Романтизм Эффи Райдер [18+]

      Какое твое первое детское воспоминание?              Это не было первым воспоминанием. Но оно было осознанным.       Николасу завтра исполнится семь лет, но родители на неделю выехали в другой город — решать рабочие вопросы. Хорошо, что есть Джохтан — друг семьи, помогающий с детьми, пока взрослые пытаются построить карьеру и выбраться из финансовой ямы.       Кухня. Стол. Запах жареной картошки и подгоревшей рыбы. Из ванной доносится шум воды — Дилан принимает ванну.       Николас терпеть не может картошку, ассоциируется она только с одним.       Мальчишка с напряжением наблюдает за мужчиной, макнувшим указательный палец в яблочный джем. Рядом с ним сидит девочка и разглядывает какой-то журнал.       Джохтан протягивает ладонь к Эффи.       «Пососи».       Вонь от картошки с рыбой вызывают тошноту. Николас морщится.       Эффи с невинным видом держит во рту кончик пальца.       Николас сжимает ладони под столом.       Он не понимает.       Джохтан обращает на мальчишку взгляд и улыбается:       «Макни».       Николас с паникой качает головой. Ему пока сложно понять, что происходит, но чувствует неладное. Ведь Джохтан — друг родителей. Он — близкий человек. Он так мил и приветлив. Но что не так? Николас чувствует себя виноватым за свои неясные ощущения.       Мужчина с нездоровым добродушием наклоняется через стол и сжимает ладонь мальчика, опустив указательным пальцем в баночку с джемом.       Николас видит — рука Джохтана дрожит. Она мокрая. Потная.       Мужчина подносит его ладонь к лицу Эффи и с улыбкой предлагает ей:       «Бери».       У Николаса сердце разрывается. Ему страшно. Что-то не так.       Эффи берёт в рот.              

***

      

Токсичные отношения

      Дёргаю руки — не помогает.       Запястья крепко стиснуты хваткой. Мой взгляд мечется по потолку, пока не удается различать предметы в темноте. Холод от паркета проникает под кожу. Я ёрзаю, пытаясь освободить ладони. Не могу понять, где нахожусь. Словно… в тёмной коробке без окон. Запрокинула голову и ужаснулась, болезненно промычав, ведь на большее не была способна — голос застревал в горле.       Дерек смотрит на меня, вдавливая запястья в пол. Из последних сил сражаюсь, но тело слушается с особым нежеланием. Мышцы налиты тяжестью.       Колени грубо разводят в стороны. Я в панике смотрю на Фрэнка, который довольно ухмыляется, стоя возле моих бёдер. Его пальцы быстро расстегивают ремень.       Мычу, выгибаясь в спине, пытаюсь сопротивляться, но Джохтан, сидя рядом, удерживает мои колени до тех пор, пока Фрэнк не склоняется надо мной, придавливая к полу тяжелым телом.       Дергаю руки. Дерек не отпускает. Джохтан проникает ладонью в джинсы — начинает водить пальцами вверх-вниз, наблюдая за моим страданием.Самоудовлетворяется.       Мычу, качая головой. Горячие слёзы выступают в уголках глаз, когда внизу живота отдаёт болью.       Грубое проникновение не срывает с губ вопль. Я нема. Лишь распахиваю рот, продолжая попытки освободить руки.       Фрэнк сильными толчками входит, сковывая мою волю болью.       Они все дышат. Я слышу и чувствую. Их дыхание над ухом. Возле лица. Возле колен. Даже касается пяток.       Я больше не борюсь. Помещение тонет. Перед глазами плывут очертания. По вискам скользят слёзы. Тело содрогается под силой толчков.       Терплю, сдавив губы.       Как вдруг больше не чувствую скованности в руках. Не проверяю, куда делся Дерек, сразу же врезаюсь ладонями в плечи Николаса, который хрипло дышит в висок, с дрожью в теле толкаясь ко мне бёдрами…              Вода закипела, крышка чайника бешено скакала под давлением рвущегося наружу пара. Я не реагирую даже на редко осыпающие запястье капли. Продолжила стоять на месте, опираться руками на кухонную тумбу, смотреть в стену и томно вздыхать своим мыслям. Взгляд лениво переместился выше. Настенные часы ставили перед фактом — половина шестого вечера. Я провалялась в кровати больше десяти часов, это так на меня не похоже. Провела ладонью по лицу, слегка морщась, и хлопнула по тумбе, втянув больше воздуха в лёгкие.       Кошмар.       Именно кошмар. То, насколько он силён, осознаешь только после пробуждения.       Мысли замерли, откинув меня к неприятному сну, и организм в ту же секунду отреагировал: кожа покрылась мурашками, тело обдало смесью из жара и холода.       Сознание беспощадно. Оно рисует невозможное, исходя из страхов, которые испытываешь в реальности.       Мне казалось, я смогла пережить страх по отношению к мужчинам, в особенности к членам семьи, но тот продолжал жить на подкорке сознания.       Участие Николаса в кошмаре тому подтверждение.       Потрепала себя за плечи, стараясь откинуть мерзкое наваждение, и похлопала по горячим щекам. Лицо запылало. Живот скрутило. Пришлось склониться над раковиной и побыть какое-то время в таком неудобном положении. Чувство тошноты ощутимо встало в глотке. Путем дыхательной терапии удалось унять дискомфорт — и с громким вздохом я выпрямилась, запрокинув голову и прикрыв тяжелые веки.       Руки дрожали. Сердце отчетливо стучало, но с перебоями, словно замирало на долю секунды, нехотя продолжив наносить удары по груди.       Коснулась пальцами ключиц, нащупав пульс, бьющийся под кожей, и замерла, с напряжением обдумывая увиденное во сне, никак не реагируя на орущий чайник.       