Запах Лаванды

День начинался с мучительного предвкушения встречи. Сердце билось в лихорадочном ритме, смешивая страх и дикое желание увидеть её, услышать её голос после долгой разлуки. Покинув Лас Ночес раньше обычного, я замер в ожидании на привычном месте, где она часто сидела. — Привет, — прозвучал знакомый, до боли родной голос. Она стояла передо мной в школьной форме, укутанная в тёплую кофту. «Ведь уже так холодно», — промелькнула мысль. — Тебе не холодно в такой одежде? Не дожидаясь ответа, она присела рядом, заботливо постелив под себя простынь. — Не холодно, — отозвался я, не отрывая взгляда от её лица. Она беспокойно ерзала, словно пытаясь найти удобное положение, и это почему-то вызывало у меня лёгкое раздражение. Но вот она замерла, устремив взгляд на реку, что величаво несла свои воды вдаль. — Ещё раз спасибо за помощь, — проговорила она тихо. — Ах, точно… — Девушка принялась рыться в своей сумке, ища что-то. — Да где же оно? — прозвучал раздражённый шёпот. Мне было забавно наблюдать за этой чудачкой. Её розовые локоны ниспадали волнами, а тонкий аромат духов словно въелся в мои воспоминания, преследуя повсюду. — О! — внезапно воскликнула она, и я вздрогнул от неожиданности. Повернувшись ко мне, она посмотрела своими разноцветными глазами, полными детской непосредственности. — Держи, — она протянула мне что-то в обёртке, и я растерялся. Я чувствовал себя неловко из-за своей неосведомлённости о мире людей. — Что это? — спросил я, не спеша брать предмет из её рук. — Шоколад, — она нахмурилась. — Ты что, не здешний? Ни разу не пробовал шоколад? — Она улыбнулась и начала разворачивать обёртку. Достав оттуда кусочек, она быстро закинула его в рот и протянула мне плитку шоколада. — Это очень вкусно, попробуй. — Она настойчиво подалась вперёд, поднося шоколад к моему лицу. — Ладно, только отвянь, — грубовато бросил я. Она отпрянула, опустив глаза. — Прости, я бываю немного навязчивой, — с грустной улыбкой прошептала она. Звук звенящих замочков на её кофте почему-то начал меня раздражать. Неожиданно я почувствовал странное смятение. Я знал, что девушки — создания ранимые, а я всегда был груб. Общение с ними казалось мне чем-то чуждым и непонятным. Я ведь почти не общался с человеческими девушками, а Тия была совсем другой женщиной. Как себя вести, я не знал. Я взял шоколад и положил его в рот. Сладкий вкус растекался по языку, напоминая… кровь. Не лучшее сравнение, но именно это пришло мне в голову. — Слишком сладко, но вкусно, — её улыбка коснулась губ, словно нежное обещание, и тревога во мне отступила. — Неужели ты никогда не пробовал ничего подобного? — в её правом глазу плеснулось золото солнечного луча, обдав меня волной необъяснимого жара. — Никогда, — выдохнул я. Её губы расцвели улыбкой, а глаза заискрились невинным любопытством. Она не знает, кто я. Другие шарахались от моей одежды, от моего облика, но не она… Кажется, её это не волнует, хотя её взгляд нет-нет да и скользнёт по мне. Она не знает о синигами, о пустых, об аранкарах… ни о чём из этого. Как странно. Обычно я ищу уединения или жажду битвы, купаюсь в адреналине, но сейчас… Сейчас я хочу просто смотреть на неё, слушать её голос, наблюдать, как её тонкие, изящные пальцы нежно касаются её розовых волос, отбрасывая их назад, чтобы не мешали. — Ты далеко живёшь? — прозвучал её вопрос, словно тихий колокольчик. — Нет, рядом, — ответил я. Рядом? В другом измерении, в пустыне… Но что