Глава 47
18 января 2022 г., 21:12
Избегание
Никогда прежде Милена не сталкивалась с подобной болью. Нет, у нее часто стонал желудок или спазмировался желчный пузырь, но этой ночью женщину скрутило не на шутку. Даже пришлось отложить ноутбук, от которого она редко отлипала. Работа выступала спасением, а теперь миссис Райдер не в состоянии раствориться в излюбленном цифровом анализе. С болезненным вздохом она прижалась спиной к подушке и вскинула голову, ладони улеглись на живот. В палате тишина. Не горел свет. Врач требовал восстановить режим сна, но стоило Милене отвести взгляд от экрана ноутбука, как на рассудок набрасывались тяжелые мысли, по вине которых наступала бессонница. Уж лучше всю ночь возиться с отчетами, чем в очередной раз сталкиваться с самим собой. Ей будто снова пятнадцать. Непонятно, откуда взялось это ощущение. Возникло желание ото всех закрыться, уйти в себя и ничего не объяснять, потому что в том не было смысла. Но она давно не подросток. У нее муж, дети, карьера. А кажется, будто ничего и нет. Время шло, а Милена Райдер оставалась Миленой Гилбс, которая намеревалась сбежать от прошлого с помощью Татчера, но прошлое сохранилось внутри ее головы. Побег временно облегчил состояние. Свадьба сместила акценты, но через год женщина впала в уныние. Первый ребенок подарил некоторое освобождение, но после депрессия вернулась. Повторная беременность, за ней вновь период гармонии, а затем — рецидив. Ушла в работу и первое время даже получала уйму удовольствия. И опять. Опять. Бесконечный круговорот. Ничего не спасало Милену от Милены. Женщина уставилась в потолок, на котором плясали огни фар проносящихся за окном автомобилей. Рассудок невольно уплывал в дымку воспоминаний, что сильнее скручивали живот и порядком ухудшали ее состояние. «Потрогай его». — Хриплый голос шепотом раздался где-то над макушкой, и ребенок внутри Райдер весь сжался, пока лицо взрослой Милены скривилось от неприязни. Ощутив подступающую к глотке горькую тошноту, она прикрыла веки и шевельнула губами: — Пошел ты. И вдруг сердце сжалось, ведь в темноте сознания предстало детское лицо Эффи. Миссис Райдер резко подалась вперед и, уткнувшись взглядом в одеяло, замерла, крепко стиснув ткань пальцами. Где-то в конце читательского зала, погруженного в полумрак вечера, раздался звон. Все посетители давно разошлись, в такой час Рая привыкла к их отсутствию, поэтому действительно поразилась и даже взглянула на настенные часы. Почти девять. Библиотека закрывалась в восемь, женщина так увлеклась планированием бизнеса, что позабыла запереть главные двери. Она поправила очки и поднялась из-за стола, чтобы встретить позднего читателя, быстренько обслужить и отправить восвояси. Но стоило ей присмотреться к гостю, а тому подойти ближе, как уголки губ нервно дернулись. Мысли притихли, мускулы лица замерли, а взгляд, казалось, смотрел сквозь Джуз, которая остановилась в нескольких шагах от стола библиотекарши, кое-как отвечая на зрительный контакт. Если бы кто-то из знакомых застал бы ее сейчас, наверное, подумал бы, что женщине крайне нездоровится. Привычная наглая уверенность куда-то пропала, взгляд не пестрил огнем, а скорее выражал осторожность и неясную никому печаль, ладони спрятались в задние карманы джинсов и, очевидно, вспотели. Все такая же — вот, что Рая подметила. Все те же мужские черные футболки и свободные куртки. Те же рванные джинсы. Та же короткая прическа. То же отсутствие макияжа. Джуз было почти сорок, а выглядела она куда моложе. Вот, кого правда можно обозвать ведьмой. Джуз незаметно сглотнула. Наверное, нужно что-то сказать, хотя бы глупое «привет», ухмыльнуться или что-то в таком