Глава 30
31 мая 2021 г., 11:17
Какое твое первое детское воспоминание?
У Кристиана с Диланом гораздо больше общего, чем им кажется. У них не было чёткого первого воспоминания, но были чувства — ощущения, которые им удалось осознать, будучи совсем детьми.
Дилану было всего три года, когда он понял: как только дверь за отцом закрывается, стоит прекратить шуметь, говорить, бродить. Нужно сесть, например, в гостиной с детскими игрушками, только с теми, что не издают звуков, чтобы не тревожить мать, которая большую часть дня проводит на кухне. И если повезёт, она не обратит на него внимания до возвращения отца. На эмоциональном уровне Дилан знал — данный вариант развития событий наиболее благоприятный, но был слишком мал, чтобы объяснить, чем это вызвано.
А причина была в одном. В чувстве страха.
***
Мы были причиной
Он по-прежнему терпеть не мог больницы. Кристиан не находил себе места. Ёрзал на пластмассовом стуле, пока мимо по коридору плыли люди. Пахло медикаментами, влажный воздух объединялся со сквозным ветром, проникающим в здание через опущенные форточки, в мороз, который вызывал на коже мурашки. Или дело было не в температуре? Крис с суровым видом растирал запястья, пытаясь отогнать неприятное наваждение. Где-то в глубине сознания забилась вина — а ведь парень давно не навещал бабушку. Но Дикенс быстро затыкал подобные мысли. Она всё равно его не любила. Пусть скажет спасибо, что он продолжает оплачивать поддержание её жизнедеятельности. Нервно размял пальцы, похрустел шеей, развёл плечи. В груди посасывало. Дискомфорт отдавал ноющей болью меж лопаток. Мысли изводили, Крис всеми силами игнорировал их, потому что так думать, как думал он, это было неверной реакцией. Его не должно настолько злить происходящее. Замкнулся, накрыв ладонями виски, уставился в пол. Не думай. Из двери палаты вышел О’Брайен. Дикенс вскинул на него взгляд, в очередной раз ощутив приступ зависти — Дилан спокоен, совершенно, словно ничего вовсе не чувствовал. — Они просят паспорт, — деловито поставил в известность, остановившись напротив и сунув ладони в карманы. Его поза, голос — всё подтверждало душевное равновесие. Кристиан заморгал, нахмурив брови, — как бы не старался, соответствовать О’Брайену не удавалось. — У неё…— прошептал. — Я ни разу не видел её паспорт, — Дилан продолжил. Крис слишком долго формулировал и теперь вовсе смотрел куда-то в стену. О’Брайен с равнодушием понаблюдал за игрой его пальцев, Дикенс открыто нервничал, понять это несложно. Казалось бы, парень всеми силами строил из себя ничем не обремененного человека, а теперь еле усиживался на одном месте. Дилан ровным тоном оповестил: — Всё нормально. Промыли желудок. Крис кивнул, не поднимая головы. Наступило молчание. Один, стоя, окидывал коридор вниманием. Второй сверлил пол взглядом, массируя свои ладони. В какой-то момент Кристиан обнаружил то, как Дилан нервно переминался с ноги на ногу, постоянно вынимая телефон из кармана и изучая что-то на экране. Крис напрягся, выпрямившись, и прижался к холодной стене спиной: — Можешь ехать, — бросил, демонстративно проявив расслабленность в голосе, заодно предпринял попытку занять максимально комфортное положение. Дилан опустил на него взгляд, полный сомнения, на что Дикенс кивнул в сторону лифта, как бы подталкивая парня к действию: — Я буду здесь. А тебе, судя по всему, лучше быть дома, — предположил, зная, что Николас опять устроил вакханалию. — Поищи паспорт заодно. О’Брайен заметался вниманием, наконец, проявил хотя бы какие-то эмоции, пока молча обдумывал, как лучше поступить, но в целом Кристиану даже приятно видеть парня собранным. — Окей, — Дилан вздохнул и протянул ладонь, в которую Крис вручил связку ключей. Поиграв с ними, О’Брайен ещё раз посмотрел на дверь палаты, куда поместили Сьюз, и кивнул Дикенсу, после чего двинулся с места. Кристиан искоса глядел на него, провожая до дверей лифтов, но брюнет вдруг свернул к лестнице, чем подтвердил предположение парня — он торопился домой. Неважно, почему. Причин могло быть много. Крис запрокинул голову, взглядом коснувшись потолка, на котором мерцала одна из ламп, белым светом терзая глаза. Колени задёргались — притоптывал, мягко постукивая носками по полу. Ладонь скользнула к карману, не нащупала упаковку сигарет, отчего парень обронил вздохс большим разочарованием. Мысли забились в висках. Его окружила тишина — и сознание предательски отдалось анализу ситуации. Он придавал слишком большое значение. Они даже не друзья. Заморгал, с серьёзным непониманием прошептав одними губами: «Какого чёрта?» Почему она сделала это? Да, жизнь дерьмовая во многих аспектах, но, чёрт возьми, почему? Эффи не переступала порог ванной комнаты, смотрела в пол, не анализируя возникшее внутри чувство вины — обычная реакция на стрессовую ситуацию, имеющая корни из самого детства: когда в семье происходил разлад, девушка почему-то винила себя — брала ответственность за чужие эмоции. Вот и сейчас она испытывала вину, поверх накладывалась тревожность, сохранившаяся после срыва. Превозмогая эмоции, посматривала на Шелл. Ниллс со слишком собранным видом прибиралась в помещении, что-то напевая под нос, — словно музыка успокаивала её. И вполне успешно: девушка, изредка отвечая на взгляд Эфф, одаривала улыбкой. — Я уберусь, — всполоснула тряпку под струёй воды. Райдер осмелела посмотреть ей в глаза — эмоции моментально вспыхнули, горло стянуло ремнём: — Прости, — заморгала, приоткрыв рот, будто рыба, выброшенная на сушу, ощущения встряли на уровне шеи — она не могла дышать. Шелл остановилась, успев пару раз встряхнуть тряпку, и уголки её губ мягко опустились, она вытерла ладони и коснулась плеча Эффи, вложив в голос как можно больше добродушия: — Иди. Отоспись, — слегка надавила, отводя девушку от порога. — Я почти закончила, — и, одарив улыбкой, отвернулась, закрыв дверь. Райдер, глубоко втянув воздух, сделала пару шагов назад, и развернулась, с напряжением во всём теле направившись в комнату, но дыхание по-прежнему не приходило в норму. Глаза застилала горячая пелена слёз. Остановилась, почему-то миновав порог, и с хриплым вздохом, прикрыла веки, приподняв голову. Пальцы дрожали, ладони сжались в кулаки. — Успокойся, — прошептала в окружившую тишину. — Тихо,— откашлялась и попыталась глубже вдохнуть, но не помогло — чувства не унимались. Возвращаться в комнату не было желания. Хотелось сбежать. Поступить так, как поступала постоянно. И Эффи с лёгким головокружением зашагала в сторону лестницы.***
