Глава 60
24 апреля 2022 г., 15:14
Покинутое прошлое
Таблетка выпала из баночки на влажную после сна ладонь. За спиной раздался вой сирены, Эффи медленно оглянулась на большое приоткрытое окно, за которым над Вашингтоном нависало душное бледное небо. Город шумел. Утром. Днём. Ночью. Она успела позабыть, каково это — жить в центре. Девушка недолго следила за плавающими облаками, затем её внимание лениво скользнуло по комнате, в которой она прожила много лет: светлые стены, светлая мебель, полки с книгами над рабочим столом, плакаты с формулами по геометрии, с правилами французского языка, с таблицей исторических дат 19 века; какие-то заметки на стенде, множество записочек и стикеров на мониторе компьютера, шкаф с одеждой, маленькое кресло, высокое зеркало, а рядом большой горшок с каким-то домашним деревцем. Взгляд вернулся к ладони. Не задумываясь, Эффи положила таблетку на язык и запила водой из стакана, что по привычке оставляла на тумбе с вечера. Вновь повернулась к окну, находя наблюдение за небом довольно успокаивающим. Она дома уже несколько дней, а всё никак не могла осознать. Редко о чём-то размышляла, ничем не занималась, кроме уборки (в отсутствие Милены квартира превратилась в свалку), это помогало разгрузить голову, к тому же, в первый же день отец отвёл её к специалисту, вместе с которым они подобрали новый препарат. Пока что Райдер чувствовала себя… нормально? Никак. Ровно. Спокойно. В сознании наступило затишье, правда, заткнув Демона, лекарства даровали Эффи возможность анализировать последние события и своё поведение — тогда на неё накатывало сильнейшее чувство вины, с которым она никак не могла справиться. В приступе стыда девушка вовсе отключила телефон, не зная, какое право теперь имела просто взять — и написать Дилану или Сезанне, словно ничего не произошло. Да, она более не слышала шёпот Демона. Зато слышала себя. И ей было жаль. Взгляд запросился к столу, на котором третий день покоился телефон. Она к нему не прикасалась. В затылке зудели отголоски больных мыслей. Успокойся, тебе всё равно никто не пишет. Прижалась спиной к стене и обняла живот руками, глаза прикрыла, подавляя терзающие эмоции, которые, по сути, должны быть притуплены таблетками, но препарат не избавит от депрессии, а только заглушит её. До первой разрушающей мысли. В дверь постучали. Райдер кое-как разлепила веки, а в комнату заглянул Татчер с загадочным и слегка смущённым выражением лица. Без любопытства девушка смотрела на него, но вместо слов мужчина продемонстрировал ей какого-то мокрого и грязного рыжего кота в руках. Эффи немного оторопела и присела ровно, разглядывая животное, явно неласкового и со злющим взглядом, и подняла глаза на отца, который скованно откашлялся, спросив: — Его будут звать Феликс. Ты не против, если он поживёт с нами? Неважно, откуда он его вытащил. В этом был весь Татчер. Он вечно приносил домой какую-нибудь зверушку, а Милена противилась. Сейчас мужчина вернулся в объяснимое состояние ребёнка, которого хотелось радовать, дабы отвлечь от болезни жены. Так он справлялся со стрессом — впадал в детство. Наверное, поэтому Эффи было легче с ним. Они похожи. Девушка слабо улыбнулась, подтянув коленки к груди, и ощутила накрывающее её успокоение. Радовалась, что отец не останется совсем один, когда она ляжет в клинику. Мысли о госпитализации девчонка пропускала мимо, ведь тогда Демон заговаривал громче обычного. Она просто сделает это, потому что не хочет быть проблемой для других. Вовсе не ради себя. На себя ей плевать.***
