The Patron Saint of Lost Causes/Cвятой покровитель безнадежных случаев

      — Не глубоко, — проинформировал ее Хакс. Роуз вновь набросила на плечо китель майора; она сидела позади, в командном челноке.       Старый добрый порез, прямо поперек рукава. Проклятье.       Что ж, подумала она, осторожно касаясь небольшого разреза, все еще можно починить. Она может зашить китель — пусть стежки и будут ужасными — но, по крайней мере, его получится спасти.       Забавно…       Обычно украденная форма почти не вызывала позитивных эмоций: страх того дня на «Превосходстве»; чистая сила, темная и искушающая.       Но сейчас… сейчас у нее было другое воспоминание, не так ли?       Роуз бросила взгляд на Хакса, который слегка хмурился в ее сторону.       Между ними лежала открытая аптечка челнока, Хакс держал в затянутой в перчатку руке пустую упаковку с бакта-пластырями.       — Спасибо, — сказала она, толком не зная, злится на него… или нет. В конце концов, ему хватило наглости попытаться ее обмануть.       К ее удивлению, он потянулся и смахнул прочь спутанные пряди с ее лба. Она давно потеряла фуражку. Он наклонил голову в сторону и прищурился, оценивая небольшую шишку у края волос. Зеленые глаза метнулись к ней.       — Болит?       Роуз сглотнула, чувствуя его теплое внимание на своей коже и легкое прикосновение материала перчаток.       — Нет. Все нормально.       Он осторожно дотронулся до шишки. Она дернулась.       — Хм, — Хакс не был убежден. Он задумчиво скривил губы, отстраняясь.       Он переворошил аптечку, достал небольшой пакет геля, похожий на тот, что она использовала на нем самом несколькими днями назад. Она смотрела, как он осторожно потянул перчатку на левой руке, сложил ее на колени и затем оторвал край упаковки.       Он отвел ее волосы назад, выдавил небольшую каплю бакты на лишенный перчатки палец и нанес на синяк.       — Твоя очередь меня лечить, а? — негромко пошутила она, позволяя ему действовать.       Хакс позволил себе слегка дернуть краешком рта; почти улыбка — но в ней была легкая неуверенность.       Роуз пыталась не ерзать, прикипев взглядом к бледно-розовой коже его запястья, мелькающей у ее лица. Когда он закончил — но до того, как отстранился — она мягко остановила его руку своей. Он замер, глядя, как она переворачивает его руку ладонью вверх и целует край запястья — до боли знакомым, его собственным, совсем недавним жестом.       Она пыталась удержать улыбку, отпуская его, но это было совершенно невозможно.       Хакс вспыхнул, бросив взгляд в сторону кабины челнока, но Финн был в рубке с По; они были одни. Он слегка расслабился, но быстро застыл вновь, когда почувствовал, что пальцы Роуз переплелись с его, поймав его в ловушку, чтобы Хакс вновь не надел перчатку.       Она злилась на него?       Немного.       Но Роуз нравилось то, как его обнаженная ладонь ощущалась в ее, и это перевесило ее желание злиться на него.       — Я…       — Эй, все хорошо, — Роуз пожала его руку и глубоко вздохнула. — Мы живы, это все, что имеет значение.       В его глазах вновь было это выражение: сосредоточенное, личное… но не совсем страсть. Как будто она была ожившим сиянием. Или каким-то чудом, единственной хорошей вещью во всей галактике.       — Почему ты это делаешь? — внезапно спросила она.       Хакс моргнул.       — Что делаю?       — Смотришь на меня так.       Сейчас он покраснел по-настоящему; она смотрела, как жар распространяется под тонким слоем пыли, покрывающим его лицо. С тем, как была повернута его голова, ей было видно, что краска достигала даже ушей. Она ждала, что он начнет отрицать, но вместо этого он пробормотал:       — Разве это не очевидно?       Роуз моргнула, но затем хитро усмехнулась.       — Я просто «слишком сильна, чтобы мне сопротивляться», да?       Он нахмурился, но это больше походило на то, что он надулся.       — Не издевайся.       Роуз рассмеялась, она не могла удержаться, но прилив радости быстро уступил усталым слезам. Она почувствовала, как рука Хакса дернулась в ее ладони.       — Я так вымоталась, — сказала она, вытирая глаза со всхлипом, и откинулась назад на сиденье. Она испустила дрожащий вздох.       — Тогда отдохни, — негромко и озабоченно сказал он.       — Эй! Обнимашка! Может, поможешь слегка? — раздался из рубки голос По. Роуз позволила ему вытянуть руку из своих пальцев.       — Отдохни, — вновь настоял он, подняв брови, и не без труда поднялся на ноги; он казался чересчур высоким в крохотном челноке.       Роуз улыбнулась в ответ на его резкий тон, который всего лишь пару секунд назад был почти нежным. В этом был он весь, с легким фырканьем предположила она. Она отодвинула аптечку, чтобы лечь.       