Машина остановилась возле калитки. Дилан вынул ключ из зажигания и опустил руки, уставившись на дорогу. Дождь прекратился. Улица поникла в молчании. Равнодушный взгляд скользнул по темноте, распознав очертание детской площадки, и замер на лужайке. Сидел. Смотрел. Ноги принялись нервно притоптывать. Дыхание постепенно сбивалось. Парень громко втянул воздух носом и подался вперёд, облокотившись на руль. Пальцы скованно заиграли с ключами. Глаза продолжали без выражения сверлить ночную улицу. Связка ключей звонко скакала под ударами ладоней, колени поддёргивались вверх. Дилан закусил губу, хорошенько стиснув её зубами, которыми в итоге скрипнул. — Блять, — порвало тишину, и он громко втянул кислород в лёгкие, прижавшись спиной к сидению. Вынул пачку сигарет, сунул одну в рот, и скулы заметно напряглись. В голове кавардак. Не мог зацепиться хотя бы за одну мысль — всё в безумии пылало, неслось мимо. Глаза загорелись — это омерзительнее всего. Дилан закурил, с суровым видом сжав веки и грубо помассировав их. Сын ублюдка. Сам ублюдок. Так ещё и слюнтяй. — Пиздец, — выдохнул в потолок салона и с громким вздохом опустил голову. — Какой же нахуй пиздец. — Неясный звук сорвался с губ. Парень запустил пальцы в волосы, склонил голову и, не пытаясь утаить, задышал. Активно. Глубоко. В попытке остановить эмоции. Локти, вдавленные в панель, еле заметно дрожали. Резко отстранил ладони от головы, уперся ими в руль и врезался затылком в сидение, крепко сжав веки. И ударил себя по лбу костяшками. Сморщился. Какой же лютый беспросветный пиздец. Повторил удар. Повторил. Повторил… И сложил руки на руле, прижавшись к ним лицом. Резко выпрямился — затянулся никотином. Бледность сменилась краснотой. Глаза по-прежнему горели. Солёная жидкость застыла, не срывалась наружу. — Как же заебали… — Дилан выпустил дымок в потолок, вновь уткнувшись в сидение затылком. — Как же заебали, — шептал с прикрытыми глазами. И вновь издал странный звук — что-то промычал сквозь губы, заметно скорчившись, словно от резкой головной боли. Надо выпить. Как же ему нужно выпить. Одна бутылка. И всё. Только одна… Вдох. Выдох. Соберись. Открыл дверцу, вышел на свежий воздух и остановился, уперев руки в бока. Выжидал. Состояние не прекращало выпытывать из него эмоции. Не время для грёбаной чувствительности. Всё нормально. Успокойся. Провёл ладонью по лбу, смахнув выступивший пот, и продолжил курить. Покончил с первой сигаретой, приступил ко второй, затем к третьей. В глотку уже не лез никотин, а он не прекращал пихать в себя, глотать. Давился. Кашлял. Всеми силами старался отойти от морального дискомфорта в пользу физического. Точно надо напиться. Не одной бутылкой. Он нажрётся. И будет блевать. Зато все мысли моментально отойдут на второй план. Бросил бычок в траву и обошёл машину, толкнув калитку — слабо, она толком не сдвинулась. Тогда Дилан заметил — ноги вялые, колени дрожат. У него будто стресс. Шоковое состояние, но вместо ужаса он ощущал чёртову злость и усталость. Сильнее пихнул калитку и прошёл на участок, невольно вскинув глаза на второй этаж. В окнах комнаты Эфф горел свет. Сам не понял, с какой целью притормозил. Рука снова потянулась к карману джинсов за сигаретами, но отдёрнул себя, отвёл взгляд и с хмурым видом продолжил идти. В доме тихо. На первом этаже темно, коридор второго встретил О’Брайена приглушённым светом. Он медленно прошёл к порогу комнаты, дверь которой оказалась открытой настежь — Николас спал, судя по всему. Лежал на кровати, рядом на тумбе стоял пустой стакан. Дилан застыл, сунув ладони в карманы, смотрел сквозь затылок друга и глубоко дышал, измываясь над эмоциями, что терзали глотку — та сжималась, сдавливалась, в районе ключиц непривычно жгло, будто к гортани медленно подбиралась магма. Терпел. Даже не обратил внимания на Шелл: рыжая закончила с уборкой ванной, сама приняла душ, дабы освежить голову и снять стресс. Вышла в коридор, тихо щёлкнув переключателем света, и медленно побрела в сторону Дилана, вытирая волосы полотенцем. Ожидала какой-то реакции, слов, но, встав плечом к плечу, так и не заполучила его внимание, потому, изнывая от беспокойства, со страхом спросила: — Всё ведь нормально? — Да, откачали, — ровно, без чувств ответил парень, не сводя взгляда с Ника. — Хорошо, — девушка выдохнула с облегчением и нервно зажамкала полотенце. — Крис с ней остался? — Да, — снова холод. — Хорошо, — шепнула, изучая профиль друга с ясным волнением. Дилан выглядел хуже. Если присмотреться, можно уловить, как дёргаются мускулы лица. Девушка взглянула на его ладони в карманах. Дрожали. Практически незаметно. Ниллс обеспокоенно заморгала: — Я дала ему лекарство. — Хорошо. — Побуду с ним, — она коснулась его плеча, погладив по ткани куртки. — Иди, отдохни, — встала перед парнем, чтобы заглянуть в глаза, и тепло улыбнулась, кое-как снизив проявление волнения. Пришлось потрепать его — только тогда Дилан взглянул на неё, но недолго. Вновь стрельнув в сторону друга, парень кивнул и развернулся, зашаркав к своей комнате. Шелл коснулась стены, проследив за его медленным передвижением, и вздохнула, тихо, после чего прикрыла дверь до щелчка. Дилан добрёл до порога комнаты, всё с тем же задумчивым тяжелым видом. Топнул ногой, остановился. Серьезным взглядом скользнул по паркету, обернувшись, и уставился на противоположную дверь, точнее, на свет, льющийся из щели над порогом. Нахмурился. Она не спала? Может… ей тоже волшебную таблетку выдать? И это прозвучало без нотки сарказма в его мыслях. Дилан действительно оценил данную идею как здравую, потому, предварительно посмотрев в сторону комнаты Ника, сменил направление, встав напротив чужой двери. Набрал воздуха в лёгкие — долго выдыхал, тем самым намереваясь усмирить сознание. Эмоции были излишни, тем более в общении с другими. Почесал за ухом, дёрнул кольцо в хрящике, нервно бегая по паркету взглядом, и в последний раз втянул кислород в глотку, после чего поднёс костяшки к двери. Не сразу, но постучал, продолжая с сомнением покусывать край губы. Ответа не последовало. Всё-таки спит? Тогда… лучше