От окружающей суматохи раскалывалась голова: Сезанна без конца ёрзала на неудобном стуле, отчего его ножки скрипели о грязный пол. Рядом был Дилан, по большей части храня неподвижность, и с усмешкой посматривал на подругу, которая явно с трудом переносила третий час в участке. Мимо по коридору мельтешили люди в форме, вдоль стены кроме ребят сидели другие посетители. Кто-то в нетрезвости ругался с полицейским, кто-то тихо плакал, кто-то напугано озирался. С разных сторон звучали телефонные трели. О’Брайен явился сюда в четвёртый раз, потому не испытывал более тех первичных эмоций, он был спокоен и собран, чему, на самом деле, радовался. После исчезновения Николаса и отъезда Эффи ему постепенно становилось легче. Относительно. Парень, притоптывая ногой, вынул телефон, проверяя входящие сообщения, и нахмурился. Бриджер отвлеклась от собственного дискомфорта и поинтересовалась, прильнув щекой к плечу друга: — Как там Эффи? Дилан коротко глянул на девушку и, подавив желание вздохнуть, убрал сотовый. — Не отвечает. — Сунул ладони в карманы, стекая по стулу, и уставился в потолок. — Ни на сообщения. Ни на звонки, — его голос звучал смиренно. Он ожидал подобного, но не предполагал, что Райдер так сразу оборвёт общение. Это злило? Вовсе нет. В данный период времени О’Брайен не особо испытывал негативные чувства, он полностью сконцентрировался на действиях, возможно, чуть позже, когда они с Сезанной переберутся в Нью-Йорк, он начнёт анализировать и понимать свои эмоции. А пока он лишён подобной роскоши. Бриджер внимательно посмотрела на него, надеясь разобрать его чувства, но парень одарил её чересчур расслабленной улыбкой, и девушка удобнее расположила голову на плече, взглядом врезавшись в дверь напротив. — Надеюсь, у неё всё в порядке. Дилан молча кивнул, пальцами нащупав телефон в кармане, и прикрыл веки, рассчитывая немного подремать, но, наконец, послышался протяжный скрип петель. Оба выпрямились и неловко подскочили, а после впервые за несколько суток искренне заулыбались, когда порог переступил Кристиан, театрально раскинув руки. — Какая благость. — Он ухмыльнулся, стоило Сезанне броситься его обнимать, и потрепал её тёмные волосы, вороша, путая, после чего дёрнул за голову и поцеловал в губы. — Я весь твой до суда. Бриджер старалась поддерживать весёлый, беспечный настрой, насильно улыбалась и прижалась к нему под бок, когда парень протянул ладонь к Дилану. — И твой, ладно, можно. — Больно схватил друга за локоть, потянув к себе, а тот успел только проворчать: — Не надо этого… — Крис громко чмокнул его в макушку, заставив закатить глаза. — Блять… — Какие у меня охеренные друзья. — Дикенс потирал их плечи, довольным взглядом стреляя то на одного, то на второго. — Будете мне сушки носить? Сезанне не хотелось поднимать эту тему, она не была готова, потому напряжённо вздохнула, уткнувшись носом в его грудь. Конечно, Кристиан прекрасно видел всеобщую подавленность, но счёл верным поддерживать прошлый бесящий образ. — Не время унывать, Сьюз. — Он похлопал её по заднице. — Мы должны успеть переспать. — Так. — Дилан вынырнул из его хватки, приподняв ладони. — Я не в деле. — Как думаешь, до адвоката успеем или после? — Крис прогнулся, не позволив девушке нанести удар по спине, и развернул её к себе, покрывая щёки поцелуями. Секунда — и Бриджер смущённо хихикала, пытаясь его отпихнуть или хотя бы остановить. А ещё она старалась хмуриться как раньше, но не особо получалось. Дилан без сил упал на стул, расставив ноги, и наблюдал за парочкой с неоднозначными чувствами. — Я четыре дня провёл бок обок с мужиками, мне нужно немного женского тела. — Дикенс запустил ладони под её футболку, и Сезанна треснула его по затылку, призывая прекратить этот концерт. — У меня сейчас встреча с адвокатом, — внезапно переключился Крис, забросив руку ей на спину, а Бриджер обняла его за талию. — Можно с тобой? — Тебе можно всё, жена солдата. Снова стукнула. Несильно. О’Брайен слабо растянул губы и, нехотя нарушив приятельскую атмосферу, напомнил: — Мне надо собрать вещи. — Вернул друзей в реальность. Лицо Сезанны вмиг опечалилось, она с