Хакс оставил свою видавшую виды шинель на соседнем сиденье. Роуз подтянула ее ближе, превращая в импровизированную подушку. Она пахла гарью — но и немного самим Хаксом.       Роуз не была уверена, что сможет заснуть — после всего, что было, — но вскоре она отключилась, слушая голоса парней из рубки.       — Мы должны все вернуться на базу Сопротивления, обсудить варианты и действовать уже после этого, — предложил Финн.       — Я удивлен, — сказал Хакс. — Вы будете помогать Первому Ордену? Приведете нас к вашей базе?       — Они всего лишь дети, — сказал его собеседник и пожал плечами. — Я помню, как это было — а ты?       Да, Хакс помнил.       Капитан разрушителя, молодая женщина по имени Андара Трисс, не была смущена, когда Хакс дал ей приказ следовать к базе Сопротивления по его координатам. Она желала обеспечить свободное передвижение и провизию своим кадетам.       Несколькими часами позже они все высадились на базе, и она вся буквально гудела — даже после того, как По приказал всем успокоиться. Роуз услышала звуки даже до того, как они открыли люк, а она зевнула, просыпаясь.       В защиту Дэмерона, подумал Хакс, можно было отметить, что ни одно объяснение не могло полностью подготовить людей к внезапному появлению звездного разрушителя Первого Ордена над Аджан Клоссом.       Он испытал что-то вроде жалости — с мельчайшей толикой сочувствия, которую мог уделить.       Вскоре после этого на поверхность спустилась капитан Трисс со своим лейтенантом. Они обсудили условия, Хакс действовал и как генерал, и как посредник.       — Мы… сдаемся, сэр?       Хакс проигнорировал взгляд, которым наградил его Дэмерон.       — Это выгодное обеим сторонам прекращение огня, капитан, — объяснил он. — Больше ничего. Ситхи все еще на свободе, и сбор ресурсов — более, чем благоразумное действие. На данный момент.       Он не стал упрекать ее за бездействие на поле боя. Она приняла разумное решение, оттянув выбор стороны. Более того, с тем, насколько близко сейчас находилось поднесенное к их горлам лезвие, Хакс был поражен ее лояльностью Ордену.       К его затаенному удовольствию, По и Трисс не понравились друг другу. Но коммандер Ди’Эйси быстро поладила с молодой женщиной.       Было заключено временное перемирие. «Контрадор» и Сопротивление должны были разделить припасы, кадетам дозволялось спуститься на поверхность планеты, медики Сопротивления получали доступ на борт, чтобы проверить здоровье детей. Временное решение — пока не был разработан долгосрочный план.              Позднее, вечером, Хакс смотрел, как пламя огня колышется и мерцает, пока вспоминал события дня.       Затрещала ветка, посылая в ночь дождь искр. Он давно позабыл, как выглядит прирученный огонь. Что-то дикое просыпалось внутри при взгляде на него; звук, еле слышное рычание. Разрушение — но на расстоянии.       Хакс следил за умирающими искрами, пока они вздымались к небесам, улетали в сторону звездного разрушителя над поверхностью планеты. Корабль все еще слабо мерцал в лучах заката, хотя планета уже и повернулась далеко от света своей звезды. Казалось, что обшивка объята пламенем.       Он подумал о кадетах. Капитан Трисс выразила желание послать самых маленьких назад к их семьям, если это будет возможно. Он это разрешит. Из двадцати тысяч уже осталось пятнадцать, и это еще суток не прошло. Не было сомнения, что за ними последуют и другие.       Остатки Первого Ордена, горько подумал он; гаснущие день за днем угольки.       Возможно, в конце концов, так будет лучше.       — Это место занято?       Он поднял глаза на Роуз, привлеченный ее голосом, тихим в сгущающихся сумерках. Она ускользнула во время переговоров, вероятно, в освежитель.       Она переоделась из формы майора назад, в привычный комбинезон Сопротивления. Воротничок был помятым, с одной стороны сильнее; верхние пуговицы расстегнуты. Она была более раскованной без своей строгой формы Первого Ордена, но Хакс подумал, что это лишь делает ее еще более внушительной. Она больше не была майором Тико, она была Роуз.       Хакс подвинулся на своей длинной скамье, давая ей место. Когда она села, он заметил, что у нее в руках чашка.       — Хочешь глоток? — она протянула чашку в его сторону. — Можем поделиться.       Хакс скривил губы.       — Что это?       — Ну, я точно не знаю, но оно крепкое. Попробуй.       Хакс неохотно облизнул губы, забирая чашку из ее рук. Он понюхал чашку, взглянув исподлобья на Роуз. Свет костра танцевал на ее лице, делая и без того выразительные глаза еще более темными.       — Пахнет, как охладитель для двигателя.       Роуз рассмеялась, почесав затылок.       — Да, не самое лучшее. Но, слушай, нам стоит отпраздновать. Кадеты в безопасности; некоторые даже возвращаются домой. Это хорошо, — добавила она в ответ на выражение его лица. — Это значит, что ты сделал правильный выбор. Хороший выбор.       