свет выключить. У них нет денег на оплату в этом месяце. Они и за тот не заплатили… С такой мыслью он легонько надавил на ручку двери и тихо приоткрыл, мягко ступив на чужую территорию, и… Со скрипом отварил дверь до конца. Кровать пуста. На полу разбросаны вещи. Дилан невольно нахмурился, взгляд устремив в окно, и упёрся им в темноту пасмурной ночи. Её нет? Тяжело вздохнул. Опять. Развернулся и зашагал к себе, вниманием прожигая пол. Встал на месте. Зрительно въелся в паркет. Глаза горели. Он накрыл их ладонью и потёр веки, в которых раз морщась от сумбура внутри. — Да блять…— ругнулся, согнув обе руки, чтобы накрыть лицо запрокинутой головы ладонями. Дышал. Громко. С этими Райдерами… Ему, чёрт возьми, нужно меньше Райдеров в грёбаной жизни. Они все такие выматывающие. Столько энергии уходит. О’Брайен так устал. Опустил руки, голову. Не разжимая век, покачивался на вялых ногах. Устал, но… …Лес встретил угрюмостью, тишиной, темнотой. Глаза еле привыкали. Перед носом — стена черноты. Под ногами мокрая трава, листва, ямы и кочки. Дилан не слышал хруста, он ступал по земле, а та — молчала. Ветер притих. Слишком настороженно себя вёл лес. Насекомые перестали трещать. Ночные птицы не голосили. Парень шёл медленно, ему некуда спешить, протоптанная тропа всего одна. Его эмоциональность была направлена на саморазрушение выдержки, но даже в таком состоянии он слегка оробел перед такой природной настороженностью. Постоянно останавливался, оглядывался. Никого. Ничего. Хорошо, помнил дорогу. В принципе, разобрался, поэтому, разглядев первые покосившиеся домики, немного расслабился. Холодно. Температура будто опустилась до нуля. Перед носом возникал пар. Куртка, под ней кофта, а всё равно мерзко. Сыро, влажно. Роса увлажнила край джинсов. Кончик носа замёрз. Дилан невольно спрятал ладони в карманы. Холодно, по-настоящему холодно. Наконец, он приблизился к концу тропинки, выводящей к небольшой лужайке и озеру. И как только ступил на мягкую траву, тут же замер, став частью окружающей тишины. Взгляд наткнулся на Эффи. Девушка сидела на берегу рядом с водой, в какой-то пёстрой футболке и шортах, прямо на мокрой земле. Обнимала колени, притягивая их к груди, и с дрожью губ выпускала пар. Дилан с хмурым видом возобновил движение и чем ближе подходил, тем лучше рассматривал девчонку: футболка мокрая, волосы влажные. Она просидела здесь под дождём? Как долго? Парень как-то не вовремя подумал о необходимости дать о себе знать. Подошёл слишком близко, со спины, и Эффи вздрогнула, наверное, как никогда сильно, оглянулась и испуганно вытаращила на него глаза. Дилан остановился. Эфф долго всматривалась в его лицо, позабыв, как дышать, и после секундного замешательства выдавила с паром изо рта: — Боже…— опустила голову, дрожащими руками скользнув по лицу. — Это ты… Плечи дёргались от холода. И страха, который она испытала, будучи уверенной в своем уединении. О’Брайен продолжал молчать. Изучал её мокрую футболку, спутанные волосы, красные пальцы, нос, щёки. Райдер прекратила тереть лицо, отвела руки и с сомнением вскинула взгляд на парня. Она слишком вымотана, чтобы испытывать все те привычные эмоции, которые рождались в компании Дилана. Сейчас совершенно не до того самого дискомфорта. Но молчание со стороны брюнета так или иначе вгоняло в смятение, поэтому Эффи заговорила: — Как Сьюз? — на самом деле, ей не хотелось знать. Возможная правда её пугала. Ответ парня подарил успокоение: — Порядок. Райдер скованно кивнула, поморгав, и отвернулась, устремившись взглядом на воду. Порядок. Майл в порядке. Отчётливо выдохнула, накрыв низ лица ладонью, сжала веки. Дилан, в очередной раз окинув девчонку взглядом, вдруг нахмурился, ощутив знакомое раздражение: — Встань. Эффи без тревоги посмотрела на него, выразив непонимание, но, видя, как парень принялся снимать куртку, напряженно подняла ладонь: — Не надо, я…— поднялась, чувствуя себя некомфортно. — Я… Дилан встряхнул куртку, постелив на траву: — Сядь. Эффи переступила с ноги на ногу, только сейчас ощутив поселившийся под кожей холод, и, забегав вниманием от куртки к Дилану, села обратно, подтянув к груди колени. Уставилась на воду. Но теперь мысли сменили направление. Присутствие О’Брайена влияло на рассудок. Нет, её не посещало то самое беспокойство, но неясное волнение затревожило организм. Диланне медлил — иначе запустил бы мыслительный процесс. Руки действовали самостоятельно: снял кофту и накинул на голову Райдер. Девчонка смешно затрепалась, будто потеряв ориентиры, и опустила кофту ниже, на плечи, в смятении поглядывая на парня, который хотел сесть на расстоянии. Поняв его намерения, Эффи издала неразборчивый звук, чем привлекла внимание, и подвинулась, открыто намекнув, что он может сесть рядом. О’Брайеночнулся. Поморгал, с сомнением изучив её лицо, но сел, на рукав, дабы сохранить хоть какое-то расстояние. Эффи ещё поёрзала — отодвинулась, и упёрлась подбородком в коленки. Дилан облокотился на свои, поднеся ладони к лицу, и незаметно пустил пар в кулаки, только сейчас заметив болезненные красные пятна на коже рук. Ушибы? Изогнул брови, потирая их пальцами. Да. Похоже, останутся синяки. Райдер искоса посматривала на него. И чем чаще взгляд прыгал из стороны в сторону, тем чаще билось сердце от волнения: — Я… — Если намерена извиняться, тресну, — Дилан даже не глянул в ответ, с неподдельным хмурым удивлением рассматривая кожу. Лёгко сбить настрой девчонки, но она решительно взяла себя в руки: — Я ударила тебя. — Будем считать, это карма, — вздохнул. — Ты должна ещё лет десять каждое утро встречать меня оплеухой. — Вряд ли мне от этого легче станет, — она чересчур нервничала, на то было слишком много причин: состояние, обстановка, его поведение. — Тебе бы помогло, если бы я била тебя? — коротко посмотрела на парня. Пожал плечами, предпочитая пялиться на спокойную гладь озера: — Клин клином. — Не думаю, что это так работает, — нахмурилась. Ясность неожиданно возвращалась, рассудок выступал из дымки всё ещё мучащих ощущений. Эффи отвернулась, хорошенько помассировав ступни, и, к своему сожалению, не вытерпела холод — надела кофту, спрятав внутрь колени. Природа продолжала молчать. Тишина будоражила нервы. Райдер то и дело откашливалась, словно что-то мешало нормально дышать. Чувство вины не