Мне… мне надо с кем-то это обсудить. Происходит что-то неладное, и меня пугает то, как собственные эмоции захватывают власть над рассудком. Это ненормально. Это…       Как тогда. Когда я дошла до крайности.       — Привет.       Вздрогнула, обратив взгляд на Кристиана. Парень, видимо зашедший в дом со стороны террасы, натянуто улыбнулся и, с удивлением поглядывая на меня, снял с плиты чайник, отставив на доску для резки.       Искренне улыбнулась в ответ:       — Привет, — продолжила гладить ключицы, контролируя ритм сердцебиения.       Дикенс выглядел помятым, сомневаюсь, что он спал сегодня.       — Как дела? — встал сбоку, прижавшись поясницей к тумбе, и сложил руки на груди.       — Хорошо, — пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденной.       Кристиан сощурился:       — Выглядишь…       — Знаю, — отмахнулась и сохранила спокойный вид, — не говори.       — Но ты по-прежнему милашка, — он усмехнулся, на что я сморщила нос, растянув губы в подобие улыбки, и достала с полки кружку.       Кристиан отвел взгляд, с лица не исчезала усмешка, но незаметно та обрела иной оттенок. Его внимание забегало по кухне, будто нервно, а пальцы трогали кончик носа. Я терпеливо ожидала его слов — поведение парня выдавало намерения. Он явно хотел что-то спросить.       — Ты не видела Сьюз? — Дикенс не оставлял в покое нос, дергая тот до красноты, и глянул на меня искоса, словно с осторожностью.       Я достала баночку со своим именем и, открыв, мягко улыбнулась, позволив себе коротко посмотреть в сторону парня. Он верным образом оценил его и откашлялся, передёрнув плечами:       — Прекрати, — фыркнул, спрятав ладони в карманы джинсов.       Положила одну ложку собранного чая в кружку, проронив с довольной физиономией:       — Я была права.       И прежде чем Дикенс успел дать мне подзатыльник, прошептала наш общий секрет:       — Ты влюблен, — оперлась руками на столешницу, подавшись к его плечу. Кристиан изобразил на лице максимально равнодушное выражение, в глазах чётко читалось: «Дура?» Он вновь дёрнул плечом, задев кончик моего носа, и я хихикнула, почесав его и отстранившись.       Кристиан повторно фыркнул и развернулся, якобы расслабленно направившись обратно на террасу, но вижу, что он слегка скован.       Парень вышел.       Уголки моих губ опустились. Вернулась тоска. Выпытывать из себя положительные эмоции не так уж и сложно, возможно, я вполне нормально проведу остаток дня. Главное, занять себя чем-то. Любое дело обережет от мыслей.       Вздохнула и посмотрела на настенный календарь, в очередной раз ощутив приступ болезненного жара. Осталось полтора месяца. Так мало… А я толком ничего не решила. А надо ли решать? Сейчас, учитывая то, что происходит во мне и вокруг меня, есть ли смысл что-то предпринимать? У меня нет сил даже для простых повседневных дел.       Но время не остановить. И на данный момент я склоняюсь к тому, чтобы просто вернуться в Нью-Йорк, пересдать предметы и последующие года усердно учиться. Меня не тянет к творчеству, у меня будто не находится лишней энергии. Режим сбережения сил.       Шарканье. Оглянулась на порог кухни со стороны гостиной и в смятении заиграла пальцами с краем футболки. Дилан встал на месте, скользнув по затылку ладонью, опустил руку и уставился в ответ, эмоционально не выражая ничего, наверное, подобно мне. Глупо пялимся.       Парень выглядел под стать мне и Кристиану. По-моему, у всех жителей дома очевидные проблемы со сном. Он поморщился, вскинув взгляд на потолок, — меня наполнило колкое напряжение при виде мёдовых глаз.       Как во сне. Думаю, у его отца и правда в детстве были такие же.       Мне всегда казалось, у парня просто карие. Выходит, нет.       О’Брайен, не смотря на стену, нащупал кнопку переключателя. Выключил свет — кухня погрузилась в серый полумрак. За окном накрапывал слабый дождь, шум ветра проникал сквозь открытую форточку. Я зачем-то посмотрела на люстру, словно разум не поспевал за зрительной информацией, и не сразу пришло осознание, почему свет погас. Вновь опустилась вниманием к Дилану. Он, почесав за ухом, указал на фильтр с водой, и я отошла к столешнице, делая вид, будто продолжаю заниматься своими делами. Брюнет, трепля волосы, прошёл к тумбам и протянул руку, взяв фильтр. Судя по всему, не хотел подходить ближе. Я особо не придавала значения тому, как он держал расстояние. Слишком была погружена в себя, чтобы замечать подобное, да и не хотелось лишний раз акцентировать внимание на О’Брайене, но после этой ночи почему-то внимательно присматривалась к нему, наблюдая с интересом. Странно называть это именно так. Раньше я следила во избежание издевок, затем просто по привычке, после в попытке понять его мотивацию, а теперь — из обычного интереса.       Даже осознавать это сложно.       Поглядывала на него, параллельно пытаясь сделать себе чай. Обеими руками взялась за чайник и принялась лить кипяток в кружку. Вновь посмотрела на профиль спокойного лица — и немного выплеснулось мимо.       — Чёрт… — шепнула, хмурым взглядом ища тряпку.       — Не выражайся, — Дилан хмыкнул, процитировав мою излюбленную фразу.       Я напряженно вздохнула и вытерла столешницу, пока парень большими глотками опустошал стакан с водой.       