роде, но у нее в глотке встрял ком. На самом деле, женщина не сомневалась в том, как пройдет это встреча — без заминки, без вот этой вот неловкости и робости, но она ошиблась. По-прежнему именно Рая вызывала у нее неприятную слабость. Молчание. Над головой можно расслышать трещание ламп. Мгновение — и Рая делала шаг к Джуз, опустив голову, сняла очки и, не раздумывая, хлопнула гостью ладонью по щеке. Сильно. Так, что у Джуз загудело в ушах. Но она даже не разжала губы. Не обронила вздох. Просто ее взгляд потерялся где-то между столами, мысли вышибло из рассудка. Рая не изменилась в лице. Развернулась. Надела очки. Взяла блокнот со стола и направилась куда-то в сторону шкафов. Джуз не изменилась в лице. Не подняла головы. Но взгляд скользнул по паркету и врезался в спину удаляющейся хозяйки библиотеки. Она вновь сглотнула.***
— Расскажешь о Сьюзен? Бриджер от неожиданности подавилась и, прокашлявшись, обернулась на Дикенса, который лениво уселся на диван, устремив на нее беспечный взгляд. Они провели ночь в его квартире, а утром, рассмотрев мебель в свете дня, на Сезанну снизошло непоколебимое желание убраться, так что вопрос парня застал ее врасплох с влажной тряпкой в руках. Девушка нервно зачесала волосы за ухо, словно те могли помешать четче слышать. — Что? — Что? — Крис вторил ей и не удержался от усмешки, на которую Сезанна ответила вялой улыбкой, с меньшей активностью продолжив протирать комод от пыли. — Внезапно ты. — Повернулась к нему спиной, дабы слегка перевести дух. — Такой же внезапный как ты. — Дикенс продолжал поражать своей беспечностью — именно она внушала чувство легкости, хотя тему затронули довольно личную. — Ну… — Бриджер переставляла предметы. — Она покончила с собой. Ее рано выдали замуж. Родители поехали кукухой, когда познакомились с каким-то новым верованием. Этот мужчина был из прихожан. Намного старше ее. Пальцы сами потянулись к кулону на шее. Крис заметил, как Сезанна играет с ним, прежде чем продолжить: — Непоследовательно рассказываю. — Ничего. — Пожал плечами, не выпуская Бриджер из своего зрительного плена. — Он нехорошо с ней обходился. — Девушка направилась к дивану, складывая тряпку и снова разворачивая. — Она не выдержала. — Села на край журнального столика, бочком к парню, который продолжал внимательно наблюдать за ее поведением. — Как она это сделала? — нарушил молчание. Сезанна по-прежнему возилась с тряпкой и изредка трогала кулон, а вместе с ним — шею. Кожа той покраснела от нервного почесывания. — Бросилась с обрыва. — С неестественной простотой посмотрела на Дикенса. — В шторм. Тело не нашли. — Снова уставилась на тряпку. Крис проследил за тем, как ее пальцы терзали влажную ткань, затем изучил спокойное лицо — и вообще не поверил в эту эмоциональную тишину. — И ты сбежала? — уточнил. — Не сразу. — Она странно улыбнулась. — А после того, как меня выдали замуж. На этот раз Сезанна не поспешила отвернуться. Смотрела на Кристиана с ожиданием реакции, а тот взял да выдал лживое удивление: — Против воли? Отчасти, Бриджер даже поблагодарила его за умение придерживаться столь неуместного безразличия. — Я люблю маму и папу, — не ответила на вопрос. — До последнего надеялась, что на самом деле они хотят нам лучшего. Но… не смогла так жить. Крису показалось, что этими словами она хотела попытаться оправдать и защитить родителей, будто внутри нее до сих пор существовал их безгрешный идеализированный образ. Это ему не понравилось как человеку, который слишком рано утратил всякий авторитет и тем более доверие к взрослым, потому он непроизвольно нахмурился, испытав раздражение. — Я… Выкрала у них много денег, — Сезанна продолжила. — Чтобы