Глава 59
22 апреля 2022 г., 15:15
Вернуться в начало другим человеком
Переступить через себя ему крайне трудно. К окну липла чернота ночи, Николас сидел на полу возле открытой балконной двери и курил, выискивая звонок, что получил последний раз года два назад. Он не хранил номера родителей, сообщения удалял, но чисто зрительно помнил комбинацию цифр, и когда наткнулся на неё, в груди неприятно заныло, а в голове потяжелели мысли. Гордость сплелась с обидой и заскреблась в груди. Парень стиснул губы, провёл ребром ладони под носом и со злостью задышал, чувствуя, как вскипает в крови всё невысказанное. Совершить звонок матери — самая настоящая пытка. Ник нервно затянулся, глотнул пива, затем полез в рюкзак, нащупав шуршащий пакет, в котором хранился шприц, несколько упаковок с порошком и вытянутые колбочки с водянистой жидкостью. Притормозил. Изгиб локтя обожгло. Взглядом коснулся экрана телефона. Сначала позвонит. А после… Всё остальное после.***
Несмотря на давнее пробуждение, он притворился спящим, когда за спиной пошевелились. Дилан сомкнул веки, задышал гораздо тише, прекрасно понимая причину своего поступка. Ночь уступила утру. То яркими лучами скользило по стене над головой. Его окружала ясность, но ясности в голове так и не прибавилось, поэтому парень притаился, рассчитывая, что ему будет дано ещё немного времени наедине с собой. Мыслительный процесс запустился, он принялся раздумывать над происходящим и никак не мог чётко описать сущность своей тревоги. Сора с Ником, нападение «Ричардс», состояние Сезанны и Эффи, положение Криса — всё свалилось разом, и суток не прошло, как О’Брайен потерял контроль над ситуацией. Он столкнулся с неизвестным, он по-прежнему не знал, как должен действовать, хотя очевидно кривил душой, понимая, как было бы правильно поступить, исходя из имеющихся фактов. Просто это решение давалось ему с трудом по одной причине — из-за Эффи. Девушка позади осторожно присела. Она толком не отошла ото сна, но уже прислушивалась к ощущениям, — зря, ведь в то же мгновение на нее обрушилось множество неоднозначных чувств. Всё то, с чем Райдер засыпала в надежде проститься, по-прежнему шептало в висках. Пока тихо. Но она знала — с каждым пройденным часом эти голоса будут усиливаться, пока не оглушат и не ввергнут в безумство. О чём они говорили? Они молили употребить. Вот так просто и очевидно. Они просили бросить все попытки, твердили о бессмысленности отказа, напоминали, что она всё равно не получит того, чего так хотела — любви, она её не была достойна, так ради чего стараться? В понимании Райдер, любовь не могла иметь к ней отношения. С самого начала она никому не была нужна. Проблема. Эффи сморщилась, почесав шею, и хрипло вздохнула, чувствуя, как на её тело накатывает жар, от которого на коже выступил пот. Затем прилив сменился холодом — и девчонка погладила плечи, усыпанные мурашками. Этим утром её накрыло как-то слишком быстро. Задышала тихо, чтобы не разбудить Дилана, и медленно повернулась к краю кровати. Комната раскачивалась. Тело, будто груз, чужое и непослушное, еле поднялось, девчонка оперлась на тумбочку, какое-то время постояла на месте, восстанавливая ощущение собственного тела в пространстве, и, вовсе придержав дыхание, побрела к двери. С какой целью? Цель была одна. Эффи не способна противиться. Ей тошно. Ей правда тошно от себя, но она ничего не могла поделать. Всё, что имело для неё смысл… Та ночь будто стёрла последнюю надежду. Райдер пыталась разобраться: что такого с ней произошло? Ведь ничего нового. Тогда почему ей вдруг стало настолько невыносимо? Причем, невыносимо всё вокруг. Она окончательно потеряла себя. Потому что её никогда и не было. Она перестала верить в искренность дружбы с Крисом и Сезанной. Потому что они только терпели её. Она больше не доверяла Дилану и его якобы чувствам. Потому что такую как она любить невозможно. Все над ней смеялись. Все издевались. Все лгали. Зачем они все обманывали меня столько времени? Зачем я обманывала себя столько времени? Эффи будто забыла. Светлые воспоминания померкли, чёткими сохранились лишь негативные, от которых она спешила в гостиную на поиски алкоголя. Деревянное тело еле слушалось. Райдер открыла стеллаж с книгами, фотографиями и какими-то африканскими статуэтками, рылась на полках, в ящиках, надеялась найти хоть что-нибудь, но бар был пуст, осталась лишь красивая посуда. Внутри разгорался кошмар: Демон закопошился, он разом завладел её рассудком, вытесняя здравые мысли, и пихнул к кухне. Ищи. Что-нибудь должно быть. Она шептала это губами. Мокрая от судороги, Эффи вскрывала кухонные тумбы, забиралась в углы и после безуспешного третьего шкафчика вскрикнула, рывком сбросив содержимое с полки на пол. Отошла, накрыв ладонью влажный лоб. Побродила по кухне. Требовалось отдышаться, но каждый вздох будто сильнее туманил сознание, усиливая головокружение. Ищи! Против воли она ринулась обратно, распахнув створки верхнего шкафчика. — Чем занимаешься? Тело передёрнуло. Эффи обернулась, опустив окаменевшие руки. Суетливый взгляд не вцепился в лицо Дилана, а продолжал отпрыгивать от него, хотя она изо всех сил старалась наладить зрительный контакт. Парень стоял на пороге, одной рукой дёргая ткань внутри кармана, пальцы второй словно пытались щёлкать, перетираясь друг с другом. Карие глаза поразили своей темнотой, хотя чего она ожидала? Он смотрит на меня совсем иначе. Лицо раздражало безразличием. Ему всё равно на меня. Всем всегда было плевать. Маме и папе было наплевать. С чего вдруг я посчитала, что Дилан — ДИЛАН — сможет дать мне то, что я так желала от родителей? То, что я не могла дать самой себе. Если я себя не люблю и не ценю, то как это могут делать другие? — Что-то ищешь? — О’Брайен придерживался спокойствия. Ему казалось, он не должен срываться. Но его безэмоциональность наоборот губила её последние надежды. Эффи невольно отступила, опустив взгляд. Терять ей нечего. Она ничего и не имела. — Я не могу, — призналась. — Я не могу. — Закачала головой. — Мне нехорошо. Прости. — И вдруг сорвалось неосознанное: — Не уходи только. — Посмотрела на него в ужасе от собственных качелей. Она была убеждена, что никому не нужна, но при этом страшилась этой действительности и продолжала надеяться, что ошибается. Дилан молчал. Смотрел. Был спокоен. А Эффи умирала внутри. — Но мне нужно что-то. — Тяжело задышала, осматриваясь. — Что-нибудь. Хотя бы немного. — Царапнула ноготками шею, после чего ладони накрыли уши — глупая попытка заткнуть Демона, ведь тот сидел в её голове. И стоило О’Брайену отвести взгляд к окну, как Демон заговорил её устами: — Уходишь? Так уходи! — выкрикнула настолько неожиданно, что маска безразличия спала с лица парня. — Уходи! Я так и думала! Все вы… — Крепко сдавливала кулаки и указала на дверь. — Уходи! Но он продолжал стоять на месте, молча уставившись на неё, и эта непонятная реакция лишила Райдер самообладания. Она закричала, схватив со столешницы фильтр с водой, и бросила его куда-то в сторону. Просто