Прислушалась к себе, к своим ощущениям. Мне хотелось понять, почему дискомфорт продолжал стучать в висках, парализуя тело чувством неприятия. Раз уж эта поездка не увенчалась успехом в плане творческих идей, то хотя бы попытаюсь поработать над собой. Быть может, оттого и все проблемы. Гештальты не закрыты, и я вечно врезаюсь в стену, пытаясь выйти из зоны комфорта.       Дилан опустил стакан, нахмурившись, и зачем-то оглядел его дно, наклонив в разные стороны. Я сложила полотенце на тумбе и снова коснулась ручки чайника, в который раз прекрасно ощутив, как по телу растекается это чувство.       Словно… я не должна здесь быть. Мне стоит уйти. Не то место? Не те люди?       Я напряглась, хорошенько схватившись за хвост этого внутреннего демона, и прикрыла веки, всеми силами обрабатывая ощущения.       Отказ от обстановки. Непринятие людей рядом. Что-то продолжало жить во мне, несмотря на все осознанные попытки справиться с пережитыми эмоциями.       Я сурово посмотрела в стену, продолжив сжимать ручку, и прикусила губу, еле остановив следующее пагубное действие — сердитость. Злость на себя возникла мгновенно. Но, несмотря на усталость, я успела осознать эту эмоцию и остановить, путем рассуждения, заполнившего мою голову.       Дилан, ополоснув стакан, оставил его на полке и двинулся в сторону гостиной.       Шире распахнув глаза, я бросила ему в спину:       — Будешь чай?       И не ясно, какую цель преследовала. Поняла лишь то, что этот демон появился здесь и сейчас в присутствии О’Брайена. Мне требовалось больше возможности ощутить его, прочувствовать. Схватить и не отпускать, пока окончательно не придет понимание, что же является первопричиной — и тогда я пойму, как с этим работать.       Дилан обернулся, уставившись на меня крайне озадаченно, но без раздражения или любого иного негативного подтекста.       — Берешь на себя роль Шелл? — вяло отшутился.       — Нет, — надавила пальцами на живот, внутри которого всё сильно скрутилось. — Просто всё равно воду вскипятила, — не сводила с парня внимания, думаю, выглядела малость пугающе. Зато прекрасно прослеживала за реакцией организма.       Демон бунтовал, выворачивая внутренние органы наизнанку. Ему не нравилось то, что я делаю. Значит, я на верном пути.       Дилан замялся. Непривычно видеть скованность в его исполнении, но меня малость не заботил чужой дискомфорт, потому я эгоистично повторила:       — Так будешь чай? — и, не дождавшись ответа, достала с полки его кружку.       Судя по звуку — парень глубоко и вполне тяжко вздохнул, после чего продолжил молча стоять на месте, пока я искала банку с его именем и заваривала горячий напиток…              …Поставила кружку, не нарушая расстояния, в центр стола. Парень, сидя напротив, что-то хрипло шепнул и взял её, не поднимая на меня глаз.       Тошнота билась в глотке, но я изо всех сил терпела, правда, руки дрожали с новой силой, а желудок изводил своим нытьём, надувался, бурлил. Это всё на нервной почве?       Села на стул и вытянула ноги, сжав кружку, чтобы скрыть то, как тряслись пальцы. Уставилась в стол. Ссутулилась. Попытка расправить плечи — спина под тяжестью неведомой силы сгорбилась.       Кухню наполнило молчание. Не скажу, что атмосфера давила, но… некомфортно. Бросила короткие взгляды в сторону Дилана, затронув лишь его шею, и сделала решительный глоток. Чай встал в глотке. Чувство тошноты толкало наружу, но мне удалось проглотить обжигающую жидкость.       Как назло, мысли в голове затихли. Остались только ощущения. Те самые, неприятные, толкающие на побег, к которому я из раза в раз прибегала. Слушалась заточенных внутри эмоций, не придавая значения этим привычным порывам. Теперь сидела, оценивала, думала.       И осознала, виновато прикусив губу.       Что если… ему тоже неприятно быть здесь?       Как всегда. Эгоистично.       Приоткрыла рот и выдала первое, что пришло на ум:       — Шелл вернется? — подняла глаза и оторопела, поймав на себе прямое внимание. Дилан явно не понимал, чем я руководствовалась, предлагая ему чаепитие.Но ведь согласился… наверное. По крайней мере, не послал, не ушел, сел.       Послушный О’Брайен? Почему-то я невольно прыснула, но быстренько вернулась в реальность, когда он ответил:       — Конечно, — парень постучал пальцами по кружке, продолжая внимательным взглядом терроризировать мое лицо.       Окей. Теперь я жалею.       Заерзала, забегав глазами:       — Николас повел себя как идиот?       — Отчасти, — он, наконец, опустил взгляд. — Но его тоже можно понять, — поднес кружку к губам.       — Понимать его одно дело, — почему-то голос звучал тише. — Пытается ли он понимать нас — другое.       О’Брайен нахмурился, но на губах мелькнула усмешка:       — Слишком сложно, Эфф, — прыснул и глотнул чая.       Грела ладони. Смотрела на пар, витающий над кружкой. Повисло молчание. Опять.       В солнечном сплетении образовался жар. Я обеспокоенно коснулась пальцами груди, ужаснувшись тому, какая буря разворачивалась внутри. В носу закололо. Сдавленное горло пылало. Попыталась отвлечься, но тщетно — мысленно возвращалась к ситуации и обстановке. От ощущений не скрыться.       