значит расстояние, когда я могу прорезать пространство и оказаться где угодно за пару мгновений? — А сколько тебе лет? — Этот вопрос застал меня врасплох. Сколько? Может, тысяча? Может, две? Я никогда не считал. — А сколько ты думаешь? — Я перевёл вопрос. Она приложила указательный палец к своим пухлым, розовым губам, задумавшись. — Выглядишь взрослым… Может, 24? — Она прищурилась, оценивая меня своим проницательным взглядом, от которого меня бросило в дрожь. Хотелось спрятаться, исчезнуть. — 25, — первое, что пришло в голову. — Почти угадала! — Она рассмеялась, и этот смех был как музыка. — А мне 18, этой зимой будет 19. — Они считают эти цифры, потому что их жизнь так коротка… Но зачем? Я никогда не понимал. Кажется, этот праздник называют Днём Рождения. Я как-то видел, как его отмечают: реки алкоголя, шумные компании друзей, гам и веселье в ресторане… Со стороны казалось ужасным, но, может, если погрузиться в эту атмосферу, всё не так уж и плохо? А 19 лет — это много? 19… Она такая юная, такая хрупкая. Её пальцы снова коснулись волос, и она заправила их за ухо. Ее любопытство было неутолимо, словно бездонный колодец. Иногда я жалел о том мимолетном разговоре, что привел меня сюда, в ее мир. Она осыпала меня вопросами, но как найти верные слова? Как говорят обычные люди? Чаще я молчал, избегая ее взгляда, или переводил разговор на нее, чтобы хоть немного отсрочить неизбежное откровение. Под вечер она исчезала, оставляя лишь легкий флер цветочного аромата. На следующий день меня ждала тренировка с Тией. Несмотря на пару ощутимых ударов, я чувствовал прилив сил. Ярость, вспыхивающая во мне, порой выходила из-под контроля. Однажды я чуть не сломал ей руку, но она быстро восстановилась и ответила с той же силой. Бой закончился, когда я осознал, что азарт поглотил меня, заставив забыть о Серене… Или, скорее, я просто жаждал крови. Окончив тренировку, я решительно направился к девушке, словно сквозь время и пространство. Она сидела на траве, обхватив колени руками. В ее позе читалась тоска. Я тихо подошел и сел рядом, наблюдая за ней. — Привет. Она вздрогнула и едва не потеряла равновесие. На ее губах появилась слабая улыбка. — Напугал… Я совсем тебя не заметила, — она глубоко вздохнула. — Не делай так больше. Она нахмурилась и вернулась в прежнюю позу, словно пытаясь укрыться от холода. Ее взгляд был прикован к закату. Я опоздал, и времени оставалось совсем немного. — Почему ты грустишь? Она перевела взгляд на меня. В ее глазах стояли слезы. Кто ее обидел? Кто посмел? Я готов был убить каждого, кто причинил ей боль. — Я скучаю по маме, — она грустно улыбнулась. Скучает? Почему же она не пойдет к ней? — Так иди к ней. Почему ты сидишь здесь? — Ее нет в живых. Она умерла пять лет назад. Значит, ее больше нет? Вот почему в ее глазах столько печали. И в те дни, когда она приходила сюда, она тоже думала о маме? О своей утрате? Как же тяжело терять близких… У меня никогда не было таких людей, тех, кого можно назвать близкими. Я даже не знаю, что это значит. Ее грустное лицо резало мне сердце. Ей совсем не идет печаль. Длинные непослушные волосы лезли ей в глаза. Неосознанно моя рука потянулась к ее лицу, коснулась ее волос, прохладной кожи. Она вздрогнула и слегка отстранилась. Какая мягкая кожа… — Ты чего? — Я заметил, как нежный румянец тронул её щёки. Замёрзла, наверное. — Ничего… Просто они мешали тебе, хотел убрать, как ты это делаешь, — она слегка