оставляло в покое. Принявшись трепать себя за волосы, девушка изредка бросалась вниманием из стороны в сторону, задевая профиль О’Брайена, пока наконец эмоции не достигли пика — и она прошептала: — Ты говорил… — замялась. Дилан хмуро взглянул на неё. — Ты говорил, мы можем обсудить, — сжала губы. Стиснула зубы. В глазах читалась настороженность. Парень не совладал с эмоциями — открыто проявил озадаченность, которая потрясла уверенность Райдер, и девчонка отрицательно затрясла головой: — Это… я просто… А в башке О’Брайена болезненно стучала одна мысль — готов ли он? Сейчас. Слушать. Это верное состояние для подобного? Ничего хорошего их «разговор» не принесет. Наверняка, он будет неприятным. Дилан в подходящем расположении духа? Нет. Он хотел бы её слушать сейчас? Нет. Эффи напряглась, решила не отступать — сбежать она всегда успеет: — Только не перебивай. Он не готов слушать. Но почему-то молчит. — Прости за…— девушка взволнованно заиграла со шнурками кофты. — Да блять, — сорвалось. Эфф сжала губы. Дилан скользнул ладонями по лицу. Райдер выстроила стену — если не станет акцентировать внимание на его присутствии, то сможет выразить хотя бы какую-то часть изводящих её мыслей: — Я не должна была судить тебя и относиться так, как относилась. О’Брайен с неподдельным шоком уставился на неё, как на умалишенную: — Ты ебанулась? Эффи лишь прикрыла веки, игнорируя его: — Мое отношение могло только пошатнуть твою работу над собой. Наверняка, я внушала тебе убежденность в том, что ты всё такой же ублюдок. Тебе для этого ничего говорить не надо, достаточно просто быть рядом — и я уже об этом думаю.Парень не мог понять, какие чувства его охватили: негодование? Слишком просто. Раздражение? Нет. Злость? Если только на себя. Он вскинул взгляд, мысленно отсчитывая до десяти, чтобы успокоиться, но Райдер не позволяла ему навести порядок в голове: — Вообще… я стараюсь понимать, — отпустила скованность, вовсе отказавшись разжимать веки. — Я слишком зациклена на себе, на своих чувствах и глупо полагаю, будто моё мнение — верное. Я смотрела на Шелл, на её отношение к тебе и считала, что она дура. Честно, наивная дура. Чтобы ты да изменился? Бред собачий. Эти установки… они будто корка сознания. Они влияют на восприятие. И чтобы ты ни делал, чтобы ни говорил, я всё воспринимала негативно. Так сложно взять и перестать оценивать ситуацию без эмоциональных шаблонов. Наверное… Дилан тупо упёр взгляд в землю, изредка отвлекаясь от созерцания травы на руки Эффи: она без остановки растирала запястья, и иногда удавалось приглядеться, отыскать на бледной коже белые полосы. — Наверное, — девушка осмелилась приоткрыть глаза, но голову намеренно отвернула, — это можно назвать следствием травмы. Пережитого негативного опыта. Но это не есть действительность. Так. О’Брайен невольно напряг мозг. Райдер начинала усложнять — и если не настроиться, не собраться, он ничего не поймёт. — То есть… — девушка хорошенько отдышалась, прежде чем продолжить. — Всё то, что я вижу, как вижу, чувствую и как чувствую — не всё это соответствует действительности. Мне часто кажется, будто мужчины хотят мне навредить, но вряд ли это истина, просто мое сознание, исходя из опыта,воспринимает это так. — Принялась вяло жестикулировать. — Трудно. Будто… постоянно бродишь в зарослях высокой травы — твоих нервозов, чувств, эмоций, воспоминаний. Раздвигаешь её руками, пытаясь отыскать ясность. Это редко выходит из-за установок, — взглянула на свои ладони, кажется, она входила во вкус и монолог уже не давался с прежним трудом, правда, неожиданно тело наполнял жар беспокойства, в глотке жгло, но Эфф оправдывала свои ощущения морозным воздухом, терзавшим лёгкие. — Меня это пугает, — сглотнула, невольно поддавшись жжению на виске — стрельнула взглядом в сторону Дилана и, обнаружив его прямое внимание, сжалась, зашептав с хрипотцой. — Вдруг я так и продолжу существовать в тисках того, что породили определенные травмы? И если мне сейчас бывает так плохо, что будет потом? Я буду только глубже уходить в заросли, трава будет всё выше, гуще и жёстче. И в какой-то момент я просто не смогу её раздвигать. Застряну, — ушла в своеобразные образы, это так на неё похоже, Дилан даже не хмыкнул. — Пока я вижу небо сквозь траву. А потом что? Если пущу всё на самотёк, сорняки разрастутся. И всё. Что тогда? Лицо Эффи внезапно вытянулось. Она устремила хмурый взгляд в воду, не обращая никакого внимания на парня, который с какого момента открыто наблюдал за ней, выражая не меньше напряжения. — Сознание — первый враг. Кажется, ближе, чем ты у тебя никого нет, — её глаза снова наполнились слезами, правда, девушка не плакала, сложно сказать, что именно она чувствовала, особенно будучи простым наблюдателем, сама Райдер не до конца понимала эмоции, что возникли следом за болезненным жаром. — Но в равной степени ты сам можешь стать для себя главным врагом, препятствием, — голос задрожал, пальцы стиснули замёрзшие стопы. — Неосознанно, наверное. Это же защитный механизм, — заморгала, выпустив белый пар изо рта, и внезапно в её голосе послышались нотки злости: — Я не хочу так больше. Замолчала, суровым взглядом разъедая ночную тьму. Её трясло. Дилан поддерживал тишину, в голову не приходило ни единой идеи, как бы он смог ответить на данный монолог. А требовалась ли его реакция? Даже будучи с ним Эффи пребывала в своём мире. Эта особенность её характера никуда не испарялась, и потому наблюдать за девчонкой оказалось интересно, правда, любопытство вмиг сменилось всё тем же напряжением. Ведь Райдер с очевидным негативом продолжила шептать, стараясь избавиться от застывших в глазах слёз: — И я солгала, — тёрла веки, прерываясь на жалкое шмыганье. — Сказала себе, что прощаю тебя. Что не злюсь. Ничего не чувствую. Но…— накрыла ладонью лицо, чуть опустив голову. Взяла паузу. Эмоции вновь выходили из-под контроля. Дилан только и мог, что смотреть на её морально истязание. — Как же ты…— она вдруг сорвалась на всхлип, прижав к лицу вторую ладонь, и коснулась лбом колен. О’Брайен вовсе замер, хрипло выпустив с губ вздох. ЭффиРайдер плакала. Опять. Дилан отвернул голову, скользнув пальцами по волосам, и сильно дёрнул кольцо в ухе, когда послышалось тихое, еле разборчивое: — Как же ты меня извёл… Резко вернулся к ней вниманием