Скоро заеду

Бакуго как-то слишком устало обвел помещение взглядом. Это был огромный зал, украшенный всякими плакатами и баннерами. В строгом порядке были расставлены столы, а паркетный пол противно поскрипывал под ногами. Это был один из тех геройских шабашей, которые Бакуго терпеть не мог, но на которые по долгу службы приходилось ходить. Он сидел за столиком, протянув ноги и откинувшись на спинку неудобного стула. Брюки неприятно липли к ногам, а галстук грозился задушить, но каждый раз, стоило Кацуки попытаться его ослабить, кто-то из его соседей по столику одаривал его неодобрительным взглядом. Официальная часть еще не закончилась, а Бакуго уже снял пиджак ― это и так верх бесцеремонности. Ведущий на сцене что-то заунывно трепал, все вокруг радостно хлопали, а Бакуго глядел туда-сюда и ждал, когда же можно будет выпить еще один бокал шампанского. Довольно дерьмового, но ничего крепче и лучше здесь не подавали. Бакуго не вдумывался в суть происходящего, потому что это было очередное ежегодное награждение, на котором ему не светило ни одной номинации. Просто потому, что он ― это он. Его образ не подходит под блестящие кубки и завешанные грамотами стены, и Бакуго даже может когда-нибудь станет стыдно за то, насколько ему похер на это. Со стены на него смотрел здоровый плакат с героем Шото. Огромная распечатанная фотография в пиздатом качестве. Про возвышался над побежденным злодеем на фоне городского пейзажа, видимо, журналисты по полной отрабатывали свой хлеб и ловили вот такие кадры. Бакуго, кажись, даже помнит этот случай, потому что двумордый успел к злодею на пару секунд раньше него. Сам плакат вызывал у Бакуго двоякое чувство: украшения такие больше напоминали какую-то фан-встречу, а не официальное мероприятие для серьезных людей, но изображенный на нем человек немного скрашивал дешевую идею. Тодороки Шото не может быть дешевкой. Бакуго играл с плакатом в гляделки и довольно сложно было сказать, кто проиграет. ― Эй, Бакуго, хлопай, ― Мина, сидящая рядом, ткнула мужчину в бок. Бакуго слегка вздрогнул от неожиданности, вяло поаплодировав поднявшемуся на сцену герою. Какой-то молоденький новичок, которого Бакуго не знал. И вот ради этого его оторвали от Тодороки? ― Когда это закончится? ― когда все стихли, вопрошающе прошептал Бакуго. ― Еще пара номинаций, успокойся, ― Ашидо цокнула языком, не скрывая разочарования в друге. ― Ты знала, с кем идешь, ― Кацуки специально повысил голос, чтобы заодно припугнуть сидящих рядом коллег, имена которых уже успел забыть. ― Чего же ты не пошла с Киришимой? Еще одно правило таких вечеров, которое раздражало больше прочих, ― все идут парами. Ты как бы можешь прийти один, но это будет значить твою несостоятельность в социальном плане, а как следствие общественное обсуждение. Как бы сильно Бакуго не было наплевать, но видеть потом целый месяц в заголовках свое имя по такому поводу он не хотел. Геройское общество должно быть единым монолитом и одиночкам здесь не место. ― И с кем бы пошел ты? Бакуго, ты разосрался с большей частью не то, что бывших одноклассников, а всего геройского общества, ― Ашидо всунула ему в руку полный бокал. ― И сядь нормально, ― женщина едва заметно дернула его за плечо, чуть встряхивая. ― Да пошла ты, ― Бакуго фыркнул и, не дожидаясь никого, выпил шампанское. ― Твой характер все хуже и хуже. Кацуки умело пропустил это мимо себя, ведь, что ему отвечать на такое заявление? Знаешь, Ашидо, я просто не