффи лишь поморгала в ответ. Парень прижался затылком к дивану: — Не ясно, чем я занят? — Когда ты начал этим заниматься? — быстро бросила в ответ. — Говоришь так, будто я кошачьи кишки на карандаши наматываю. — Просто… — девушка не могла долго хранить с ним зрительный контакт — травка явно дарила парню возможность быть раскованным, чего она сама была лишена, — не сходятся образы, — окончила мысль. Дилан хмыкнул: — Я не виноват, что образы в твоей башке не совпадают с реальными фактами. Неловко. Райдер переминалась с ноги на ногу, бросая взгляд то на огонь, то на окно, за которым бушевала стихия. А Дилан смотрел на неё. Неизменным прямым взглядом. Можно предположить, что сейчас в голове парня самая настоящая тишина, но что-то в этом предположении давало сбой. Казалось совсем наоборот, будто бы он о многом размышлял. Эффи, набравшись смелости, указала на кресло, которое ближе стояло к камину: — Могу я…— замялась. Дилан вообще моргал? — Хочешь посидеть здесь? — он прищурился. — Обычно, если у меня не идет, — девушка заикалась, взяв с полки книжку для записей,— я пытаюсь погрузить себя в атмосферу, когда всё было проще, — по-моему… она не совсем точно выразила мысль. Парень это подтвердил, сморщившись: — Ты сказала что-то несвязное. — Да, я хочу посидеть, — заявила прямо и зачем-то ткнула пальцем в кресло. — Здесь. Дилан молчал. Смотрел. — Можно? — Эффи повторно уточнила. — Тебя ни черта не напрягает? — парень застучал карандашом по листу. — Ну… — девушка подумала, — если ты не собираешься намотать мои кишки на карандаши… — Предпочитаю котят, — перебил О’Брайен и со вздохом погрузился в рисование. Райдер зачем-то кивнула и, немного повернув кресло к камину, забралась в него. Прямо как в детстве. Воссоздать благоприятную для мира с собой атмосферу удалось. Девушка раскрыла записную книжку и задумчиво забегала вниманием по старым записям, чтобы проанализировать их и создать что-то новое. Ей очень хотелось вернуться в свой мир. Шелл смотрела в стену. Лежала на больной, искусанной груди, глубоко и хрипло дышала, справляясь со сбившимся биением сердца. Комната погружена в дождливый мрак. Темнота — то, что ей сейчас требовалось, дабы перевести дух. Влажное тело ныло. Шея — стонала от давящего дискомфорта. Бедра болели. В голове гудело. Пальцы согнутой руки мягко касались румяной щеки. Девушка нахмурилась. Это было… жестко. Никогда прежде он не вел себя так. Кожа покрылась мурашками, стоило ощутить прикосновение. Николас, лежа за спиной, провел костяшками вдоль её позвоночника, касаясь покрасневших участков. Его дыхание сбито — редкость, обычно после секса он вел себя крайне скованно. И… по-моему, он впервые кончил от самого процесса. — Прости, — парень прошептал, прижавшись носом к её затылку. Вслушивался в чужое дыхание. Шелл поерзала на животе и уткнулась щекой в подушку, заморгав от волнения: — Ты… ничего не хочешь мне рассказать? — взгляд соскользнул со стены и опустился на паркет. Да, она чувствовала себя освобожденной — ей удалось выплеснуть накопившееся, но теперь девушку мучили возникшие предположения, касающиеся того, что не так с Николасом Райдером. Парень запутался пальцами в её рыжих волосах и наедине с собой принял решение — больше не позволит подобному повториться. Потому что, хоть ему и стало легче, совсем скоро он почувствует угрызение совести. И вину. Надо сделать ей приятно. Ниллс напряглась, когда Райдер приподнялся и лег на неё сверху, прижавшись всем тяжелым и горячим телом к спине. Стиснула ладонями простынь и прикрыла веки, ожидая грубого проникновения, при котором стоило бы воздержаться от болезненного стона, потому она сжала зубы, готовясь к повторению. Но агрессии не последовало. Николас, приподнявшись на локтях, совершил аккуратный толчок — медленный, плавный, и Шелл невольно прогнулась в спине, схватившись за его запястья. Оторвала голову от подушки, макушкой прижавшись к подбородку парня. Легкое давление — и медленно назад. Затем вновь глубокое, но плавное проникновение. Райдер знал, как ей нравится. Но сам в процессе ничего