и приоткрыл рот, но вместо слов пустил только тот же пар. Сжал губы, уставившись на озеро. — Как же…— девушка тёрла лицо, старалась заглушить всхлипы, но она слишком устала подавлять эмоции, слишком устала от самих эмоций, потому, казалось, слёзы просто лились наружу, в груди тяжелело сердце, а в целом девчонка ощущала себя никакой. Уставшей, вымотанной. Дилан был прав — момент неподходящий, состояние неподходящее. Он не ощущал в себе силы для реакции. Но рука привычно дёрнулась к спине девушки, когда взгляд всё же коснулся её лица, но ладонь замерла, так и не коснувшись. Нельзя. Он обещал не трогать её. Сжал пальцы и отвёл руку. — Зачем? — Эффииз последних сил давила слова, поток которых была обязана озвучить, чтобы наконец понять, что с ней не так. — Почему ты измывался надо мной? — затряслась, отняв от влажного лица руки, и заставила себя взглянуть на парня. — Что я тебе сделала? О’Брайен сцепил ладони, облокотившись на колени, и скользнул вниманием по деревьям. Скулы напряглись. Захотелось глотнуть пива. Закурить. Но он оставался неподвижным под давящим, обвиняющим и обиженным взглядом девчонки, которая искренне не понимала, в чём провинилась, чем заслужила такое «внимание» с его стороны. Отвернулась и затёрла веки до красноты. Надо было успокоиться. Проявлять эмоции в его присутствии — точно не лучший вариант. Что с тобой происходит, Эфф? Дилан неожиданно томно вздохнул — в голове сверлило множество мыслей, и общая тяжесть состояния стала неким катализатором, благодаря которому парень просто отпустил ситуацию и, как ни в чем не бывало, произнёс: — Моя мать избивала меня. Эффи не сразу отреагировала. Она замолкла, пальцами надавив на веки, медленно убрала ладони и глупо поморгала, пытаясь вернуть чёткость зрению. Только после повернула голову, правда, ничего не ответила, с различимым серьёзным вниманием прицепившись к его лицу. Парень с неподдельным равнодушием, которое воспитывал в себе на протяжении многих лет, говорил крайне безэмоционально, с ноткой простоты, словно выбранная тема ни коим образом не задевала ничего личного: — Сколько её помню. Постоянно, — смотрел на воду. — Отец говорил, у неё послеродовая депрессия, но, как мне кажется, она просто была ебанутая наркоманка, — потёр запястья, холод отступил, теперь и внутри него разгорелся жар. — Отец уходил на работу — и она била меня. Могла изводить все десять часов, до возвращения отца. Отец никогда меня не трогал. Он ассоциировался со спасением. Что-то вроде супер-героя, — нахмурился, немигающим взглядом прорезая пространство перед собой. — Он защищал меня. Уводил гулять. Давал есть. Мама не позволяла мне есть. Однажды… отец вернулся раньше. Мне было три или четыре, — прищурился. — Но я помню, как мать…— мял ладони, похрустев пальцами. Эффи с напряжением следила за ним, окончательно потерявшись в своих ощущениях. — Думаю, она пыталась придушить меня подушкой, — с ноткой сомнения выдал, по-прежнему смотря куда угодно, только не на Райдер. — У неё почти получилось. Отец меня спас. Эффи опустила взгляд, затем отвернулась, уставившись в землю, и почему-то прижалась грудью к коленям, ощутив нарастающий в голове шум. — Я не знаю, где она сейчас, — повседневно рассказывал, даже умудрялся зевнуть. — Скорее всего, мертва, как считает отец. Она сбежала со всеми сбережениями. Честно, я был счастлив, когда понял, что, возможно, больше не увижу её, — на какое-то время закрыл рот, заметавшись вниманием по кустам. — Я и отец. Всё, что мне было нужно. Девушка с дрожью втянула холодный воздух в лёгкие и осмелилась взглянуть на него — столкнулась с тем же равнодушным лицом и пустыми глазами, в искренность его эмоций она не верила. Казалось, О’Брайен просто закрывался и делал вид, будто бы тема семьи никак его не задевала. — На самом деле, это видимо… что-то детское. Врожденное, — парень нахмурился. — Я его очень любил. Эфф заморгала — её чувства сменились, но глаза продолжали застилать слёзы. — Я был ребенком и не замечал его наклонностей. Меня он никогда не трогал. Поэтому… да, — Дилан впервые выразил подобие улыбки на лице, — я был очень счастлив. Как вдруг край его губ заметно дёрнулся: — И тут появляются Райдеры. Эффи глотнула скопившиеся эмоции — те, естественно, застряли комком в глотке. Она начинала понимать, к чему он ведёт. — Ты. Девушка с неприязнью отвела глаза. — И всё. Всё его внимание переключено, — Дилан покусал губу, задумчиво исследуя тёмный лес. — Он будто… исчез. Нет, я исчез. Я стал неважен. Он просто выполнял по отношению ко мне базовые функции: кормил, одевал. Он перестал со мной общаться. Всё время посвящал тебе. Твои родители очень смело доверились ему. По-моему, вас оставляли у нас чуть ли не на целые недели, — его слова лились без остановки, голова Райдер разболелась от потока информации, но она цеплялась за неё, как за кислород, ведь боялась, что внезапно Дилан замолчит — и тогда она не узнает истинных причин его поступков. — Он постоянно с тобой возился. Играл. Разговаривал. Наверное, с тех пор у меня возникла неприязнь к тебе. На почве ревности. Ты забрала у меня отца, единственного родителя. Так что да, я тебя возненавидел. Причем люто, — признавался без доли смятения, для него подобные эмоции — нормальны. — Насколько это вообще возможно. Меня трясло от одного твоего вида. Я пытался тебя убить, — девчонка напряглась, а он продолжал непринужденно. — Как мать, брал подушку и накрывал, но не хватало смелости давить, к тому же, отец не оставлял тебя надолго одну, так что у меня не было бы шанса.Какой-то период я мог его не видеть. Он практически не выходил из комнаты, сидел там с тобой. Приходилось самому себя обслуживать. Я пытался привлечь внимание хорошей успеваемостью — не выходило. Начал вести себя неадекватно — ноль внимания.