Запах Лаванды

Казалось, будто прошла целая вечность с того дня, но минуло всего три мучительных дня. Серена не приходила. Я сидел у нашего места, и тоска по ней разрасталась во мне, подобно ядовитому плющу. Я не мог без ее настойчивых вопросов, без звонкого ручейка ее голоса, без этих опьяняющих, бездонных глаз. Наверное, и сегодня она не появится. Да и с чего ей возвращаться после случившегося? Возможно, я стал для нее чудовищем. Холодный ветер пробирал до костей, предвещая скорую зиму. Мне отчаянно хотелось увидеть снег, то чудо, что однажды явилось мне в этом мире, – заворожительное, неземное зрелище. Чувство вины разрасталось, терзая сердце невыносимой болью. Дождавшись заката, я поднялся, чтобы уйти. Закат утратил свою прелесть без нее. Он словно выцвел, потеряв все краски. И вдруг в нос ударил знакомый, дурманящий аромат лаванды – ее запах. — Привет, – тихий голос заставил меня обернуться. Она была все так же прекрасна: стройные ноги, облаченные в черные колготки, сияющие глаза, и этот успокаивающий запах, волной разливающийся по всему телу. Она стояла, зябко переминаясь с ноги на ногу в своей курточке. — Ты меня видишь? – прозвучало как-то отчаянно, мне не хотелось, чтобы она видела меня. — А не должна? – вопросом на вопрос ответила она. — Не должна, – прошептал я, чувствуя, как в груди что-то болезненно сжалось. Хотя… Я догадывался, почему она может меня видеть. Энергия Гетсуги от этого болвана коснулась ее. Возможно, в рану попала его частица, и теперь она способна видеть меня. Других объяснений не было. – Прости, – вырвалось у меня, словно крик души. Девушка слабо улыбнулась. – Это из-за меня ты поранилась. Она подошла ближе и села. Я опустился рядом. — Вообще-то я обиделась на тебя не из-за раны, – сразу же возразила она. – Конечно, было больно, но ты не виноват. – Изо рта вырвался пар, и она поежилась. Так из-за чего же она обиделась? — Значит, ты не злишься из-за раны? — Я злюсь из-за того, что ты мне врал, – твердо ответила она. Значит, вот оно что. Она заслуживала правды, она должна была знать. – Гриммджо я бы поверила, а я-то думаю, что ты не от мира сего, многого не знаешь, – она улыбнулась, и на душе сразу разлилось тепло. Сердце от её взгляда забилось бешено. – Прощу, если всё расскажешь, договорились? – Она протянула руку, как в тот вечер, когда мы только познакомились. Я потянулся к ней, легко пожал её ладонь – холодную, замёрзшую. – Договорились, – прошептал я. С чего же начать? Даже не представляю. Погрузившись в раздумья, я начал свой монолог, с самого начала моей жизни. Она слушала, внимательно кивая, иногда задавала наивные, но важные для неё вопросы. Умела слушать, почти не перебивала. – Так значит, ты типа злодей? – Она слегка усмехнулась. – Можно и так сказать, – я сжал украшение в руке. – Но ты ведь совсем не злой, ты хороший и милый, – проговорила она, чуть отведя взгляд и покраснев. Милый? – А та форма тебя не напугала? – Ты был похож на кота! – тут же воскликнула она, подняв палец вверх. – Это мило. – Она улыбнулась и посмотрела на часы. – Я рада, что ты мне рассказал… – Она собрала вещи и встала. – Прости, мне пора. – На её лице сияла радость. Значит, не злится… В душе снова разлилось тепло. – Постой, – я чуть не забыл про подарок. Достал из кармана украшение. – В качестве извинения. – Какая красота! – Она завороженно смотрела на золотой браслет. – Спасибо, это восхитительно! Помоги надеть. – Она закатала рукав курточки, оголяя запястье. Я бережно надел браслет, с размером не ошибся – ведь я помнил всё в деталях. – Спасибо, – прошептала она и внезапно обняла меня, привстав на носочки, чтобы дотянуться до моей шеи. Её тонкие руки обхватили меня крепко. Теплота моментально поглотила меня целиком. Она хотела отпустить, но я не позволил. Не сейчас. Дайте мне почувствовать это отчётливее. Я обхватил её талию, слегка приподняв. Она от неожиданности ойкнула и замерла. Я крепче прижал её к себе и уткнулся носом в её волосы, ещё сильнее вдыхая этот дурацкий запах, который я успел полюбить. Даже в комнате поставил этот чёртов цветок. Она стояла неподвижно. Если бы я сжал её чуть сильнее, мне бы показалось, что она рассыплется, словно песок. — Ты такая теплая, — вырывается у меня, словно сокровенная молитва, — и пахнешь… восхитительно. — Не смущай меня, — шепчет она, а я чувствую жар ее дыхания на своей шее, и по телу разливается трепетный электрический ток. Я готов был наброситься на нее, как изголодавшийся зверь, лишь бы этот миг длился вечно. — Мне пора, Гриммджо, — еле слышно произносит она. — Ты ведь придешь завтра? — Я крепче прижимаю