Провела ладонью по ключицам, с печалью осознав кое-что неожиданное. Я ведь столько лет пыталась избегать, как мне казалось, источники собственных эмоций, а, выходит, источник всегда был во мне. Наверное… это даже обиднее. Иметь непосредственного врага внутри себя. Когда он выступает твоей частью.       — Тебе плохо?       Не утаив хмурости, посмотрела на Дилана слишком сердито, ощущая, как глаза горят. О’Брайен почему-то напрягся, или мне показалось? Интересно, он оправдывал мои эмоции своим присутствием? Считал ли это реакцией на себя?       Судя по тому, как парень принялся подниматься, я угадала, а потому поспешила заговорить:       — Ты вчера сказал, — заикнулась. Глотку стиснуло. Дилан напряженно застыл, опираясь рукой на спинку стула и изучая моё лицо, которое, уверена, горело нездоровой краснотой, ведь я чувствовала, как пылала кожа.       Пришлось открыто вздохнуть. Перевести дух. Взять паузу. Но одного раза оказалось не достаточно. Накрыв ладонью живот, я повторила дыхательную процедуру несколько раз, взглядом врезавшись в стол.       — Ты сказал, — откашлялась, — мы все связаны, — внезапно с губ сорвался всхлип — и я уперлась локтями в стол, опустив лицо в ладони. Сморщилась. Рвано дышала. Эмоции взяли вверх. Но я старалась не терять рассудок, не отдаваться им полностью. Следить. Ощущать.       Демон больше не являлся частью меня. Он разросся. Заполнил тело, обжигая собой кожу.       Видела только темноту сдавленных век. Тело трясло.       — Просто хотела сказать, что согласна, — шмыгнула носом, хорошенько растирая глаза. — Вчера была не в состоянии тебя слушать, — проникла пальцами в волосы, оттянув их к затылку. Взглядом осела на деревянной поверхности, которую практически не разбирала из-за слёз.       Мне плохо.       Демону не нравится. Я не хочу ему потакать. Больше не хочу.       Краем глаз вижу, как расплывчатый силуэт напротив сел обратно. И, не позволив ни себе, ни ему предотвратить попытку борьбы, резко вскинула голову, протянув через стол влажную ладонь:       — Давай дружить.       Рука снесла мою кружку. Сознание охватил страх. Подняла на неё большие глаза, наблюдая за тем, как горячий чай растекался по столу, двигаясь к краю. В голове происходило нечто, не поддающееся оценке. Я спешно действовала, пока имела власть над собой, и перевела на Дилана испуганный взгляд.       Боялась не его. Не того, что делала.       А того, что чувствовала. Всё это время я боялась не кого-то извне. Всё оказалось проще.       Я боялась себя.       Беспокойно наблюдала за взглядом мёдовых глаз. О’Брайен сидел, плотно прижавшись к спинке стула, словно намеренно желал отстраниться от меня физически. Руки держал под столом. Смотрел. Прямо. Не моргал. Я не способна разобрать чужие эмоции. Его взгляд медленно опустился на мою ладонь. Не следовала за ним, не желала видеть, как дрожат пальцы. Иначе сдамся.       Но Дилан вдруг нахмурился, наклонив голову к плечу:       — Что это? — прохрипел тихо.       Самовольно глаза опустились, а остатки выдержки на вздохе покинули организм.       На запястье дрожащей руки видны довольно широкие полосы шрамов, затянутых белой кожей. Один из них, самый крупный, тянулся от ладони, исчезая в изгибе локтя.       Моргнула.       Вскинула напуганный взгляд на парня, не имея понятия, что конкретно вызывало внутри панический страх. Дилан неожиданно спокойно смотрел в ответ, не знаю, ждал ли он объяснений.       Моргнула.       Опустила взгляд на свою ладонь. Гул в ушах усилился. Он путал мысли, окончательно выбивал из колеи.       Моргнула.       И потеряла контроль.       — Я спать! — Не желала ничего говорить, тем более повышать голос, но более тело не слушалось. Я выкрикнула что-то глупое, неуместное, когда вскочила со стула и помчалась прочь из кухни, надеясь, что отсутствие О’Брайена снизит уровень стресса.       Но дело было не в нём.       Во мне. Я сама для себя токсична.              ***       Равнодушно смотрел в сторону гостиной. Даже когда шаги уже стихли, не отворачивал головы, только еле нахмурил брови, отчего мёдовый оттенок глаз сменился на привычный тёмно-карий. Отвел взгляд, зацепив опрокинутую кружку, и медленно протянул к ней ладонь. С глухим стуком поставил. Снова убрал руки под стол. Сидел. Наблюдал за капающей на пол жидкостью. Аромат ромашки и мелисы заполнил кухню.       Наконец, парень очнулся и протяжно выдохнул, опустив лицо в ладони. Тёр. Сильно. Не щадя кожу. Бледность сменилась еле различимой краснотой. Облокотился на стол и прижал к подбородку кулаки, задумчиво исследуя потолок.       Руки ощутимо тряслись.       Отстранился от них и осмотрел дрожащие пальцы, которые с неприязнью стиснул и опять убрал под стол, когда на пороге кухни появилось рыжее создание неописуемой бледности.       О’Брайен перевел на Ниллс безэмоциональный взгляд и сдержанно вздохнул:       — Привет.       Девушка не спала этой ночью. Волосы толком не уложила, но в целом выглядела по обычаю мило. Она замялась, увидев лужу на столе и на полу:       — Я пришла приготовить ужин. Чем занимаешься? — протараторила.       — Чай пью, — без задней мысли ответил. — Хочешь? — и предпринял попытку подняться.       — Я сама налью, — Шелл остановила его. Дилан сел. Она прошаркала к чайнику на плите, игнорируя открытое внимание друга, принялась за готовку чая. О’Брайен не сводил взгляда с рыжего затылка:       — Не хочешь поговорить?       Она не обернулась:       — Нет.              