нахмурилась, словно борясь с собой. — Я же девушка, — она сама поправила выбившийся локон, задумчиво заправляя его за ухо. В этом жесте сквозила какая-то трогательная нежность. — И что? — Я невольно удивился. Почему-то это казалось важным. — Ты странный такой, — Её брови смешно сдвинулись к переносице, но тут же на губах расцвела робкая улыбка, словно солнце проглянуло сквозь тучи. — Это ты странная, — Она тихо рассмеялась, и этот звук был подобен нежной мелодии, ласкающей слух. И неважно, что она смеялась надо мной, хоть я и всегда это ненавидел. В этот раз почему-то было тепло, тепло и уютно, когда она улыбалась. Когда она ушла, я вдруг понял, что хочу коснуться её, ощутить её тепло, не мимолетным касанием, а всей душой. Почему я вообще хочу к ней прикоснуться? Чем она так отличается от других? Я смотрел в бесконечное, звёздное небо, и мне отчаянно хотелось знать, нравятся ли ей звёзды так же, как и мне? На следующий день она пришла в той же самой кофточке и школьной форме, такая знакомая и такая родная. Мы сидели на траве, и она увлечённо показывала мне какой-то фильм на экране своего телефона. Тупой фильм, если честно. Зачем вообще люди снимают такую чушь? Но мне было интересно смотреть не на экран, а на неё. На то, как она внимательно следит за сюжетом, как её глаза загораются от каждой мелочи. Иногда я спрашивал, почему герои поступают именно так, ведь есть куча более простых способов решить проблему, признаться, наконец, в этой чёртовой любви. Но эти двое в сюжете этого боевика, как я понял, вечно тянули кота за хвост. Серена терпеливо пыталась объяснить мне мотивы их поступков, раскрывая передо мной сложный и запутанный мир человеческих отношений. По правде говоря, за последние дни общения с ней я узнал о мире людей больше, чем за всю свою жизнь. Да и не только от неё. Я часто наблюдал за ними в холодные ночи. Даже за этими дурацкими парочками, которые мило держались за руки и о чём-то тихо беседовали. Правда, я так и не понял, зачем им это нужно — держаться за руки. Может быть, так они показывали свою любовь? А что такое вообще любовь? Я понятия не имел. Однажды я спросил об этом её. Она удивлённо посмотрела на меня и, что-то бормоча себе под нос, отвела взгляд. В её глазах я увидел что-то новое, что-то, что заставило моё сердце забиться быстрее. Что-то, чего я никогда раньше не чувствовал. — Ну, знаешь… — она что-то невнятно шептала, изливая поток слов, ускользающих от моего понимания. Я тщетно пытался уловить смысл в этом сумбурном потоке мыслей. Она говорила, что любовь — это трепетное ожидание, когда сердце замирает в предвкушении встречи, когда жаждешь видеть человека каждую секунду, мечтая о поцелуе, о вечности вместе, о желании дарить тепло и любить всем сердцем… Вся эта возвышенная чушь, которую она излагала, казалась мне недосягаемой. Если бы я умел читать эти проклятые буквы, я бы, наверное, сам разобрался. Так и не поняв, что же такое любовь в её понимании, я оставил попытки. Но те чувства, которые она описывала, отчасти отзывались во мне, как бы дико это ни звучало. Я жаждал видеть её, быть рядом, касаться её… Касаться до сих пор, но так и не решался. Неужели это значит, что я люблю её? Голова раскалывалась от этого непонимания. Я злился на себя за свою невежественность, за то, как мало я знаю, за неутолимую жажду познания. Сегодня она ушла чуть позже обычного. Мы смотрели какой-то дурацкий фильм, и, кстати, разве поцелуи — это не отвратительно? Не