трахался две недели? Для остальных людей это довольно сомнительное оправдание. Бакуго не сдвинулся на стуле ни на йоту, и вперил взгляд в плакат напротив. Прямо с него на него смотрел тот, с кем Бакуго и не трахался две недели. У него самого как-то не находилось времени, а Тодороки скорее совершит публичный каминг-аут, чем придет первым. Кацуки это не напрягало, в принципе, но сейчас со скуки желание набирало обороты. Мазнув взглядом по залу, Бакуго остановился на Тодороки, который царственно вышагивал к сцене. Он будто сошел с плаката, но успел переодеться в дизайнерский костюм. Его было видно издалека. Роскошный, элегантно-черный костюм, белоснежная рубашка, бабочка вместо галстука и зализанная прическа ― напыщенно и дорого, будто создавалось специально, чтобы показать, кто тут лучший во всем. На сцене Тодороки производил впечатление грозного, сильного и бескомпромиссного героя, что, в принципе, является правдой, но только если Бакуго на секунду забудет, насколько тому нравится быть снизу. Кацуки улыбнулся своим мыслям. Может этот тухлый вечер еще получится скрасить. К счастью, на Тодороки официальная часть закончилась. Бакуго радостно распустил галстук, запихивая его в карман брюк, и расстегнул пару пуговиц. Дышать стало немного свободнее. Наконец вынесли еду, но Кацуки проявлял к аппетитному стейку из баранины минимум интереса. Мужчина скользил глазами по залу в поисках одного единственного лакомого куска, и у него буквально слюни потекли, когда он встретил Тодороки за одним из столиков. Герой сидел не так далеко от Бакуго и мило беседовал с Момо и еще парочкой молодых героев, которые по виду кипятком ссали только от того, что Шото соизволил им мило улыбнуться. Бакуго, не будучи вовлеченным в светскую беседу или вкусный ужин, пожирал взглядом свое главное блюдо вечера, совершенно не скрывая своих намерений. Он знал, что поймет его только Тодороки. Стоило Шото непроизвольно глянуть в его сторону, Кацуки чуть ли не подскочил со стула. А вмиг сменившийся взгляд Тодороки и вовсе заставил взбодриться. Это точно не будет скучно. Бакуго махнул головой в сторону террасы и, не дожидаясь никакого ответа, направился туда под удивленный и напряженный взгляд Ашидо. Она точно поняла, что Бакуго что-то задумал. На террасе было безлюдно. Не было того назойливого шума голосов и духоты помещения. Бакуго вдохнул полной грудью, опираясь на перила, и ночная прохлада немного освежила мозги. ― Чего ты хочешь? ― Тодороки подкрался, бесшумно останавливаясь сбоку от Бакуго. ― Ты знаешь, чего я хочу, ― Бакуго чувствовал себя абсолютным победителем, поэтому позволил себе нахально улыбнуться, заглядывая Тодороки прямо в глаза. ― Понятия не имею, ― Шото недовольно нахмурился, стягивая губы в тонкую линию. Он оперся бедром на перила и скрестил руки на груди. Бакуго пробежался по нему взглядом. Сейчас с Тодороки хоть картины пиши. ― Если бы не знал, то не пришел. Я голоден, ― Бакуго выпрямился и подошел на шаг ближе к Тодороки. Рядом с ним Кацуки уже давно требовалось больше воздуха, чем обычно, но дистанцию наоборот хотелось сократить. ― У тебя на тарелке должен быть прекрасный кусок мяса, ― Тодороки никак не отреагировал на пышущего возбуждением собеседника. Бакуго лукаво усмехнулся, сокращая расстояние между ними, и проговорил слова прямо на ухо: ― Единственный кусок мяса, который я хочу этим вечером, ― ты, ― Кацуки скользнул рукой на бедро мужчины, натягивая пальцами брючную ткань. От