***

      Плавное движение навстречу — с его губ сорвался стон.       Её пальцы путались в русых волосах, голая грудь тёрлась о кожу. Она дышала глубоко, иногда теряла контроль и задыхалась, выгибаясь навстречу его движениям.       Всё тело обдало волной мурашек. Удовольствие накрывало с головой.       Она коснулась влажной ладонью его лица — Николас носом зарылся в кожу, вдохнув аромат.       Почему-то её запах — яблочный джем.       Шелл пахнет не так.       Парень еле разжал веки, не прекращая толкаться навстречу её бёдрам, и потерянно уставился на Эффи, которая мягко провела ладонями по его напряжённым плечам, вернувшись к волосам. Сильно сжала влажные кончики.       Стоп.       Осознание. Николас заморгал. Но его движения не прекратились.       Остановись.       Ужас бился в затылке, но тело продолжало дрожать от удовольствия.       Остановись.       Он в панике захотел отстраниться, но прижался лишь теснее, отчего Эффи широко улыбнулась и запрокинула голову, ведь теперь парень двигался резче. Ей тоже нравится жёстче.       Хватит.       Николас со страхом сжал её волосы, заставив девушку хихикнуть, и грубым толчком проникнул внутрь, срывая с её губ тяжелый стон.       Остановись!       Но тело продолжало.              Николас присел на кровати, согнувшись лбом до колен, и крепко сжал веки, ладонью скользнув по влажной шее. Пульс стучал в глотке, в районе груди ощущалось давление тошноты. Парень дыханием попытался привести себя в чувства, но при каждом вздохе в горле что-то булькало — рвота поднималась выше, и в конце концов Райдер повернулся к краю, схватив с тумбы бутылку коньяка. Сутулился, совершая крупные глотки, морщился, но продолжал, пока комок под давлением спиртного не опустился ниже, встряв камнем меж ребер.       Сознание издевалось. Открыто надсмехалось. Там, во сне оно выдавало за удовольствие то, от чего хотелось разорвать себе кожу в реальности.       По-прежнему не раскрывая глаз, провел ладонью по потному лицу и тяжело задышал, склонив голову. Он мог бы остановиться, прекратить пить и употреблять, но не знал, как тогда справляться с мыслями и ощущениями. Нетрезвость помогала скрываться от самого себя, но сейчас Николас не почувствовал облегчения. Он с трудом вскинул взгляд на плотно закрытое окно и пальцами отогнул ворот влажной футболки. Душно. Дышать нечем.       Какое-то время он прекрасно справлялся, так? Но всё пошло к чёрту, стоило ей вернуться.       Его опьянённое сознание отыскало виновника, а затуманенный злостью взгляд упёрся в дверь, когда за окном сверкнула молния.              Поникшую в полумраке комнату осветила вспышка. Эффи стрельнула вниманием в окно. По ту сторону раздался раскат грома. Девушка крепче обняла себя руками, поёрзав на кровати. Облокотилась на колени, наблюдая за тем, как на улице постепенно разыгрывалась буря.       Пока внутри неё, сжигая органы, бушевал демон.              Шелл отошла от подоконника, оставив форточку приоткрытой, чтобы свежесть дождя проникала в кухню. Ей казалось, в доме не хватало кислорода. Вернулась к плите. Дилан проводил её взглядом, медленно нарезая овощи. Они ничем не пахли. Как и то, что жарилось на сковороде. О’Брайен будто утерял обоняние. Аппетита не было. Но ему хотелось чем-то занять руки — хороший способ отвлечься, к тому же, Ниллс бы расстроилась, откажись он помогать и, тем более, есть.       Правда, молчание напрягало. Лучше бы они о чем-то говорили.       Со стороны террасы зашёл Кристиан: плечи футболки промокли, волосы усыпаны каплями дождя. Парень стряхнул с них воду и смешно подёргал головой, будто пёс.       Ниллс улыбнулась:       — Привет.       — Привет, красотка, — Дикенс подмигнул ей, изо всех сил придерживаясь образа ничем не обремененного типа, и подошёл к столу, остановившись напротив Дилана, который не заинтересовано нарезал перец, фокусируясь на тишине в голове — поддерживать ту было крайне тяжело, но пока он справлялся.       — Не видел Сьюз? — Крис спросил довольно непринужденно.       — Нет, — О’Брайен ответил с такой же легкостью. И заморгал, медленно вскинув взгляд на парня, который уставился в сторону окна, с хмуростью наблюдая за погодным безумием.       Дилан внимательно изучил внешний вид Криса. Он, конечно, догадывался, но не был уверен в своих предположениях, ведь речь шла о Дикенсе. Хрен знает, что происходит в его голове.       Кристиан ощутил давящее внимание и вернулся вниманием к Дилану. Уставился в ответ. Обычно он хмыкал, окидывал циничным взглядом О’Брайена, но в этот раз продолжил спокойно смотреть. Только тогда Дилан по-настоящему напрягся.       — Не хочешь присоединиться? — Шелл появилась возле Криса, взмахнув деревянной ложкой возле его лица. Дикенс отмер и растянул губы в улыбке, качнув головой, после чего направился обратно на террасу, вынув упаковку сигарет из заднего кармана.       Дилан проводил его взглядом исподлобья и со вздохом вернулся к овощам, поднеся нож к перцу. Ниллс задумчиво покусала ложку и отошла к плите, но обернулась, услышав шаги: О’Брайен вдруг двинулся с места, с прежним равнодушием устремившись в сторону гостиной.       — Ты куда? — девушка растерянно заморгала, испугавшись остаться совсем одной.       