подтверди её опасения. Просто уходи. Тогда она сможет опуститься на самое дно. Тогда у неё не будет тормоза. Пока ты рядом, она не может сдаться. А сдаться ей хочется. Потому что так легче. Глотая воздух, Эффи долго смотрела на треснувший фильтр. Вода лужей растекалась по паркету, а за окном сверкало солнце и пели птицы. Девушка осторожно тронула взглядом лицо Дилана. Не изменилось. Даже глаза. Она издала короткое мычание и, морщась, сдавленно заплакала, по-детски вытирая слёзы. — Мне жаль, — шептала неразборчиво. — Я знаю, ты уйдешь, лучше уходи сейчас, — задыхалась, теряя равновесие, и коснулась края стола, кое-как держась на ногах. — Я не хочу быть такой, я хочу быть нормальной, я не хочу это чувствовать. Но мне нужно. Хоть что-то… мне… Если нет алкоголя или травки, надо хотя бы навредить себе. — Не разбирала, о чём говорит. — Это не попытка манипулировать, не думай, я не плохой человек. — В страхе закачала головой. — Просто, чтобы хоть как-то выразить, избавиться или… Я не понимаю. — Прижала ладони к горячим щекам. — Просто меня очень изводит. Что-то. Не могу быть в себе. Под кожей это двигается. О’Брайен напряженно вздохнул. — Мне так жаль, что ты… — Её голос зазвучал спокойнее, словно она смирилась с тем хаосом, от которого не имела возможности убежать. Взглянула на него, долго молчала, пока, наконец, не окончила мысль: — Лучше бы ты оказался мудаком и просто воспользовался мной. Мне так жаль. Он не вынес. Нахмурился и направился к ней, Эффи неловко отступила, врезавшись взглядом в пол, а Дилан вынул из кармана баночку. Демон довольно замурлыкал. Райдер испуганно заморгала. О’Брайен не стал разламывать таблетку, протянул целую. Девушка чувствовала приятную дрожь и, страдая от странного удовлетворения, аккуратно забрала её, сразу же сунув в рот. Проглотила, не запивая. И уткнулась вниманием в паркет, когда Дилан обошёл стол, подняв сломанный фильтр. — Прости, — обронила коротко. Парень взял со стола полотенце, чтобы вытереть лужу. — Я понимаю, почему ты уйдешь. — Демон продолжал гнуть эту палку, ведь хотел получить подтверждение. — Я понимаю, почему не могу тебе нравиться. — Тебе надо поправиться — и ты сразу всё поймешь. — Он, наконец, заговорил. Демон притих. А Эффи стало легче. — Я уже понимаю. — Обняла себя рукой. Дилан поднялся с колена, оглянувшись, и изо всех сил старался не хмуриться. — Я не смогу переубедить тебя, — вторил одну и ту же мысль. — Я не могу помочь тебе с твоей паранойей. Но я ведь… рядом, типа. — Я знаю, что ты хочешь уйти, и понимаю, почему, — а она вторила свою истину. Парень отвел взгляд, ненадолго. Эффи повернулась к нему. — Мне жаль. — И вдруг: — Хочешь чай? Так проявлялась её нестабильность: она не верила Дилану и искала подтверждение своим подозрениям, одновременно с тем, она пыталась его удержать и заполучить опровержения догадкам. Противостояние Эффи и Демона во всей красе. О’Брайен мог бы взглянуть на неё как на умалишенную. Но просто пожал плечами. — Кофе выпил бы. — И направился к холодильнику. — Яичницу будешь? Райдер повернулась к шкафчикам и достала банку. Есть не хотелось, но кивнула. Поставила чайник. Дилан взял несколько яиц, продолжая будничным тоном: — Пойдём сегодня к Сьюз? — Я не хочу, — как-то резко отказалась Эффи — лоб пронзила боль, она коснулась его, покачнувшись на вялых ногах, и не ощутила ладонь парня на пояснице — он помог ей выпрямиться. — У меня будто огонь в голове. — Девушка впервые за утро почувствовала власть над мыслями. — Я — здание с закрытыми окнами, а внутри пожар. Если честно, я… не понимаю, кто я. Я будто… Щупала свои плечи, пока Дилан, не убирая ладонь, с хмурым беспокойством наблюдал за выражением её лица. — Меня нет, — наконец, пояснила Райдер. — Но есть тело. Это так странно. Не понимаю. Чувствую всё и ничего одновременно. И не могу ни с чем справиться. Ни с гаммой ощущений, ни с их отсутствием. О’Брайен крепко стиснул футболку на её спине. Эффи перевела уставший взгляд на его ключицы. — Но тебя я чувствую. Ты будто заземляешь. Дилан безжизненно усмехнулся. — Опять несёшь какую-то романтичную херню. — И ты не пачкаешь. Уголки его губ опустились. Странно, он только сейчас в полной мере осознал, как она к нему относится, что чувствует. И почему он никак не может настроить с ней эмоциональный контакт. Потому что она сама не знала, как к ней можно подступиться. И не могла ему об этом сообщить. Эффи не понимала что ей нужно и как ей нужно, боялась чужих чувств и своих чувств, избегала физической и моральной связи, по опыту зная, что то не принесёт ей ничего приятного. Имея дело с насилием, она не верила, что может быть иначе, скрывая свои убеждения за той самой романтизацией мира. Эффи не была ребёнком. Она им притворялась. Эффи не была сопливым романтиком. Она им притворялась. Эффи не была наивным созданием. Она просто научилась хорошо лгать. И лгала всем. Себе в первую очередь. Романтизм Эффи Райдер — самая большая её ложь. — Я не чувствую себя грязной после тебя, — шептала с таким видом, словно пребывала на грани со сном. — Хочу… Дилан не заметил, как встал ближе, носом зарываясь в её макушку. Яблоки. Казалось, ничего в ней не изменилось. Всё та же Эффи. — Что? — Ждал продолжения. Девушка чувствовала, как его дыхание щекотало кожу, и предприняла последнюю попытку заполучить то, что ей, как казалось, так необходимо. — Хочу, чтобы ты любил меня. Замолкла. О’Брайен упёрся вниманием в стену, продолжая глотать аромат русых волос. Никакого внутреннего сражения не произошло. Он выдохнул, отстранился, отчего Эффи вся сжалась, и, взяв её за локоть, сделал пару шагов в сторону порога, прежде чем девушка успела обеспокоенно проронить: — Куда? — Смотрела на него широко распахнутыми глазами. Дилан оглянулся, заключив с лживой беспечностью: — У тебя дверь не запирается, так что ко мне. В ожидании реакции задержался вниманием на её лице. Райдер несколько раз моргнула и скованно кивнула. Всё. Больше ни черта не выразила. Парень повёл её в свою комнату. Говорить с ней не было смысла, он не умел хорошо выражать эмоции, да и она не слушала, не воспринимала, веря только собственным убеждениям, поэтому он просто покажет ей свои чувства, хотя не подозревает, как она поведет себя после. Он больше ни в чем не уверен. И как идиот с одной хромосомой будет доказывать ей что-то через физический контакт… …Потолок плыл перед глазами — действие таблетки не заставило ждать. Приложив тыльной стороной ладонь к мокрому лбу, Эффи щурилась, пытаясь сфокусировать взгляд. Сердце в груди гулко стучало, быстро и даже болезненно. А ещё оно билось в горле — необычно. Покалывания под кожей перетекало в жар, температура тела подскочила молниеносно. Мышцы обмякли, напряжение ускользало через пальцы. Девушка глубоко дышала, не разбирая чувств, без сомнений отдалась им и прикрыла дрожащие веки, стоило Дилану, стиснув простыню, накрыть её волной ощущений. Горячее тело тесно жалось к ней, так близко, насколько он мог, максимально уничтожить расстояние, нарушить все принципы личных