Глава 57
27 марта 2022 г., 16:38
Ранение
С кухни доносилось нервное тиканье часов, сквозь приоткрытые окна гостиной бродил гудящий вечерний ветер, но в комнате магическим образом иссяк весь кислород, за чем не последовало привычного головокружения, наоборот, Дилан осознавал всё ясно и чётко и не желал скорейшего помутнения. Рассудок чист. Мысли, конечно, притихли, это ожидаемо, но в целом парень не ощутил падения всей тяжести мира на свои плечи. Наверное, потому, что им двигало неожиданное стремление вздёрнуть Николаса. Тот часто опускался до какого-то эмоционального вампиризма, особенно если сам испытывал моральные страдания. Мне хреново, так пусть всем вокруг будет хреново. Может быть, он искренен только в своём страхе остаться совершенно одиноким на дне болота. Дилан вдруг открыл интересную истину, которую ранее почему-то не замечал: Николас боялся одиночества, но не физического, а скорее, эмоционального. Если он на дне, кто-то должен быть рядом. Но неприятность заключалась в том, что в данный момент О’Брайен уподобился Райдеру. Он сказал это, потому что хотел поддеть, как Николас поддевает остальных, принести ему дискомфорт, разозлить, вывести из себя, ранить. В ответ на все брошенные когда-то другом обиды, которые Дилан проглотил и сохранил внутри себя. Он не отводил глаз, не выражал особых чувств, те притупились, превратив его в подобие дышащего бревна — состояние временное, но необходимое. Ник смотрел в ответ, светлый стеклянный взгляд не мигал. Очевидно, до него не сразу дошло, но переспрашивать не стал. Поведение О’Брайена — вместо объяснений. Райдер всё понял слишком быстро по одной простой причине — он подозревал. Он никогда не доверял Дилану в этом вопросе, ведь был знаком с его истеричным либидо и потребностью в совокуплении. Но казалось, что ему всё-таки хватит ума не трогать Эффи. Нет, даже не в уме дело, дело в их отношениях. Насколько надо быть мудаком, чтобы… О’Брайен готов: всё его тело напряжено до предела, каждая клетка дрожит в ожидании столкновения, он не даёт себе моргнуть, боясь упустить момент. Райдер-старший незаметно нахмурился и отвёл взгляд — первое, что сбивает с толку, вызывая нешуточный стресс, больший, чем если бы в глазах друга воспламенилась привычна ярость. Второе — Ник двинулся с места, но не прямиком к Дилану. Обошёл кресло и, миновав парня за спиной, направился на кухню, поправляя мятую самокрутку. По коже О’Брайена промчалось стадо мурашек, за тем заструился холодный пот. Его напряжение зависло под кожей, ему не был дан выход и теперь эмоции заточены в теле. Опять. Страх стиснул глотку, непонимание отразилось в глазах, которые он упёр в стол, опершись деревенеющими руками в пол. Кристиан пребывал в не меньшем недоумении. Сезанна вовсе отсутствовала, накрыв уши ладонями и низко наклонив голову. А лица Эффи прочесть нельзя. Девчонка смотрела в сторону кухни, не разделяя общей растерянности, поведение Николаса её не удивило. Почему-то ей казалось, что это как раз в его стиле — убежать от проблем, с которыми он не мог справиться привычным путём агрессии. Мир остановился. О’Брайен чувствовал — сейчас рванёт. В нём скопилось слишком много мыслей и злости, всему этому дерьму требовалось найти выход. Он вскочил, чем заставил Криса нервно дёрнуться, и быстрым, громким шагом поспешил в прихожую. Эффи робко отступила, пропустив его, и наблюдала, как парень, поднявшись наверх, скрылся за стеной. Сбегая. Слышно, как хлопнула дверь. Обычно тихий Дилан больше не хотел быть тихим. Эффи какое-то время не шевелилась, продолжая мягким взглядом ласкать ступени. Она пыталась обдумать случившееся, но постоянно отвлекалась на собственные чувства — неправильные и неуместные. Её посетило успокоение — вот, как подействовало открытое, прямое признание. Райдер, начитавшись романов, думала, что её утроят завуалированные намёки, неоднозначные фразы, через которые она будет строить волнительные догадки. Она верила, что можно убедиться в чужих