Тодороки пахло табаком и сандалом, наверняка какие-нибудь дорогущие духи, и Бакуго скользнул губами по шее, желая почувствовать этот запах на вкус. Тодороки вздрогнул, едва сдерживаясь от неуместного вздоха. Бакуго был прав, он знал, куда и зачем идет, но сдайся он просто так, и винил бы себя в этом еще пару дней. Он отцепил от себя руку мужчины, и, скользнув пальцами по прессу, подтолкнул того назад. Бакуго поддался, но выразил этим лишь терпение хищника, желающего поиграть еще немного. ― Мы на людях, успокойся, ― Тодороки сглотнул, пытаясь не терять лицо, но пара расстегнутых пуговиц чужой рубашки привлекали его слишком сильно. Бакуго чрезвычайно шел этот ленивый стиль, когда ты вроде и в деловом костюме, но твой красный галстук вот-вот выпадет из кармана. ― Это единственный твой аргумент? ― Его недостаточно? ― Для меня нет. ― А для меня да, ― отрезал Тодороки. ― Думаю, в туалете нам никто не помешает, ― с насмешкой высказал Бакуго. ― Я не подросток, чтобы сосаться с тобой по туалетам, ― Тодороки раздраженно закатил глаза, отворачиваясь к пейзажу ночного города. На деле он надеялся, что Бакуго на этом заткнется. Кацуки тихо хмыкнул, отступив. Ему безусловно нравилось бесить Тодороки, но он уже приучился чувствовать ту грань, когда стоит замолчать. Бакуго стоял, опираясь на перила, и пытался забыть о том, что рядом дышит Тодороки Шото со своими зализанными назад волосами. Он пытался не смотреть на его спокойный профиль, и не замечать, как широко расходится грудная клетка. ― Выпьешь? ― тихо произнес Тодороки, протягивая Бакуго флягу, которую он вытащил из внутреннего кармана пиджака. ― Я знал, что не одному мне здесь скучно, ― Бакуго взял флягу, не преминув скользнуть пальцами по ладони Шото. Ему начинало нравится трогать Тодороки все больше и больше. В любой момент, стоило только заметить того, у Кацуки будто руки чесаться начинали. ― Это мой аперитив, ― Тодороки ответил спокойно, в своем стиле, но Кацуки уловил нить. ― Виски на аперитив? ― хохотнул Бакуго, сделав глоток. ― Неплохо. Кацуки вернул остаток Тодороки, который тут же выпил свою порцию. Он глянул на засвеченный светом зал, куда не очень хотел возвращаться. Особенно без главного блюда. ― Сбежим отсюда? Меня заебало. ― Меня тоже, ― выдохнул Тодороки, чуть прикрывая глаза. ― И как ты это представляешь себе? По-геройски спрыгнем вниз? Бакуго рефлекторно глянул за перила и да, они действительно могли бы это сделать. Высота для них обоих не была весомой преградой, но это было бы довольно шумно. ― Мы два топовых героя, сделай вид, что это секретная миссия, ― съязвил Кацуки, направляясь к двери. ― Жду на парковке. В зале Кацуки подхватил свой пиджак, кинул Мине что-то вроде "не скучай" и быстрым шагом пошел к лифту. Это было в его стиле, поэтому Ашидо даже не попыталась что-то сделать, махнув рукой. Отыскать машину Тодороки на парковке было легко. Этот придурок ездил на рендж ровере, а такую тачку сложно не заметить. Тем более если знать, что искать. ― Я уж думал, ты решил меня бросить, ― оповестил Бакуго, когда Тодороки появился в поле его зрения. ― А мне надо было бежать за тобой, как собачка? ― фыркнул мужчина, снимая машину с сигнализации. ― Пришлось посидеть за столом еще немного. ― Хочешь стать моей собачкой? ― с провокацией кинул Кацуки, устроившись в салоне. ― Мечтаю, ― безлико отозвался Шото, поправив зеркало заднего вида. ― Мой галстук, ― Бакуго ловко подцепил плотный ворот белой рубашки и потянул Тодороки