границ, стереть, прочувствовав каждый сантиметр и изгиб. Эффи мягко застонала, ощутив его дыхание на шее, и слегка отвернулась, стоило ему коснуться кожи губами. Повторил аккуратное давление, придержав девушку под коленку, — Райдер вновь обронила тихий вздох. Он осторожно целовал её скулу, следил за выражением лица, боясь упустить проявление тревожных ноток, но Эффи была удивительно расслаблена. Везде. Скользнул ладонью по талии, к груди, к шее. Повернул её лицо и накрыл губы, всего на секунду, ведь сразу понял, что помешал ей дышать. Облокотился на подушку рядом, вторая рука продолжала контролировать её голову, большой палец гладил веснушки на розовых щеках. Девушка тронула ладонью его шею, глаза не открывала, ощущая обжигающее висок дыхание. Хочу, чтобы ты любил меня — что это вообще значило на её эльфийском, хрен разберёшь, но Дилан поймал себя на желании проявлять по отношению к ней несвойственную себе нежность. Двигался аккуратно, медленно. Казалось бы, сложно получить от подобного процесса удовольствие, ему нравилось иначе, грубее, резче, но что-то… было по-другому. Дилана откровенно трясло. Даже дыхание неровное. Тело горело. Голова в каком-то дурмане, словно он сам что-то принял. Его раз за разом, с каждым толчок накрывала непередаваемая эйфория от столь интимной близости с желанным человеком. Её запах. Её вздохи. Выражение её лица. Её разбросанные по подушке вьющиеся локоны. Её влажное тело. Её короткие стоны. Он чувствовал всё. Даже то, как дрожали её ноги, когда он плавно проникал, не желая терять контакта с кожей. Тёрся. Его гипнотизировали её реакции, её отзывчивость на прикосновения. Наверное, Дилан понял, что означает полное слияние. Ему казалось, он способен на себе прочувствовать наполняющую Эффи слабость — и сам отпускал напряжение. Наконец, в его башке всё встало на места, появилась возможность быть честным перед собой. Как ему не противно? Девушка приоткрыла веки. Сквозь пелену манящего удовольствия проникал шёпот Демона. От меня воняет. Я чувствую грязь. О’Брайен навис над ней, не сводя расслабленного взгляда с лица, и с приятным ожиданием подался к её бёдрам, губами поймав короткий стон. Ещё. Ему хотелось больше слышать, видеть, запомнить. Задвигался чаще, но с прежней осторожностью. Райдер активнее задышала, не поспевала, тронула ладонями его талию, а носом прижалась к плечу, стараясь не смыкать век. Дилан наклонил голову. То, с каким чувством он изучал её, в здравом уме могло бы его напугать. У него сердце разрывалось: она так близко, но этого недостаточно. Он прильнул к ней всем телом, целовал за ухом, не останавливался, пытался проникнуть глубже — теперь, когда он прижимался, Эффи вздрагивала всем телом, чем сообщала о том, что он добился предела. Максимального. Охватил её всю. А ему по-прежнему мало. Это желание обладать кем-то сводило его с ума. Расслабься и просто люби её. Не смог воздержаться — толчки становились резче, Райдер пальцами коснулась его шеи, роняя короткие быстрые вздохи, и опьянённо улыбнулась, стоило ему куснуть её за щёку. Прекрати отрицать и покажи ей, что ты чувствуешь. Покажи себе, что ты чувствуешь. Она уснула. Лёжа на груди, вжавшись щекой в подушку, Эффи тихо сопела, скрывая опухшие губы за ладонью, что тыльной стороной смотрела в потолок. Румяное лицо без грамма напряжения. Веки мягко прикрыты, ресницы не дрожат. Её тело заполучило освобождение, но временное — вот, в чём главный подвох. Дилан был рядом, похожим образом лежал на животе, уложив голову на согнутую руку. Пальцами второй еле ощутимо водил по её голой спине, меж лопаток, наблюдая за бегающими на коже мурашками. Немного подтянул одеяло выше, к её затылку, думая, что ей холодно, хотя в комнате было довольно душно, и тронул влажную шею, медленно скользя костяшками к скулам. Вьющиеся волосы слегка мокрые, парень поиграл с ними и убрал от её лица, разглядывая веснушки на щеках. Она всё такая же красивая. В рёбрах вновь заныло. О’Брайен немного поморщился, перетерпев неприятное ощущение, и придвинулся ближе, чтобы носом уткнуться в изгиб её плеча. Вдохнул аромат яблок, прикрыл веки и в ту же секунду был захвачен сильной горькой печалью, тоской и пугающим предчувствием утраты. Физически она была с ним, но он не чувствовал её как раньше. Он скучал по ней. По её непосредственности. По её долгой болтовне. Ему не хватало того, что раньше раздражало. Лежала рядом, так близко, как никогда, но её не было. Он старательно давал отчёт новому пониманию: Эффи не являлась той, кем хотела являться, возможно, она не столь наивна, романтична и легка, но вряд ли депрессия была её истинным лицом. Как и лицом Ника. Это обман. Депрессия становилась тобой, заставляла тебя верить в то, что вы — одно целое. В том заключалась её опасность. Николас так давно жил в черноте, что искренне верил, будто все депрессивные симптомы — это он сам. Слился с ней, запутался и перестал отделять, где его личность, а где болезнь. Дилан боялся, что Эффи заблудится и потеряет собственное «Я». Нет, она теряла все эти годы. Просто никто не видел. Не потому, что закрывали глаза, как верила сама девушка. Она не показывала, она выглядела нормальной, она не проявляла нестабильности, она была весела и общительна. Единственное — она никогда не говорила откровенно о своих чувствах. Николас никогда не был откровенен. Родители Райдеров не были откровенны. Это им не свойственно и нельзя винить их. Уже неважно. О’Брайен уложил голову рядом с её подушкой, изучал пока ещё здоровый цвет лица. И грустно усмехнулся. Забавно. Он будто сидел в яме, из которой когда-то выбралась Шелл. Когда Джуз подъехала, Эффи продолжала спать, чему парень обрадовался — таблетки действовали. Он оставил девушку под чужую ответственность и, забрав машину, отправился в больницу. Зная любовь Сезанны к побегам, парень боялся упустить момент её морального пробуждения. Он вообще много из-за чего переживал последние сутки, ощущение такое, словно разрывался на куски, желая быть с каждым из друзей. Опять Дилан забывал самое главное — он не был обязан. Хотя двигаться сейчас ему необходимо. А ещё ему необходимо отстранение от Эффи. Он чувствовал зависимость от её состояния, наверное, ту же, что мучила саму Райдер. Не самый здоровый показатель. Регистрируясь для посещения в главном зале больницы, парень вдруг вспомнил о том, что Сьюз Майл была Сезанной Бриджер без паспорта. Ему задали те же вопросы про документы, на которые умело лгала Джуз, а потом пропустили, правда, с явным недоверием. Дилан вошёл в палату, первым делом обратив внимание на вторую постель — та теперь занята какой-то дремлющей старушкой под капельницей. Кровать Сезанны скрыта за голубой шторкой, парень обошёл её и уставился на девушку, которая всего секунду напряжённо смотрела на него, после чего резко отвернулась, накрыв ладонью глаза. — Ты чего? — О’Брайен отмер, приблизившись к ней. — Эй. — Положил ладонь на плечо. Сезанна горбилась, сидя на подушках, активно тёрла веки. — Я просну-лась, а вас нет. — Подавляла слабость в