не чувствовал. Шелли не сдержала стон. Не могла раскрыть век. С наслаждением согнула ноги в коленях — дрожали. Девушка лбом уперлась в подушку, пока парень, стиснув её запястья, вдавливал их в кровать, повторяя спокойные толчки. Шелл растворилась в духоте. Тело обдало жаром. На время она позабудет о своей тревоге. «Ты ничего не хочешь мне рассказать?» Николас тряхнул головой, отбросив её голос из рассудка. Он кое-что упустил. Кое-что слетело с языка в момент потери контроля над разумом и телом. Ник допустил ошибку. Во-первых, в тот момент внутри себя он дал четкую характеристику происходящему. Во-вторых, в связи с этой характеристикой он назвал её Фэй. Старый покосившийся домик. Крыша протекала, от шумного ветра скрипели стены. Каким-то образом Крис и Сьюз отыскали уголок, в котором с потолка ничего не капало, плюс можно было спрятаться от сквозняка. Промокшая насквозь Сезанна сидела, закутавшись в старый шерстяной плед, найденный в одной из комнат, в руках — стаканчик с горячим чаем. Кристиан оставил термос на полу, вынул согретый в микроволновке ужин, который Ниллс отложила с вечера. Без лишних препираний Майл начала есть. Дикенс снял кофту. Огляделся. Вокруг царил непроглядный мрак. Они оба еле разбирали предметы. Парень включил фонарик на телефоне, побродил по дому и принес ещё несколько вещей. Протянул Майл второй плед. Дрожащей рукой с красными пальцами она взяла его и молча набросила на себя, закуталась, ладонями сжав замершие стопы. Крис большими глотками опустошил стаканчик. Старался на Сьюз не смотреть, хотя зрелище крайне занятное. Она молчала. Что ей не свойственно. Избегала с ним зрительного контакта. Что опять же противоречило её привычному наглому поведению. Она даже не стала сопротивляться, последовав за ним в домик без попыток прогнать парня к чертовой матери. Сьюз уставилась в окно, за которым сверкали молнии, и вдруг её спину пронзила знакомая боль. Девушка вздернула руку, ладонью попытавшись нащупать больной участок, и заметно скорчилась. — Что такое? — Крис слегка наклонился вбок, чтобы понять, в чем дело, может, в стене что-то торчало — и Майл оцарапалась, но девушка махнула рукой, закачав головой, и продолжила греть ладони о стакан с чаем. Боль возникала сама по себе — закреплена где-то на подкорке сознания. Фридрих часто бил её за провинность. Ремнем по голой спине. Дилан расправил плечи и вскинул взгляд в потолок, застучав пальцами по листу бумаги. Сердце медленно билось. Мысли жили сами по себе. Всё нутро молчало. Потрясающе. Вернул голову в нормальное положение и хотел продолжить рисовать, но отвлекся на Райдер. Девушка сидела полубоком. Вроде… минуту назад что-то активно писала, а теперь — спала. Нет, правда. Дилан изогнул брови, не веря своим глазам. Чтобы Райдер уснула в его присутствии… Он в своей вселенной? Может, травка отбросила парня в параллель, где между ними не происходили физические и моральные стычки? Глупо ущипнул себя. Нет. Не сон. И вроде, насколько он способен судить, мир точно его. Уставился на девчонку. Эффи головой улеглась на мягкий подлокотник, волосы свисали с кресла, руки прижимали к груди записную книжку, одна коленка лежала совсем близко к носу, вторая нога касалась пола пальцами. Поза у неё настолько расслабленная, что О’Брайен вновь себя ущипнул. А затем облокотился на свое колено и подпер ладонью щеку, продолжив пялиться на Райдер. Пока в голове не мелькнула шальная мысль. Парень взял скетч, карандаш и принялся зарисовывать.***