Хакс сморщил нос, заняв себя глотком, чтобы не смотреть на ее выжидающее, полное надежды лицо. Надежда… что-то, насчет чего он даже не мог больше шутить, потому что она все время была права.       Алкоголь неприятно обжег язык. Хакс проглотил и скорчил рожу.       — И правда ужасно, — сказал он в чашку, как бы информируя саму жидкость о ее несравненной мерзостности. Он все равно сделал еще глоток.       Роуз тихо рассмеялась, отклонившись назад и обхватив руками колени; она смотрела в небо, на брюхо разрушителя.       — Как думаешь, им там нормально, наверху? Жаль, что у нас не хватает ресурсов, чтобы позволить им всем спуститься.       — Это нормально, вахтами, — пробормотал Хакс, передавая чашку назад. — Капитан Трисс знает, что делает. Она просто хочет лучшего для своих людей.       — Ты имеешь в виду, твоих людей?       Хакс моргнул и внезапно осознал, что наклонился вперед, сгорбив спину и положив руки на колени. Он вновь выпрямил спину и откашлялся.       — Да, — он посмотрел в сторону. — Конечно.       Роуз посмотрела на него ищущим взором, тепло и со складывающими в улыбку губами. Она глотнула самогона.       — Верховный Лидер Армитаж Хакс, ха?       Он фыркнул, неуверенный, отчего стало так тепло внутри — от костра или от ее слов. Волнующих, но, он должен был признать, звучащих слегка пустыми.       — Не то, чтобы это еще что-то значило, — пробормотал он, вдавив пятку ботинка в мягкую землю. — В итоге войска будут распущены. Таков естественный порядок вещей.       — Тебе все еще это нужно?       Он слегка развернулся к ней.       — Прошу прощения?       — Ну, ты знаешь, — Роуз вновь передала ему чашку. — Вот это все. Орден, ты на его верхушке; сила навязать свою волю галактике.       Хакс тяжело сглотнул.       — Да, — сказал он, обхватив затянутыми в перчатку ладонями чашку. — Но… иногда мы не можем контролировать, чего мы желаем, — он не собирался смотреть на нее так, когда произносил эти слова, но все же посмотрел, и внезапный голод в ее взгляде вызвал ответ во всем его естестве.       Если быть честным, ее он желал больше всего остального.       Это пугало, потому что Роуз не была властью; вещью, которую можно было сжать в руке и согнуть так, как он этого желал. Ее сердце было слишком яростным. Ему нужно было мириться с ней, как с личностью. С кем-то, кто мог сделать ему больно. Он верил, что она не сделает, но это все равно было таким риском…       Хакс закрыл глаза и сделал большой глоток жидкости. Он любил виски, но это заставило его содрогнуться.       Он передал чашку назад, но, когда Роуз ее брала, она сделала это, положив ладонь поверх его — и надолго ее задержав.       Она наклонилась вперед. Сердце Хакса совершило кульбит; он застыл, бросив взгляд вокруг. Они были не единственными, кто гулял этой ночью, наслаждаясь костром.       Похоже, Роуз уловила его смущение и остановилась. Возможно, она могла понять, почему он был насторожен… но ей было практически все равно, видел ли их кто-нибудь. Роуз просто хотела вновь его поцеловать.       Вместо этого она взяла чашку, переложила ее в другую руку, чтобы по-прежнему удерживать его ладонь, сплетая пальцы, как это было в челноке.       Она не могла не заметить, как смягчилось выражение его лица, и это согрело ее почище алкоголя в желудке, распространившись теплом до кончиков пальцев.       Они сидели вместе, передавая друг другу чашку. К тому моменту, как Роуз уже почувствовала приятное опьянение, по ее мнению, со стороны базы показался Финн и пошел к ним.       — Тебя вызывают по связи, — сказал Финн Хаксу, согнув палец. — Кто-то спрашивает насчет кодов доступа к данным.       Хакс вздохнул, расцепил их ладони и встал, одернув униформу. Даже в слабом свете костра Роуз видела, как у него порозовели щеки.       — Не могли, будь они прокляты, подождать утра, — проворчал он, направляясь к базе; его волосы отражали свет костра, как небольшой блуждающий огонек.       Костер вспыхнул.       — Этот парень? — недоверчиво спросил Финн, небрежно указав в сторону удаляющейся спины генерала. Роуз вздрогнула, не заметив, что смотрит вслед Хаксу со слабой полуулыбкой.       — А? — она почувствовала легкое смущение.       Финн закатил глаза, громко фыркнув, и опустился на перевернутый ящик. Роуз теребила чашку в руке.       — Он тебе правда нравится, — спустя момент сказал Финн.       Роуз ущипнула себя за переносицу, стараясь взять себя в руки. Не она ли только что утверждала, что ей все равно, кто об этом знает? Так почему она в таком ужасе?       Финн помолчал, но потом сказал:       — Что-то случилось? На дредноуте?       — Да, — сказала Роуз; из-за ладони вышло слегка приглушенно. — Мы что-то типа… ссорились. И потом я… я его поцеловала.       