прожить какое-то время? — Чтобы сделать аборт. Дикенс облокотился на подушку, но не успел удобно подпереть щеку. Кристальным взглядом уставился на собеседницу, стараясь придерживаться разумности и формулировать адекватные реакции, но как итог — просто смотрел, пока Бриджер, игнорируя его нарочитое внимание, играла с кулоном. — Вот. — Хлопнула себя по коленкам. — Когда все узнали, то… В общем, паршивое время. — С улыбкой взглянула на парня. — Я уже жила с ним. Еле смогла убежать. — И вдруг рассмеялась, почти искренне: — Ну у тебя и лицо. Что за эмоции? — Я злюсь. Ее улыбка мгновенно сошла. Крис задумчиво изучал девичье лицо, то сжимая, то разжимая пальцы возле щеки. Хрустел ими, пока непривычный тяжелый взгляд оседал то на коленях, то на столе. Почему-то Бриджер почувствовала себя некомфортно. Конечно, ей хотелось бы, чтобы кто-то иногда, да интересовался ее «делами», но каждый раз ее порабощала вина. — Ну… Ты это… — Она встала. — Не знаю. Забей, — выдала самое глупое и, оглядевшись, стремительно перевела тему: — Может, стоит здесь прибраться? Кристиан лениво выбрался из напряженных дум, лениво поднял на девушку менее давящий взгляд и попытался говорить спокойно: — Зачем? — А в груди продолжало истерично биться сердце. Агрессия практически жаром разливалась под кожей. Не желал анализировать свои эмоции, хотя прекрасно знал — вновь именно Сезанна подкосила его равновесие. — Бабка померла. Теперь это твое место. — Я не видел завещания, — он ответил как-то резко. И выдохнул, быстро скользнув ладонью по лицу, после чего взглядом тронул лицо Бриджер — девушка неловко смотрела в сторону, ее пальцы продолжали терзать шею, и Крис замял раздражение. — Ну… Можно и прибраться. — Даже улыбнулся. Вяло. На самом деле, он не хотел бы проводить здесь время. Сезанна также слабо улыбнулась и наклонилась, холодной ладонью коснувшись его щеки. Чмокнула, затем с неясно откуда взявшимся интересом заговорила, продолжая нависать над ним: — Кстати. Ты явно не хочешь обсуждать, но… откуда у тебя взялся брат? Я никогда о нем не слышала. Крис сощурился. — А ты слышала, что я умею задерживать дыхание на целых шестьдесят семь секунд? — Нет. — Она слегка опешила, не понимая, к чему он это. Дикенс задорно хмыкнул: — Вот так и живем. Девушка закатила глаза и хлопнула его по плечу, после чего направилась на кухню, видимо, в поисках второй тряпки. Крис вжался щекой в ладонь и вздохнул, оставшись наедине с тихой гостиной. Осмотрелся. Да… Это место не вызывало никаких эмоций. Но с Сезанной тут стало как-то веселее. «Как зовут твоего брата?» Кристиан дернул уголком губ и зачем-то схватил со столика какой-то клочок бумаги. Почему ей охота знать подробности? Ну есть и есть. Самое забавное, что они столкнулись именно в Милфорде, выходит, пока Крис выживал сам по себе, Кристоф неплохо рос под покровительством отца. Вы заберете Кристиана. А вы — Кристофера. Как выяснилось, таково было решение суда. Только мать его не забрала. Наверное, борьба была только ради борьбы, лишь бы насолить бывшему мужу. Но почему отец в итоге не забрал его? Кажется, он сам не был заинтересован в детях, учитывая, каким вырос Кристоф. И где сейчас отец? Где мать? Где все? Столько вопросов, на которые Дикенс вряд ли хотел бы знать ответы. — О чем задумался? — Сезанна вернулась и уставилась на руки парня. — Это… Крис вопросительно промычал, а после последовал за ее вниманием. Мятая бумажка была сложена в журавлика. — А… — Дикенс отбросил скованность. — Иногда непроизвольно. — Отложил оригами на стол. — Это успокаивает. Делать что-то руками. — В таком случае, вооружись тряпкой, — хихикнула Бриджер, бросив в него влажную ткань. Парень увернулся