на себя, ― чем-то похож на поводок, ― он вытащил его из кармана, в доказательстве потрусив перед лицом героя. Тодороки раздраженно усмехнулся, притягиваясь ближе. ― Ты это имел в виду под побегом? Потрахаться в машине? ― И это тоже, ― Бакуго замер, потому что еще сантиметр и их губы коснутся друг друга, а он не собирался сдаваться первым. ― Отсоси мне. Тодороки смотрит какое-то время, Бакуго видит в его взгляде мысли, но не хочет задумываться об этом. ― Так что? ― Кацуки касается носом чужой щеки и вдыхает. Он прикрывает глаза почти машинально, потому что запах действительно прекрасный, а в следующую секунду чувствует мягкие губы Шото. Тодороки целует с привычной для себя страстью, не давит, но утягивает за собой. Бакуго в который раз задумывается, откуда в двумордом столько эмоций и как ему удается так хорошо их прятать. То, что он получил к ним доступ, кружит голову, и Кацуки перехватывает Тодороки за шею, на ощупь расстегивая пуговицы на рубашке. Мужчина перенимает всю инициативу на себя, толкая язык Шото и скользя по нёбу. Шото накрывает рукой пах Бакуго, в который раз удивляясь как же быстро тот возбуждается. Он сжимает пальцы, поглаживая твердый член, на что получает одобряющий стон и толчок бедрами. Бакуго всегда нетерпелив, но Шото уже немного привык. Он отстраняется, пытаясь отдышаться и немного успокоиться, потому что пульс бьет в голову, а руки немного слабеют от переизбытка кислорода. Тодороки снимает пиджак и пытается аккуратно сложить его на заднем сиденье, но Бакуго немного мешает. Он дергает бабочку, развязывая узел и откидывая ленту в лобовое стекло, лезет рукой под рубашку, больно щипая сосок. ― Давай уже быстрее. ― Что, боишься кончить в штаны? ― насмешливо цыкает Шото. ― Нет, это я планирую сделать тебе на лицо, ― легко парирует Бакуго, расстегивая ремень на брюках. Он дергает молнию и откидывается на кожаное сиденье. ― Давай, ― мужчина запускает руку в двухцветные волосы, чувствуя липкий гель, и тянет Тодороки вниз. Шото не противится, устраивается чуть удобнее и даже почти не переживает за испорченную укладку. Он стягивает с Бакуго трусы, перехватывает рукой стояк у основания и мажет языком по головке. Чуть соленая с капелькой смазки на верхушке, и Шото прикрывает глаза, беря ее в рот. Бакуго расслабляется, шире разводя ноги. Мужчина гладит Шото по голове, едва заметно подталкивая того с каждым разом ниже. У Тодороки прекрасно получается не только пререкаться. Бакуго часто дышит, тихо постанывая. Признаться честно, ему немного не хватало головы Тодороки у себя между ног. Кацуки ловит взглядом, как Шото расстегивает свои брюки, начиная медленно надрачивать. Он не может оторвать взгляда от этой картины. Он хотел бы как-то это прокомментировать, но резкая вспышка перед глазами закрывает собой все мысли, стоит Тодороки взять его полностью и провести языком по яйцам. Бакуго давит на затылок, закатывая глаза от удовольствия, а Шото послушно мычит, отдавая вибрацией в самом горле. Немного придя в себя и позволив Тодороки двигать головой вновь, Бакуго тянет руку к его заднице, скользя под брюки. Кацуки сжимает упругую ягодицу и чувствует под своей рукой мурашки. Тодороки выпускает член изо рта, чувствуя как по подбородку на шею стекает слюна. Он рвано выдыхает, упираясь лбом в пресс Кацуки. Шото продолжает скользить рукой по стволу и прогибает поясницу, застывая в немой просьбе. Сейчас ему мало Бакуго. Он легко пропускает в рот его пальцы , обильно