Парень кивнул, не бросив на неё взгляда:       — Сейчас.       Пора было приходить в себя. Пора было решать проблему. Проблемы.       Поднялся на второй этаж, лишний раз не размышлял над действиями и принятым решением. Открыл дверь своей комнаты, никак не отреагировав на Майл, которая сидела на кровати, листая какую-то книгу. Казалось, синяки под её глазами увеличились в разы, лицо стало немного темным.       Парень прошел к тумбе, выдвинув верхний ящик. Девушка лениво посмотрела в его сторону, наблюдая за тем, как он рылся в своем хламе. Дилан бросил на неё короткий взгляд, оценив внешний вид, — но сейчас было не до Сьюз. У парня не так много эмоциональных сил, хватит не на всех.       Но, может, ей бы занялся Дикенс?       — Тебя Крис искал, — выдал.       Сезанна отвела взгляд и снова уставилась в книгу. Не читала. Ей никак не сконцентрировать внимание на буквах. Она ничего не чувствовала. Кроме усталости.       Но стоило Дилану вынуть из ящика оранжевую баночку, как взгляд девушку вполне серьезно прилип к его рукам:       — Что это?       О’Брайен высыпал таблетку в ладонь, после чего закрыл баночку и бросил обратно в ящик, задвинув тот коленом:       — Таблетки Ника.       — О-у, — шепотом протянула Майл, не сводя глаз с тумбы.       Дилан направился обратно в коридор, но притормозил возле порога, оглянувшись на Сьюз, которая оторвалась вниманием от ящика, посмотрев в ответ с совершенно облегченным видом. Таким непривычным для её лица.       Она вдруг нашла мир внутри себя, когда мысли зациклились на одном решении всех её проблем.       Она долго шла к нему. Долго избегала. Иногда пыталась. Но всегда что-то сбивало с курса. Мешало. Самый обычный страх препятствовал из раза в раз. Но теперь она… теперь ей спокойно.       — Что? — проронила.       Дилан поморгал, уняв хмурость:       — Ничего.Крис на террасе. Спустись к нему.       Отвернулся. Вышел из комнаты, оставив дверь открытой.       Майл продолжала сидеть без движения, прислушиваясь к звуку его шагов. И чем тише они становились, тем сильнее дрожали руки, а вместе с ними — книга.       О’Брайен вернулся на кухню, направился прямиком к Ниллс. Девушка отвлеклась от перемешивания овощей и обратила на друга озадаченный взгляд, когда он остановился рядом и протянул ей таблетку. Без лишних разъяснений. Всё и так понятно.       — Ты хочешь…— девушка прервалась на глубокий вздох.       — Либо он сам согласится. Либо силой. Либо незаметно, — Дилан настроен серьезно.       — Проще всего… третий вариант, — Шелл нервно покусывала губу. — Менее болезненный.       В первую очередь для них.       — Хорошо, — парень взял её ладонь и вручил таблетку.       Ниллс знает, что делать.              Эффи спустила стопы к полу, коснулась прохладного паркета и застыла, прислушиваясь к сердцебиению. Ноющая боль обдавала грудную клетку, скорее всего, обычная невралгия. Пальцами помассировала висок — давление в голове усиливалось. Судя по всему, температура тела подскочила. Ей нужно принять прохладную ванну. Точно, вода помогает расслабиться, снять напряжение. В любом случае, чуть позже Райдер будет довольна собой — ей нравится идти против ощущений, вот только как долго она будет отходить от попыток подорвать болезненные участки сознания? Реакция организма настораживала. Так быть не должно.       Девушка зачесала волосы к затылку и облокотилась на колени, недолго гуляя взглядом по полу. Внимание остановилось на ковре. Рядом с рюкзаком валялся мобильный телефон. Эффи кое-как поднялась и тут же села рядом, взяв аппарат в руки. Ни сообщений. Ни звонков. Это так не похоже на Капитана. Тихо вздохнула и открыла беседу с матерью. Последнее сообщение получено больше двух месяцев назад. Удивительно.       С сомнением пальцы набрали:       «Капитан, как ваши дела?»       Эффи нахмурилась. Стёрла. Застыла взглядом на экране. Набрала:       «Мам, как ты? Как папа?»       Качнула головой и вновь удалила, опустив телефон на колени, сжав его пальцами. Вскинула голову, устремившись взглядом в темный потолок, и в который раз вздохнула, намереваясь «проветрить» мозги. Прикрыла веки.       Надо собраться… Иначе…       Дверь заскрипела неожиданно и громко. Райдер резко вернула голову в нормальное положение, с недоумением уставившись на Николаса, который без разрешения вошёл в комнату, с очевидной силой пихнув дверь — та ударилась о стену, издав странный хруст древесины.       Состояние Эффи не позволило быстро оценить ситуацию, но стоило ей обнаружить бутылку в руке брата, как всё стало ясно, и потому она сжала губы, как в детстве пожелав просто раствориться — защитная реакция.       Николаса покачивало, но он держал равновесие, пока каким-то дёрганным взглядом окинул помещение, направившись к шкафу. Девушка нахмурилась, проследив за ним, и заморгала, чувствуя, как эмоции, которые вроде бы утихли, почему-то вновь закипали:       — Что ты…— шепнула, и Николас развернулся, наткнувшись взглядом на её лицо.       Эфф прикусила язык, широко распахнув веки, и зачем-то стиснула телефон в ладонях, когда Райдер тяжелым шагом направился в её сторону:       — Вставай.       — Что? — девушка проронила слабым голосом и парализовано уставилась на брата.Когда тот схватил её за ткань футболки возле ключиц и рывком дёрнул вверх, заставив подняться на вялые ноги, колени которых сгибались от страха, что в то же мгновение вернулся и захватил рассудок.       — Собирай вещи! — Ник пихнул сестру к шкафу, не разжимая кулака, стиснувшего ткань.       — Эй, — девчонка, словно кукла, раскачивалась, держалась руками за футболку и тянулась спиной к полу, желая вернуть расстояние между ними. — Что ты…       — Сваливай нахуй! — Райдер отпустил её. Толкнув.       Эффи рухнула вниз, задев рукой лампу, что слетела с тумбы следом и разбилась о паркет.              Грохот раздался над самой макушкой — и Шелл вскинула голову, уставившись в потолок.       — Это гром или… — недоуменно поморгала. — Или что? — поставила кружку чая на стол.       Дилан посмотрел вверх, прислушавшись к шуму, и нахмурился, с напряжением поднявшись из-за стола, когда на втором этаже послышались отчетливая возня и приглушенные голоса.              Николас скидывал с полок вещи. Эффи присела, срываясь на эмоции:       — Хватит! — Глаза предательски наполнились слезами, а лицо сморщилось. Девчонка тяжело задышала, путаница в мыслях сводила с ума. Эмоции заполоняли рассудок, вырывали с корнями разумность. Она вскочила и бросилась к брату, схватив того за плечо:       — Перестань! — рыдала в голос, срывая тот до хрипа. — Уходи! — дёргала парня, стараясь оттащить от шкафа.       — Собирайся! — Райдер-старший вновь стиснул ворот её футболки, но уже не так сильно отпихнул от себя. — Вали нахуй отсюда! — сорвал одну из полок, с грохотом бросив в пол.       Эффи, с трудом глотая кислород, смотрела на кучу вещей. Перед глазами поплыло. Дыхание стучало в груди, давлением в висках. Лоб рвало от боли. Лицо вновь запылало. Девушка чуть было не потеряла равновесие, но удержалась за край кровати, и подняла покрасневшие от слез глаза на брата, который отошел к другому шкафу и принялся сбрасывать вешалки.       Мимика её лица замерла. Онемела. Она сжала губы до бледноты. Кулаки до нервной дрожи. Отошла от кровати, неизвестно каким образом дыша тихо, практически неуловимо. Зло смотрела на парня, окончательно утеряв здравый смысл.       В её голове всё произошло быстро. Она не думала. Не пыталась оценить. Тело приняло решение под властью чего-то бессознательного.       Эффи приблизилась к Нику со спины и выхватила из его руки бутылку коньяка. Вялость и нетрезвость брата позволили сделать это без особого труда. Он даже не сразу осознал, что произошло, и глупо поднёс пустую ладонь к лицу.       Эффи замахнулась и с криком ударила его по затылку плотным стеклом. Райдер не издал ни звука, сморщившись, и с темнотой в глазах подался вперёд, схватившись за перекладину, на которой висели вещи. Сорвал её и рухнул на колени, ударившись локтями об пол. Эффи всё ещё практически не дышала. Не моргала. Сверлила брата прямым неживым взглядом и взмахнула бутылкой.       В её ушах отдаленно прозвучал визг.       Она успела ударить Ника по лопаткам и снова замахнуться, проронив короткий стон, когда руки перехватили. Слабо. Эффи развернулась и нанесла удар по плечу Шелл, рыжая вскрикнула, споткнувшись о гору одежды. Упала на спину, резко поднявшись на локтях, ведь Эфф вновь повернулась к брату, который приподнялся на трясущихся руках, откашливая что-то, встрявшее в глотке. Замахнулась, без заминки, и с воплем намеревалась нанести очередной удар, но руки с силой вывернули. Эффи закричала от боли, только вот бутылку не бросила.       Дилан, услышав знакомый крик, невольно отпустил её — реакция. Райдер-младшая отстранилась, схватившись за шкаф, и уже открыто тяжело дыша попыталась повторить удар по Нику, к которому подскочила Ниллс, бережно пощупав его голову:       — Ники?       О’Брайен с напряжением заткнул свои ощущения и перехватил руки Эфф, со всех сил оттащив от ребят. Девчонка врывалась. Пыталась выдернуть запястья и кричала, как не в себе:       — Достали! Вы все! — на Дилана не смотрела. Парень вырвал бутылку и отбросил в сторону, а Райдер воспользовалась этим и кулаком ударила его по виску. Удар не поставлен. Но пришёлся сильным. О’Брайен слегка оторопел, ведь в глазах на мгновение потемнело. Он потерял бдительность, и Эффи принялась бить его свободной рукой по голове.       Мысли в башке парня хаотично метались. Он понятия не имел, как себя повести.       Одно дело усмирять пьяную Майл. Другое — Райдер, к которой он даже прикасаться не хотел. Не имел права.       Продолжал держать её за руку, второй ладонью защищался от неумелых ударов.       — Не трогай меня! — Эффи закричала.       И Дилан вновь непроизвольно послушался. Отпустил. Девчонка грохнулась на пол и в ту же секунду развернулась к Николасу с Шелл, вскочила и замахнулась кулаком.       Ниллс в ужасе готовилась перехватить её руку. К счастью, Дилан прекратил цепляться за дискомфорт. Ситуация того не позволяла. Он оказался рядом и схватил Эфф за плечи, жестко вздёрнув вверх. Неясно, кричала та от боли или в угоду своим эмоциям, О’Брайен постарался игнорировать. Он крепко обвил её тело, перехватил руки, согнул и прижал к груди. Райдер продолжала вырываться. Мычать. Бить его ногами.       