голосе — безуспешно. — Ни-кого. Дилан заметил её красные глаза, наверное, она плакала всё это время. Не зря он решил приехать сегодня, мало ли что пришло ей в голову. — Всё нормально, — заверил, сев на край кровати. Бриджер, смущаясь своих эмоций, коротко поглядывала на него, складывая салфетку. — Е-ег-о по-сат-дят? — она странно разговаривала, с паузами, запиналась, будто ей тяжело шевелить языком. О’Брайен решил не придавать этому значения, потом узнает у врача, что с ней. — Он проходит по статье. — Не стал врать. — Но всё не так страшно. — Хо-чу его уви-деть. — Чувства снова наполнили глаза, девушка склонила голову, прижав ко лбу ладонь. Дилан придержал её за плечо. — Сьюз. — Проявил строгость. — Тебе сейчас надо восстановиться. Всё остальное — потом. — К-ак Эффи? — Она прыгала с темы на тему, её волновало слишком много, от беспокойства кружилась голова. И тут парень говорил прямо: — Её заберёт отец. Сезанна моргнула, с сомнением прищурившись, и неуверенно кивнула. — Хо-ро-ш-шо, на-вер-рное. — И вдруг осознала: — Ты… ует-тешь? Ведь это логично. Дилан хмуро качнул головой. — Нет. Сейчас тебе станет получше — переберёмся в Нью-Йорк. Джуз разрешила… Он тараторил, потоком информации выбивая из Бриджер остатки осознанности. Она приподняла ладонь, вынуждая его притормозить, и сжала веки. — Так будет безопаснее, — вставил последнее слово. Девушка нервно покачивала головой, прыгая взглядом по кровати. — А К-рис? — Он должен быть здесь. До суда. Сезанна покусывала травмированную губу, внимание окончательно затерялось в одеяле. Дилан еле выдерживал молчания и осторожно взял её за руку. Бриджер нахмурилась. — Всё будет нормально, — повторил. Девушка глубоко задышала — видимо, справлялась с эмоциями, и взглянула на него серьёзно, даже сурово. — Пой-едете к Крису? Парень кивнул. Сезанна крепко сжала его ладонь в ответ и, подавшись к лицу, прошептала: — Ска-ши ему, ш-то все вок-руг пидоры, а он — хоро-ший. Дилан невольно прыснул, девушка слабо улыбнулась. — Отдыхай. — Парень погладил её по спине, полагая, что она оправится быстрее, чем они предполагали. Всё-таки, речь о Сезанне Бриджер. Она выживала в самых страшных обстоятельствах. Плакать у неё больше сил не было. Да и не в её характере. В целом, Дилан даже рад, что поехал один, — это позволяло полностью переключиться на друзей. С Сезанной он пробыл недолго, девушку вскоре увели на осмотр, а сам он, получив сообщение от Джуз, с меньшей уверенностью отправился дальше. «Я предупредила Маркуса, можешь заехать после трёх». Парень сидел в машине, откинув голову, смотрел в потолок. На часах без десяти три. На другой стороне улицы полицейский участок. Он мог бы дождаться вечера и поехать сюда вместе с Джуз, но ему было важно как можно скорее сообщить Крису о собственном решении, да и объяснить обстановку. Дикенсу и без того не сладко, дополнительное неведение вряд ли подействует благоприятно. Ровно в три О’Брайен покинул салон. Шёл медленно, без желания. Очевидно, воспоминания о собственном заключении всё ещё довольно свежи в памяти. Ладони липкие от пота, живот скрутило от волнения. Хорошо, что он ничего не поел с утра, иначе проблевался бы прямо на пороге. Здание встретило шумом звонков и голосов. Дилан переборол внутреннее стремление сбежать и встал возле стены, не находя себе места. Написал Джуз, сообщив, что приехал, как она и просила. Не прошло и минуты, как из-за тяжелой двери в конце зала показался Маркус. О’Брайен постарался максимально отогнать эмоции — этот мужчина с остальными полицейскими на одно лицо. Похожий тип как раз его арестовал. Маркус, явно имевший проблемы со сном, махнул парню, призывая следовать за собой. В затылок Дилана забился страх, он понимал — это нерациональный ужас, вызванный воспоминаниями. Он вторил эту истину, пока за спиной не закрылась железная дверь. И в голове неожиданно стало тихо. Маркус направился вперёд по тускло освещённому коридору, О’Брайен молча следовал за ним, стараясь не стрелять вниманием по сторонам. Они добрели до одной из дверей с решёткой на небольшом окошке, Маркус выдвинул плотную задвижку — та с рёвом поддалась. Открыл и бросил крайне недовольно: — Десять минут. Дилан как-то странно дёрнулся, переступив высокий порог, и проговорил неразборчивое «спасибо», наблюдая за тем, как полицейский с грохотом захлопнул дверь, оставив парня в бетонной коробке. Он обернулся и тут же ощутил облегчение. За одиноким столом сидел Кристиан и, натянуто улыбнувшись, поднял одну ладонь, приветствуя друга, — наручники звякнули. О’Брайен тяжело выдохнул, вяло подошёл к стулу и сел напротив, прижавшись к спинке. Уставился на Дикенса. Тот сутулился, облокотившись на холодную серую поверхность стола, и оттягивал пальцы до хруста — нервничал. Взгляд то опускался, то возвращался к лицу Дилана. У них в распоряжении жалкие десять минут. — Как настроение? — О’Брайен должен с чего-то начать. Кристиан прыснул без злости: — Смеёшься? — Наклонил голову, жёстко потирая шею ладонью, какое-то время смотрел в стену и молчал. — Ударили меня пока всего один раз, — заговорил в шутливой манере. — В защиту Маркуса скажу: его не было рядом. Дилан поддержал его попытку сделать ситуацию менее напряжённой и усмехнулся. — Его счастье. Иначе Джуз… — замолк, прервавшись на вздох. Уставился в ту же стену, что и Дикенс. О чём они вообще говорили? На что тратили время? Крис увлажнил покусанные губы и с ожиданием взглянул на Дилана. А он правильно понял застывший в его глазах вопрос. — Ей лучше. Разговаривает. Просила передать, что все вокруг пидоры. Дикенс слабо улыбнулся. — Отлично, она явно идёт на поправку. — Снова потёр шею, поморщившись. — Злится? — Есть немного. Но, по-моему, больше переживает за тебя. Парень кивнул. Вновь замолчал. Вновь с осторожностью покосился на О’Брайена. — Как Эффи? — всё же выговорил. Дилан постарался не измениться в лице. — Хуево. Кристиан что-то прошептал губами и сдавил пальцами виски, сдержанно выдохнув. — Я не виню тебя, ты в курсе? — О’Брайен нахмурился. — Я виню себя, — процедил, переплетая пальцы возле лица. Моргал. Часто. С волнением. Дилан не взялся его переубеждать. Он слишком устал от попыток изменить восприятие и чувства других. Если Крис винил себя, ничего не уверит его в обратном. — Ник собирался позвонить родителям. — О’Брайен отыскал, что сказать. — Хочет, чтобы они забрали её. — Наверное, так и правда будет лучше, — Дикенс заметно оживился. — Ты говорил, они смогут о ней позаботиться. — И практически сразу осознал, не удержавшись от уточнения: — Ты уедешь с ней? — Он постарался скрыть тревогу. Не получилось. — Я думал об этом. — Дилан не стал тянуть. — Но мне не хотелось бы бросать Сьюз одну. Джуз не будет постоянно за ней присматривать, к тому же она не собиралась перебираться в ближайшее время в Нью-Йорк. Крис продолжал нервно стучать костяшками по губам, внимательно всматриваясь в его глаза. — Хочешь… увезти Сьюз? О’Брайен коротко кивнул. Кристиан кивнул в ответ. — Это было бы круто. — Я мог бы быть рядом, пока она не