и неожиданно схватил девушку за бедра, притянув к себе. — Че? — Сезанна смутилась, но поддалась, встав между его колен. Руками уперлась в плечи и слегка прогнулась в пояснице, когда одна ладонь Криса легла на ее копчик, а вторая скользнула по ягодице, проникла под ткань широкой черной футболки (Бриджер, не стесняясь, носила ее поверх практически голого тела). Пальцы еле ощутимо касались кожи живота и медленно опустились к полоске белья. Сезанна заметно напряглась от приятного покалывания и не отводила от Кристиана взгляда. Тот с естественной для своего лица ухмылкой смотрел в ответ, когда оттянул резинку и отпустил — та неприятно шлепнула, но девушка ничего не сказала, словно боялась нарушить возникшую атмосферу. Странно, но она умело различила перемену его настроения. Конечно, где-то в уголке сознания возникло подозрение: что если таким образом парень избегает некомфортной темы? Но в данный момент Бриджер не могла ему помешать. С замиранием сердца сдавила губы и обронила непонятный звук, когда ладонь неожиданно опустилась еще ниже и скользнула меж ее ног. Непроизвольно Сезанна сжала бедра, крепче ухватившись за его плечи, и кое-как сдержала желание треснуть по столь довольной физиономии. Жар моментально завладел организмом. Руки почему-то задрожали. Девушка старалась держать глаза распахнутыми, но в какой-то момент сдалась и прикрыла веки, стоило Крису сместить ткань и мягко проникнуть внутрь средним пальцем. На вздохе Бриджер отвернулась, почему-то пытаясь скрыть реакцию — тело вмиг ответило возбуждением, ноги слегка подкосились, а внизу живота пульсировало удовольствие. Будто невинный подросток, она изнывала от плавных движений и чуть наморщилась в первый момент, когда Крис подключил второй палец. Он с некоторым любопытством наблюдал за ее неловкими попытками натянуть на лицо безразличие и лукаво ухмылялся. Ее щеки горели. Дыхание сбилось, можно уловить приглушенные полустоны, тихие, но такие возбуждающие. Она покачивалась на ослабших ногах, подрагивая, когда его движения становились чуть резче. Сам не понял, в какой момент и с его дыханием приключилась беда. Крис пару раз сглотнул, тяжело втянул кислород носом и свободной рукой скользнул по талии, задирая футболку. Бриджер окончательно растворилась в ощущениях — Дикенс куснул кожу живота, под пупком, и вскинул настороженный взгляд, расслышав ее громкий вздох. Она все еще пыталась сдерживаться. Забавно. — Это успокаивает. Делать что-то руками. — На губах Криса мелькнула полуулыбка, с которой он укусил Сезанну за бок, и внезапно его пальцы задвигались грубее, отчего у девушки потемнело в глазах, а покалывание в разы усилилось. Она уперла взволнованный взгляд в лицо этого типа, вторично признала его гадом и даже попыталась ударить по плечу, но ее тело выгнулось навстречу приятным ощущениям, губы более не сжимались, позволяя легким стонам вырваться наружу. Пришлось неловко забраться на его колени, дабы больше не переживать о равновесии. Кристиан прижался спиной к дивану, запрокинул голову и с наслаждением следил за ерзающей Сезанной, которая никак не могла справиться с покалыванием и уже довольно больно царапала его шею ноготками. Она опустила голову и щекой терлась о чужой висок, обдавая горячим дыханием кожу. Дикенс перестал усмехаться и с напряжением уставился в потолок, чувствуя, как возбуждение волнами накрывает рассудок. Есть грань, которую переступать не стоило, поэтому сейчас парень принялся считать в уме: один, два, три… Фокусировался на цифрах, пока в нос забивался аромат ее кожи. Нет, не духов. Этот запах не поддавался описанию. Одиннадцать… Двенадцать… Сезанна начала неаккуратно целовать его скулу, прерываясь