«Сиди тихо». «А ты?» «Мы играем в прятки. Твоя задача — не быть найденной. Если он найдет тебя — ты проиграла». Эффи дернула плечом, вырвавшись из поверхностного сна. Сощурилась. Комната залита солнечным светом. Прохладный воздух ласкал кожу. Девушка, не осмыслив своего местонахождения, присела, пальцами потирая веки. С тяжелым вздохом опустила руки и осмотрелась. Гостиная. Камин. Угли затухли. Холодно. Пожамкала пальцы ног, сонно зевнула и обратила взгляд в сторону окна, за которым уже визжала гуляющая детвора. От окна — к дивану. Сложив руки на груди, Дилан спал, согнув одну ногу. Голова отвернута. Девушка недолго изучала его, поднялась и обняла себя, потрепав плечи, чтобы хоть как-то согреться. Прошлепала босыми стопами к окну, терпя выжигающее глаза солнце, забралась коленками на подоконник, чуть не рухнув спиной назад, тихо закрыла форточку. Тишина наполнила помещение. Спустилась. Зашторила. И развернулась, также сонно, покачиваясь, направилась на кухню, растирая ладонями румяные щеки. На душе — спокойствие. Просто утро. Просто тишина. Будто ничего странного не происходит. Исчезла за стеной, а Дилан разжал веки, обронив тихий вздох. Тем временем со стороны коридора раздались тяжелые ленивые шаги. Эффи налила в стакан воды и сделала пару глотков, прежде чем вниманием скользнуть по своим рукам, покрытым легкими красными пятнами — проявление волнения. Потерла кожу. Краснота усилилась. Последствие сна?.. Девушка задумчиво разглядывала свои пальцы, заметив парочку мелких порезов, а мыслями уплыла не в самое приятное русло. Всё такое смутное. Порой она не видела четких картинок — воспоминания со временем блекли, казалось, теряли четкость, но во снах возвращались в полной силе. Наяву разум преследовал цель защитить сознание. Но где-то внутри, в самых недрах рассудка всё хранилось. Ничего не могло быть забыто или утеряно. Тяжелые шаги. Эффи бросила взгляд в сторону порога и наткнулась на Николаса. Парень в первый момент привычно игнорировал любую живность, но, обойдя стол, всё-таки осознал чужое присутствие и посмотрел на сестру, непроизвольно застыв на месте. Эффи открытым взглядом уставилась на него, наверное, потому тот ответно не отводил внимания. Оба с равнодушием на лицах, с безразличием в глазах. И оба по-своему оценивали ситуацию. Нику хотелось прогнать Эффи, будто ей по-прежнему десять лет. А Эффи вдруг осознала, что они никогда не говорили об этом. И, возможно, в этом была причина их натянутых отношений. С трудом верилось, будто между ними может что-нибудь иное, теплое и по-настоящему семейное. Но… всё же… Райдер-старший первым отвернулся и продолжил идти в сторону веранды, потому Эффи нервно ступила вперед: — Слушай…— обронила коротко и сжала губы. Даже говорить с ним непривычно. Ник остановился и косо взглянул в её сторону. Эфф обеспокоенно задергала край футболки, чувствуя, как сильно вспотели ладони: — Сходим к озеру? Дилан неосознанно вслушивался, приподнявшись на локтях. Нечасто Ник и Эффи сталкивались, хотя, скорее всего, Райдер прошел мимо, и они даже не обменялись взглядами, но парень всё равно в легком напряжении пытался уловить голоса. Ничего. Только шум раздвижных дверей веранды. Хотел лечь обратно и ещё немного поспасть, как вдруг в гостиную завернула Шелл. Создалось впечатление, словно она долгие минуты пряталась за стеной, выжидая какого-то определенного момента, а теперь смогла показаться. Девушка, зачем-то бросая взгляд в сторону кухни, приблизилась к дивану, игнорируя вопросительно поднятые брови парня, уселась рядом и, в очередной раз окинув вниманием порог кухни, зашептала: — Знаю, как это прозвучит, но… Замолкла, нервно трогая свои волосы. Дилан плохо понимая происходящее, постарался заполучить объяснение: — Что случилось? — Ты… — ей явно с трудом удавалось подбирать слова, — что-нибудь… — терла костяшки, носясь взглядом из стороны в сторону. — Ты не замечал что-нибудь необычное в отношениях Ника и Эфф? — внимательно заглянула в глаза О’Брайена, отчего ему моментально поплохело. Брюнет присел, отвечая на давящий зрительный контакт, неприлично близко наклонив голову к её лицу: — Ты о чем? — прошептал. — Прости за подробности,— она знала, что может довериться ему, Дилан — её единственный близкий друг. — Но сегодня ночью во время секса он назвал меня Фэй. У парня кольнула меж лопаток. Что-то встряло в глотке — такая реакция ничем не обусловлена. В чем причина? Почему его вдруг передернуло? — Иногда вы так к ней обращаетесь, — рыжая сощурилась, пытаясь отыскать ответ в реакции друга. — Верно? О’Брайен въелся взглядом в её глаза. Ниллс невольно съёжилась, заморгав, но не отступила: — Расскажи мне, — ей надоело блуждать в догадках. Если она намерена построить крепкие отношения с Ником, ей требуется знать правду. Сколько можно этого чертового вранья? Дилан скользнул языком по губам, глянул в сторону кухни, прислушиваясь к тишине, — неужели, оба Райдеров куда-то вышли? — Обещай, — хрипло шепнул, вновь встретившись с ней взглядом. — Никому. И никогда. — Обещаю, — Шелл слишком легко дала слово, вызвав суровость на лице парня: — Я тебе язык вырву, — пристально смотрел ей в глаза, выискивая огоньки сомнений. — Если нарушишь обещание. Но Ниллс не лыком шита: она нахмурилась и подалась вперед, одними губами молвив: — Скажи, кто-нибудь в курсе о нашем перепихоне? Сердитость сошла с лица брюнета. Он отстранился, не сводя с неё внимания. Было. Один раз. Когда, по строгому наставлению Джуз, Ниллс только перебралась жить с ними. До того, как у неё возникли сильные чувства к Райдеру. До того, как Райдер признался в наличии интереса в её адрес О’Брайену. До того, как О’Брайен решил измениться. Девушка выпрямилась и снизила жесткость в голосе: — Я не дура, Дилан, — напомнила о важности доверия между ними. — Говори. Глотая аромат хвои, Сьюз проснулась под пение птиц, шум ветра и листвы. Девушка лениво и без желания потерла веки, ещё долгие минуты проводя в темноте сознания. Возвращаться в реальность не хотелось. Осмотрела заросшую диким виноградом стену, изучила каждую трещину в старой облупившейся краске, пока лежала на боку. Кожа зудела от долгого контакта с шерстяными пледами. На одном она лежала, два других — согревали ночью от холода. Майл томно вздохнула и потянулась руками к потолку, медленно перевернувшись на спину. И сразу же опустила руки на живот, уложив голову так, чтобы видеть затылок Кристиана. Спит? С его стороны никаких движений. Только дыхание. Глубокое. Ровное. Расслабленное лицо Сьюз даже не думало исказиться в напряжении. Девушка поерзала — легла набок, к нему всем телом, и подложила ладонь под щеку, дабы не вызвать раздражения контактом с жесткой тканью. Уставилась в его затылок. И задумалась. Чего он добивается? Чего постоянно торчит рядом? Если бы хотел переспать, давно бы уже воспользовался. В его планах просто подружиться? Не смешите. Сьюз слишком хорошо знакома с подноготной Дикенса. Его в девушках совсем не френдзона привлекает. Грудь, задница. Тело в целом. Он сам говорил. Не скрывал своего физического интереса — тот играл первостепенную роль в его отношении с противоположным полом. Только похоть. Только разврат. Только секс. Майл всё же нахмурилась и хрипло прошептала: — Чего ты хочешь от меня? А Крис вдруг ответил, не разжимая век: — Сам не знаю. Ещё никогда прежде они не оказывались здесь друг с другом. Наедине — пожалуйста. Процентов тридцать своей жизни торчали в одиночестве на озере. Солнечный прохладный день, со стороны воды веяло ароматом тины. Эффи изучала верхушки деревьев в поисках птиц, которые рвали глотки, нарушая природную тишину. Девушка скользнула ладонями по коленкам, сильнее подтянув те к груди, и глянула на сидящего сбоку Николаса. Он, подобно ей, согнул ноги, сцепив ладони, потирал свои запястья, предпочитая смотреть в противоположную от девчонки сторону. И зачем он согласился? Просто… это было странно. Даже не понял, как отреагировать. В его голове не нашлось заранее заготовленных вариантов, ведь ситуация вообще не представлялась возможной. И вот сидел. Как идиот. Пялил в одну точку и нервничал. Эффи провела ладонями от коленей к стопам и ещё раз посмотрела на брата, прежде чем заговорить. Без вступительных речей, без попытки подвести к главной мысли. Просто: — Я… никогда не благодарила тебя. За то, что ты делал. Надо взять — и сказать. Даже если это не будет напоминать нормальный диалог. Пускай выразит всё в виде монолога. Главное — наконец, сделать. — Мы никогда не обсуждали это. И… наверное не стоит, — понимала, играя с пальцами ног. — Но мне нужно тебя поблагодарить, — набрала воздуха в легкие. — Спасибо. Знаю, ты потому ненавидишь меня, но… — У меня нет к тебе ненависти, — раздраженно — а