ее к себе, пытаясь впитать этот момент до последней капли. — Конечно, приду. К тому же у меня завтра начинаются каникулы, смогу приходить когда угодно, хоть на рассвете, — ее пальцы нежно касаются моих волос. — Тогда приходи как можно раньше, я буду ждать, — неохотно отпускаю ее. Легкий румянец играет на ее щеках, взгляд бегает, она теребит замок на куртке… Смущена? Да, кажется, так. — Пока, — она тут же убегает, оставляя меня провожать ее взглядом. Но тепло в груди остается, такое щемящее и приятное. На следующий день она пришла раньше, как и обещала. — Раз уж ты ничего не знаешь о мире людей, предлагаю тебе познакомиться с ним поближе, — заявила она, касаясь моей руки и сжимая ее, упрямо потащила за собой. — Куда мы? — Сегодня она полна энергии, словно солнечный зайчик. — Помнишь, ты говорил, что не знаешь, как выглядят буквы? — Ах да, я упоминал об этом. Она весело тащила меня в сторону города. — Так вот, сегодня я покажу тебе их, чтобы ты мог больше узнать о нашем мире. — Хорошо, — соглашаюсь я, но на самом деле мне хотелось узнать лишь то, что ты пишешь в той тетради. Все остальное неважно. Совсем. Когда она попыталась убрать руку, я вцепился в нее, как утопающий за соломинку, сильнее прежнего. Она слегка удивилась, и покраснев, отвела взгляд, но продолжила идти дальше. Мы шли за руку, как те парочки, которых я часто разглядывал. И кажется, я начал понимать, зачем они держатся за руки… Это приятно, дарить тепло, когда ее рука такая прохладная. Держать в своей ладони эту маленькую ручку и чувствовать, что она твоя. Показывать всем, что она твоя и только твоя. Что никто не смеет даже бросить на нее взгляд. Неужели те чувства, о которых рассказывала мне эта рыжая башка, оказались правдой? Кажется, я чувствую симпатию к этой девушке. И это вызывает чувства, готовые вырваться наружу, как птицы из клетки. — Почему они все так смотрят на меня? — Я заметил странные взгляды в свою сторону. — Ну, твоя одежда… Они не привыкли видеть такое, — теперь понятно. Подойдя к огромному зданию, которое называлось библиотекой, мы вошли внутрь. Бесчисленное множество книг заставило меня немного растеряться. Людей было немного, лишь старушка и пара человек, несмотря на огромные масштабы этой библиотеки. — Жди здесь, — она усадила меня у окна и исчезла. Через пару минут вернулась, нагруженная стопкой книг, и с уверенностью водрузила их на стол. — Приступим? — Она села рядом, сбрасывая куртку. Под ней оказалась тонкая кофта, открывавшая волнующее декольте. Неужели она хочет свести меня с ума? Мой взгляд невольно приковался к этой манящей ложбинке. — Нельзя так смотреть на грудь девушки! — Она легонько ущипнула меня за руку, скорее игриво, чем больно. Даже приятно. Смутившись, она слегка приподняла кофту, словно желая прикрыть эту красоту. — В книгу смотри, — проговорила она и принялась показывать буквы. Если честно, ничего сложного не было. Да, я путал пару символов, но это не беда, как она выразилась. Часа через два я уже вполне сносно читал предложения, запинаясь лишь изредка, когда надолго задумывался над незнакомой буквой. Но я быстро вспоминал и двигался дальше. Она объясняла все настолько понятно и доходчиво. Да и мы, арранкары, впитываем информацию, словно губки. Все запоминаем моментально. — Отлично, я думала, будет сложнее, — мы прочитали почти половину книги. Книга была о цветах. — Хм, я проголодалась, — а я упрямо листал страницы, стремясь найти один-единственный цветок. — Что ты ищешь? — Секунду, — я перелистывал страницы одну за другой, одержимо выискивая этот образ. — Вот, — она наклонилась, чтобы заглянуть на страницу. — Лаванда, — она взглянула на меня. — Ты пахнешь лавандой, — щеки ее слегка порозовели. — Обычно люди не чувствуют собственный запах, но другие чувствуют. — У арранкаров чуткий нюх. — Я просто пью чай с лавандой на ночь, он помогает мне уснуть. — Да, мне говорили, что он помогает от бессонницы и успокаивает. Тебе не спится по ночам? — Ее взгляд внезапно померк. — Да, немного. Ладно, пойдем в кафе, — она вскочила со стула и потянула меня за рукав. Как резко она сменила тему! Почему? Обычно так она поступает, когда не хочет говорить о чем-то, или когда ее что-то сильно беспокоит. Неужели ее что-то тревожит по ночам? Но что? Мне хотелось спросить, но я уверен, она мне не скажет. Я снова взял ее за руку, когда мы вышли из библиотеки. На этот раз она не смутилась. Она сжала мою руку крепче и уверенно двинулась вперед, а я — рядом. Я не хочу отпускать эту руку. — Попробуй, это восхитительно! — она с нежностью в голосе заказала нам по торту. — Мы обычно не