некоторым раздражением уставилась в пол, но, пообещав всем не противиться, просто кивнула, после обратившись к Крису: — Может, тебе разрешат перебраться в Нью-Йорк? — Не оставляла надежды, но парень уверенно качнул головой. — Вряд ли. Я должен быть здесь. В шаговой доступности. — Отшутился: — Ничего. Буду скрываться в подвале у Раи. Мне не привыкать вести крысиный образ жизни. — Мне тоже не привыкать, — тут же воодушевилась Бриджер. — Я могу остаться. — Мы это уже обсуждали. — Дикенс даже не рассматривал этот вариант, отвечая с неестественной для себя серьёзностью. — Мне будет спокойнее, если ты уедешь. — И с прищуром застрелял вниманием по сторонам. — Тем более, где-то тут бродит твой муж… Дилан прыснул, а Сезанна изобразила недовольство на лице, но теснее прижалась к парню, который принялся хвалиться тем, какой красоткой его сочли сокамерники, когда из-за двери вышла Джуз. Все замолкли, ведь женщина устало посмотрела на них и покосилась на Маркуса, который переступил порог, бросив на Кристиана суровый взгляд, после чего продолжил идти по коридору. Ребята уставились в его затылок. Затем вниманием прицепились к лицу женщины, а та проверила время на телефоне. — Поехали, — скомандовала, наверное, адвокат уже прибыл к Рае. — Тебя забросить домой? — обратилась к Дилану. — Не. — Парень вяло отозвался. — Сам доберусь. Все удивленно посмотрела на него, что О’Брайен смело проигнорировал, поднявшись со стула. Ему было необходимо одиночество, к тому же Сезанне и Кристиану надо хорошенько «наобщаться», Дилан будет лишним. Добирался неспешно. Накинув капюшон, он выбрал самый длинный путь, большую часть которого прошёлся пешком. Движение помогало поддерживать гармонию в мыслях, те изредка бунтовали, но парень подавлял их без особого труда, фокусируясь на настоящем. Возле дома больше не томился полицейский автомобиль. Последнюю ночь Дилан с Сезанной провели у Раи. Возвращаться сюда в одиночку, наверное, не лучшая затея, но почему-то О’Брайен был убеждён в безопасности, пока вокруг не стихали детские голоса — ребятня носилась по площадке, за ними со скамеек следили родители, по тротуару прогуливались соседи с собаками и колясками. Дилан взошёл на крыльцо, открыл дверь и оказался в один на один с тихим домом. По-хорошему, они с Бриджер практически закончили сборы и являться сюда заранее не было необходимости, но Дилана тянуло обратно. Он медленно прошёл к порогу гостиной, изучая прибранное помещение. На каминную полку вернулись старые фотографии, Джуз отыскала их в альбомах, в шкафу снова сверкали бутылки алкоголя. Окна и шторы плотно закрыты, ни единый звук не проникал в дом, отчего создавалось ощущение полной изолированности от мира. Настоящая райдерская магия. Заглянул на кухню: всё прибрано, мусор вынесли. Практически стерильная чистота, наверное, Джуз всё-таки не была в порядке, хотя очень старалась демонстрировать обратное. Парень миновал стол и ступил на террасу, забитую книгами. Сунул руки в карманы, затормозив возле стеклянной двери во двор, и осмотрелся: заросший сад Шелл, домик, внутри которого погибли растения, дуб и качели. Дилан отвёл взгляд и, подёргав ручку двери — заперто, развернулся, искоса посмотрев на пылящиеся книги. Ему нравилась тишина вокруг. Она словно позволяла сфокусироваться на своих чувствах и, как бы романтично это ни звучало, попрощаться с этим местом. Нет, Эфф, я не романтик, просто настроение такое. Второй этаж встретил молчанием, более давящим. О’Брайен сбавил шаг, прислушиваясь к поскрипыванию паркета под ногами, взгляд скользил по стенам, на которые Джуз вернула испорченные когда-то Эффи фотографии. Несмотря на то, что эта женщина не любила своё прошлое, она почему-то изо всех сил хранила его, ей будто не удавалось отпустить, забыть. Завернул в свою комнату. На полу два чемодана. Один принадлежал