чувствах, додумав за другого человека, основываясь на его поведении, но реальность оказалось иной для неё. В действительности Эффи Райдер со своей нездоровой самооценкой необходимо говорить в лоб и повторять, повторять, повторять, ведь из её головы словно стирались все признания и через сутки ей вновь требовалось подтверждение. Он говорит, что я ему нравлюсь. Нет, он всё-таки не уверен в своих чувствах. Но он опять говорит. Но он снова не серьёзен. Окей, он целует, значит, я ему нравлюсь. Нет, он врёт, притворяется, использует… а нет, он сказал, что мы встречаемся, значит, всё хорошо, я могу ему верить. Бесконечные качели, изо дня в день. Да. Нет. Да. Нет. У неё проблемы не только с чувством собственной ценности, но и с доверием к другим. Со стороны донёсся всхлип и шёпот: Сезанна тихо плакала, Крис водил пальцами по её волосам, заглядывая в глаза, о чём-то говорил, Эффи не пыталась расслышать. Она медленно прошла по гостиной к кухне, налила воды в стакан и принесла его Дикенсу. — Спасибо. — Он снова хотел наклониться к Бриджер, но, заметив, как Эффи отправилась обратно на кухню, открыто встревожился. — Слушай, наверное, не стоит. Но девчонка не обернулась. Высокая трава переливалась на лунном свету и двигалась подобно волнам — ветер причёсывал стебельки. Небо было звёздным, по-летнему тёмно-синим, стоял спокойный вечер, пахло зеленью, свежестью и немного цветами, — находиться в такой природной гармонии крайне некомфортно. Погода не соответствовала творящемуся хаосу и явно издевалась, выпячивая всё прекрасное, что могла из себя представлять. Несмотря на поздний час, какого-то чёрта пели птицы. Николас чувствовал себя героем долбанного мультфильма, настолько всё вокруг казалось нелепым. Сидя на крыльце веранды, он подавлял трезвость травкой. Далеко не ушёл только из-за нежелания выставить себя бежавшим слабаком. Но уйти ему хотелось как никогда раньше. Всегда понятная агрессивная реакция заставляла себя ждать. Он запутался. Он испытывал слишком много и ничего из того, что ему было знакомо. Злился? Определённо! Но как-то не так. Совсем не хотелось сознаваться, но, похоже, его ранили. Ему… очень… неприятно внутри, словно… Николас вынул вторую самокрутку и чиркнул зажигалкой, убегая от разрывающих его эмоций. Он не тряпка. Он не нытик. Но в горле подвижная комковатая масса, стремящаяся наружу, и она порождала ненависть к себе. Его предали. Не обернулся на лёгкие шаги, продолжал нервно курить и сверлить раздражением землю со всей этой чёртовой живностью в виде муравьёв, кузнечиков и гусениц. Эффи встала на ступеньке, уткнувшись вниманием в его макушку и, вдруг опомнившись, оглядела двор. Во всём этом эмоциональном мраке она сумела заметить окружающую благодать, правда, та не восполнила внутреннего равновесия. Вновь посмотрела на брата и, сжав холодные пальцы, зашептала в страхе нарушить природную тишину: — Спасибо, что защищал меня тогда. И защищаешь сейчас. Ник не отреагировал, лишь раздражённо задёргал самокрутку. Девчонка робко переминалась с ноги на ногу, под теми скрипели половицы. Она ощущала свою причастность к произошедшему и чувство вины накрыло её больную голову. Надо как-то выправить ситуацию. Она обязана. — Но… — замялась от его молчания, — мне больше не нужна твоя защита. Мы уже не дети. Джохтана нет рядом. С его губ сорвался неприятный смешок, парень затянулся. — Ты думаешь, дело в тебе? — невольно обронил и сердито осёк сам себя: — Вообще, да. — Резко поднялся, сойдя с крыльца, и повернулся к Эффи, впервые за много лет не избегая нежеланного разговора с ней. — В тебе. Всегда. Девушка не смутилась. Она искренне хотела понять, что он чувствует и какие эмоции им движут. — Ты расстроился? — Блять… — Ухмылка просилась на лицо. — Тебя обидело, что Дилан нарушил некий ваш уговор? — Я просил не трогать тебя. — Врезался в её лицо холодным взглядом. — Просил не трогать Шелл. Что он делал? — Сощурился. — Ты думаешь, он хороший человек? — Он мне нравится. — Она не считала