My adult child.

Летнее утро. На дворе десятое июля. Я лежал на кровати, вслушиваясь в трель птиц на улице. Хотелось позвонить Изуку. Но я был уверен, что он ещё спит. Хоть и время было ближе к полудню. Ох, о чем это я? Меня зовут Шото. Мне восемнадцать лет и я влюбился в своего шестнадцатилетнего друга. Слишком странно звучит. Не правда ли? Вот и я так думаю… Да, я сам задаю себе вопросы и сам же на них отвечаю. Люблю разговаривать сам с собой. Это помогает расставить все точки над «и». И привести мысли в порядок. Наверное, у вас есть много вопросов. Мне восемнадцать, а ему шестнадцать. Как мы вообще пересеклись и как я, словно маленькая девочка, влюбился? Все очень просто. Придется вновь вспомнить неловкую для меня сцену… Осень. Я стоял возле входа в школу. Мне предстояло учиться последний год. Было немного грустно. Ведь именно со школой у меня были такие моменты, которые я бы с радостью повторил. И вот тогда я и заметил его. Он стоял возле небольшого сарая, в окружении нескольких ребят. Зеленые вихры кудряшек, россыпь веснушек, большие щеки и ослепительная улыбка. Я всегда думал, что если продолжу так пялиться, то это будет более чем странно. И смутился. Что со мной? Ему было пятнадцать. Но он был чересчур серьезным и организованным. Не то, что я. Даже сейчас, несмотря на то что я поступаю на юридический факультет. У меня ветер в голове. Изуку говорил, что я целеустремленный, хоть и немного своенравный. Я всегда принимал это как комплимент, и это грело мне душу. Также, я ведь первый подошёл к нему и предложил дружить. По его спокойному, чуть с хрипотцой, голосу я понял, что он далеко не легкомысленный, даже ребенком его нельзя назвать. И он согласился. Он не был аутсайдером, отнюдь. Девчонки, включая старшеклассниц и малышек, встречающихся нам по пути из школы, невольно говорили вслух: «Где же в моей группе такие мальчики? Как тебя найти? Не хочешь жениться?» А он, глядя на них, улыбался и, взяв меня за руку, отвечал: «Розочку растил для другого принца». И сжимал мою ладонь ещё сильнее. Он говорил мне, что хочет стать актером, хотя бы в местном театре, в лучшем случае — режиссером-постановщиком. В наилучшем — сценаристом. Его глаза так искрились, слова так горели, а ноги не давали ему идти спокойно, он всё скакал по бордюрам, бегал от столба до столба, цепляясь за них руками, крича что-то забавное и веселя меня. Или, когда я уходил на перекур, он, цепляясь за мои плечи, прижимался к груди и жалобным голосом просил бросить эту вредную привычку. И я бросил. Я встал с кровати и, подойдя к окну, распахнул его настежь. Вдыхая аромат сирени и запах асфальта. Небо было таким голубым, а солнце щекотало моё лицо своими нежными лучами. Несомненно, я любил жизнь. Я посмотрел на мой письменный стол, на стене висели рисунки, которые Мидория нарисовал специально, чтобы мне было не так скучно готовиться к экзаменам. За день до них я сидел и учил конспекты и листал учебники. Пока не пришел Изуку. Он долго молча сидел у меня на кровати и разглядывал мое покрывало. С мультяшными персонажами, между прочим. А потом ему стало скучно, и, подойдя ко мне, он обнял меня сзади и долго дышал мне в шею. Такие проявления нежности у него случались довольно часто. И поэтому я просто наслаждался моментом. Я, облокотившись на подоконник, посмотрел вниз. Две соседки сидели внизу на лавочке и обсуждали повышение цен в местном магазинчике. И так каждый день. Я даже привык. Так сказать, это стало традицией для меня. Я каждый день вставал утром, и не важно зима это, осень или же лето, распахивал окно и смотрел вниз. И, слушая разговоры под окнами, думал. В душе я был романтиком, если это можно так назвать. Я любил гулять до рассвета вместе с Изуку, да и он был не против таких прогулок. Он даже брал меня за руку, а я отдавал ему свою кофту, если он замерзал. Я чувствовал себя его парнем. Только его. Однажды он пришел ко мне весь в слезах. Вкратце рассказал о том, что его не приняли в школу актерского мастерства. Я обнимал его очень долго, говорил, что он все сможет. Все сможет! И он, не выдержав, заплакал цеплялся за мою кофту как за спасательный круг, оставляя на ней мокрые разводы. Я, нежно обхватив его щеки своими ладонями, стер слёзы большими пальцами. «Ты сильный, ты сможешь», — тихо шептал я ему, прижавшись своим лбом к его. Он молчал, а потом, резко обхватив своими тоненькими ручонками мою шею, толкнул меня назад и лег сверху. Благо под моей головой была подушка и я не ударился. Он, шепча что-то, поцеловал меня в лоб и, положив голову лицом вниз на подушку, затих. Я, крепко обняв его, смотрел в потолок. И вот тогда-то я и понял, что влюбился. Влюбился в мальчика, которого знаю всего два месяца. Но за этот небольшой промежуток времени он смог забрать мое сердце. Я не возражал. И я поклялся себе, что независимо в каких отношениях мы будем. Я буду… нет! Я обязан оберегать его. Я, вспомнив этот момент, невольно улыбнулся. Мне так хотелось это повторить, чтобы он снова так нежно обнимал меня. Словно я был сделан из хрупкого хрусталя. Хоть он, наверное, и не помышлял о чем-то больше, чем дружба со мной. Ему просто нужна была поддержка и сильное плечо. И я готов отдать ему все, что у меня есть. Лишь бы он был счастлив. Внезапно в дверь позвонили. Я решил не закрывать окно. Напялив свои любимые пижамные штаны в клеточку и серую футболку, я быстро пошел открывать. За дверью стоял Изуку. Его глаза светились от счастья. Он, перешагнув порог, прижался к моей груди. — Тодороки-кун… меня примут на обучение актерскому мастерству, — он сказал это чуть приглушенно из-за того, что лицом полностью вжался в мою грудь. Я ничего не ответил, а только сильнее прижал его к себе. Он понял, что я очень рад за него. Через несколько минут я услышал сдавленные всхлипы. Взяв его за плечи, я посмотрел ему в глаза. — Почему же ты плачешь? Все хорошо, — и я вновь прикоснулся к его щекам, стирая слёзы. — Я уеду осенью и не смогу видеться с тобой, — он обхватил мою ладонь своей и, неожиданно для меня, переплел пальцы. — Я буду приезжать к тебе на каждых выходных, — мягко улыбавшись, я трогал его волосы. Такие мягкие кудряшки. Он затих. А потом, подняв на меня заплаканные глаза, спросил: — Можно тебя поцеловать? Я, кажется, ждал этого всю свою сознательную жизнь. Наклонившись к его лицу, я обхватил его щеки ладонями и нежно примкнул к его губам. Когда он начал отвечать, по моему телу пошли мурашки, а его руки путались в моих волосах. Мне стало так легко и тепло на душе, что я, отстранившись, прошептал: — Я люблю тебя. Он снова поцеловал меня, ещё нежнее и трепетнее. Только он так умеет. Свести с ума своими движениями. Я не хотел, чтобы этот момент когда-нибудь заканчивался. Но нехватка воздуха заставила его отстраниться. — Я тоже люблю тебя, — тихо проговорил он. Я, улыбнувшись, приобнял его. От счастья у меня светились глаза, и сердце в груди разрывалось от эмоций. Я забыл обо всем на свете. Теперь для меня существовал только он — Мой Взрослый ребёнок.