ему, второй одолжила Джуз для Сезанны. Вещей у них было не так много, что в принципе хорошо. Дилан собрался меньше чем за сутки, а Бриджер так вообще потратила на это часа полтора. О’Брайен, шаркнув, остановился в центре комнаты. Так она выглядела, когда он въехал. В груди опять возникло чувство знакомой тоски, он глубоко вдохнул, проветрив рассудок, и сел на кровать, какое-то время бесцельно осматриваясь, пока внимание не опустилось к тумбочке. Сознание зависло, мысли начали копошиться, Дилан нахмурился, коснувшись ручки ящика пальцами. Выждал, наблюдая за собственными эмоциями, и медленно выдвинул, заглянув внутрь. Они всё ещё были здесь. О’Брайен, не мешкая, вытащил конверты. Долго изучал письма от матери и отца, несколько раз перечитывал адреса, рассматривал незнакомые почерки и вдруг усмехнулся уголком губ, без какого-либо сомнения вернув их в ящик. И закрыл. Потёр сжатые веки. Он плохо спал, глаза болели. Взял с колен последний конверт. Письмо Шелл для Ника. Внутри снова заныло, парень дёрнул головой и резко поднялся, медленным шагом побрёл к комнате друга. Действуй. Не думай. Помещение встретило духотой и синюшным, за счёт цвета штор, полумраком. Кровать была убрана. Беспорядок Джуз ликвидировала, даже пыль протёрла. Дилан не хотел задерживаться. Он приблизился к постели и положил письмо на подушку, не смея предположить, достанется ли оно адресату. Скорее всего, Ник когда-нибудь вернётся, хотя бы за одеждой или… О’Брайен коротко посмотрел на оставленную другом гитару. Немыслимо. Он её бросил здесь. В это сложно поверить. Комната душила, Дилан поторопился покинуть её и вернулся в коридор, закрыв за собой дверь. Понятное чувство засело в груди, парень не попытался его прогнать, ему требовалось переживать его, проглотить и растворить в себе. Чтобы отпустить. Вдохнул. Выдохнул. И обернулся, запнувшись. Взгляд примёрз к порогу комнаты Эффи, Дилан, не обдумывая, побрёл к нему, хотя все эти дни избегал возможности заходить внутрь. Словно ничего не изменилось, и Райдер никуда не уезжала. Здесь чисто и уютно, а ещё светло, ведь шторы пропускали солнечные лучи. Пахло древесиной и яблоками, парень невольно улыбнулся, спокойной походкой подойдя к кровати. Что-то в нём переменилось, рассудок выплыл из дымки, на душе стало легко и беззаботно. Как бы ни было тяжело думать об Эффи, ему нравилось мысленно возвращаться к ней. Это действовало отрезвляюще. Дилан присел на край матраса и лёг, плечом задев что-то твёрдое. Тут же выпрямился и откинул край одеяла, удивлённо уставившись на знакомый переплёт записной книжки. Застыл. Не поверил глазам. Быть не может. Почему-то с опаской взял её и полистал, окончательно убедившись в напрягающем подозрении. Эффи оставила, казалось бы, самое важное. Пальцы принялись щупать корешок, а на лицо легла тень. Ладонь запросилась к телефону, он вытащил его и зажёг экран, чтобы в очередной раз убедиться — отправленные сообщения остались без ответа.***
Она вдруг очнулась. В один миг с её глаз сошла тяжесть, веки распахнулись, давление стекло со лба и, волной прокатив по телу, рассыпалось в стопах. Эффи поморгала и повертела головой, изучая зеркала в грузовом лифте, что поднимал посетителей на пятый этаж больницы. Помимо незнакомцев рядом стоял отец в мятой рубашке и джинсах, в руке сжимал невычурный букет из пяти желтых тюльпанов. Милена терпеть не могла, когда он дарил ей цветы или любым иным способом проявлял чувства — они её смущали и заставляли испытывать дискомфорт. Но последние месяцы она, по понятным причинам, не проявляла сопротивления и даже перестала ругать его за мятую одежду и растрепанные волосы. Татчет стал выглядеть как в свои двадцать лет — самый настоящий парнишка, с беспорядком на голове и изумрудным взглядом. Эффи изучала его, словно впервые видела, не узнавала черты лица и перевела внимание