верным скрывать это. Вот, чего у Эффи не отнять, и чего был лишен её брат — способности к признанию своих чувств, способности говорить о них. Тут младшая Райдер встретила не самую дружелюбную реакцию. Конечно, она в принципе не ждала ничего положительного, так как не привыкла получать подобное с его стороны, но… Николас замер. Его глаза налились злобой и… чем-то… едким, проедающим, от чего зазвенело в ушах. Девушка не отступила, хотя под рёбрами неприятно засосало. Откуда-то взялось понимание, как-то она разобралась в этом его необычном негативе. — Ты… — с трудом произнесла, — ревнуешь его… что ли? Лицо Райдера вовсе побелело, и Эффи испугалась, торопясь сместить акцент: — Но он же наоборот не хочет с тобой ссориться, он… — Уйди. — Его голос порезал щёки. Сталь обожгла кожу. Взгляд Эффи неловко заметался, спасаясь от того презрения, что обрушилось на неё как снежная лавина. Но посреди выжженной паникой степи сознания неожиданно пророс росток мысли. Одной единственной, почему-то ставшей правдой, которую девушка нехотя отыскала. — Тебя… — Она всё же отошла на шаг. — Не волнует, я это или нет, на моём месте может быть любая девушка. — Смотрела под ноги, страх сменился удивлением. — Ты просто… боишься, что Дилан… будет уделять больше времени и внимания другому человеку? Ты так боишься одиночества? Любой человек должен рано или поздно строить свою жизнь, ты ведь тоже можешь… ну… у тебя была Шелл, а ты… сделал такой выбор. — Ненавижу тебя. Эффи застыла. Ник упёр ей в лицо тяжёлый взгляд и не до конца понял, что сказал. Сорвалось с языка. Само. Будто ребёнок, он озвучил необдуманное, детское и глупое. Но, даже понимая всю нелепость, не смог остановить следующее: — Всё из-за тебя. Глаза Эффи застилали слёзы, правда, она не выглядела расстроенной. Скорее, рассерженной. — Не перекладывай ответственность, — процедила. — Ты наивный ребенок, — выплёвывал слова, тяжёлым шагом ступая то в одну сторону, то в другую. — Он не любит тебя. Потрахает недельку, потом уйдёт. — Хватит. — Девушка подняла на него темнеющий взгляд. — Ты словно яд пускаешь. — Ты никому не нужна. Ты обманываешь себя. Прям как я. Я тоже думал, что кому-то нужен. Но даже единственный друг оказался мудаком и променял меня на легкодоступную вагину. Шок встал поперёк горла. Эффи широко распахнула глаза, не веря в действительность услышанного. Николас не пытался подавить гнев, распалялся и вскипал, не беспокоясь о последствиях. Не за неё он переживал, а за себя. — Никто тебя не полюбит. Даже родители тебя не любили. Не раздумывая, Эффи хлестнула ладонью по его лицу — она редко действовала исходя из эмоций, особенно, если действие это вполне агрессивно. Девушка ударила Ника, сильно, хлопок болезненно пронзил ушные перепонки и отозвался коротким спазмом в висках. Паралич не последовал. Райдер-младшая, тяжело дыша, крепко сжимала кулаки, игнорируя пульсацию на краснеющей коже ладони, по-детски сурово смотрела на брата. Тот отошёл, вниманием устремившись куда-то в сторону, даже не тронул щёку, но замолчал. Бледнота ярости сошла с лица, он полностью осознал всё сказанное и стиснул зубы. Извиняться не собирался. А она и не ждала, и не желала. Развернулась и быстрым, но неуклюжим из-за состояния шагом вернулась в дом. Только тогда Николас коснулся горящей щеки и искренне выругался, продолжив бродить и курить. В ванной второго этажа горел свет, слышался шум воды, Эффи остановилась в коридоре напротив разбитого шкафа и предположила, что Бриджер отведена в душ. Захотелось улыбнуться мысли о том, как Дикенс проявляет такую откровенную заботу о ком-то, хотя постоянно строит из себя человека, далёкого от других. Уголки губ напряжённо застыли, когда внимание сместилось к двери комнаты О’Брайена. Девушка медленно подошла к ней, наклонилась лбом к деревянной поверхности и прислушалась. В ушах гудело, она не могла уловить шум по ту сторону. Больше всего её пугало, что Дилан мог уйти. Просто уйти, бросить всё это дерьмо и