Шелл панически глотала воздух, наблюдая за сопротивлением девчонки, и вернулась вниманием к Нику, когда тому удалось сесть на колени. Она схватила его за лицо, добиваясь зрительного контакта, но парень не разжимал век, пребывая в омуте своих мыслей. Девушка тронула его затылок, нащупав теплую жидкость, и поднесла слегка окровавленные пальцы к глазам.       Дилан не успевал понять, что вызвало ещё больший страх на лице подруги. Он чувствовал, как Эфф болезненно щипает его, лягает ногой. Хрипло рычала. Или… Издавала странные звуки, прерываясь на плач, и в какой-то момент замычала, клонясь головой вниз.       Шелл с волнением смотрела на неё, поглаживая Ника по спине — тот как-то нехорошо дышал, словно удар по спине повлиял на работу его легких.       О’Брайен, наконец, окончательно взял себя в руки. Сильнее стиснул Эфф, чувствуя, как быстро бьётся пульс в её запястьях, и рывком заставил шагнуть в сторону порога. Она не приходила в себя. Словно была в истерике, причем агрессивной. Учитывая то, как ей нравилось махать кулаками, она вполне опасна для других.       И скорее всего для себя.       Её надо привести в чувства.       Держась за эту мысль, парень буквально вытолкал Райдер из комнаты, не теряя контроль над её физической свободой. Девушка закричала, ей удалось вывернуться и стукнуть его по лбу кулаком. Дилан поморщился, развернул Эфф обратно и скрестил её на груди руки, сильно прижав к телу. Она не сдавалась. Удивительно много в ней оказалось выдержки. Ладно, в пучине творящегося безумия О’Брайен успел поразиться способности Райдер сражаться.       Повёл в сторону ванной комнаты. Эффи упиралась ногами в пол. С каждым шагом ощутимо истрачивались силы. Дилан уже не так болезненно сжимал её руки, вдавливая в мягкую грудь. Наконец, он начал ощущать и свое тело — сердце скакало, кожа горела от полученных ударов, на ней проступала краснота. Хриплое дыхание рвано срывалось с сухих губ.       Эффи больше не дралась. Она еле перебирала ногами, совершенно отсутствующим взглядом скользя по паркету.       — Стой, — прошептала — сорвала голос. — Тихо, — двигала губами. — Всё хорошо.       Дилан замедлил шаг, хмуро уставившись в русую макушку. Райдер вела беседу с собой?       — Всё хорошо, — девушка выдыхала с судорогой. — Стой.       Парень зачем-то остановился, несмотря убежденность — Эффи говорила не с ним.       Девчонка покачивалась, теряя уверенность в ногах. Не поднимала головы. Дышала. Тряслась.       Дилан с подозрением косился на неё, осторожно ослабив пальцы: ладони оставили красные следы на тонких запястьях и скользнули по груди к плечам. Остались на них, ощущая подергивание в ритм охватившей её тело судороги. Парень следил за своим дыханием, стараясь быть тише. Не сводил полного сомнения взгляда с затылка Эфф, оценивая её поведение.       Отходит?       Девушка медленно разогнула руки, но не опустила их вдоль тела. Оставила чуть приподнятыми. Заиграла пальцами с воздухом, словно перебирала ноты на клавишном инструменте.       — Всё нормально, — шептала, сжав влажные веки. — Бывает. Не страшно.       Дилан снова поразился: она сама взывала к рассудку, в то время как Николас обычно безвольно отдавался бешенству.       Эффи приоткрыла веки. Тяжесть опустилась на лоб, давила на глаза. Ясность возвращалась с мучительной болью во всём теле. Девушка попыталась двинуть головой — боль не позволила. Её замутило, и пальцы коснулись живота.       О’Брайен, по-прежнему не издавая ни звука, мягко сжал кожу её плеч. Эффи вздрогнула, дёрнув головой, и вновь сдавила веки, перенося боль в висках. Дилан повёл её дальше по коридору, чувствуя, как начала проявляться реакция на телесное взаимодействие.       Он делал то, чего не должен был.       Он пообещал больше её не трогать.       Заморгал и напряженно сдерживал дрожь.       Остановились напротив двери. Дилан уже с меньшим страхом убрал от Райдер одну ладонь, протянув её к ручке, наклонившись вперёд. Взгляд Эффи скользнул вбок, задев профиль парня, и Райдер осторожно отвернулась, сжав ткань футболки.       Дилан потянул на себя дверь, начав сомневаться, что девчонке всё ещё требовалась холодная ванна, но… может, ей захочется умыться?       Открыл. И крепко сжал ручку, уставившись внутрь помещения широко распахнутым взглядом.       Ведь столкнулся с тем, чего никак не мог ожидать. Только не сегодня. Только не сейчас.       Эффи сощурилась. В глаза ударил яркий свет. Она вскинула голову, поморщившись, ведь парень болезненно стиснул ладонью плечо, и разжала губы, чтобы попросить отпустить её, но язык замер. Вместо слов Эфф громко втянула воздух, окончательно приходя в себя.       На полу ванной лежала Сьюз: девушка напоминала ребёнка, уснувшего на боку в позе зародыша. Колени прижаты к груди, обхвачены руками, голова чуть запрокинута.       И данная картина не вызвала бы столько ужаса в глазах Райдер, если бы под раковиной не стояла пустая бутылка водки, если бы на бледных губах Майл не виднелся белый порошок лекарства, если бы рядом с её застывшим во сне лицом не были рассыпаны таблетки из оранжевой баночки, что валялась возле ладони, пальцы которой были вымазаны в рвоте.