А потом, — прервался, глотнув воздуха ртом и немного поиздевавшись над кольцом в ухе, — я понял, чем вы там занимаетесь, — Эффи уже не скрывала суровости, слушала, внимательно. — И мой неокрепший мозг охуел. Произошла какая-то параллель с матерью. Я подумал: так вот, в чём дело, вот почему всё так, потому что она — как моя мать. Бред бредом, но на тот момент это было открытием. Я почему-то даже не брал в расчет твой возраст. И ни в чем не обвинял отца. Он продолжал быть для меня… — Дилан замялся — признаваться в этом сложнее всего, ведь его отношение к отцу воспринималось всеми негативно. — В общем, я любил его. Замолчал. Дал себе возможность перевести дух, но одновременно с тех не позволял рассудку выплывать из омута усталости. Иначе замолчит. Вдруг усмехнулся: — А затем произошло то, что произошло: правда вскрылась и... — Как? — Эффи встряла и посмотрела на него со всей серьёзностью, на которую была сейчас способна. Дилан ответил на зрительный контакт — и его настрой явно сбился. Но увиливать не было смысла. Тем более, судя по выражению лица, она догадывалась. — Я рассказал твоим родителям. Райдер глубоко вздохнула. Не прокомментировала. И теперь смотрела на него в упор, пока сам О’Брайен всячески избегал её взгляда: — Я так сильно ревновал, что решил всё рассказать, чтобы просто насолить тебе. А сама суть для взрослых была в другом. Мой отец — педофил, — произнёс ровно, словно заученную фразу. — Но я по-прежнему не считал его плохим человеком, я просто хотел, чтобы вы нахуй исчезли из нашей жизни. Чтобы было как раньше. А его забрали. Посадили.И тогда мой девственный мозг вновь понял всё по-своему. Я подумал: вот сука. Я второй раз теряю отца. Из-за неё, — потёр колени, вновь посмотрев на озеро. — И как назло Райдеры решили взять меня на попечение, хотя сейчас понимаю, что это наилучшее, что могло произойти на тот момент. У меня не было родственников. Ник ни за что не хотел расставаться. Плюс, твой отец считал себя ответственным, обязанным, я ведь всё рассказал. Он, наверное, подумал, я сделал это из праведных побуждений, — на лице заиграла нервная усмешка. — А мне было похуй на тебя. Просто хотел, чтобы ты нахуй свалила. Теперь он улыбался. Эффи восприняла его эмоции как болезненные, потому попыталась игнорировать. Пусть продолжает.Ощущение такое, будто… это накопилось. Будто он впервые это озвучивал. — Ирония — мне пришлось жить с вами. Каждый день видеть твоё ебало было невыносимо, — пропустил смешок, не прекращая трогать кольцо. — Злость и ненависть — я просто был комком из негатива, — и вдруг вполне решительно посмотрел в ответ на Райдер. — Но, знаешь, когда я довел до пика свою злость? — девушка не прятала глаза. — Когда начал осознавать. Вдруг. Мне было уже шестнадцать или… семнадцать. Я вдруг начал думать. И я понял, кто был мой отец и кем являлась ты. Я начал злиться ещё сильнее. На него, на себя. Наверное, больше на себя, но привычно обвинял тебя. Мне так было проще, — и дёрнул головой, затрагивая нежелательные воспоминания: — По-моему, тебе было семнадцать. Эффи шире распахнула веки. Он… озвучит это? — Мне было… двадцать, — щурился, смотря куда-то поверх её головы. — Это случилось на выходных, перед учебой. Мы с Ником приехали в дом Джуз. Напились. Ты проводила здесь каникулы. Ты, будто триггер — одним своим присутствием взорвала нервную систему. Подумал: от тебя столько проблем, хочу, чтобы тебе было максимально хреново, хуже, чем мне, — нервно скользнул кончиком языка по нижней губе, словно пробуя на вкус то, о чём никогда не говорил вслух: — И попытался тебя изнасиловать. Его лицо замерло. Он что-то осознавал. Эффи не мешала. Молчала. Дилан заговорил уже без улыбки: — Я всю жизнь карабкаюсь на гору из говна, а говно — это мои поступки, — уставился на неё. — И ты просишь у меня прощения? Ты оправдываешь свое отношение ко мне? Это я, как кретин, просил у тебя прощения. Прощения, блять. Словно этого будет достаточно, — губы скривились в ухмылке, а взгляд опустился к траве. — Прощения, сука… Рассмеялся, ладонями потрепав волосы: — Эффи,— вскинул голову, с издёвкой выговаривая, — прости, что дважды ломал тебе пальцы. Прости, что лил тебе на башку кипяток, — смотрел перед собой. — Прости, что рвал твои волосы. Прости, что пытался присунуть тебе и… — Татуировка, — Райдер спокойно произнесла, какое-то время не сводя внимания с его запястья, на котором красовался бледный рисунок. Дилан заткнулся и медленно среагировал, принявшись потирать его, словно участок кожи приносил дискомфорт жжением. На Эффи не смотрел. Девушка больше не плакала. Она собралась. — Твоя мама носила кулон и сережки в виде полумесяцев, — размышляла вслух. — И ты сохранил фотографию, — не ждала его участия в данном рассуждении. — Мне кажется, ты продолжаешь врать. Всем и себе самому. Ты отзываешься обо всём с максимальным негативом в свой адрес, в адрес тех событий и людей. Но… Думаю… — отыскала полумесяц на его запястье, которое он без остановки натирал пальцами. — Тебе очень обидно. Ты… их продолжаешь любить. Но из-за мнения окружающих закрываешься, прячешь эти чувства, — прервалась. То, что она намеревалась сказать, вызывало неоднозначные чувства, но Эффи пыталась, изо всех сил пыталась учитывать другого человека, мыслить не эмоциями. — Думаю, — откашлялась, — ты до сих пор… любишь отца, — часто заморгала. — И, наверное, я могу это понять. Рассудок Дилана померк. Понять? Она может это понять? Парень в ужасе, вызванным непониманием, заносился взглядом по озеру. Понять? Даже Ник. Его лучший друг не желал слышать об этом. А она говорит такое? После всего, что произошло? — На всё есть свои причины,— девушка не придавала значения тому, как тяжело он задышал. — Почему-то мне кажется… у твоего отца была нелегкая жизнь. Потому он стал тем, кем является. Это какой-то синдром жертвы? Какого чёрта она несёт? Сознание Дилана панически заработало. Он не мог понять. Невозможно, чтобы она говорила и судила его отца таким образом. — Как ты живешь со всем этим дерьмом? — процитировала когда-то брошенную ним же фразу. О’Брайен медленно перевел на неё взгляд. Эффи с прищуром смотрела в ответ. — В тебе так много боли. Обиды, — девчонка не останавливалась. — А ты… всё о Николасе. О Шелл. О Сьюз. Обо мне. Об отце. А ты? И с придыханием выпрямилась, запустив пальцы во влажные волосы: — Боже… — смотрела куда-то вниз, хмурясь, — всё это время… вот, в чём было дело, — в её голове запустился процесс, мысли носились, она не могла усмирить сознание, а потому внезапно подалась к парню, заставив того отстраниться: — Сейчас тебе так же невыносимо м-меня видеть? — запнулась. — Не переживай, я решила, что я… — У меня нет ненависти к тебе, — не дослушал, наконец, сумев взять себя в руки и выйти из паралича. — Но ты напоминаешь о том, какой я ублюдок. — Но теперь, — мямля-Эффи