едим людскую пищу, не видим в этом необходимости, — произнесла она, слегка нахмурившись. — Да, но ты просто обязан ощутить этот вкус! — настаивала она с лукавой улыбкой. Я взял вилку в руки, отделил небольшой кусочек, чувствуя на себе ее завороженный взгляд. Сладкий, с ярким вишневым оттенком… Неужели она такая сладкоежка? Она затаила дыхание, ожидая моей оценки, как будто от этого зависело все на свете. — Слишком сладко… снова, — пробормотал я. — Но ведь вкусно! — подхватила она, и в глазах ее вспыхнул озорной огонек, вспоминая мое первое знакомство с шоколадом. Ее смех, чистый и звонкий, словно солнечный луч, согревал мою душу. Но вечер неумолимо сгущался, напоминая о необходимости возвращаться. Я мог бы остаться здесь целую вечность, но ей нужен отдых, ей необходим сон, в то время как для меня это лишь способ вновь увидеть ее. Ведь именно во сне она приходит ко мне, и я, чтобы сократить расстояние между нашими встречами, часто проваливаюсь в забытье, лишь бы уловить этот неповторимый запах, этот взгляд, коснуться шелковистых прядей ее волос. Но я не должен терять бдительности, скоро бой… и нельзя допустить, чтобы другие что-либо заподозрили. А еще этот Шиффер со своими вечными упреками: «Где ты был? Снова в человеческом мире прохлаждался? Фу, как мерзко!» Что мерзкого в стремлении лучше понять людей? Мной движет любопытство! Хотя сам Шиффер, словно привязанный, ходит за этой рыжей девчонкой, и сам не прочь заглянуть в мир людей, выпытывает у нее все подробности, а потом злится, что меня это так занимает. Может, потому что они умеют дарить такие яркие, незабываемые эмоции, это тепло, разливающееся в груди? Проводив ее до нашего укромного места, где обычно происходят наши встречи, она грустно улыбнулась. Моя рука нежно коснулась ее щеки, непослушные пряди волос снова выбились и упали на лицо. В этот раз она не остановила меня, позволив нежно заправить их за ухо. Ее взгляд… такой изучающий, такой глубокий. О чем она думает, когда смотрит на меня так? Я наклонился к ней, и она замерла, словно испуганная птица. Я обхватил ее талию руками, притягивая ближе, и она не сопротивлялась, податливо прильнула ко мне, чуть приподнявшись на носочках, как тогда, обвила мою шею тонкими руками. Это так приятно… что если я пойду дальше, чем просто объятие? Что, если я не смогу совладать с этой жадной, рвущейся наружу частью меня, которая так отчаянно хочет наброситься на нее, укрыть от посторонних глаз, осыпать поцелуями, а может, и не только? Мои руки скользят по ее спине, и она подается навстречу, словно робкая кошка, ищущая ласки. О, не делай так, молю, иначе я просто сорвусь. Мой взгляд тонет в белизне ее шеи, и этот нежный участок кожи словно манит меня, зовет к себе. Я поддаюсь этому зову, не в силах сопротивляться, и касаюсь ее губами. Она вздрагивает, и по ее коже пробегают мурашки, а я слышу ее прерывистый вздох у своего уха. Меня словно пронзает током, и в штанах становится невыносимо тесно – как тогда, когда та развратная женщина прижимала меня в углу. Я с ужасом понимаю, что, если не остановлюсь, повторю тот же кошмар. Она резко отстраняется, и я вижу ее лицо, пылающее от смущения до самых кончиков ушей. Она так трогательно растеряна, что во мне, напротив, вспыхивает безумное желание не останавливаться, а продолжить этот мучительный танец. Наброситься на нее, овладеть ею. — Мне пора… до завтра… в то же время, — торопливо выпаливает она и убегает прочь. С каких пор я превратился в этого похотливого зверя? Черт, она разбудила во мне огонь и просто сбежала! Это невыносимо… Я пытаюсь усмирить бушующие во мне гормоны, но тщетно. Хотя, по правде говоря, я сам во всем виноват. — Зараза, — с горечью выплевываю я. Вот ведь незадача… а к случайной девушке на ночь не пойдешь, потому что я хочу ее, а не кого-то другого. Я возвращаюсь в Лас Ночес, не находя иного выхода, кроме как затеять драку с Шиффером. На него у меня точно не будет стоять. — Шиффер! — кричу я, отчаянно пытаясь найти хоть кого-нибудь в этом огромном, пустом здании. Но все словно сквозь землю провалились. — Чего разорался? — его голос заставляет каждую мышцу моего тела напрячься. — Готовь свою задницу и свое лицо, — рычу я, обнажая катану. Слышу его вздох, и он делает то же самое, вынимая из ножен свое острое лезвие. Он готов к бою. Шиффер тоже не прочь помериться силой, и от драки он не убежит, особенно если его вызываю я. Он знает, что я не отстану, пока он не получит сполна и пока я сам не отгребу по полной. Что ж, начнем наш жестокий танец. — Нападай! — кричу я, жаждая боли, чтобы унять эту адскую боль внутри.