исчезнуть. Паническая мысль завладела рассудком, Райдер неуверенно коснулась ручки и, не справляясь с тревогой, открыла дверь, тут же находя парня — но сердцу не стало спокойнее. — Не трогай меня сейчас. — О’Брайен не позволил ей открыть рот (Эффи тут же сжала губы) и провёл ладонями по лицу, отворачиваясь. Продолжал ходить по комнате, взвинченный, озлобленный, обиженный и просто вымотанный. Он чувствовал себя слабым, ведь не мог взять и принять решение. Прекрасно понимая всё, абсолютно всё, начиная от поведения Николаса, заканчивая эмоциональной зависимостью, в которую попала Эффи, Дилан окончательно потерял ориентиры, больше не зная, зачем держится за токсичного друга и зачем влюбился в нестабильную девушку. Все эти люди с их проблемами не должны быть под его ответственностью. И он это понимал, но не мог снять с себя это отравляющее его жизнь чувство. Эффи всё-таки прикрыла дверь, оставшись с ним, хотя, наверное, не стоило нарушать сейчас его изнурительное одиночество, но она почему-то страшилась бросить парня в таком состоянии: будто в бреду, он двигался от стены к стене, от окна к столу, его взгляд, одновременно сосредоточенный и растерянный, не поднимался с пола. А ещё он до крови задёргал кольцо в ухе. Дилан не был в порядке. Девушка собралась и, отгоняя нездоровую сонливость, зашептала: — Мне очень жаль. — Она свято верила, что это её вина. — Я сказал ему. — О’Брайен вдруг двинулся в её сторону, Эффи не дёрнулась назад, хотя напряглась. — Сейчас, когда совсем не вовремя, потому что… — Он указывал на неё ладонью, и неожиданно, стоило ему посмотреть на Райдер, жёсткий тон сменился хриплым криком: — Ты сводишь меня с ума, блять, Эффи, ты выводишь меня из себя! Но это не твоя вина, просто ему надо куда-то вылить агрессию. Девушка виновато опустила голову, чувствуя, как стыд зашевелился в горле. На глазах в тот же миг показались слёзы. — Чем ты занимаешься?! — Дилан топтал паркет, нервно жестикулируя. — Ты обещала не употреблять! Зачем? Что ты… — Его ладони тронули виски, после чего указали на девчонку. — Кто ты, блять?! Райдер вскинула лицо, закачав головой, но не смогла ничего ответить и принялась вытирать мокрые веки. Парень продолжал выжидающе смотреть на неё, пребывая на грани контроля над собственной разумностью — Николас заразил его безумством, которого тогда в переулке так сильно испугалась Эффи. Чем дольше она молчала, не справляясь с потоком слёз, тем отчётливее парень оценивал своё поведение, но здравый смысл не спасал от бурлящего негатива, как ни крути, от того надо избавляться, иначе злость погубит его. О’Брайен развёл руки, обронив: — Я ведь… — Отвёл взгляд, внезапно среди всего морального хаоса разобрав другие уже знакомые чувства. Руки опустились, хлопнув по ногам, внимание вернулось к Райдер — шмыгая, она продолжала борьбу с эмоциями, затёрла щёки до красноты. Слабость появилась на его лице, пальцы нервно забарабанили по бедру. Плевать. Дилан приблизился к Эффи, та всё же отшатнулась, стукнувшись лопатками о дверь, сильно вжала в лицо ладони, которые парень отдёрнул, с давлением накрыв её губы неспокойным поцелуем. Он слишком много думал. Слишком заботился о чужих чувствах. Слишком загонял себя в дальний угол. И что получал взамен? Ничего. Он не смог исправить отношение Николаса, самого Николаса. Назад дороги нет. Взять и просто отказаться от Эффи — очередное насилие над собой во благо кому? Нику? Солёные. Дилан лизнул нижнюю губу, проникая языком в рот, и вцепился пальцами в шею, рывком поднимая голову Райдер. Девушка, задыхаясь, искала причины для сопротивления, но, по правде говоря, она лишь крепче ухватилась за него, ощутив нешуточную потребность в выражении эмоций. Хотя бы таким образом. Парень на мгновение оторвался от неё, не борясь с головокружением. — Снимай, — приказал и, продолжая накрывать губы поцелуями, дёрнул край её футболки. С волнительной дрожью Эффи потянула ту наверх, Дилан отстранился, помогая снять, после чего спешно