История о том, как из тайной, интересной и криминальной жизни сделать такую же, но не совсем тайную

— Это что за хрень? — Вьетнам вертел в руке небольшую карамельку на палочке в форме ромашки с двумя зелёными листочками. Сладость была в прозрачной обёртке. Сколько бы он не всматривался в эту штуку, так и не смог ничего увидеть кроме, собственно, самого леденца. Также не мог вспомнить, что леденец делает в кармане его пиджака. Сам азиат явно его нигде не брал. Вывод один — подсунули, но зачем? Нахера? Именно поэтому Вьетнам уже как пять минут с прищуром разглядывал конфету. — Тц, внутри точно нет жучка, таких маленьких ещё не изобрели, — всё-таки карамельный цветок был полупрозрачным, — Хотели отравить? Вот так-то вот? — его взгляд стал ещё более скептичным. Водитель хотел уже выбросить это не-весть-что в окно из салона машины, но потом понял, что лучше было бы отнести его экспертам в офисе. Правда снять отпечатки уже точно не получится, так как он по-всякому вертел его в руках… — Да ёб твою мать… — выругался Вьетнам и бросил сладость на соседнее сиденье. *** — Как я понимаю, по поводу этого парня ничего существенного всё ещё не нашли? — Куба поставил чашку кофе с молоком себе на стол. На нём были простые чёрные брюки и белая рубашка. На часах десять утра, рабочий день давно начался, и директор по общим вопросам решил сварить себе кофе. На его столе спокойно лежали бок о бок папка с отчётом об освоении виноградников и документ о содержимом складов оружия. Обращался он к Сербии, который наматывал круги у кофеварки и ждал свою порцию. Они были в офисе одни и стояли не очень близко, поэтому латиноамериканец повысил голос. Куба уже подробнее ознакомился с ситуацией. Он не пересекался с Рейхом лично, поэтому был непредвзят в своём мнении и ситуация… казалась ему весьма забавной: Пересеклись в клубе, потом Рейх подъебал Вьетнама. Союз трахнул Рейха. Рейх подъебал Китая. Союз трахнул Рейха. Союз и Сербия называют азиатов девственницами, потому что прижилось. Союз трахнул Рейха… Отсутствие информации на парня определённо напрягало, но если судить по действиям и фактам… Рейх — шлюха с плохим характером, странным чувством юмора и кучей секретов. — Отсутствие информации — тоже информация, — вздохнул айтишник, — И этот чёрт об этом знает. У него даже инстаграм есть! — раздражённо, но с умеренным восторгом выдохнул Серб, — Он зарегистрирован на инициалы и ник, вот и не сразу нашли. Тем не менее там запечатлены только он, его явно любимый мотоцикл, парочка половых связей и селфи из разных мест. Он и впрямь в Берлине был, там есть фото. — Сочувствую, хотя тебе похоже только в радость, — хмыкнул Куба, опираясь тазом на стол. — Есть такое, каюсь, — парень наконец забрал свой кофе, — Это интересно. Самым существенным что я нашёл, было место его учёбы. Учится в центральном университете на художественном факультете, на заочном отделении. Сейчас август и у него каникулы, так сказать. Хотя он всё равно на заочке, поэтому я не уверен, что что-нибудь из этого выудим. — Не густо, но хоть что-то. Тем не менее, сейчас наша более важная задача — Пакистан и всё, что с ним связанно. — Знаю-знаю, заткнись, — закатил глаза программист, отпивая крепкий кофе с тремя ложками сахара. Он сегодня не ложился и не помнил, какая это по счёту кружка. *** — Моё сердце разбито! Как ты можешь линять от меня утром после всего произошедшего этой ночью, ах! — Рейх, накрытый одеялом по пояс, театрально изогнулся на кровати, изображая королеву драмы. — Да завались ты уже, — закатил глаза Союз, застёгивая светло-серую рубашку. — Моё сердце разбито на множество осколков! — Рейх откинул голову назад, прикрыл глаза и приложил тыльную сторону ладони ко лбу. Он не был бы самим собой, если бы дал мужчине спокойно уйти. На глаза раздраженного русского попалась лежащая на полу подушка, которая оказалась там весьма удачно. — Да захлопнись ты уже! — белая