то чтобы я никогда не пробовал… Как-то раз мне попалась одна девица. Но всё, что я чувствовал, — это брезгливость. Она жадно впивалась в мои губы, пьяная и вульгарная, судя по её откровенному наряду. На одну ночь она меня, может, и устроила, но я так и не понял, зачем этот бессмысленный обмен слюной? Хотя сам процесс был приятен… Ей, по крайней мере. Я многого не понимал, но отчаянно хотел понять. Она шла по улице… Да, я докатился до того, что проследил за ней. Но только один раз, сейчас… Не то чтобы я хотел узнать, где она живёт, просто я хотел убедиться, что никто не причинит ей вреда по пути. Поэтому я шёл рядом, слыша её лёгкую мелодию, которую она тихонько напевала. Ветер играл с её волосами, и мне так хотелось коснуться их… Она жила недалеко от того места, где мы обычно встречаемся. Она зашла в дом, не подозревая, что я рядом и наблюдаю за ней. Просто какое-то необъяснимое беспокойство… Откуда оно берётся? Она опаздывала. Уже на целых пять минут. Хотя, говорят, все девушки такие. В фильмах, которые она мне показывает, всегда так: они заставляют парней ждать. Она прибежала запыхавшаяся. — Прости, опоздала, — она улыбнулась, присаживаясь рядом со мной. Эти дурацкие встречи стали привычкой. — Скоро совсем похолодает, — она поежилась и удивлённо взглянула на меня, заметив, что мне совсем не холодно, несмотря на мою лёгкую одежду. Наверное, я действительно не чувствую холода. А вот жар… Да, особенно когда она рядом. — Тебе точно не холодно? — её брови снова сошлись на переносице. — Точно… она не знала, что я аранкар. Как ей вообще такое расскажешь? Да и поверит ли в эту нелепицу? Холод пробежал по спине, и знакомое чувство сдавило грудь. Рядом… пустота… где-то близко. Я огляделся, недоумевая, что он забыл здесь. Знал, что они бродят в мире людей, убивают… но чтобы здесь? Моя энергия должна отпугивать их. Здесь я! И эти крысы всё равно осмелились сунуться? Что за чертовщина? Девушка что-то говорила, не замечая моего напряжения. Стоп… это совсем не пустой по энергии. Пустые не могут излучать такую сильную ауру. Ичиго… Кровь вскипела, словно внутри разгорелся адский пожар. Чуть дальше, на реке, я увидел его, сражающегося с тем самым пустым. Забавно… Вода взметнулась брызгами, и девушка, вздрогнув, устремила взгляд туда. — Что это было? — спросила она, поежившись и вглядываясь в воду. — Тебе нужно идти домой, — произнёс я напряжённо. Этот пустой был не так прост. Да и убить Ичиго сейчас казалось самым подходящим моментом. Адреналин ударил в голову, я привстал, готовый ринуться в бой. — Почему? — Её голос, полный печали, словно поглотил мой азарт. Она смотрела на меня взглядом, полным боли. — Тебе не нравится моя компания? — Этот вопрос будто пронзил меня током. Неужели она подумала об этом? Как же ей объяснить всё происходящее? Взрыв прогремел неожиданно, прямо возле нас. Пустой оказался сильнее, а Ичиго — слабее, когда не использовал свою маску. Да и развернуться толком не мог. Девушка резко вскочила на ноги. — Что это опять было? — Она нахмурилась, ничего не видя. Я хотел что-то сказать, но девушка вдруг рухнула на колени, а затем её подбросило в воздух. — Душа… — прохрипел пустой, его длинные щупальца обвили ногу девушки. Она висела вниз головой и громко вскрикнула, увидев, наконец, монстра. Прикосновение к пустому открыло ей глаза. — Гриммджоу? — Рыжий идиот стоял буквально на расстоянии вытянутой руки. Руки нестерпимо чесались оторвать ему