восстановится, — продолжил Дилан. — И до твоего суда. Крис моргнул. Несмотря на явное сближение с этим типом, Дикенс всё равно поражался… как бы так выразиться?.. тому, с какой отдачей О’Брайен дружил. — Не хотелось бы оставлять тебя наедине с этим дерьмом, — окончил он мысль, не испытав никакого дискомфорта от своего признания. — Если тебя посадят… — Меня посадят, — смирившись, перебил Крис. Дилан выдержал паузу. — В общем, после твоего определения, я бы наверное… уехал к Эффи. — Ну да. Может, Сьюз бы тоже… — Боюсь, она не согласится. — Боюсь, у неё нет выбора. — Крис пропустил смешок, качнув головой. — Это да. — Дилан скованно улыбнулся. — Я бы хотел, чтобы мы держались вместе, но ты ее знаешь. — Я с ней переговорю. По крайней мере, очень надеюсь, что будет такая возможность. Сейчас я ни в чём не уверен. Всё так… перевернулось. Замолчали, опять. О’Брайен смотрел на наручники, от которых у Дикенса на запястьях образовались красные потёртости. Крис осторожно массировал повреждённую кожу, хмурился, его язык сворачивался в трубку — казалось, надо о многом переговорить, но, похоже, слова не были нужны. Взгляд Дилана забегал по столу. — Тебе страшно? — Вынудил себя вернуться вниманием к лицу Кристиана. Тот приподнял уголок губ. — Ну такое… Знаешь, прикольного мало. — Посмотрел в ответ. Ухмылка пропала. Глаза вновь опустились к больным запястьям. Кое-что он всё-таки хотел сказать. — Спасибо, что присмотришь за Сьюз. Полицейская сигналка — уже что-то обыденное. Дилан припарковал машину и, выйдя на улицу, недолго потоптался возле дома, выкуривая сигарету. Встреча с Крисом оставила неприятный осадок. Он увидел в нём себя, арестованного и совершенно одинокого. У Дикенса, как и у Дилана, никого не было, даже банальных родителей, поэтому бросать его в этой ситуации — словно предать себя. Он слишком понимал его чувства. И, кажется, мог ощутить его страх, потому что сам знал, каково это. Закурил вторую сигарету, не поворачивался лицом к окнам. Смотрел на переполненную детскую площадку. Голове требовалась передышка. Ладно. Сьюз в норме, это радует. Крис… Остается надеяться, что адвокат и содействие полиции повлияют на решение суда. Стряхнул пепел. Эфф. Ей и правда стоит уехать. Не знаю, хорошо ли на неё повлияет общение с родителями, но они точно смогут оплатить её лечение. Вроде ему удалось более-менее разложить всё по полкам. Стало полегче. Бросил окурок в урну и завернул за калитку, поднявшись на крыльцо. Справившись с замками, открыл дверь и упёр равнодушный взгляд в спину женщины, стоящей возле зеркала. Рая выпрямилась, натягивая кружевные перчатки на элегантные длинные пальчики. Замерли, уставившись друг на друга с недоверчивым прищуром. — Дилан, — обронила. — Ведьма, — обронил. Из гостиной мужской походкой вышла Джуз с телефоном в руках. — О, наконец. — Обрадовалась его возвращению. — Эффи в ванной. — Сорвала с крючка кожанку, докладывая. — Это уже пятый душ за день. О’Брайен замялся. — Ясно. — Рая приготовила плов. — Женщина кивнула на подругу, а та, гордо вздёрнув носик, косилась в противоположную от парня сторону. Дилан непроизвольно хмыкнул: — Спасибо. Джуз хлопнула его по плечу. — Заедем в участок. Хочу переговорить с Маркусом. — Обошла, Дилан обернулся следом, напомнив: — Ты не обязана. — Это не от благородства, — она усмехнулась, открыв перед Раей дверь, — а от скуки. О’Брайен не удержался от улыбки и качнул головой. Женщина закрыла дверь. На все замки. Парень сложил руки на груди и медленно развернулся к лестнице, вслушиваясь в окружающую тишину. Свет горел во всех комнатах. В воздухе витал аромат риса и индейки. Дилана посетило странное ностальгическое чувство. На кухне хозяйничала Шелл, ей помогал Николас, в гостиной ругались Сезанна с Крисом. Моргнул. Наваждение испарилось. Дежавю? Он печально приподнял уголок губ, прислушиваясь к ощущениям. Всего на миг оказался в самом начале, но уже будучи другим человеком. Вибрация выдернула из мыслей, парень вынул телефон из кармана и, взглянув на экран, повременил с ответом. «Татчер». В отличие от Ника, Дилан хранил этот номер. Дуновение спокойствия отошло, О’Брайен облизнул губы и неспешно поднёс мобильник к уху. Он готовился к разговору, понимал, что тот неизбежен, но всё равно… — Да? — Здравствуй, Дилан. — На той стороне раздался высокий, совершенно мальчишечий голос. Если Милена разговаривала низким тоном, то Татчера все постоянно принимали за подростка. И дело скорее не в звучании, а в какой-то присущей ему весёлости и лёгкости. Даже сейчас мужчина говорил без давления, на Дилана не грохнулась тяжёлая плита, он вполне спокойно отреагировал. — Добрый… день. Наверное, день. Он потерялся во времени. Татчер недолго помолчал, собирался с мыслями. — Николас звонил. Всё рассказал. О’Брайен необдуманно зашагал к лестнице. Всё рассказал… Что конкретно? Об университете? О насилии, которое ей приходилось тут терпеть? О травке? О наркотиках? Об алкоголе? О «Ричардс»? О том, что его лучший друг, мудак, трахает их дочь? — Он был крайне сух, — мужчина продолжил. — Я мог бы позвонить Эффи, но… Мне кажется, ей не стоит знать, что я еду. Не знаю, но что-то подсказывает. Он был прав. Он всегда лучше чувствовал своих детей. Лучше Милены. — Она бросила учёбу? — начал задавать уточняющие вопросы, когда Дилан поднялся на второй этаж. — Да, — коротко отвечал, вышагивая к комнате Ника. — Принимает наркотики? — Да. Тишина. Парень остановился напротив двери. — А её… ну… — Татчер замялся. — Ты знаешь. Особенности. О’Брайен не стал темнить. — Всё хреново. Молчание. Дилан коснулся холодной ручки. — Я заберу её. — М, — только и мог, что промычать. В глотке встрял комок. — Жаль, что вы оказались в такой ситуации. Ты не пострадал? Дилан застыл, растерялся не на шутку и еле отыскал себя вновь. — Н-нет, — запнулся. — Я в порядке. — Хорошо. — Кажется, Татчер искренне выдохнул. Парень глупо кивнул. — Я уже в пути. Скоро буду у вас. Снова промычал в ответ. Мужчина помолчал какое-то время. Слушая хрипы из-за плохого сигнала, Дилан открыл дверь. — Спасибо, что присматриваешь за ней. Всегда знал, что ты хороший парень. Оглох. Отпустил ручку. Дверь скрипнула. Его немигающий взгляд наполнился детской растерянностью. Сын мудака. И сам мудак. — До встречи. Он вздрогнул. — Да-а. — Собрал остатки сил, дабы адекватно завершить разговор. Татчер ещё немного помолчал, после чего послышались гудки. Дилан не отнимал телефон от лица. Смотрел перед собой, на комнату, беспорядок в которой мигом выдернул его из шокового состояния. А в голове продолжало стучать: «Сын мудака, и сам мудак». Знал, что ты хороший парень. Без сил опустил сотовый, долго, очень долго осматривая помещение. Всё вверх дном. Кровать: одеяло сброшено, наволочки сняты, матрас сдвинули. Стол: выдвинуты ящики, из них на пол брошен хлам. Шкафы: всё вывернуто, даже карманы. Сомнений не было. Это не дело рук Николаса. Дилан медленно побрёл к своей комнате. Остановился на пороге. И напряженно втянул воздух носом. Как-то Джуз забыла упомянуть, что Эффи