на шепот: — Я хочу тебя. Парень стиснул зубы. Двадцать три… Двадцать четыре… — Крис, — твердо произнесла Бриджер. — Нет, — он жестко ответил и с волнением ожидал негативной реакции, но Сезанна ничего не сказала, продолжив с тяжелым дыханием целовать его скулы и шею. Вновь уставился в потолок и сконцентрировался на движении пальцев, подавляя желание грубо овладеть Бриджер. У него давно не было секса, и, казалось, весь организм предательски требовал разгрузки. Но не сейчас. Ему хотелось оттянуть этот момент. Тридцать шесть... Тридцать семь… Сезанна укусила его за щеку. Он прикрыл глаза. Сорок… Сорок один… Дома подозрительно тихо, в каждой комнате засел полумрак, среди которого велик соблазн притаиться, чем, собственно, Дилан вдоволь нагрешил: большую часть ночи просидел на краю кровати, изредка бродил из угла в угол. Штор не открывал, хотелось как можно дольше отрицать наступление нового дня, попасть в ловушку ночи и дать себе больше времени для осознания и самоанализа. За окном давно рассвело, доносились голоса и, казалось, в честь приятного утра птицы надрывали глотки прямо на подоконнике. Солнечно. Прохладно. Хорошая погода. Совершенный резонанс с чувствами, хотя обычно Милфорд прислушивался к эмоциям жителей этого дома. Дилан сутулился, поясницу тянуло ноющей болью. Он всячески пытался отдаться какому-то делу — рисование, чтение, уборка, да что угодно — но мысли преданно хранили хаос. И страх. Удивительно, как по-разному можно ощущать, казалось бы, одну эмоцию. Это был не липкий ужас, не панический испуг. Тревожный страх, от которого бросало то в жар, то в холод. О’Брайен очутился в какой-то точке невозврата и продолжал сопротивляться истине. Накрыл ладонями уши, упер взгляд в дверь. Стало только хуже. На вздохе опустил руки и потер пальцами запястья, невольно рассмотрев бледный рисунок в виде полумесяца — в груди стало в разы тяжелее. Видеть татуировку невыносимо, ладонь сама потянулась к тумбочке, отыскав канцелярский ножик. Притормозил и обдумал. Он обещал больше не прибегать к саморазрушению, но постоянно возвращался к тому, как к возможности выразить эмоции. Если возникло желание навредить себе, значит, необходимо срочно с кем-то поговорить, значит, парень на грани — опасное шаткое состояние. Поднялся и, запустив пальцы в волосы, забродил по комнате. С кем он мог поделиться всем произошедшим дерьмом? С Ником? Нет. Тот не должен знать, кто был здесь, и что допустил Дилан в отношение его сестры. Честно, бежать к лучшему другу не особо и хотелось. Шелл? Да, оставалась только она. Правда обсуждать с ней отца бессмысленно… Именно с Эффи надо было говорить про Джохтана, но… Остановился и как-то растерянно оглядел помещение, накрыв лоб ладонью. С ней нужно обсудить. Обязательно. Вчера он так погрузился в себя, что напрочь забыл о Райдер, а та, судя по всему, открыто лгала о своих чувствах. Зачем он сделал хуже? О’Брайен прикрыл веки и пытался осознать, что ощущает на трезвую голову, но внутри неразборчивый сумбур, понять самого себя невозможно. Что он на самом деле чувствовал? Все-таки ногти она погрызла до крови. Вжавшись спиной в изголовье кровати, Эффи напряженно всматривалась в осевший под столом остаток темноты. От застывшей на лице хмурости ныли мускулы. Глаза покалывало — девушка редко моргала, это отвлекало от тяжелых размышлений. Притянув колени к груди, она продолжала трогать пальцами нижнюю губу, та уже начинала пульсировать от дискомфорта. При каждом вздохе дрожали плечи. Ей не холодно, но выпитый алкоголь оказал пагубное влияние на организм — живот крутило, в глотке стучала тошнота, виски раскалывались, но самым неприятным последствием выступало чувство