избавился от своей и прижался к голой груди Райдер — хотелось ощутить её тело кожей. Крепко обнял, пальцами зарывшись в волосы на затылке, и, не разжимая век, отыскал губы. Впервые ему плевать на все сто процентов. Никаких тревог о последствиях. Никаких волнений о чужих реакциях. Никакого желания притворяться лучшей версией себя. Он был мудаком и будет мудаком, если это поможет ему выбраться из этого Ада и позаботиться о себе. Эффи целовала, щупая его плечи, шею, затылок. Она не в самом хорошем состоянии после ночи и выкуренных странных смесей, но не отстраняла Дилана, желая, чтобы он, наконец-то, расслабился. Ярость переплелась с возбуждением, отголоски тревоги забились о виски, О’Брайен начал осознавать, что делает, и резко разорвал поцелуй, с силой отдёрнув от себя лицо Райдер. Девушка с неровным дыханием взглянула на него, и тогда Дилан рассмотрел туман в её глазах, мягче массируя шею. Он злился, так что это плохая затея. — Прости. — Вновь прильнул к ней, заключая в объятие. Глупо. Он был готов выплеснуть на неё эмоции, предназначенные Нику. Будь на её месте кто-то другой — может быть, не остановился бы, но с Эффи срабатывал какой-то тормоз. Сложно с ней быть мудаком. Райдер недолго блуждала внутри сознания, вниманием скользя по потолку, и вернулась в реальный мир, когда парень крепче стиснул её талию, пряча лицо в изгибе шеи. Казалось бы, О’Брайен считал себя уродом, а на деле был таким поразительно чувственным, что даже Эффи невольно смущалась от его поведения. Она снова ощущала, как бьётся его сердце. Щёки налились краснотой, Райдер стало невыносимо жарко, мысли не выплывали из-за облаков, потому странно было ухватиться за одну из них. Ту, что не могла сбить Эффи с толку, ведь это было как раз в её характере, но даже она удивилась, напугано заморгав. То, как реагировал организм. То, как реагировало сознание. То, как реагировали чувства. Ужасало и воодушевляло одновременно. — Мне кажется, я люблю тебя. — В голосе звучали нотки страха, девчонка покосилась на Дилана в тревожном ожидании реакции, зная, какой она будет. Но… — В твоём розово-блевотном стиле. — Он вяло прыснул, оторвавшись от неё, и взял за лицо, принявшись осторожно гладить щёки большими пальцами. Эффи с прежним беспокойством смотрела на него, продолжая ждать иной реакции, но внешне О’Брайен не выражал хмурости, непонимания или злости, он не рассмеялся, не оспорил, не оскорбил. А просто отшутился, словно не отнёсся серьёзно к её признанию, как если бы ребёнок заявил, что на кухне живёт домовой. А ещё он видел, в каком она состоянии, — спала весь день, но глаза сонные, а взгляд далёкий. — Ты под чем-то сейчас? — Продолжал изучать её лицо, поглаживая щёки. Эффи до сих пор не понимала, почему на неё так воздействовали его прикосновения. Словно под гипнозом, она таяла, теперь еле держась на ватных ногах. — Нет, — выдохнула, не позволяя себе полностью закрывать глаза. — Что ты принимала вчера? — спрашивал спокойно, будто бы вовсе не было никакой ссоры, и выглядел собранным, внимательным. — Курила. — Где взяла? — Зашла в первый попавшийся бар. Тут она разглядела конкретный вопрос в его глазах и поторопилась ответить: — Там была компания ребят. Я их не знаю. Потом вырубилась в парке. Дилан немного помолчал и качнул головой, хмурясь. — Ебануться. — Извини. — Харе извиняться. — Придерживался неэмоционального тона. — Ты себе вредишь в первую очередь, а не мне. Но ей правда жаль. Как так вышло — непонятно. Она даже не попыталась сопротивляться желанию употребить, обычно девушка анализирует и обдумывает. А тут… Ни о каких последствиях не заботилась вовсе. На губах парня заиграла безрадостная улыбка. — Я лишился друга-наркомана, но обрел девушку-наркомана. — Отпустил её и отвернулся, подхватив с пола свою футболку. — Заебись. — Натянул, отходя к столу. Эффи неловко сложила руки на груди, наблюдая за ним, и всё-таки попыталась затронуть тревожащую тему: — Ты ожидал другой реакции, верно? — Лучше бы мы