опять искала. Судя по всему, сначала она устроила беспорядок в комнате Ника, надеясь найти травку. А потом взялась за комнату Дилана. Его пальцы нащупали баночку с таблетками в кармане толстовки. Постучал телефоном по бедру и, бросив его на комод, прошёлся по помещению, забрасывая вещи обратно в шкаф, стол, тумбочку, задвигая ящики и поправляя кровать, на которую в итоге сел, потирая лицо. Вымотался. Потрепал волосы и переплёл пальцы, потерянно окинув вниманием комнату. Знал, что ты хороший парень. Дискомфорт посасывал меж лопаток. В дверном проёме появилась Райдер. Мокрая после душа, она остановилась за порогом, с явным испугом наблюдая за лицом Дилана. Тот смотрел в ответ, продолжая разминать и хрустеть пальцами. Даже не станет спрашивать. Всё и так понятно. А она начнёт врать. Холодный душ вернул немного ясности, Райдер виновато осмотрела беспорядок, не сумев подавить тревогу. — Я испугалась, что ты ушёл, — прошептала, опустив взгляд на красные пальцы, которыми задёргала влажную футболку. О’Брайен снова и снова проводил ладонями по лицу, стараясь избавиться от гнетущего чувства. Не смог. — Прости меня, — прошептал, сцепив в кулаке ладони возле губ, и взглянул на неё, глотая ком. В глазах — жар от заставших слёз. Руки затряслись. Он весь поддался объяснимой судороге — так напоминала о себе подорванная нервная система. Райдер разжала бледные губы и поспешила к нему, не тая вопящего во взгляде волнения. Схватила его за запястья, не успев ничего ответить, хмурое внимание парня ускользнуло под ноги. — Если бы я не… Возможно, если бы я остался тогда… — Всё, о чём он мог думать. Эффи схватила его за шею. — Твоей вины нет. — Пыталась заставить Дилана посмотреть на неё. — Никто не виноват. Так получилось. Ничего нового, — в панике тараторила. — Это нормально. Мне не привыкать. О’Брайен в большем ужасе взглянул в её глаза, а она туманно улыбнулась. — Я очень рада, что тебя не оказалось дома. Её состояние… В этот миг Дилан понял. Всё. Она совсем нездорова. И сейчас как никогда опасна для себя. Девушка нежно гладила его по щекам, изучала лицо влюблённым взглядом и с вялой игривостью наклонила голову к плечу. — Можно мне ещё таблетку?***
Никогда прежде ей не давалось с таким трудом пробуждение. Она и не хотела возвращаться в мир, с наслаждением утопая в вязкости сменяющих друг друга снов, и плевать, что её мучали в частности тревожные видения, сопровождающиеся физическими ощущениями. Эффи приходила в себя и, не чувствуя ничего кроме бессилия, снова засыпала, пока, наконец, череда снов не завершилась. Девушка не сразу разомкнула веки. Далось с трудом и без желания. Тело по-прежнему растворялось, не ощущалось единым целым. Там смогла пошевелить пальцем, здесь дёрнула коленкой. Наверное, так действовали таблетки. Замечательно. Чугунная голова оторвалась от подушки последней. Райдер перевернулась на живот, приподнялась на локтях, коленях, макушку вдавливая в наволочку. Осторожно присела — комната закружилась. Волосы пушились, локоны спутанно торчали во все стороны. Эффи задышала глубже, фокусируя взгляд на стене, туловище закачалось. Назад-вперёд. Медленно посмотрела в сторону окна. Солнце высоко. Пахло осенью. Эффи какое-то время не шевелилась, затем поползла по кровати к тумбочке и выдвинула верхний ящик. Конечно, их здесь нет, он носит их с собой. Села на краю, потрепав волосы, и осмотрела комнату. Похоже, Дилан прибрался, пока она спала. Ничего не слышала. Встала. Паркет прохладный. Сложив руки, побрела к двери. Нужен Дилан. У него таблетки. Всё, о чём она думала. Выйдя в коридор, остановилась, пережидая лёгкое головокружение, и хотела ступить на шум воды в ванну, как тот оборался и из-за двери показалась Сезанна. Эффи замерла, испытав смешанные эмоции. Поморгала. Бриджер наоборот, несмотря на болезненный внешний вид, с улыбкой поспешила к подруге. — При-вет! — Девушка тронула её плечо. Райдер продолжала смотреть на неё с легким непониманием. Вообще, последнее время она страдала от потери связи с действительностью, возможно, это был сон, по крайне мере, самостоятельно Эффи не способна разобраться. Так что не отнеслась серьёзно к своей растерянности, как и не стала воспринимать присутствие Сезанны. Всё вокруг какое-то нереальное. — Привет, — запоздало отреагировала. — Меня отпус-тили ненадолго. — Девушка притворилась, будто не замечает заторможенности подруги. — Я не хочу воз-звращаться в больницу, но Джуз настаивает. Продумываю план побега. Эффи пару раз моргнула, пошевелив губами: — Где Дилан? Бриджер осеклась, но улыбку сохранила. — Внизу. Райдер с сомнением развернулась, медленно шаркала к лестнице. Сезанна направилась следом, с грустью всматриваясь в её затылок. Почему она здесь? Мы бы приехали сами. Эффи дёрнула головой, надавив пальцами на висок — Демон ковырял его коготком. Это странно. Я чувствую, что-то не так. Преодолела спуск, потратив запас сил, что накопила за ночь, и после короткой передышки вяло зашагала в сторону кухни. Бриджер продолжила молчаливое преследование. До ушей донеслись голоса. Эффи не попыталась их разобрать, точнее, она бы не успела — двигалась медленно, но быстрее собственных мыслей, так что завернула в светлое помещение без каких бы то ни было ожиданий. Остановилась, босыми стопами шлёпнув по полу. Сидя к ней спиной, отец обернулся и в тот же миг на его лице засияла знакомая, свойственная ему лёгкая улыбка. — Привет. Эффи внешне не изменилась. Ни один мускул не дрогнул, хотя в носу закололо. Растерянность скреблась о грудную клетку. Потухший взгляд переместился сначала к сидящей рядом с мужчиной Рае, после к Джуз, стоящей с чайником сбоку от подруги, затем тронул шею Дилана и опустился к полу. Там и остался. Она не посмотрела мне в глаза. Эта мысль сверлила в голове. О’Брайен пытался подавить навязчивое нехорошее подозрение, но, во-первых, он практически был уверен в его уместности, во-вторых, он всё-таки подготавливал себя к подобной реакции. С момента возвращения Николаса, когда Дилан замкнулся и отстранился, Эффи словно перестала ему доверять. В её голове запустился процесс отрицания, и как бы парень не пытался доказать обратное, он видел в глазах Райдер нотки сомнения, даже когда она улыбалась ему. Он старался не придавать тому значения, полагая, что как только она пойдет на поправку, ей будет проще оценивать его чувства, но Эффи явно двигалась в обратном направлении. Несмотря на правильность происходящего, Дилана терзала жгучая вина, он почти поверил, что действительно окончательно предал её доверие и совершил ошибку, позволив Нику связаться с Татчером. Дёрнул головой и, отпив крепкого кофе, громко стукнул кружкой по столу, когда на кухню вернулась Джуз. — Сьюз помогает ей собраться. — Женщина скользнула ладонью по плечу Татчера, тот предпринял попытку улыбнуться, но вышло жалкое подобие. Рая подлила ему кипятка в кофе. — Спасибо. — Кивнул, тронув пальцами кружку, и бросил взгляд на О’Брайена, которому большим усилием удавалось сидеть на месте: он сжимал ладонью плечо, притоптывал