куда-то пропала, ей на смену пришёл совершенно другой человек, иО’Брайен не знал, как на это реагировать, — разве теперь ты ублюдок? — Мои поступки сейчас не влияют на то, что я делал, — он будто парировал в словесной дуэли. — Но они влияют на будущего тебя, — она умело наносила удары, и было крайне странно ей проигрывать. — Посмотри на себя, ты ведь проделал такую работу. Сам. Ты сам пришел к этому. Будто это уже было в тебе, но ты просто позволил себе прислушаться к истинному «я». — Ты опять оправдываешь меня, — Дилан прибегнул к «любимому» методу — повысил голос. Эффи заткнулась, но взгляда не отвела, как это происходило обычно. — Это какой-то синдром жертвы? — Нахмурил брови и процедил: — Эфф. Я — ублюдок, — удивительным образом удавалось говорить на повышенных тонах, грубо, не сдерживаясь, и при этом иметь возможность высказывать всё ей в лицо. — И я лгу. Каждый день, притворяясь кем-то другим, я лгу. Задай тему — и я скажу, как конкретно в ней привираю. Взять хотя бы секс, — он неприятно усмехнулся, зная, на какие рычаги можно надавить, но Эффи почему-то не смутилась. — Шелл считает, я стал праведной монашкой, но на самом деле я люблю секс, — нет, она продолжала смотреть на него, отчего уверенность Дилана снижалась. — Я спал с Шелл. Я спал со Сьюз. Я спал даже с Дж… Заткнулся. Райдер вопросительно наклонила голову, в мыслях продолжив его слова. С Джуз? Но ей не позволили обдумать предположение. — Ты понимаешь, что сейчас происходит? — О’Брайен, превозмогая дискомфорт, подался к ней, снизив голос до хриплого шёпота. — Ты, я, ночь, лес. Ни души рядом, — чёрт возьми, что с ней не так? Почему продолжает смотреть? Какого чёрта не сбегает к херам?— Ты мокрая, — уверенность больше не сочилась в тоне. — Ткань липнет, всё подчёркивает, — попытался усмехнуться и окинул взглядом её грудь,— классная футболка. — Да, мне её мама купила, — Эффи не отстранилась, вполне спокойно прошептав в ответ. — По-моему, в каком-то детском интернет-магазине. Дилан закатил глаза. Качнул головой. Окей. Похоже, этот трюк больше не работал. Он вернулся в былое положение, а Эффи явно не хотела, чтобы его внимание перескочило на иной объект: — Ты не изнасилуешь меня. Ты не переспал бы со мной, даже если бы мне захотелось, — убежденно заявила, на что парень только хмыкнул. — Теперь-то я уверена, что в эмоциональном плане ты не готов к такому. И, не позволяя ни ему, ни себе передохнуть, заключила: — Мне кажется, ты сам себе лжешь. Ты просто привык к такой оценке. Это твоя установка. Как Николас, который привык видеть всё в серых тонах, ты привык видеть в себе ублюдка. Это — твоя зона комфорта. О’Брайену больше не весело. Парень ощутил сильнейшее напряжение и охватившие чувства подтолкнули к тому, чем он обычно не грешил — ДиланО’Брайен захотел сбежать. — Всё, хватит, — проронил, нахмурившись, и упёрся руками в траву, чтобы помочь себе подняться. В глазах Эффи мелькнула нерешительность: она вскочила следом, немного поскользнувшись, из-за чего невольно схватилась за край его футболки, а сам Дилан развернулся обратно, проронив: — Блять, что ты… И замер. Мускулы лица застыли. Кажется, он сдох. Никак иначе не смог оценить своё состояние — всё то, что разом рухнуло на его нестабильный рассудок. Ведь Эффи Райдер прижалась. Нервно, неаккуратно по причине взволнованности, её руки пролезли под плечи и сцепились на спине в крепкий замок, сама она, споткнувшись на ровном месте, влетела носом в его грудь и склонила голову, отказываясь отвечать на возможный зрительный контакт, потому что не была к такому готова. Поэтому не думала, не анализировала. Просто решила, что это необходимо сделать. Дилан взял и открылся. Взял и дал ответы на вопросы, которые мешали ей адекватно воспринимать себя в обществе. Эффи всё поняла. По щелчку. И тяжесть в груди растеклась жаром по всему организму. Ей всё ещё было плохо. Но отныне девушка могла разумнее смотреть на собственные чувства. А то, что чувствовал О’Брайен, можно ли это назвать ужасом? Его эмоциональный диапазон не столь широк, чтобы опознать возникшие эмоции. Просто замер. Просто потерял связь с происходящим. Просто не понял. Стоял. Как идиот, ноги которого вросли в землю. Смотрел куда-то вперёд. Руки чуть развёл, стараясь не прикасаться к Райдер. И в какой-то момент ощутил, как бешено колотится сердце. Нашёл в себе силы опустить глаза. Уставился в её макушку и нервно сглотнул.От неё пахло яблоками. Эффи удивленно заморгала.От Дилана пахло совсем не так, как от Джохтана. Медленно отстранилась. Излишне медленно вывела руки, проведя ладонями по его талии. И медленно вскинула лицо, ответив на тяжёлый взгляд. О’Брайен хмурился, не скрывая своей озадаченности. Он не хотел бы касаться её. Какого чёрта, он ведь честно придерживался правил… Эффи не дала развиться этой мысли и последующей за ней злости — снова выбила парня из колеи, когда отошла на шаг назад и протянула ему ладонь, без вопросительной интонации протараторив: — Давай дружить. Дилан всё ещё пребывал в помутнении. Пялился на неё. Был именно тем, кто смутился, хотя обычно это роль отведена ей. Его лицо искажалось разными эмоциями, он никак не мог понять, что именно чувствует и как это чувство обрисовать. Взгляд опустился на её ладонь, а с губ сорвалось сердитое: — Прекрати. Но Райдер вновь не растерялась, хоть пальцы дрожали, как, собственно, и голос: — Ты сказал, мы все связаны, — взволнованно заморгала. — Значит, только общими усилиями у нас получится исправиться. Что за романтизированная чушь? В этом вся Эфф. Парень разжал губы, не зная, как реагировать. В башке не заложена реакция. Эта ситуация — что-то на грани с фантастикой. Он просто… не знает, что делать. Эффи продолжала тянуть ладонь, в её глазах появился огонёк сомнения, ведь он тянул, молча выдерживая безумие, пожаром охватившее разум: она пыталась. Больше пыталась, чем Ник. И это так странно. Видеть Райдера, который не хотел сдаваться, пытался работать над собой и шёл навстречу дискомфорту, а Дилан уверен — ей нелегко. Одно дело искать общий язык с братом, другое — с человеком, отец которого совал ей член в рот, а сын — тушил бычки о щёку. Это ненормально. Эффи Райдер — больна, раз считает происходящее чем-то положительным. Дилану только хуже от её отношения. Но… Выразив на лице весь спектр