на своё отражение, медленно осознавая себя в этом мире, начиная вновь ощущать тело, улавливать мысли и задерживать их в голове. А вслед за ними пришло волнение. Не гнетущее, не истязающее, другое. Детское, боязливое. Она шла к матери. К Капитану. Она, бросившая учёбу, лгавшая, курившая траву. В рёбрах засверлило. Райдер коснулась живота, принялась считать до двадцати, чтобы вернуть власть над рассудком. Ясность пришла внезапно, была очень хрупкой, но девушка всё равно искренне обрадовалась, что может видеть, слышать и чувствовать окружающий мир, пускай временно, возможно, вечером её снова накроет уныние, ибо депрессия всегда возвращается. Сейчас это не было важно. Над головой прозвенел тихий сигнал о прибытии. Двери раскрылись. Эффи вновь моргнула, с тишиной в груди осмотрев светлый коридор, и двинулась с места только, когда отец шагнул вперёд. Врач, на учёте которого стояла Райдер, настаивал на необходимости подождать с посещением матери: пациентка поступила в тяжёлом состоянии, требовалось для начала хотя бы выровнять её настроение, сделать его «удобоваримым». И вот, спустя две недели и два сменных препарата, Эффи наконец перестала заботиться. Обо всём. Результат не самый здоровый, но подходящий на данном этапе лечения. И ей разрешили увидеться с Капитаном. Палата номер 512. Взгляд девушки обеспокоенно косился на таблички дверей. Они уже близко. Сердце в груди принялось колотиться с такой силой, что пульс ощущался в кончиках пальцев. Отец рассказал ей? Что он сам знал? Мама будет ругаться. Она будет недовольна. От страха у неё лоб покрылся больной испариной. — О, мистер Райдер. Татчер вдруг обернулся на вышедшего из какой-то палаты старичка в белом халате, девушка неловко притормозила, изучая лицо врача, которого отец узнал. — Добрый вечер. Доктор с интересом посмотрел на Эффи, хмыкнув от того, как дочь была похожа на отца, и попросил: — Могу я вас… на секунду. Мужчина встрепенулся. — Д-да. Конечно, — затараторил с волнением и поднёс ладонь к плечу дочери, но не коснулся. — Подожди немного. Райдер-младшая взглядом проводила отца к незнакомцу и как-то легко догадалась: наверное, это лечащий врач матери. Мужчины немного отошли, повернувшись к ней спинами, о чём-то неслышно заговорили. Эффи сцепила холодные пальцы за спиной и оглядела тихий коридор с картинами на стенах, когда внимание затронуло одну из дверей впереди. 512. Девушка эмоционально притормозила, на мгновение снова потеряв связь с собой, и в очередной раз заморгала, старательно цепляясь за рассудок, который так и норовил в любой момент спрятаться в тумане. Коротко оглянулась на отца — мужчины продолжали тихий разговор. Вернулась глазами к табличке с номером 512. И крепко сдавила ладони в кулаки… Дверь легко поддалась. Опустив взгляд, Эффи перешагнула порог. Пахло цитрусом — любимый аромат Капитана, который к тому же перекрывал запахи медикаментов. На окне девушка заметила стопку документом, скорее всего, мать пыталась продолжать работать, на тумбочке закрытый ноутбук и какая-то книга. Эффи остановилась, сжимая ручку, осмелилась вниманием коснуться женщины, лежащей в кровати, и всё-таки не сумела уследить за внутренними реакциями. Потому что не признала её. Истощённое, худое тело с болезненной бледностью. Незнакомые светло-зелёные впалые глаза смотрели без привычного холода, а с каким-то непониманием. Она была так похожа на Николаса, что Эффи потеряла дар речи. Милена в первый момент растерялась, не узнав вошедшего человека, и, прищурившись, еле приподнялась на локтях — после процедур тело наполняла слабость. Вглядывалась в спокойные изумрудные глаза, изучала веснушчатое лицо, вьющиеся волосы. Никак не могла рассмотреть в этой девушке свою дочь. Милена видела другого человека. Вовсе не маленькую девочку, какой казалась всегда. Эффи видела другого человека. Вовсе