подрались. — Дилан рывком выдвинул ящик, перебрав канцелярский хлам в поисках работающей зажигалки. Райдер старалась придерживаться положительного. — Если он ничего не сказал, может, еще есть смысл с ним поговорить? — Может. Но зачем? — Что? — Она растерялась. О’Брайен сунул сигарету в рот и повернулся к девчонке, встретив её непонимающий взгляд. Он уже сам не знал, чего хочет. Наверное, просто оказаться подальше от этого дома. Внимание опустилось на грудь, которую Райдер смущённо прикрывала ладонями. Дилан медленно зашагал в её сторону, Эффи взволнованно заморгала, сжав плечо — по рукам побежали мурашки, когда парень, вынув сигарету, остановился неприлично близко, носом ткнувшись в её лоб. Девушка почему-то опустила взгляд. О’Брайен грел дыханием кожу, изучая женское тело, и, нахмурившись, провёл пальцем по одной груди. От смущения Райдер была готова сквозь землю провалиться. — Любишь меня? — неожиданно припомнил, с той же серьёзностью взглянув на Эффи. Девчонка от волнения потеряла дар речи и похлопала ртом, а Дилан и не ждал ответа. Он впервые услышал подобные слова в свой адрес, так что испытывал неясные чувства и не знал, как реагировать. А ещё он не верил ей. Никто не мог его любить. Поразительно, но они оба страдали от этой убеждённости, только причины её возникновения разнились. — Мне надо перекурить. — Кивнул на дверь. Перекурить наедине с собой. Райдер заставила себя оживиться и присела за футболкой — голова качнулась, девушка еле поднялась обратно, превозмогая над нездоровьем. — Останешься? — Парень удержал её за локоть, когда она, совершенно забывшись, намеревалась выскочить в коридор в таком виде. Девчонка обернулась, не сумев утаить детскую радость. — Могу? Он невольно усмехнулся такой реакции. — Конечно. Райдер сонно улыбнулась, отходя от двери, а Дилан вышел, оставив её с беспокойными мыслями. «Я встречаюсь с Эффи». Девчонка приблизилась к кровати и села на край, дёргая ткань футболки. Мы правда вместе? Прям вместе? Стоило покинуть комнату, как на него вновь обрушились давящие мысли. Дилан остановился, толком не отойдя от порога, и придержал сигарету возле губ, когда медленно повернулся к двери напротив. Он бы нагло солгал, сказав, что его действительно не заботил Николас. Раньше О’Брайен завидовал умению Эффи сбегать из этого мира, и теперь, благодаря отношениям, Райдер уводила его за собой. Пока парень с ней, он забывал о гнетущей реальности, выпадая в иную, лишенную проблем и забот. Важность некоторых вещей иссякала. Но как только лишался компании девчонки… Выдохнул, вернув сигарету обратно в упаковку, и какое-то время не двигался, настраиваясь на решительный шаг. Довольно бегать. Без стука распахнул дверь и вошёл в чужую комнату. Горела настольная лампа, Николас стоял подле неё, сминая очередную самокрутку, и, застыв, покосился на Дилана с тем выражением, с которым О’Брайен хорошо был знаком, правда, было в его глазах что-то новое, парень не стал это объяснять. Всё и так очевидно. Пауза тишиной зависла в воздухе. Дилан, тормозя реакции нервной системы, сверлил вниманием профиль друга, тот, не умея тормозить, крепко стиснул зубы, до скрипа. О’Брайен закрыл дверь. Не опустил руки, а поставил на талию. Взгляд не отскочил в стену. Всем видом демонстрировал боевой настрой — отступать не собирался. Как и Райдер, которому травка окончательно развязала язык. — Ты трахаешь мою сестру? — Он не поворачивался, практически не двигал губами, озвучив вопрос. Дилана не сбил с толку грубый подбор слов. — Мы в отношениях, — сказал и сам же слегка смутился, хотя описал их с Эффи общение именно так, как видел. — Ты ебёшь мою сестру. — Ник оставил самокрутку на столе и, шаркая, медленно направился к парню. — Как только я ушёл, ты сразу… — Его взгляд бродил по полу, голова чуть покачивалась — он явно перебрал. Если честно, О’Брайен испытывал неподдельный страх перед агрессией Райдера, зная, каким он мог быть безжалостным во время драки, но в данный момент его вытеснили