как иначе? — перебил Райдер и провел ладонью по волосам. Эффи, краем глаз наблюдая, напряженно прислушалась к его дыханию. Нет ненависти? Разве? Разве он не винит её за то, что ему пришлось пережить? Райдер впервые за долгие годы прямо взглянул на неё, правда, также хмуро и без положительных эмоций в глазах: — Мне видеть тебя невыносимо, — отвернулся, крепче сдавив ладони. Девушка обняла коленки, вжалась в них подбородком. В чем-то… она понимала его чувства. Ей самой трудно контактировать с ним, но это не его вина. Не их вина. Они не несли ответственности за ту неоднозначную неприязнь, которую испытывали друг к другу. За невозможность относиться с терпением. За невозможность поддерживать здоровые семейные отношения. За невозможность вести простое общение, свойственное братьям и сестрам. За невозможность смотреть в глаза. За невозможность осознано отделить образы прошлого от настоящего. За невозможность адекватно воспринимать друг друга. Николас— травма для Эффи. Эффи — травма для Николаса. Странно, ведь именно Джохтан был причиной всему, что они испытывали и с чем не могли нормально существовать, а в итоге о нем они практически не вспоминали. Думали лишь о непереносимости друг друга. Николас — из-за своего извращенного травмой сознания, приводящего к стыду и вине. Всё это творилось на уровне ниже разумности, где-то на подкорке, в бессознательном, и потому не поддавалось его контролю. Но его здравомыслящее «я» прекрасно понимало всю неправильность. Жить с этим трудно. Он… просто уже не мог терпеть, чувствовал, как изнутри догнивает, как от него несет тухлым мясом. Эти фантомные ощущения преследовали не первый год. А сны, в которых его тело медленно распадается на куски, обрели особую реалистичность. Эффи — из-за неспособности воспринимать мир не через призму своих эмоций и выработанных мнений. Она знала — реальность и люди не так плохи, как ей казалось. Но не могла заставить себя хотя бы на миг усомниться в собственном опыте. Её преследовало тревожное убеждение — все хотят причинить ей вред. Неважно, в каких она взаимоотношениях с определенным человеком, Эффи будет ждать от него удара. И она знала — не играет роли, кто и кем тебе приходится, любой, вне зависимости от статуса, видит в ней сексуальный объект. Ей хотелось бы быть нормальной, строить и поддерживать здоровые отношения с людьми. Но даже в кругу родных не чувствовала себя защищенной. На протяжении всей жизни она всерьез ждала, что однажды отец войдет в её комнату и начнет домогаться. Она избегала телесного контакта с родственниками мужского пола, затем и с представительницами её пола. Жила и живет по-прежнему с этим страхом. Однажды, увидев по телевизору, как отец с дочерью в каком-то реалити-шоу демонстрировали довольно близкие отношения, в её голове мелькнула мысль: «Наверное, они спят друг с другом», — и испугалась. Эта убежденность возникла сама по себе. И была воспринята рассудком как что-то адекватное. В тот момент Эффи осознала, насколько её разум извращен. Не в похотливом смысле. Её мозг болен. Она не могла представить близких отношений между родителями и детьми, сразу записывая их в ряд неприемлемых. И чем старше становилась, тем ощутимее обрастала своей травмой. Её мнение развивалось, обретало мощь, видоизменялось. Это был постоянный процесс. Но всё-таки Эффи хотела замедлить разложение своей личности — почему-то она была уверена, что именно улучшение отношений с Николасом поможет и ей и ему, потому вынудила себя посмотреть на парня и с сомнением оторвала одну ладонь от коленки, протянув в сторону брата дрожащий мизинчик. Райдер-старший не сразу обратил на неё внимание, пребывая в своем темном сознании, а когда косо взглянул на ладонь Эфф, вовсе нахмурился, напряженно стиснув зубы. Девушка продолжала с волнением удерживать ладонь, её взгляд въелся в землю. Николас нервно перебрал пальцами воздух и, подвергнув самого себя насилию, поднес к ней ладонь, невесомо сжав своим мизинцем её. В то же мгновение отдернули руки. Отвернулись. Больше друг на друга не смотрели. Дилан начал