беспричинной тревоги. Или у той имелись источники? В любом случае, Райдер не находила себе места, но при том старалась не двигаться, словно подобное бездействие помогало обрести невидимость для окружающего мира. В тот момент, когда солнце коснулось сваленного одеяла, Эффи окончательно протрезвела и с удивительной ясностью осмотрелась. Тревога сменилась беспокойством, спутанные мысли отступили, освобождая дорогу непониманию, но на том девушка не фокусировалась. Каким-то волшебным образом психика расставила приоритеты и в первую очередь заботилась вовсе не о произошедшем между Эффи и Диланом. Нет, гораздо важнее было иное. Девчонка нахмурилась и вскочила с кровати — зря, ее сильнее замутило — забродила по комнате, уперев одну ладонь в бок, пока пальцами другой продолжала издеваться над губами. Джохтан. Джуз. Этот разговор… Казалось, ей все привиделось в кошмаре. С трудом верилось в действительность произошедшего. Наверное, рассудку хотелось отрицать, загнать это событие поглубже и истребить, но Райдер насильно принуждала себя анализировать, вспомнить каждое слово, каждый взгляд, каждое свое ощущение. Сделать это воспоминание частью реальности — вот, что требовалось в первую очередь. Принять и смириться, не отрицать, не закрывать глаза, не игнорировать и делать вид, будто ничего не произошло — это желание пугающе искушало. Эмоциональная тяжесть болезненно стучала в голове. Райдер остановилась и, сжав веки, потерла лицо, покрывшееся испариной. — Так. — Шепот нарушил тишину. Возникшее желание выпить или покурить насторожило. Надо бы умыться. Или вовсе забраться под холодный душ. Лишь бы избегать позыва что-нибудь употребить. Этой мыслью девушка вынудила себя выйти из комнаты, но стоило переступить порог, как дверь ванной открылась и откуда показался Дилан, грубо массируя красное лицо ладонью. Невольно Эффи юркнула обратно в нору, спрятавшись за стеной, а в ручки двери вцепилась какой-то нездоровой хваткой. Сердце неправильно ломило ребра, стоило звучанию чужих шагов стать наиболее громким, близким. Райдер зачем-то задержала дыхание — ей не описать охватившего тело волнения, но то, по крайней мере, уже не казалось чем-то непривычным. Понесся дверной щелчок. Шаги стихли. Девушка втянула воздух ртом и уперлась взглядом в пол, стараясь осмыслить собственные ощущения. Она стояла на месте. А сердце продолжало скакать.***
Было странно заявляться, по сути, в чужой дом и спокойно существовать в его стенах, особо не пересекаясь с хозяевами. Дикенс и Бриджер первые пару дней старательно игнорировали нежелание Дилана и Эффи покидать свои комнаты, но чем дольше продолжалось их непонятное изолирование, тем больше Сезанна норовила сломить их уединение и насильно вынудить объясниться. Бриджер не славилась терпением, и к концу недели она уже изрядно срывалась на Кристиана, который на сей раз выбешивал ее своим пофигистическим отношением к друзьям. Слишком очевидным являлось следующее — Райдер и О’Брайен избегали друг друга. Очередным «одиноким» утром Сезанна, в сотый раз оглядев кухню, подперла щеку ладонью и со скучающим видом проронила: — Мне кажется… — Нет, тебе не кажется. — Крис поставил перед ней кружку с кофе и лениво потянулся руками к потолку, демонстрируя якобы полное равнодушие к окружающей обстановке. В доме Райдеров тише обычного. — Что-то определенно произошло. — Бриджер глотнула напиток и вновь осмотрелась, словно бы могла отыскать причину где-то в поле своего зрения. — Попробую вытащить Эфф. — Решительно привстала, но Дикенс надавил на ее плечо ладонью. — Думаю, пока не стоит. Дилан тоже сам не свой. — Крис заглядывал к нему изо дня в день, но сегодня не нашел парня на привычном