негативных эмоций, О’Брайен пошёл против себя, потому что он тоже хотел измениться, несмотря на всю неправильность, с которой относился к происходящему, и протянул руку, немного грубо сжав ладонь девчонки. Эффи дёрнулась — реакция непроизвольная. Губы дрогнули, сжались от напряжения. Дилан с недовольством пялился на запястье своей руки, а когда решился взглянуть на Райдер, в очередной раз ужаснулся. Девушка выдавила натянутую улыбку. Не самую искреннюю, но она попыталась, несмотря на дискомфорт, на ощущения, на грёбаный день с рядом грёбаных событий. Она никогда не улыбалась ему. Вот так. Почему она улыбается? Она не должна. Точно не ему. И вновь, прежде чем разрушающая мысль затмила разумность, Эффи заговорила, удивлённо взглянув на его ладонь: — У тебя мягкие руки, — столько открытого непонимания в голосе, что даже сам парень удивился, правда, неясно чему. — Говорят, это признак чувствительности, — посмотрела на него, снова растянув губы. Уже от неловкости. А он хмурился, невольно обратив внимание на то, как ощущалось прикосновение, и провёл большим пальцем по коже её ладони, с маской равнодушия выдав: — У тебя тоже. Эффи заметно напряглась. Снова сдавила губы. Дилан опустил взгляд. Очень странно держать её за руку. Очень. Он обещал не трогать её. Обещал Нику. Тёплая ладонь. Но пальцы ледяные. Он обещал Нику не контактировать с ней. Эффи воспользовалась его заминкой и протараторила: — И прости, что ударила. Дилан моментально пришёл в себя, вскинул раздражённый взгляд и открыто выразил шок, ведь эта зараза воспользовалась его состоянием, чтобы в очередной раз… Стоп. Райдер сдерживала вялую улыбку. Она что… только что подстебнула его? — Господи,— он воскликнул на эмоциях и выдернул ладонь, — Эффи, иди в задницу. Девушка не рассмеялась, но пропустила слабый смешок — всё, на что сейчас способна. О’Брайен, раздражённо бубня под нос всяческие ругательства, схватил с земли куртку и твёрдым шагом направился обратно к тропе, а Райдер последовала за ним, но выдерживая расстояние, ведь сильно устала и больше не находила сил для выматывающего общения. Как и Дилан, который больше не оглядывался на неё, полностью погрузившись в непонимание: у Эффи точно беды с башкой. Либо это нездоровое добродушие, либо примитивный синдром жертвы. Она не должна была ему улыбаться, не должна была так относиться, не должна была стараться понять. Шелл провела пальцами по мокрому лбу Николаса и нахмурилась, прислушиваясь к его хриплому дыханию. Лекарство возымело эффект — парень ослаб, не двигался, уснул. Сама девушка не находила в себе спокойствия. Погрузиться в сон ей не удастся, да и желания нет, словно подсознательно боится потерять бдительность — реакция организма на стресс. Постоянно мучила сухость. Ниллс протянула руку к тумбе и коснулась пустого стакана. Надо выйти за водой и желательно принять какое-нибудь успокоительное, иначе ноющая боль в рёбрах сведет её с ума. Дилан не спешил отправиться в комнату: его устраивала тишина и темнота, которую даровала кухня. Сидел за столом, пальцами сжимал бутылку пива и прямым взглядом сверлил стену. Он даже с Ником не был так откровенен, Ник бы не понял. Он не принимал ничего, что могло касаться отца. И если бы узнал об истинных чувствах, точно погнал бы Дилана в шею. Скорее всего, возненавидел, ведь относиться так к педофилу неправильно. Но он — его отец. — Всё хорошо? О’Брайен нехотя скользнул вниманием к Ниллс. Девушка замялась на пороге, когда обнаружила здесь парня, но в последний момент всё же решилась нарушить его уединение. Внимательно всматриваясь в лицо, прошла к столу и, поставив стакан, тронула его плечо, чуть наклонив голову. Слов не осталось. День был тяжёлый и говорить больше не о чем. — Я что-то устал. — Парень глотнул пива и смочил сухие губы, после чего глаза лениво отыскали полумесяц на запястье. — От всего, — и поднялся. Шелл отняла ладонь, сделав короткий шаг в сторону, дабы дать О’Брайену пройти. Он подошёл к холодильнику, взял ещё пива и под обеспокоенным взглядом Ниллс поплёлся в сторону гостиной. Девушка не выдержала накала тревоги: — Это из-за Эффи? Дилан остановился за порогом. Он не хотел ни с кем это обсуждать. — Ты. Ники. Всё это из-за неё? — Шелл подвела к логическому выводу. — Может, ей правда надо уехать? Так будет лучше… О’Брайен оглянулся, равнодушно бросив: — Заткнись. Ниллс замолчала. Крепче обняла себя руками. И отвернулась, прикусив губу, когда Дилан продолжил идти, после чего медленно села на стул и опустила лицо в ладони. Всё. Ей надо остановиться и переждать. Кристиан пустил пар изо рта и покосился на чёрное небо. Холодно. Чертовски холодно. Топтался перед ларьком, ожидая, когда сонная продавщица отдаст ему пачку сигарет. Тучная женщина протянула упаковку, и изведённый нервами парень скованно прошептал: — Пасиб, — выхватил сигареты и рванул вперёд по тёмной улице, обратно к зданию больницы, возвращаться в которое не было желания. Лучше бы переждал ночь где-нибудь в парке, но сегодня больно зябко. Трясущиеся руки разобрались с упаковкой, вскрыли, и пальцы сунули в рот кончик сигареты. Крис чиркнул зажигалкой — и испытал искреннее наслаждение, вдохнув никотин в лёгкие. Да. То, что нужно… Замедлил шаг, вскинув голову, и наблюдал за дымком, который выпускал в сторону неба. Прикрыл веки. Надо остановиться, переждать… — Привет! — вдруг послышалось со стороны переулка, и Дикенс распахнул глаза, успев только повернуть голову на звук, как получил сильный удар в под дых, в ту же секунду сгорбившись и выронив сигарету на асфальт. Его скрутили пять парней и потащили за угол. Отбиваться не было смысла. Их больше. Крис знал, это обязательно произойдёт, рано или поздно. Парни бросили его в стену. Кристиан закашлялся, осев на землю, и сутулился, потирая ушибленное место. — Где деньги? Дикенс исподлобья взглянул на ребят, окруживших его, и еле унимал дрожь, натянув на лицо маску хмурости. — По традиции, сумма удваивается, ты и сам знаешь. Да. Знает. Слева прилетел удар с ноги, в плечо. Кристиан предпринял попытку защититься, но с другой стороны посыпались какие-то бешенные удары. Внимание рассеялось. Парень просто накрыл руками голову, уберегая её от серьёзных травм. Стоящий перед ним товарищ по работе усмехнулся и приготовился ударить с ноги прямо под грудь: — Жакк ждёт.