ногой, напряженно смотрел в стол, с силой сдавливая зубы. Джуз встала у подоконника, вынув сигаретку из пачки, изучила мужчин и вздохнула, закурив. Обстановочка так себе. — Она такая молчаливая. — Татчер решился заговорить с прежней скованной улыбкой. — На неё не похоже. Рая согласилась с наблюдением, остальные не отреагировали. Мужчина снова посмотрел на парня, не удержавшись от вопроса: — А ты собираешься? Дилан отмер. Не сразу решился на ответ. — Я думал, ты поедешь с нами, — высказал свои, отчасти, надежды мистер Райдер. — Не сейчас. — О’Брайен взял себя в руки, сумев взглянуть на собеседника. — Но если вы не против, то я бы приехал. Позже. — Не будет вдаваться в подробности, всё чересчур неопределенно, а разбрасываться безосновательными обещаниями ему не хотелось. — Конечно, не против, — Татчер заверил, искренне удивляясь тому, что у Дилана имелись сомнения в отношение дома Райдеров. О’Брайен вяло кивнул. Мужчина потёр ладони, глянув на Джуз, и посчитал верным сообщить, несмотря на нежелание жены ставить кого-то в известность: — Я не говорил тебе, Милена, скорее всего, тоже. У неё рак, — проговорил однотонно, не выражая ярких эмоций ни в голосе, ни на лице — он уже смирился с действительностью, но самым невыносимым до сих пор являлась неспособность разделить с кем-то это непростое время. Милена была далека от семьи, когда-то из-за неё Татчер рассорился со своей. А нести этот крест одному — тяжело. На кухне повисло губительное молчание. Рая обернулась, найдя лицо подруги, а то вовсе не поразило своим безразличием — Джуз часто замыкалась в себе, типичная реакция всех представителей её семейки. Дилан открыто уставился на мужчину, медленно, очень медленно анализируя полученную информацию, и, нахмурившись, опустил глаза, осознав всю паршивость этой ситуации. Джуз отвернулась, спокойным шагом выйдя на террасу, оттуда — во двор, Рая, не мешкая, последовала за ней, не находя слов поддержки для Татчера. Да и для подруги вряд ли отыщет, но не смогла просто взять и полностью отстраниться, продолжив заниматься уборкой кухни (это её успокаивало). Татчер смиренно вздохнул — ничего другого от сестры жены он не ожидал, и посмотрел на Дилана с печальной улыбкой. — Не самая благоприятная обстановка для Эффи, да? О’Брайен не знал, что сказать. Его голова и без того была переполнена тревогами. — Это пиздец, — только и мог выдавить. Подробностей знать избегал, потому не стал расспрашивать. Мужчина снова обронил вздох, вынув упаковку дорогих сигарет. — Ёмко и чётко. Протянул одну парню, он принял. Оба закурили. Каждый раздумывал о своём, как казалось. На деле их головы были пусты — последнее время редко удавалось выбить для себя подобное мгновение. — Ты не знаешь, где Николас? — Татчер нарушил молчание. В груди парня стало неприятно зудеть. Рана всё ещё свежая, он не мог контролировать чувства. — Не знаю, — пробормотал, стряхнув пепел в кофе. — Если он объявится, передай, что мама хотела бы его увидеть. Кивнул, хорошенько затянувшись, и поморщился, выдавливая никотин через ноздри. Мысли норовили запустить неблагоприятный для рассудка процесс, Дилан из последних сил удерживал себя. Он и так понимал — пиздец. Откровенный пиздец. Больная Эффи отправится домой к больной матери. Татчер затянулся, окидывая помещение задумчивым взглядом, и впервые с момента приезда выразил на лице неприязнь. — Ненавижу это место. Райдер-младшая ничего не испытывала. Принимая новую дозу, она прекращала ощущать мир и себя в этом мире, заботиться о своих чувствах и о чужих чувствах. Ходила от угла в угол. Собирала вещи со стола, перебирала ящики и оставляла большую часть на местах не потому, что полагала, будто вернётся. А просто так. Не видела важности. Не одаривала Сезанну лишним вниманием. Плохо воспринимала происходящее. Постоянно тёрла глаза, не справляясь со смазанной картинкой. Ватное тело, ватный мозг. Прохладно. Бриджер отошла от открытого окна, повернувшись к кровати, на которой Эффи неаккуратно складывала вещи. Тех оказалось не так много, как Сезанна предполагала. Несколько шорт, футболок, кофт. Неужели, это был весь багаж, с которым она приехала? Вопрос отпал сам собой, когда Райдер вытащила из-под кровати яркий желтый чемодан. — Ты и прав-да думала, что вернёшься на учебу? — Бриджер нашла, о чем поговорить, — молчание с Эффи её угнетало. — Вещи не распаковала. Райдер коротко кивнула и сложила вещи внутрь, оставив себе одежду, в которой поедет. Сезанна села на стул — ей всё ещё тяжело долго ходить — и устремила взгляд в сторону окна, пока подруга переодевалась. — Рас-строена? — Бриджер пыталась нащупать её эмоции. Девушка пожала плечами, натягивая джинсы. Сезанна бросила ей в спину короткий взгляд и нахмурилась, не удержавшись от колкости: — Ведёш-шь себя как Ник. Эффи встряхнула футболку, даже не замялась. Бриджер напряжённо вздохнула, опустив глаза. — Не будь Ником. Райдер продолжала молчать. Обулась. Одежду, в которой спала, оставила в шкафу и закрыла дверцу, наклонившись за рюкзаком. Выпрямилась. Обернулась. И, наконец, её пустую грудь посетило какое-то пока неясное чувство. Сутулая и с беспорядком на голове, в своей мятой бледно-зелёной футболке, широких джинсах, красных кедах и розовых носках Эффи стояла напротив зеркала, сжимая ремень рюкзака с надписью «good girl». Не отводила от отражения взгляда. Странное ощущение вскружило больную голову, забилось в глотке и колкой болью отдалось в носу. Заморгала, влажность грела глаза. Дежавю. Та же одежда, что в день отъезда из университета. Но лицо иное. Взгляд другой. Рассудок чужой. Нет блеска в глазах. Нет энергии. Нет эмоций. Нет сил. Её нет. Вернулась в начало другим человеком. — Эффи. Райдер медленно обернулась, переступая с ноги на ногу, взглянула на Сезанну пустыми, стеклянными от застывших слёз глазами. Бриджер внимательно смотрела на неё в ответ, сохранив серьёзный тон. — Выз-здоравливай. Переговорив с таксистом, Татчер вернулся в дом и хотел отправиться на поиски Джуз, дабы всё-таки попытаться обсудить с ней болезнь Милены, но на втором этаже появилась Эффи, так что мужчина заспешил наверх. — Давай. — Быстро поднялся, выхватывая из рук дочери чемодан. Девушка не смотрела ему в глаза и по привычке избегала телесного контакта, хотя сейчас мало что чувствовала по отношению к отцу. Бриджер неловко притормозила рядом, отдав мистеру Райдеру рюкзак подруги, он с приятной улыбкой поблагодарил и отправился вниз, когда из гостиной вышел Дилан, вскинув на Эффи тяжёлый взгляд. Внешне — девчонка. Внутри — уставший взрослый. Девушка коротко посмотрела куда-то ему под ноги и наклонила голову, аккуратно спускаясь по лестнице. Сезанна последовала за ней, держась чуть позади, а О’Брайен отвернулся, с мрачностью переживая происходящее. Татчер шагал мимо, и парень выхватил у него рюкзак, неслышно проговорив: — Помогу. — Первым покинул дом, тем самым стараясь сбросить с плеч навалившуюся тяжесть. Мгновение спустя Рая и Джуз вошли в прихожую. Тётя Райдеров по-прежнему не выглядела обеспокоенной, хотя