не грозного Капитана, какой казалась всегда. На деле эмоционально незрелый родитель видел взрослого ребёнка. Страх отступил, осталось только волнение. Горло Райдер-младшей стиснуло болью просящихся наружу невысказанных обид, девушка испугалась того, как её организм выворачивало наизнанку, она прижала ладонь к носу, чувствуя дрожание мускул лица. Не могла контролировать. Не могла успокоиться. Её рвало на части, она не справлялась с дыханием. Руки трясло, глаза вмиг наполнились слезами. Всё тело охватила эмоциональная судорога, а с губ сорвалось невнятное мычание. Взгляд рванул к полу. Всё полезло наружу. Милена отмерла, первичная хмурость сошла с лица, в груди поселилась паника. Она испытала привычный ужас от невозможности переработать эмоции, что забурлили в ответ на состояние дочери. Эффи будто вскрыла ящик Пандоры внутри матери, и женщина только и могла, что напугано следить за тем, как одно чувство за другим всплывали из недр её тела, пóтом проступая на коже. Ей хотелось закрыться. Хотелось убежать от того, с чем она не могла справиться. Как поступала всегда, в самые тяжёлые времена, отворачиваясь от событий, которые не могла пережить, отворачиваясь от людей, которым не могла помочь. Она не была способна помочь Эффи, за что искренне себя ненавидела. Милена заморгала, видя, как дочь вяло вытирает бесконечные слёзы, и затряслась, когда перед глазами поплыло. Я так ненавижу себя, ты даже представить не можешь. Женщина прерывисто и хрипло задышала, протянув дрожащую руку, она больше не могла разглядеть Эффи. Слёзы не позволяли. Девушка агрессивно тёрла щёки, царапала их ноготками, и на подкашивающихся ногах совершила первый шаг по направлению к матери. Осенний ветер тормошил шторы. Через распахнутое окно в комнату сочился холод позднего вечера. На столе горела одинокая лампа. Дверцы шкафа раскрыты, на полу лежал жёлтый чемодан, в нём сложены стопки одежды. Эффи сидела на мягком ковре, облокотившись на край кровати, ладонь подпирала больную голову. Лицо горело. Оно устало от слёз. С губ срывалось жаркое дыхание. Таблетки не приглушали чувства, но она всё-таки устала плакать, хотя глаза продолжали блестеть от влаги. В груди — дыра. Ей так… странно. Её вывернуло. Вытрясло. Всю. Ничего не осталось. После больницы её рвало. Затем она долго лежала, пытаясь осмыслить произошедшее. Не могла. Они даже толком не говорили. Просто сидели вместе. Держась за руки. Но, несмотря на это, никогда прежде девушка не испытывала такой близости с матерью. Никогда. Эффи провела ладонями по лицу и погладила грозного Феликса, по-хозяйски разлёгшегося на её коленях. Нет. Она не хотела думать. Дверь в комнату отворилась, к дочери заглянул Татчер и робко зашептал: — Как ты? — С осторожностью смотрел на неё. Эффи смотрела в ответ. В глаза. — Нормально, — хрипло ответила сорвавшимся голосом. — Просто… — отвела взгляд в макушку кота. Слов не нашлось. — Понимаю. — Мужчина встал на пороге, спрятав в карманы ладони, и устало вздохнул. — Она поправится. Если… захочет. Эффи не совсем поняла, но разъяснить не попросила. — Ты собралась. — Отец одобрительно кивнул на чемодан. — Да. — Заиграла с ушком Феликса. Она приятно выжата. Ей очень хорошо. — Я съездил на разведку и могу заверить: тебе там понравится. — Татчер пытался внушить ей позитивное ожидание. Девушка выдавила слабую улыбку. Если честно, ей всё равно. Она просто хочет, чтобы всё закончилось. — Завтра рано вставать, — не дожидаясь ответа, напомнил мужчина, тронув ручку. — Постарайся лечь до двенадцати. — Хорошо. — Я работать. — Хорошо. Татчер ещё секунду наблюдал за спокойным лицом дочери, после чего неуверенно покинул комнату, оставив дверь слегка приоткрытой. На всякий. Эффи глубоко вздохнула — под грудью заныло. Откинула голову, бесцельно исследуя потолок, а Феликс вдруг решил куснуть её за