жалеть. Напротив него за столом сидела Шелл. Сидела и пялилась в деревянную поверхность, удерживая кружку с горячим чаем возле губ. Парень напряженно следил за выражением её лица, за неподвижным взглядом. — Как думаешь… — девушка, наконец, заговорила, всё ещё находясь где-то внутри своего сознания, — может ли у него быть какая-то извращенная любовь к ней? Дилан нахмурился: — Нет. Не думаю, — это… просто нереально. Парень случайно, совершенно неуместно пропустил смешок. О чем она вообще? — Но всё же, — Шелл серьезно задумалась. — Может, он и сам этого не осознает, но та его изводит своей неправильностью. Он ведь… назвал меня Фэй. — Нет. Не думаю, — как пластинка повторил О’Брайен, испытав раздражение, которое не попытался проанализировать. И не успел бы, ведь послышался шум раздвигающихся дверей веранды — и через пару секунд на кухню вошла сначала Эффи, а следом Николас. Оба застыли, уставившись в ответ на парочку за столом. Дилан вторично ощутил укол неясного раздражения, пока окидывал вниманием парня и девушку. Нет. Быть не может. Он бы точно знал. Ник всем делился. — А вы вовремя, — на лице Ниллс вдруг заиграла улыбка — искренняя. — Мы как раз обсуждали поездку. О’Брайен настороженно посмотрел на подругу. — Какую? — Райдер-старший вышел из-за спины Эффи. Девушка, чувствуя себя лишней, отошла к холодильнику, но уйти ей не позволила Шелл, которая вскочила с места, весело жестикулируя: — Ежегодный фестиваль. Вы обещали взять меня, когда мне стукнет восемнадцать. — Но… — Ник бросил взгляд на Дилана. — В этом году мы не планировали ехать. — Так запланируйте, — уперла руки в бока. — Эффи, уверена, понравится. — Мне?.. — проронила русая и скованно почесала макушку. — Повеселимся, — Шелл подошла к Райдеру, скользнув ладонями по его шее, — подзаработаем. — А как же твоя работа? — он пытался отыскать причину избежать поездки. — Я уволилась. — Почему? — Униформа достала, — и, дабы закрыть тему, чмокнула парня в губы, подавив тем самым его попытку сказать что-то ещё. — Садись, — отошла к фильтру и налила в стакан воды. — Пей, — поставила его на стол. — Сейчас завтрак быстро сделаю. Она двигалась и говорила так быстро, что сонные Райдеры не могли успеть за потоком её сознания. Николас с легкой растерянностью присел на стул напротив Дилана и с таким же непониманием принялся пить воду. — Как себя чувствуешь? — Шелл обратилась к Эфф и подошла к плите, поставив на конфорку сковородку. — Хорошо, — девушка отогнала волнение и вяло улыбнулась, взяв себя в руки. — Я могу помочь с едой, — ей хотелось поддержать боевой настрой Шелл, которому она так завидовала. — Отлично, — Ниллс ответила без нотки фальши. — Достань яйца. Сделаем омлет. Эфф, изображая беспечность, принялась помогать. А пока Шелл рассказывала ей про фестиваль, улыбалась, всеми силами стараясь поддерживать разговор, несмотря на беспорядок в голове. Дилан недолго наблюдал за попытками русой девчонки быть веселой и безмятежной. Все постоянно твердят, что именно Эффи неприспособленна к миру, что именно ей будет тяжело адаптироваться, а парень почему-то вдруг усомнился в страхе старших Райдеров. Эффи умела переступать через себя. В отличие от Николаса. Она сильнее брата. Или больнее? Перевел внимание на Ника. Райдер смотрел в стол. Выглядел задумчивым и напряженным. И внутри Дилана закопошилось что-то неуместное, какое-то неправильное чувство. «Может ли у него быть какая-то извращенная любовь к ней? Может, он и сам этого не осознает, но та его изводит своей неправильностью». О’Брайен принялся притоптывать, отвел взгляд, дабы как-то остановить поток мыслей и предположений. Его сердце активно билось, в груди щекотал дискомфорт. Николас что-то не договаривал? Почему? Боялся, что Дилан не поймет? А мог бы Дилан его понять? Мог бы помочь это преодолеть? Но проблема в том, что конкретно он чувствовал? Парень дернул головой. Непринятие цепкой хваткой стянуло мысли. Почему он ощущал нечто подобное от простого, ничем не подкрепленного предположения, касающегося Николаса и Эффи? И какова была природа этого раздражения?