подруга всё равно держала её под локоть, полагая, что той требовалась моральная поддержка. Эффи ступила с лестницы на паркет и остановилась, окинув вниманием порог распахнутой входной двери. Сознание продолжало молчать. Она всё ещё не отдавала отчёт происходящему. Джуз с Раей о чём-то принялись говорить, кажется, это не были слова поддержки, Райдер не фокусировалась на звучании чужих голосов, те шумели фоном. Женщины, вроде, шутили, обсуждали что-то ответвленное, будто Эффи вовсе никуда не уезжала. Всё это усиливало нереальность, девушка словно наблюдала за спектаклем, а не была непосредственным главным участником. Ничего не происходило. Обычный день, как все предыдущие. Дилан поздоровался с таксистом, оставил рюкзак на заднем сидении и, шаркая, побрёл к Татчеру, который уложил чемодан в багажник. Остановившись рядом, парень мельком оглянулся на дом, и, потрепав волосы, с сомнением протянул мужчине баночку с таблетками. Мистер Райдер выпрямился, некоторое время изучая препарат, и, кивнув, убрал в карман куртки, разрешив таксисту захлопнуть багажник. Дилан прикусывал губу, наблюдая за лицом Татчера. Откуда-то возникло недоверие: сможет ли он контролировать ситуацию? сможет ли помочь? будет ли у него время? — Понимаю, у вас проблем достаточно. — О’Брайен откашлялся. — Но вы ведь позаботитесь, чтобы… Чтобы что? Чтобы она не употребляла? Чтобы не сбегала ночами на поиски всяких веществ? Чтобы не навредила себе? Чтобы хорошо питалась? Чтобы посещала терапию? Чтобы что, Дилан? Он не смог ответить, чего конкретно ждал от Татчера. Всего. О’Брайен будто родитель, который отпускает своего ребёнка под чужую опеку. Смогут ли в действительности чета Райдер позаботиться об Эффи? — Постараюсь, — как-то слишком просто согласился мужчина, беззаботно улыбнувшись и похлопав парня по плечу. Что-то внутри подкосилось. На деле — его ноги. Дилан пошатнулся, благо, Татчер того не заметил, ведь к ним подошла Джуз — женщина собрала волю в кулак и, не тая напряжения, попросила мужчину отойти с ней в сторону. Татчер только рад, потому извинился перед водителем, попросив немного подождать. О’Брайен не мог чётко описать природу своей тревоги, наверное, он тоже не здоров. Парень обернулся к калитке, медленно побрёл в сторону дома и, справляясь с неподъёмными ногами, вернулся на крыльцо, с чувством поглощающей усталости прижавшись плечом к косяку двери. Райдер стояла к нему боком, её за руки держала Рая и о чём-то шептала, заглядывая в стеклянные изумрудные глаза. Сезанна была рядом, но молчала, не пыталась коснуться подруги, судя по всему, подобно Дилану она поняла, что разум Эффи пребывал в каком-то сне и требовать от неё реакции глупо. Бриждер лишь не удержалась и с сожалением погладила подругу по спине, когда та, скользя взглядом по паркету, направилась к порогу, перед которым замерла, вниманием тронув шею О’Брайена. Дилан держал взмокшие ладони в карманах штанов, изучая её лицо — лишенное эмоций и понимания. Времени мало, молчание бессмысленно. — Полагаешь, — он заговорил тихо, — я таким образом избавился от тебя? — Как от проблемы. — Она даже не задумалась, чем вызвала у парня грустную улыбку. — Предугадываю твои навязчивые мысли. Эффи кивнула, отвела взгляд от его шеи к ступенькам крыльца и затрепала футболку. Молчание. Сезанна отвернулась, каким-то образом поняв, что ей лучше не наблюдать за ними, к слову, также поступила Рая. Вовремя, ведь О’Брайен скованно выглянул из-за стены. Ему неуютно проявлять чувства в присутствии других, но ситуация требовала позабыть о собственном комфорте. Таксист завёл мотор, Райдер отмерла и сделала короткий шаг к ступенькам. Дилан поймал её локоть, мягко притянув обратно, и смирился с тем, что придётся говорить с затылком. — Скоро приеду, — прошептал, большим пальцем поглаживая мягкую кожу. Даже не станет лгать. Он не знал, когда Сезанна поправится, когда Криса будет судить. Когда вообще всё уляжется. Когда сам будет готов вновь увидеться с Райдер. Он всячески скрывал от себя тот факт, что ему нехорошо рядом с очередным нездоровым, но близким человеком. Наверное, он потратил все силы на Николаса, на Эффи его просто не хватало. Нужно время. Нужно восстановиться. Нужно одиночество. Без Райдеров. Девушка оглянулась, подняв взгляд на его подбородок, и кивнула. Не верила. Демон полностью завладел её мыслями. Это было самое болезненно неоднозначное, что когда-либо ощущал Дилан: он чувствовал к ней слишком много, но понимал, что в данный момент не способен быть рядом. Потому что Эффи его погубит. Она потащит его на дно, а он не сможет сопротивляться. Поэтому сейчас им необходимо расстаться. О’Брайен ощутил подкативший к горлу ком и заморгал, из последних сил сдерживая чувства. Он теряет её. — Посмотри н-а меня, — попросил тихо, заикаясь, игнорируя накатившую на глаза влагу. Выдержки не осталось, она была бестолковой. Это был первый раз, когда Дилан О’Брайен не побоялся показать слабость. Он выглядел разбитым, вымотанным и по-настоящему заколебавшимся. А ещё ему было страшно от мысли, что он в последний раз её видит и видит именно такой безжизненной и безразличной. Лучше бы она плакала и злилась. Эффи подняла глаза, наладив зрительный контакт, и Дилан весь съёжился внутри. Взгляд Николаса. — Удачи, — девушка спокойно проговорила. — Эффи, — позвал Татчер, открыв дверцу машины, и проверил время на запястных часах. Пора выезжать. О’Брайен, не моргая, смотрел на неё, а она — на его ладонь. Парень сдавил губы и отпустил локоть, крепко сжав пальцы в кулак, которым стукнул себя по бедру, когда девушка отвернулась, спустившись с крыльца. Он следил за ней, подойдя поближе к ступенькам. За спиной остановилась Бриджер и пальцами стиснула его футболку на уровне лопаток, а Рая осталась за порогом, предпочитая следить на расстоянии. Дилан спрятал руки в карманы. Эффи села в салон, Татчер захлопнул дверь и, прощаясь, поднял ладонь, обходя автомобиль. Джуз оперлась поясницей на забор, коротко кивнула, и не позволяла себе хмуриться до тех пор, пока мужчина не забрался внутрь. «Блять», — сорвалось с губ Дилана, он бросился взглядом куда-то в сторону, нервно задёргав коленом, и с хмуростью вновь уставился на машину. Эффи пристегнулась. Отец сидел рядом с весёлым водителем, они о чём-то заговорили. Голоса их звучали где-то далеко, лица были смазаны. Девушка прижалась спиной к сидению, ладони, грея, уложила меж коленок, и с непонятным любопытством изучала салон. Кажется, она начинала понимать. Машина тронулась с места, Райдер моргнула и как-то дёргано повернула голову, с прежним отсутствием эмоций посмотрев на дом. На Джуз, на Раю, на Сезанну и на медленно спускающегося с крыльца Дилана. Мгновение — и они пропали из поля зрения, такси ускорилось, выезжая на главную дорогу, и ринулось вперёд по выстроенному маршруту. Эффи вернулась в былое положение и, наконец, ощутила необъятную тяжесть в груди, с которой вновь уставилась в окно, не справляясь с охватившим её страхом. Она осталась один на один с враждебно настроенным рассудком.