голову. Но не сейчас. Не в этот раз. Сонидо позволило мне мгновенно преодолеть расстояние между мной и Сереной. Она смотрела на меня, слёзы текли по её щекам, она была в ужасе. Выхватив меч, я отсёк щупальце, обхватившее её ногу, и она упала в мои руки. Я легко подхватил её, словно она была пушинкой, и приземлился на землю. Она такая лёгкая… — Поэтому тебе стоило уйти, — процедил я, чувствуя, как ярость обжигает горло. Девушка украдкой взглянула на парня за моей спиной, потом на чудовище, которое росло, разбухало, словно кошмар, вырвавшийся на свободу. Щупальца извивались, становясь все длиннее и мерзче. — Слабак, даже пустого не можешь убить? — рявкнул я на ошеломленного парня, стоявшего позади. Он будто очнулся от долгого сна и с яростью бросился на существо. — Что это? — прошептала девушка, ее голос дрожал от страха. — Пустой, — Ичиго кое-как справился с ним, хотя без моего Серо он бы точно не выжил. Никчемный слабак, видимо, предыдущая битва сломала его. А меня распирало от нетерпения снова ощутить вкус сражения. Его меч, свистя, устремился ко мне, и он бросил на меня злобный взгляд. — С каких пор аранкар помогает людям? — Он перевел взгляд на девушку, которая вжалась в меня всем телом. Ее дрожь обжигала меня, бесила. Ненавижу страх, особенно когда он исходит от нее. Он наставил свой проклятый меч на меня. — Отойди от него, он опасен! — Девушка снова вздрогнула и прижалась ко мне еще сильнее. Она такая теплая, а ее запах… опьяняющий, сводящий с ума. Она утопала в моих руках, такая хрупкая, словно фарфоровая кукла. Хотелось остановить время, удержать этот момент хотя бы на мгновение. Но Ичиго, презрев все, бросился на меня, не заботясь о том, что она рядом. Его меч пронесся в дюйме от моего плеча, едва не лишив меня руки. Девушка вскрикнула, увидев кровь. Я уже был готов ответить ударом, уничтожить его, несмотря на присутствие Сирены, но резкий крик остановил меня. — Прекрати! Он же спас меня! — Она выставила руки вперед, защищая меня, и Ичиго опешил. — Он аранкар! Он вообще-то пытался меня убить! И сейчас пытается! — Его взгляд был полон ненависти. — Что задумал Айзен? — Я лишь хмыкнул. Неужели он думал, что я выложу все свои карты прямо здесь? — Мне все равно, кто он, он спас меня! — прокричала девушка, оглядывая Ичиго с отчаянием. — Прикрываться человеком… на тебя это не похоже, — усмехнулся Ичиго, выводя меня из себя. Ярость захлестнула меня с головой. Сонидо мгновенно перенесло меня к Ичиго, и удар в живот отбросил его на несколько метров. Я хрустнул пальцами, чувствуя, как злость кипит во мне, грозя вырваться наружу. — Гетсуга Теншоу… Совсем забыл, что Серена рядом. Ичи, не церемонясь, обрушил на меня свой Гетсугу. — Ресуррексион: Загрызи его! — форма сдержала удар, но боль пронзила все тело, руки горели огнем. Слышу всхлип, оборачиваюсь… Серена, упав на землю, вцепилась в окровавленную руку. Я же блокировал! Неужели все равно задело? Черт… Не хотел… Думал, её не коснется… — Черт! — вырвалось у Ичиго, и он бросился к девушке. Но резкий удар в лицо отбросил его назад. — Не трогай её! Ты ранил её, идиот! — Кровь… Сердце сжалось в тиски. — Я хотел отогнать тебя от неё! — Да ты достал! Не лезь к ней! — Серена все еще плакала, её рука дрожала. Я не знал, как ей помочь. Я всегда сам зализывал раны, и как бы ни ревел от царапины… Она ведь не умрет от этого, правда? — Какая тебе от неё нужна цель? — кричал Куросаки. — Где Орихиме?! — Она в Лас Ночасе! — Я