иные чувства. — Она мне нравится, — вторил, внимательно смотря на друга, не отступал, когда тот подошёл практически вплотную и поднял сверкающие яростью глаза. — Ты сразу, да? — шептал. — Я просил. — Ты меня не слышишь. Ник пихнул его в грудь. Дилан сделал короткий шаг назад, на секунду вскинув взгляд к потолку, дабы перетерпеть агрессию. Крепко сжал кулаки. — Я просил. — Райдер продолжал наступления, шипя, словно змей. — Кто угодно. — Ударил в плечи, О’Брайен продолжал отходить, хотя внутри вскипало сопротивление. — Я просил не трогать Шелл. Ты спал с Шелл. — Его голос начал дрожать. — Я просил не трогать Эффи. Ты спал с Эффи. — И снова сильный толчок. Дилан врезался спиной в дверь, проронив скомканное ругательство, но зрительного контакта не нарушал. — Ты как был мудаком. Так и остался мудаком. — А ты? — бросил язвительно, даже с усмешкой. Лицо Ника вытянулось, он не привык получать откровенные издёвки со стороны О’Брайена, потому, не обдумав, рванул кулаком в его лицо, но Дилан перехватил — нетрезвость Райдера играла ему на руку — и толкнул его от себя. Ник еле удержал равновесие и, ведомый слепой злостью, опять направился к парню, схватив того за ворот футболки. О’Брайен даже глаза закатил, всё-таки подавляя желание хорошенько вздёрнуть друга за все те обиды, что тот приносил, но он не хотел окончательно портить отношения, он пришёл за другим. Правда, возможность адекватного разговора всё больше казалась нереальной, потому что Райдер действовал с одним стремлением — бить. Дилан в очередной раз пресёк его попытку ударить и, схватив за плечи, резко развернул, впечатав спиной в стену. Не рассчитал силы — Ник громко стукнулся затылком, в глазах заплясали тёмные пятна. О’Брайен тут же отошёл от него, разрывая глотку тяжёлым дыханием, и разминал напряжённые пальцы, сощурено всматриваясь в лицо Райдера, который больше не двигался с места, въедаясь холодным взглядом в противника. Дилан нервно затряс одной ладонью, с большей осознанностью оценивая поведение Ника, и не смог более терпеть этой недосказанности. — Ты никогда меня не простишь? — Давно. Он давно хотел задать этот вопрос, изводящий его на протяжении многих лет. — Я даже не про Эффи. Мой отец и я — это один человек? Ты вечно будешь ставить меня на место и напоминать, кто я? Ник ядовито прыснул: — Ты сам себе напоминаешь. На что О’Брайен выдал короткий невесёлый смешок. — А мне насрать уже. — Сглотнул. — Серьёзно. Насрать. Ты никогда меня не простишь, никогда не снимешь с меня ярлык, никогда не будешь видеть во мне меня, а не Джохтана. — И вдруг улыбнулся, отныне без волнения смотря ему в глаза. — Но ты думаешь, что я тебе обязан. — Прервался на секундное осознание. — Ты думаешь, я всегда буду рядом. Это удивительно. — Не мог перестать растягивать губы. — Я будто твой зверёк, на которого можно выплеснуть злость, а я никуда не денусь, потому что чувствую вину. Охуенный замкнутый круг. — Всё-таки рассмеялся, игнорируя не моргающий взгляд Райдера и его обездвиженную мимику. — Я больше так не могу. И, сука, уйти я не могу, потому что, блять, ты мой друг. — Указал на него ладонью и, опустив взгляд, вновь сделал шаг назад, закачав головой. — Но я больше не могу, — казалось, он вёл диалог с самим собой. — Это… какое-то болото. — Посмотрел на Ника. — Вам лечиться надо. Всем. — Ты можешь уходить, — без заминки и ровно поставил его перед фактом. Дилан продолжал улыбаться, по-прежнему отказываясь верить. — Вот так просто? — Верно. Ник так просто оборвёт их общение? После всего? Они же… всю жизнь вместе. Уставились друг на друга. Николас утаивал сбитое дыхание, он притих, не желая показывать своих истинных эмоций, спрятался за маской безразличия. Сбежал внутрь себя, как обычно поступала Райдер-младшая. Дилан понимал, что не получит ответа, он слишком хорошо знал Ника, но обида засверлила в груди, парень не мог заткнуться и закрыться подобно другу. — Ты ведь злишься не из-за Эффи. Ты бы ещё в гостиной размазал меня. — Взял