Глаза Финна широко распахнулись, а челюсть отвисла, но он быстро взял себя в руки. Он наклонился вперед, заговорщически прошипев:       — Ты что?!       — Мне этого хотелось! — запротестовала она. — И… мне кажется, ему тоже.       Ее голос затих, и звук костра между ними стал громче.       — Знаешь… — после паузы сказал Финн, искоса посмотрев на Роуз. — Думаю, он уже закончил с этим звонком.       Роуз нахмурилась, наклонив голову.       — И в комнате связи сейчас никого нет, так что… — Финн поднял брови и кивнул в направлении базы.       Роуз была явно растеряна.       — Похоже, что у меня тут проблемы с коммуникацией, — сухо пробормотала она, и была ошарашена тем, что ее слова прозвучали совсем как его. — Но… — она закусила губу, чтобы удержать улыбку, и сдвинула брови. — Ты говоришь мне действовать?       — Технически я этого не говорил, — пробормотал он, подняв палец. — Убедительно отрицаю.       Роуз закатила глаза.       — Просто я тут подумал, — продолжил Финн слегка задумчивым голосом. — Мы все выживаем. Я обычно списывал это просто на удачу, но сейчас… Сила… — он вздохнул. — Я бы хотел, чтобы Рей осталась на подольше. У меня столько вопросов.       Роуз медленно встала, мягко улыбнувшись ему.       — Мы увидим Рей вновь, она обещала, — она остановилась сбоку от него. — И ты серьезно думаешь, что Сила делает это со мной и Хаксом? Сводит нас?       — Со мной вышло именно так, — всерьез сказал Финн, подняв на нее глаза. — И с Рей.       Что-то теплое возникло в ее сердце при этой мысли. Роуз похлопала его по плечу и пошла по темному газону в сторону входа в пещерную базу. Она оставила чашку на скамье снаружи.       Внутри было слабое освещение; совсем не похоже на дредноут. Грубые, высеченные из скалы коридоры были полны теней из-за желтых полос света от лампочек наверху; место казалось еще меньше и темнее из-за ящиков с запчастями, которыми были уставлены коридоры.       Роуз прошла к комнате связи и услышала, как кто-то впереди разговаривает.       — Я могу сказать им «нет», генерал, — женщиной на связи была капитан Трисс.       Из-за угла она услышала вздох Хакса. Роуз заглянула за угол и увидела, что он стоит в слабо освещенной комнате связи, спиной к ней.       — Нет, это разумный обмен.       — Сэр… — ее голос прозвучал неуверенно, но затем она опомнилась. — Да, сэр.       — Брифинг утром, — сказал Хакс.       — Да, сэр.       Роуз нырнула назад в коридор и прижалась к стене.       Обмен? Что за обмен?       Ему лучше даже не думать о том, чтобы вновь сделать какую-то глупость, подумала она с выражением решимости на лице. Проклятье, ей что, придется вновь использовать наручники?       — Ты знаешь, что подслушивать невежливо?       Роуз подпрыгнула и посмотрела на Хакса, который подкрался к ней, как тихий преследующий кот. Он застал ее совершенно врасплох, поймав у стены. Его губы были сжаты; он взглянул на нее, и из-за его высокого роста коридор показался еще меньше.       — Что за обмен? — спросила она, до того, как он смог увести разговор в сторону.       Он недобро взглянул, но в глазах не было настоящей злости.       — Узнаешь завтра на брифинге.       Как будто ей могло этого хватить.       — А сейчас не можешь сказать?       Он бросил на нее взгляд, но уголок губ слегка дернулся.       — Какая нетерпеливая.       — Ну, блин, — фыркнула Роуз. — Наверное, я слегка нервничаю, потому что ты один раз уже пытался себя угробить, — она оттерла его плечом, будто собираясь вернуться туда, откуда пришла.       Далеко ей продвинуться не удалось — рука Хакса неожиданно оказалась рядом с ее лицом, и его ладонь с хлопком приземлилась на стену, поймав Роуз в ловушку.       В тишине базы ей был слышен громкий стук в ушах. Или это билось ее сердце? Она бросила взгляд в его сторону.       Хакс наклонился к ней, нагнувшись над рукой. Его щеки были слегка тронуты краской, и Роуз знала, что отчасти в этом был виновен алкоголь в его крови. В ее крови он точно шумел. Но вот другая часть…       Она повернулась, вновь прижавшись спиной к стене, и откинула голову назад, почти до каменной поверхности, чтобы взглянуть на него. Она услышала, как сжалась его затянутая в перчатку ладонь у ее уха; легкий скрип кожи.       Затем он замер — кроме зеленых глаз. Его взгляд скользнул по ее лицу, шее, ниже… и вернулся назад.       Роуз глубоко вдохнула; она чувствовала тяжесть воздуха в груди.       — Сделай что-нибудь, — тихо прошептала она в пространство между ними. Он свел брови. — Что-нибудь. Что угодно.       То чувство, у костра, вернулось вновь — но теперь они были одни, и интенсивность нарастала. Вдалеке от других и он тоже казался менее нерешительным. Хорошо. Она сдвинула ноги вместе.       — Мне все равно, что, просто сделай что-то…       Ее голос затих, когда он потянулся и мягко обхватил ее горло рукой в перчатке. Без давления, почти, лишь слабое ощущение щекотки на коже. Но, стоило ей почувствовать, как он проводит костяшкой пальца вниз по ее шее, по все ее длине, как по телу побежали мурашки.       Она невольно сглотнула; почувствовала при этом его касание у горла. Он больше не хмурился, но в выражении лица было что-то, похожее на боль. Хрупкое и до боли прекрасное.       Сердце Роуз стучало в предвкушении.       Удерживая ее голову рукой, он наклонился и прикоснулся к ее губам.       Этот поцелуй был гораздо медленнее того, что она ему подарила, тогда, на дредноуте. Более осторожный. Проведя языком по ее нижней губе, он мягко заставил ее разомкнуть губы и наклонил голову.       Когда он углубил контакт, она инстинктивно попыталась получить больше контроля, действительно, нетерпеливая, но рука вокруг ее горла дернулась. Не без усилий она заставила себя сдаться ему — и услышала, как он выдохнул через нос в ответ на ее покорность, придвигаясь ближе.       Она позволила ему исследовать ее, тут и там покусывая губы, пока он проверял их обоюдные границы. Больше его границы, подумала Роуз, потому что она уже пыталась сдержать дрожь в коленках, гораздо более него желая отбросить всяческое смущение.       После некоторого количества мягких, долгих поцелуев, он отстранился от ее губ, напоследок коснувшись их сбоку — но лишь для того, чтобы поцеловать уголок ее улыбающегося рта, затем ложбинку у шеи, и затем еще ниже.       Сейчас он был близко, сантиметр за сантиметром сократив дистанцию, и, когда он склонился, чтобы слегка коснуться зубами ее горла, Роуз испустила дрожащий, удовлетворенный вздох. Ну наконец-то. Ее ресницы затрепетали, она смотрела на потолок над его ярко-рыжей головой, пока он склонялся над ней. Он почистился после миссии, но гель вновь был на месте.       Закрыв глаза, она протянула руки снизу и обняла его у лопаток, сцепив руки у него на спине. Она глубоко вдохнула его аромат: темная кожа и амбра, и это все — облаченное в запах костра. Ее пальцы скользнули к затылку, где начинались волосы.       Он был нужен ей ближе — но она все еще была поймана в ловушку его рук и губ. Роуз вытянула ногу, чтобы зацепить ею его колено. Он издал удивленный звук, короткий вздох у того места на ее шее, где только что были его губы. Она вздрогнула от контраста между температурой вздоха и кожи.       Но он, кажется, понял ее намек и перенес вес на эту ногу, согнув ее и двинув вперед, пока она не оказалась у внутренней стороны ее бедра. Он отстранился, чтобы взглянуть на нее, медленно выпуская ее горло и позволив своей руке скользнуть вниз, к ее предплечью. Он обхватил ее руку ладонью, затянутым в перчатку пальцем поглаживая по кругу ткань. Возможно, жест предполагался комфортным, но с той силой, что он прилагал, возможно, из-за нервов, ощущения были на грани боли.       Он тяжело дышал; Роуз слегка наклонила голову, давая ему позволение, и он позволил своему колену прижаться к стене, между ее ног.       Роуз закрыла глаза, сжав губы и мурлыкая себе под нос из-за нового, приятного ощущения — и вздрогнула вновь, когда он сдвинулся немного ближе.       — Хакс, — выдохнула она его имя. Он был сейчас так близко к центру, теплому и скользкому. Она двинулась, наконец-то скользнув по его колену, нуждаясь в этом касании. Она тихо простонала, и он издал горлом низкий, хищный звук.       Когда она наконец-то набралась смелости встретить его взгляд, то полностью оценила то, как он смотрит на нее: полузакрытые веки, расширенные зрачки, порозовевшие от собственных усилий губы. Он был уже почти достаточно растрепан.       Ну, она довершит это, когда сдерет с него китель.       Она скользнула рукой по его спине и перенесла ладонь вперед. Она осторожно запустила пальцы в передний стык одежды, отыскивая застежки.       Ее пальцы наконец-то проникли внутрь; чувствуя, как ее рука ищуще скользит по его груди, Хакс начал терять выдержку.       За те недели, что они провели вместе, она его разоблачила: эмоционально и своенравно. Но сейчас она сама зацепила его, проникнув за оставшиеся доспехи. Даже пусть она и знала, кто он, что он сделал, она не видела его.       Хакс сглотнул.       Но… что, если она его примет?       А что, если нет.       Что, если он просто не сможет этого сделать?..       Он хотел попытаться. С Роуз — он хотел попытаться.       Но… все было так быстро, так много, все сразу.       Роуз смотрела, как он отвел взгляд в сторону; заметила, как он напрягся — в сравнении с моментом, когда она практически обвивалась вокруг него, а он был волной желания рядом.       Ее губы слегка раздвинулись.       — Ты в порядке?       