палец. Девчонка поморщилась, не более, и проводила сошедшего с её колен гордого кота. Потёрла ладонь. Опустила руки. Щекой легла на край кровати. Тишина внутри. Взгляд самовольно метнулся к столу. Тишина зазвенела. Сглотнула и, не обдумывая, поднялась, пошатываясь от бессилия. Телефон безжизненно лежал на том же месте, где был оставлен в день приезда, Эффи остановилась рядом, сжав и разжав ладонь, прежде чем надавить на боковую кнопку включения. Страх застучал в глотке. Она боялась, что Демон окажется прав. Экран загорелся — девушка сощурилась, подавленная ударившей по глазам яркостью. Недолгое ожидание — телефон окончательно прогрузился, демонстрируя сегодняшнюю дату и точное время. Райдер не шевелилась. Мысли тоже замерли. Внезапно сотовый начал истерично вибрировать, сигнализируя о пропущенных уведомлениях, от неожиданности Эффи отдёрнула руку, но через секунду схватила телефон, пытаясь его разблокировать, только от тревоги пальцы попадали не на те цифры. Вспотела, сев на стул, вниманием врезалась в экран. Сообщения от ребят перемешались, она плохо различала где чьё, читая всё подряд. «Милашка, как дела?» «Привет, как там в Вашингтоне? Я всё ещё не хочу там жить». «Вы добрались?» «Нью-Йорк такой же вонючий, кстати, как твои дела?» «Привет! Без шуток, жизнь в подвале у Раи — лучшее, что со мной происходило. Ты там как?» «Эфф, ты чего молчишь? Хотя бы Дилану ответь». «Привет! Беру свои слова обратно, эта старая ведьма меня бесит. А ты как?» «Привет, ты уже привыкла?» «Малышка, ты меня волнуешь, в плохом смысле». «Привет. Я говорил с Татчером, таблетки помогают?» «Эффи! Алло!» «Милашка, ты жива или опять улетела в космос?» «Так нельзя, Эфф. Ответь Дилану». «Милашка, как там на Марсе? Нормально? Я выбираю, куда съебаться». «Ты могла бы хотя бы что-нибудь ответить?» «Эффи! Эффи! Эффи! Эффи!» «Милашка, если не ответишь, я начну построчно высылать тебе стихи из тома поэзии восемнадцатого века, в библиотеке полно этого говна». «А, отбой. У меня денег на это не хватит. Постоянно забываю, что я бедный». Райдер вскочила и схватилась за голову, борясь с усилившейся болью в висках. Забродила по комнате. Нервно закусала ноготки. Мне так жаль. Мне… Последнее сообщение было от Дилана. Эффи остановилась и, утирая слёзы, кое-как сфокусировала взгляд. «Я скучаю по тебе». Замычала и, опустив телефон, накрыла глаза ладонью. Мне так стыдно. Шмыгнула, снова взглянув на экран, и застыла посреди комнаты, хватаясь за спасительные предположения о том, что в ней всё-таки нуждаются, им есть до неё дело, она кому-то необходима и интересна. Надо было что-то ответить. В панике Эффи заметалась, не зная, что лучше написать. Последнее сообщение она получила в среду, сегодня воскресенье. Надо… Надо что-то… Остановилась, ледяные пальцы коснулись горячего лба. В этом не было смысла — мучиться и выдумывать. Она решила написать то, что первое пришло в голову, то, в чём он бы признал её. А захотелось ей просто пошутить. «Всё-таки, ты романтик». — Набрала и после долгой паузы отправила. Стояла. Не сводила с экрана напряжённого взгляда — глаза разболелись. С пониманием сжала губы и медленно добрела до стола, положив телефон на место. Взяла упаковку таблеток. Приняла прописанную вечернюю дозу. Подошла к шкафу, вытащила полотенце и сменную одежду. Направилась к двери. Завтра ранний подъём и неблизкий путь. Вибрация. Девушка тут же обернулась. Вибрация не затихала. От волнения Эффи вспыхнула нездоровым жаром и на несгибаемых ногах вернулась к столу, заглядывая в телефон. Входящий звонок. Райдер зачем-то принялась поправлять волосы, выронив вещи на пол, и, скованно прижав сотовый к уху, глупо молчала в трубку. А на той стороне молчать явно не собирались. — Иди в задницу, Фэй. Эффи растерянно заморгала, но после короткого замешательства на её лице заиграла усталая улыбка.