месте. Только несколько пустых бутылок пива рядом с кроватью и забитую окурками кружку на тумбочке. — Он пьет? — Сезанна догадывалась. Кристиан кивнул. Да, тот факт, что О’Брайен начал употреблять, говорил о многом. Девушка раздраженно вздохнула и принялась барабанить пальцами по столу, сердито всматриваясь в кружку. Почему-то она злилась на себя. В тот день, когда Ник сорвался на Дилана, Сезанна не попыталась как следует его поддержать. А потом еще и Эффи со своей неадекватной просьбой… Бриджер просто сбежала от этого безумия, на физическом уровне ощущая, как ее затягивает в омут черноты. В висок кольнуло — Сезанна вынырнула из тяжелых дум и покосилась на Криса, столкнувшись с его изучающим взглядом. — Ник с тобой не связывался? — После секундной заминки сломила молчание. Парень качнул головой, продолжая рассматривать ее профиль, неясно, чего он хотел добиться столь давящим наблюдением. — Эфф постоянно в кровати. — Бриджер нахмурилась и потерла лоб. Ответом было молчание. — И сколько будет это все тянуться? — Девушка опять огляделась. — Надо как-то… что-то… — Забей, — резким тоном бросил Крис и отвернулся к плите, чтобы налить кипятка в кружку. Сезанна обернулась, уткнувшись вниманием в его затылок, и хмурость сошла с ее лица, оставив нотки беспокойства в глазах при виде того, с каким напряжением выделялись его скулы. Телефон вибрировал где-то над головой, но Шелл не спешила ответить на звонок. Ее скучающий взгляд бродил по окну, за которым сверкало солнце, пока гостиная была погружена в неестественный полумрак. В квартире тихо: подруга с бабушкой ушли за продуктами, а Ниллс сослалась на плохое самочувствие и осталась дома. Ей не хватало уединения, что-то не давало покоя, ютилось в груди. Девушка лежала на диване, рассматривая фотографии, которыми завешаны стены, и изредка громко вздыхала. Перевернулась на спину и поднесла телефон к лицу. Пропущенные звонки. От Ирвина. Наверное, это бесчестно по отношению к нему, но Ниллс ничего не могла с собою сделать. В какой-то момент ее накрыла апатия. Это произошло в кафе, в самый разгар веселья. Друзья общались, смеялись, пили, ели, а в руках Шелл замер стакан с пивом. Она отчетливо проследила за этим чувством, поднявшимся откуда-то из недр тела. Такое знакомое и неведомое одновременно. В тот момент девушка перестала себя ощущать, будто утеряла связь с собой. Смотрела на всех, слышала, но была где-то далеко. Пила и ела на автомате, говорила что-то на автомате, целовалась на автомате. Ей казалось, она не понимает, в чем причина, но… Шелл открыла альбом на телефоне и отыскала фотографию с Ником. Смотрела минуту, вторую, третью… Экран погас — снова включила. Смотрела. Ужасное чувство беспомощности комом встало в глотке. Она должна была уйти из зависимости, но как бы ни старалась, сколько бы шума вокруг ни создавала, возвращалась обратно. Пустой взгляд медленно изучал до уже омерзения знакомый снимок, когда вдруг телефон издал вибрацию — звонок. Это был не Ирвин. Брови Шелл дернулись, она не сразу, но ответила: — Дилан? — Не прижимала мобильник к уху. Тишина в трубке заставила ее присесть. — Привет? — Я… — Наконец, раздалось на той стороне, и звучание его голоса порвало пелену меланхолии. — Блять. Девчонка нахмурилась, спустив стопы к полу. — Что случилось? — Очевидное предположение. О’Брайен вновь замолчал, и Шелл пришлось поддавить: — Я слушаю, Дилан. Никакой реакции, даже дыхания не слышно, словно парень убрал телефон от лица. Ниллс бросила взгляд на часы и, в одно мгновение собрав себя по кусочкам, выдала: — Давай встретимся. И поговорим. Его плохо слышно, но, наверное, он дал согласие, и губы Шелл тронула тревожная улыбка.