Он шевельнул челюстью, горло сжало, и он сглотнул.       Роуз изумленно моргнула, позволив разжаться своей хватке на его кителе.       — Ты… не делал этого раньше?       — Нет, делал, — быстро и резко сказал он, слегка задетый, но затем скривился. — Просто… не так. Не… чувствуя то, что сейчас.       Любовь заполонила ее грудь.       Любовь.       Ох.       Может, ей следовало удивиться сильнее — от того, что она назвала это любовью. Но, может, она уже знала. Ее приязнь к нему росла постепенно, усиливаясь с каждым проведенным вместе днем, со всем тем, что они узнавали друг о друге. И сейчас, честно, ее сердце казалось для него самым естественным местом.       — Все хорошо, мы можем медленней, — прошептала она.       Она мягко выпустила его из своего захвата и медленно разгладила перед кителя, там, где она схватила и смяла его.       Он выглядел так, как будто испытал облегчение. Роуз все еще хотела прильнуть к нему так, чтобы между ними не осталось больше ничего. Ее тело практически вибрировало от этого желания. Но ей пришлось напомнить себе, что это касалось не только ее, но и его тоже. Он не убегал от нее; он хотел коснуться ее. Само знание о его желании ее остудило.       — Кстати, — добавила она. — Ты правда хорошо целуешься.       Она усмехнулась над растущим смущением, полыхнувшим на его шее. Хакс надулся, пытаясь казаться сердитым, несмотря на свой румянец и доброту ее слов.       — Ты… стоишь усилий, — пробормотал он.       Роуз рассмеялась и подалась вперед, чтобы поцеловать его снова, медленно и глубоко; мягко и тепло.       Когда она отстранилась, он повторил за ней, выпустив ее от стены.       — Хочешь опять посидеть у огня? — она взяла его руку в свою, поцеловав пространство между его перчаткой и рукавом. У него перехватило дыхание.       — Только если ты обещаешь, что воздержишься от чего-либо… неблаговидного, — сказал он, теребя обшлаг и подчеркнуто глядя на нее.       Роуз усмехнулась.       — Могу попробовать, но это может оказаться сложновато, — она подняла брови с намеком. — Может, тебе просто придется приказать мне не трогать тебя.       В ответ Хакс улыбнулся — слабо, но это была самая искренняя улыбка, которую она когда-либо видела на его лице. Она наполнила Роуз теплом, надеждой и любовью.       К ее удовольствию, когда вечер подошел к концу, и после того, как она зевнула примерно миллионный раз, Хакс предложил проводить ее до комнаты. Это было мило, подумала Роуз, как будто он предлагал проводить ее домой после какого-то свидания. С его стороны это было проявлением внимания — и неожиданно очаровательным.       — Я полагаю, ты будешь на утреннем брифинге? — спросил он, когда она ввела код двери; он стоял позади нее в коридоре, с руками, сцепленными за спиной.       — Конечно! — она повернулась и усмехнулась в его сторону. — Я ведь хочу увидеть, что у тебя там за план, не так ли?       Он лукаво взглянул на нее, потянувшись, чтобы приподнять пальцем ее подбородок, и наклонился вперед. Она позволила ему это сделать, но специально подбавила немного сопротивления — постаралась придать челюсти веса. Она не хотела, чтобы он думал, что она сдалась совершенно.       Он ухмыльнулся и крепко ее поцеловал.       — Спокойной ночи, Роуз, — сказал он, отпуская ее.       — Ночи, — выдохнула она, покраснев от звука собственного голоса, и скользнула внутрь; дверь закрылась за ее спиной. С нервной, истерической улыбкой она бросила взгляд в комнату, толком не видя ее. Все, на чем она сейчас могла сфокусироваться — это то, как тепло внутри нее поднималось к груди, распирая и согревая ее изнутри.       Когда она думала о том, как Хакс поймал ее в коридоре комнаты связи, как их тела прижимались друг к другу в тусклом свете, это тепло полыхало жаром в крови, опускаясь вниз, чтобы разлиться болью между ног.       Стряхнув одежду и бросившись на койку, Роуз возблагодарила звезды, что ей выделили отдельную комнату. Когда верхний свет был выключен, а она зарылась в одеяла, Роуз позволила своим пальцам пройти по его следам по всему своему телу, наконец, остановившись там, где желала его больше всего.       Роуз прижала лицо к подушке, лаская себя, и подумала о нем.                     Следующим утром она закончила собираться в своей комнате, уже посетив освежитель и вернувшись в спальню, чтобы навести последние штрихи. Вскоре Роуз вышла через пневматическую дверь, готовая встретить новый день, и удивилась, обнаружив стоящего там Хакса; он выглядел таким же напряженным и драматичным, как всегда.       Он был в форме, и Роуз с некоторой настороженностью уставилась на нашивку Первого Ордена на его руке.       — Утро, — сказала она, когда он отошел, давая ей пройти. — Брифинг же не так рано, правда?       — Нет… — сказал он, неожиданно показавшись неуверенным в своем выборе — стоять там и ждать ее. — Каф? — слегка резко спросил он.       Роуз наклонила голову.       — Ты хочешь кафа?       Он посмотрел на нее без веселья.       — Для тебя.       — О, — она покраснела, все еще слегка чувствуя утреннюю сонливость. Внезапно его образ со вчерашнего вечера, то, как она представила его, оставшись наедине со своими распутными мыслями — это все полностью всплыло перед внутренним взором. Она замерла, когда жар волной накрыл ее, без сомнения, заставляя ее краснеть. Она не была против этого ощущения, но оно слегка мешало смотреть на Хакса.       — Да! – запинаясь, согласилась она, избегая его взгляда. — Каф! Мы можем пойти в столовую…       — Определенно это именно то, что я собирался сделать. Отвести тебя туда.       Роуз усмехнулась. Отвести тебя. Как будто он ухаживал за ней в каком-то чудном фильме.       — Конечно! — она рассмеялась, взглянув на него, смущенная, но в то же время почти испытывающая головокружение.       Хакс заметил ее довольное, если вообще не пылкое, выражение лица, и его плечи слегка расслабились, испытав облегчение от ее радости.       — Пойдем? — спросил он.       У них было немного времени до встречи, чтобы остановиться и взять напитки; чай для него, каф для нее. Затем они направились в конференц-зал.       Это должна была быть рутинная утренняя встреча, с которой начиналось почти каждое утро на базе, но Роуз предположила, что сегодняшний брифинг будет включать чуть больше информации о их новых «союзниках» из Первого Ордена. Судя по словам Хакса, у него тоже были новости, и ей не терпелось их услышать. Но когда они прибыли, маленькая комната была уже переполнена, и часть народа была даже в коридоре.       Роуз закрыла согнутой ладонью свою желтую кружку, чтобы ничего не пролилось среди толпы людей. Идти рядом с Хаксом было удобно; его рост не только помогал пройти сквозь толпу, но и многие мудро отступали с его пути, хоть и смотрели на него недобро.       Внутри конференц-зала за длинным столом сидела Ди’Эйси, вместе с По и Финном, рядом с которыми было зарезервировано место для нее. Капитан Трисс, как и ее подчиненный, парень, которого Роуз встретила днем раньше и знала, как лейтенанта Десика, стояли у дальней стены. Различные члены Сопротивления сидели на полу или стояли сзади.       Было ясно, что Хакс вернулся к своему прежнему образу, когда он властно шел к капитану. Роуз хотела потянуться и сказать ему что-то, может, подбодрить его, но было ясно, что он очень сфокусирован, так что она решила, что лучше не казаться слишком неформальной.       — Что происходит? — спросила Роуз, проскользнув на свое сиденье рядом с Финном и через комнату смотря за Хаксом; он начал тихим голосом совещаться с прочими членами Первого Ордена.       — Судя по всему, они получили предложение.       — Предложение? От кого?       Финн сдвинулся в своем кресле.       — От Новой Республики. От того, что от нее осталось.       Внезапный ком льда рухнул ей в желудок.       — Что? — не без труда выдохнула Роуз.       Ди’Эйси движением руки потребовала тишины и пригласила Хакса выступить. Он шагнул вперед и откашлялся.       — Вчера вечером с Первым Орденом связалась Новая Республика, — проинформировал он тех, кто сидел за столом: Роуз и прочих генералов Сопротивления. Его взгляд был холодным, отстраненным. Он говорил резким, официальным тоном, как будто официально докладывал. — Совет был проинформирован о наших выживших членах; о корабле и команде кадетов. Они выразили желание задержать тех, кто остался от Первого Ордена.       — Но они всего лишь дети! — выпалила Роуз.       Хакс подарил ей взгляд на грани раздражения. Даже, когда дело касалось Роуз, он все еще терпеть не мог, когда его прерывали.       — Они согласились удвоить усилия по поиску и воссоединению с семьей, если это возможно, самых молодых кадетов, тех, кто младше пятнадцати лет. Они также готовы предоставить убежище любым из кадетов старше, кто желает перевода в новую службу безопасности Республики.       Со стороны собравшейся толпы донеслось бормотание.       — Это касается всех, — вмешалась Ди’Эйси, вставая с кресла.– Сопротивление тоже вошло в контакт с Новой Республикой. Они основали правительство на Лире и собираются встроить Сопротивление в новую структуру для поддержания порядка. Любой, кто пожелает присоединиться, может так и сделать.       — А что будет с теми, кто не хочет? — резко спросила Роуз. — Присоединяться, я имею в виду, — добавила она, стараясь смягчить свои слова.       Ди’Эйси слегка нахмурилась.       — Тех в Сопротивлении, кто не хочет присоединяться?       Взгляд Роуз метнулся к Хаксу и вновь вернулся к коммандеру.       — Конечно.       Женщина медленно кивнула.       — Любой из текущих членов Сопротивления может уйти в отставку в любое время. Мы просто просим вам сообщить об этом лидеру взвода или дивизии, чтобы мы могли отметить это, снять ваше последнее назначение и, конечно, поблагодарить.       Комната затихла.       — Война закончена? — возник кто-то позади толпы.       — Ситхи все еще остаются угрозой, — вмешался Хакс. — Признаю, что это благоразумно, создать защитные силы.       По откашлялся и сел прямее.       — Мы сопроводим «Контрадор» до Лиры через несколько дней. Мне будут нужны несколько истребителей, — он осмотрелся вокруг в поисках своих лидеров взводов.       — Подождите, подождите секунду, — выпалила Роуз, встав с кресла и жестикулируя. Все немедленно сфокусировались на ней. — Был обмен, — она взглянула на Хакса. — Что за обмен?       Он сжал губы в тонкую линию, желая, чтобы она не устраивала такой сцены.       — Новая Республика готова даровать прощение юным членам Ордена лишь в том случае, если высокопоставленные члены Ордена останутся в заключении у Республики.       Его слова вонзились в сердце Роуз.       Высокопоставленные члены. Как капитан Трисс, офицер Виттон. Генерал Хакс.       И… в заключении Новой Республики? Тех людей, чью звездную систему он полностью уничтожил не более года назад?       Что они с ним сделают?       В толпе стало больше бормотания, звучащего почти триумфально, но Роуз чувствовала лишь ужас.              — Это хороший обмен, — произнес в тишине комнаты Хакс.       — Мне неважно! — с гневом бросила Роуз.       После встречи Ди’Эйси сопроводила капитана Трисс назад, на разрушитель. Как только все разошлись, в маленькой комнате встреч остались лишь Роуз, Финн и Хакс.       — Это дерьмовый обмен, — добавила она, тяжело выделяя слова.       Хакс поднял плечи.       — Я и еще несколько человек — за безопасность остальных моих людей?       Роуз зарычала:       — О, так теперь они вновь твои люди, да?       Хакс скривился, но отвел взгляд.       — Слушай, будет трибунал, — сказал Финн, пытаясь ее успокоить. — Они не бросят их всех в тюрьму просто так. Будут свидетели, свидетельства. Он сказал нам об Экзеголе, о Палпатине. И дал информацию о фабриках оружия. Не говоря уж о миссии с дредноутом. Они не могут все это проигнорировать.       По смотрел на Хакса так, словно предпочел бы пропустить все это и перейти сразу к части с тюрьмой.       — Я буду драться за тебя, — с яростью сказала Роуз, словно вызывая Хакса попробовать ей отказать.       Он взглянул на нее, признавая поражение.       — Я так и предполагал.       Его тон заставил ее гнев утихнуть. Она все еще была раздражена, но было облегчением знать, что он ее не отталкивал. Но она все еще испытывала скептицизм.       — Ты позволишь мне? Свидетельствовать в твою пользу?       — Если ты так пожелаешь, — сказал он, сдвинув брови. Было похоже, что он был по-настоящему тронут ее страстностью.       Роуз фыркнула.       — Хорошо.       — Эй, генерал-лейтенант? — молодой инженер сунул голову в дверной проем. Роуз обернулась.       — Там деталь от гидроохладителя, мне сказали, что вы можете мне с ней помочь?..       Неохотно, с раздраженным вздохом, Роуз пошла к двери.       — Мы с этим не закончили, — сказала она, обернувшись к нему перед уходом и указала пальцем в сторону Хакса.       Он, как обычно, выглядел формально.       — Конечно.       Она фыркнула и ринулась за инженером. Хакс смотрел, как она уходит. После момента паузы, заговорил По.       — Ты же не думаешь всерьез, что Новая Республика проявит снисхождение лишь потому, что ты был информатором?       Хакс повернулся, чтобы взглянуть на По, который все это время был необычно молчалив. Он поймал его взгляд.       — Это… маловероятно, — с мрачной неохотой согласился Хакс.       — Когда Роуз говорит, что будет драться за тебя, — продолжил По, — она серьезно.       Хакс устало хохотнул.       — Без сомнения. Она слишком романтична.       — И не только она, — По смотрел пристально. — Сложно поверить, что ты пожелаешь просто вальсировать в распростертые объятия Новой Республики. Они арестуют тебя, стоит тебе спуститься на планету. Что ты задумал, Обнимашкин?       Хакс медленно вдохнул.       — Я долгое время боролся, чтобы выжить. И, кажется, ценой, которую я заплатил, было… — он запнулся, сглотнул и выпрямился, чтобы собраться с мыслями. — Все, что я когда-либо любил, в итоге погибло. Может, сейчас мне просто достаточно, чтобы судьба решила сама.       — Да, — согласился Финн, уместив руки на бедра и решительно кивая. — Верь в Силу.       Хакс скривился.       — Не совсем та аналогия, на которую я рассчитывал.       — Силе все равно, — как само собой разумеющееся, сказал Финн, складывая руки на груди. — Сила делает, что хочет.       Хакс слабо улыбнулся.       — Я заметил.