смачивая слюной, и тихо стонет, когда Кацуки вставляет ему сразу два. Свободной рукой его подталкивают обратно к члену, и Шото спокойно принимает снова, чувствуя облегчение. Тодороки сдавленно стонет каждый раз, стоит Бакуго задеть нужную точку. Он берет глубже, вылизывает яйца и массирует их, желая получить еще больше и прямо сейчас. Бакуго видит насквозь его желания. Он ловит это в каждом громком звуке в каждом рваном движении и в каждой напряженной мышце. Ему хочется задрать рубашку Тодороки, чтобы посмотреть на рельефную спину, провести рукой по позвоночнику, хочется засадить ему, откидывая грудью на торпеду и вжимая лицом в лобовое стекло. Бакуго разводит пальцы ножницами и добавляет третий. Закрывает глаза, чтобы попытаться объять и усмирить свое дикое желание, но от этого перед глазами только явственнее начинают плясать черти. Кацуки хрипло рычит, видя, как Тодороки содрогается в оргазме, пачкая спермой руль своей дорогой тачки. Бакуго грубо тянет Шото за волосы, а тот сам покорно проводит рукой по члену, принимая все на лицо и язык. Тодороки весь раскрасневшийся, мокрый и блестящий от слюны и спермы. Это должно быть отвратительно, но Бакуго не может оторваться и тянет за поцелуем. Он пытается отдышаться и не понимает, почему ему так хорошо. Тодороки отстраняется первым, он дрожит и упирается Бакуго в грудь рукой, то ли пытаясь удержать дистанцию, то ли равновесие. Кацуки смотрит на него и смазывает пальцем со щеки каплю спермы, слизывая ее. Он видит как загораются глаза Тодороки. ― Как же хорошо ты это делаешь, ― Бакуго отстраняет от себя мужчину, и краем глаза наблюдает как тот пытается поправить на себе одежду. ― Я очень рад, ― Шото пытается звучать твердо, но голос мелко подрагивает. ― У тебя есть салфетки? ― Не-а, ― довольно тянет Бакуго, застегивая ширинку. ― Блядство, Бакуго, ― Тодороки раздраженно шипит, проводя рукой по волосам. Все еще надеется привести их в порядок. ― Ничего, дома умоешься, ― отмахивается он. ― Считай, что это питательная маска, ты же ухаживаешь за собой. ― Иди ты к черту, ― Шото кривит губы, вытирая лицо изнанкой своего пиджака. Смотрит пару секунд, и протирает им же руль. ― Заставишь возмещать стоимость шмоток? ― прыскает со смеху Бакуго. ― Я не такой мелочный, как ты думаешь, ― язвит в ответ Тодороки. ― Ага, ― безразлично кивает Кацуки. Они замолкают. Бакуго думает, что бы еще такого сказать, а Тодороки с поддельным интересом осматривает парковку сквозь тонированные окна. ― За что тебя наградили вообще? ― Открыл молодое дарование. Один помощник в моем агентстве, ― коротко отвечает Тодороки, рассматривая лого на руле. ― Ясно, ― Бакуго кивает и понимает, что пытается абсолютно глупо потянуть время. Какая нелепая попытка. ― У тебя есть еще выпить? Тодороки смотрит на него своим дежурным взглядом, и Бакуго уже понимает, что ответ отрицательный. ― Ты хочешь от меня чего-то еще? ― Шото невозмутимо поправляет зеркальце заднего вида и тянется к валяющейся на торпеде бабочке. Бакуго думает и отвечает почти уверенное: ― Да нет. Кацуки выходит из машины с чувством легкости в ногах и каким-то раздражением в голове, а потом слишком сильно хлопает дверью своего сузуки. Это как зыбучие пески и он слишком сильно увяз в этом всем. Тодороки аккуратно застегивается на все пуговицы и заглаживает прическу, хоть и выглядит все равно довольно плачевно. Мужчина размеренно выдыхает, утыкаясь лбом в руль. Довольно плачевно здесь выглядит только он.