боялся прикоснуться к Серене, боялся сделать хуже. — Да я просто с ней общался! Мне что, нельзя с людьми общаться только потому, что я арранкар? И вообще, сделай что-нибудь! — Я указал на её рану. — Ты её ранил, тебе и исправлять! — Вы оба виноваты! — всхлипнула Серена. — Не знаю, что тут происходит, но я домой! — Не взглянув ни на меня, ни на Ичиго, она бросилась бежать. Я не мог понять, что, черт возьми, произошло. — Серена, стой! — Я попытался её остановить, но она отшатнулась, словно увидела чудовище. И в её заплаканных глазах был только ужас. Она бежала, не оглядываясь. — Ты чего творишь? — прорычал Ичиго. — Кажется, она больше никогда со мной не заговорит… — Что-то внутри меня рухнуло. Она испугалась… И убежала… Кто бы не сбежал после такого? — Черт… — Я схватился за волосы, понимая, что понятия не имею, как поступить правильно. — Так эта девушка ничего не знала? — Ичиго прожигал меня взглядом. — Не знала, — злобно выплюнул я. — Спасибо, что все испортил, придурок. — Я не знал… — промолвил он, наконец убирая меч, чувствуя, что сейчас не время для битвы. Не с ним. — Она меня возненавидит, и все из-за тебя! Да я тебя… — в мыслях не рождалось ничего достойного, чтобы выразить всю ярость. — Ты что, втюрился в нее? — Ичиго округлил глаза. Слово было чужим, непонятным. — Что? — прищурился я, улавливая в вопросе оскорбление. — Ну, типа, влюбился? — Ты больной? Мне просто приятно с ней общаться, ясно?! — Да чего так орать! — Ичиго прикрыл уши. Меня душила злость, а эти чувства внутри казались предательством. Бред сивой кобылы, как он выразился. — Просто извинись, и все. Или подари что-нибудь в знак примирения. — Подарить? — Что дарят девушкам? Цветы? Безделушки из фильмов? — Тебя всему учить надо? Ну, цветы, красивый браслет… Девушки любят все блестящее. — Точно! — я щелкнул пальцами, а Ичиго удивленно вскинул брови. — Я видел кое-что в одном магазине. — Ты же не собираешься его ограбить, верно? — А по-твоему, у меня есть деньги? — я усмехнулся и направился к магазину, где блестели эти манящие мелочи. — Стой, не смей! — кричал Куросаки вслед. — Черт! Это не значит, что надо воровать! — Он встал передо мной, порядком надоев своим присутствием. — Мы враги. При следующей встрече, — злобно процедил я. — Но пока… помоги мне извиниться перед ней. — Ичиго смотрел на меня с изумлением, а меня одолевали странные, мучительные чувства. Блять, я прошу помощи у самого Куросаки? До чего я докатился… Блять! — Точно втюрился, — посмеялся Ичиго. — Договорились. — Нихрена подобного! — взревел я в ответ. — Идем, — Ичиго двинулся вперед, а я, подчиняясь неведомой силе, последовал за ним, понимая, что совершаю самую большую глупость в своей жизни. — Орихиме… с ней все в порядке? — Или ты, может, влюбился? — ухмыльнулся я, следя за мельчайшей тенью на его лице. — Нет, — выдохнул он с тяжестью. — С ней все в порядке… насколько это возможно. Она скучает по тебе, очень. Ходит поникшая, словно увядший цветок. Но уверяю, мы не пытаем ее, не причиняем зла. Просто она сидит в своей комнате и ждет… ждет, когда ты придешь и спасешь ее. Она свято в это верит. — Я спасу ее, — в его голосе звучала непоколебимая уверенность. — Не сомневаюсь. Но в следующий раз я не позволю тебе уйти живым, — улыбнулся я, но улыбка была горькой. — Это мы еще посмотрим… — лишь бы она пришла завтра… Я не могу ее потерять. Мне так дорога ее компания, ее свет… Кто же знал, что эта проклятая атака заденет ее? Черт!