себя в руки, стараясь подавить эмоции в голосе. — Ты думаешь о себе сейчас, да? Ты всегда руководствуешься своими чувствами. — Иди нахуй, — ровно, без чувств. — Тебе плевать, кем будет её молодой человек, что она чувствует к нему, ты просто вытравишь его. — Не отступал. — В школе ею ведь многие интересовались. Ты знаешь, о чём я. К ней всегда лезли мальчишки, потом парни. Николас отвёл взгляд. — Даже одноклассницы её остерегались, ведь её брат «какой-то чудик». Я часто слышал, как о тебе шепчутся. Николас сдавил губы. — А насчёт меня что? — О’Брайен заморгал, переходя к той правде, что сильнее всего пугала его. — Как давно ты перестал считать меня другом? Райдер нахмурился, сглотнув. Дилану показалось, он что-то нащупал внутри него. — Просто скажи, что я нужен тебе. — Парень в надежде всматривался в его глаза. — Скажи, что боишься остаться совсем один. Просто признайся — и мы сможем найти компромисс. Ответное молчание било больнее, чем удары Николаса. Парень долгим вниманием оседал на паркете, пока О’Брайен прицепился взглядом к его лицу, честно, совершенно не удавалось ему скрывать свою ранимость. Он ждал. Райдеру хотелось ухмыльнуться, но губы неприятно дрогнули, в глотке зачесались эмоции. Испугавшись их, он развернулся и дёрнул ручку, вырвавшись в коридор. Петли заскрипели, дверь глухо стукнулась о стену. И снова тишина. Дилан переступил с ноги на ногу, сминая пальцы в кулак. Сжал ладони. Разжал. Не моргая, смотрел в пустое пространство дверной рамы, слушая отдаляющиеся шаги. И облизнул губы, завертев головой, взгляд заметался из стороны в сторону. Обида и злость отступили. Остались только невыносимые чувства утраты и, неожиданно, одиночества. С силой потёр влажные веки и, громко втянув кислород ртом, уставился в окно, поставив ладони на талию. Словно отхватили часть тела, отрезали, вырвали, оставив его калекой. Когда ушёл Николас, Сезанна не испытала ничего, но когда входной дверью хлопнул Дилан, девушка обеспокоенно задышала. С ней творилось что-то странное: ладони, пятки холодные, мокрые, дрожат, зубы стучат, голова кружится, а в правом ухе бьётся пульс. В груди была тяжесть, странно настолько чётко ощущать сдавленное лёгкими сердце. Кристиан заметил — стоило ей начать волноваться, состояние ухудшалось. Он уже наблюдал подобное: его бабка страдала скачками давления, из-за которого, к слову, у неё случился инсульт. Парень не разбирался в том, как оказывать помощь, он даже не был уверен, в давлении ли проблема, не было возможности измерить. Девушка полулежала, прижимаясь к его плечу щекой, он мял и растирал её ледяные ладони. — Не нравится мне это всё, — прошептала. Ей с трудом удавалось говорить, будто язык не слушался. — Спи, блин, — огрызнулся и тут же: — Лечь не хочешь? — Тошнит. — Прикрыла веки, не понимая, почему ей так нехорошо. Это не похоже на обычный нервный срыв. Около получаса Бриджер молчала, дышала, а Дикенс слушал её, не бросая попытки согреть пальцы. Нащупывал пульс на запястье — удары частые. Она почему-то не засыпала, хотя выглядела совершенно обессиленной. А сон к ней попросту не шёл — Сезанна хотела заснуть, но по какой-то причине не удавалось даже задремать. — Крис. — М? — Он дышал теплом на её ладони. — После всего… — Она попыталась разжать веки, но ей стало хуже, так что закрыла глаза. — Я правда тебе нравлюсь? Ник не сказал ничего шокирующего. Это всё правда. — Про меня ты тоже наслышана. — Парень постарался не срываться на неё из-за той злости, что в нём возникала при упоминании Райдера. — Стоим друг друга. Успокойся. С кухни донесся шум, Дикенс вскинул голову, удивлённо вытянув шею. — Ник? — Господи, этот урод успел нажраться и вернулся, чтобы окончательно всё разнести? Но порог гостиной переступил вовсе не Райдер, Кристиан в первый момент не поверил собственным глазам, а когда в темноте мелькнула ухмылка Фрэнка, до хруста стиснул холодные ладони Бриджер, в то же мгновение полностью осознав, какое дерьмо им предстоит пережить.