подушка полетела аккурат в немца. — Бля! — воскликнул Рейх, когда ему мощно прилетело по физиономии. — Заебал! Ты на художника учишься, а не на хуёвого актёра! Завались! — у мужчины откровенно уже глаз дёргался от того, что Рейх уже как ЁБАННЫЕ ПОЛЧАСА, стоило им проснуться в очередной гостинице, строил из себя несчастную любовницу, объясняющую, какой он, оказывается, кобелюга. — Не истери! — возмутился немец, — Мне скучно! — Ты только проснулся! — гневно вскинул брови СССР, сверкая серебряными глазами. — И кто же виноват, что мне скучно уже с самого утра?! — с вызовом глянул на него художник, перекатываясь со спины на бок. — Тебе ночью мало было?! — вспылил СССР, едва не кидаясь на в высшей степени охуевшее существо. — А если да?! — фыркнул Рейх. Ему-то некуда было торопиться, и он был бы не против утреннего секса. — Перебьёшься! У меня на тебя времени нет! — русский и вправду уже опаздывал, потому что этот разговор его задерживал. — Ври больше, кобелюга! — Ты хоть когда-нибудь затыкаешься, стервозная ж ты сука?! — СССР возвёл глаза к потолку. — Уж точно не для тебя, — хмыкнул Рейх и показал ему фигу. — Ты когда-нибудь добьёшься того, что я тебе язык отстрелю, — процедил сквозь зубы Союз, взглядом метая в парня молнии. — Ага и лишишься моего сексуального голоска в постели, наших поцелуев с языком и отличного минета, который тебе так нравится, — довольно ухмыльнулся студент, разглядывая любовника. — Тц, захвати-ка на следующую нашу встречу кляп, — цыкнул Союз и развернулся к выходу, ставя точку в этих бессмысленных перекрикиваниях. — Обязательно, сладкий! — помахал ему ручкой немец, — Приходи на ужин, сегодня у нас куриное рагу на ужин, любимый! Не задерживайся на работе, троим нашим детям нужно помочь с уроками! Утю-тю-тю… — ОТЪЕБИСЬ!!! — что было мочи гаркнул СССР, почти срывая пальто с вешалки. Эта фраза взбесила его больше всего остального вместе взятого, и он хлопнул дверью так, что едва стёкла не треснули. Даже ожидавший этого Рейх вздрогнул. Наверняка этот жест поднял на уши половину гостиницы и возможно даже кто-нибудь из персонала придёт проверить, что случилось. — Хм, возможно было бы не так плохо, будь он в постели таким же громким… — Рейх со вздохом озвучил неожиданную мысль в пустом номере, тут только он и валяющийся на полу костюм горничной. *** «Это уже ни в какие ворота! Что эта шлюха себе позволяет?!» — Союз шёл по коридору, как наэлектризованная грозовая туча — ещё чуть-чуть и рванёт. А то, что эта туча — глава мафии, делало её на порядок опаснее. Шутку про троих детей мужчина явно не оценил. Он не считал семью чем-то особенным, и если судить по его собственному опыту, то мужчина лично пустил бы пулю своему отцу в голову, да не срослось. Отдал место главы северного района раньше, сволочь. Возможно, в лет десять у него и были какие-то надежды на умную жену, которая бы ему во всём помогала, но уже к шестнадцати собственная семья стала настоящей пыткой, а каждый находящийся рядом человек с вероятностью в пятьдесят процентов хотел его убить или подобраться к легальной или не очень части бизнеса. Будешь тут доверять или пытаться сблизиться с хотя бы одной женщиной… хотя он уже тогда осознал свою ориентацию — би, так что не только с женщиной. А тут какая-то потаскушка издевается над ним и называет любимым, в шутку разумеется… но как же бесит! «Истеричка» — всплыло насмешливое прозвище в мыслях, что только повысило градус ярости. Он уже столько лет возвращается домой один, где столько же лет не ступала нога никого, кроме него самого и одной уборщицы. Так и должно оставаться, потому что это безопасно, надёжно и нет гарантии шантажа. У него нет в жизни человека, которым его можно шантажировать и это большой плюс. Он определённо попытается спасти ценных сотрудников из плена и пыток, но в пределах разумного. Все это знают. Пока он спускался по лестнице с четвёртого этажа — потому что лифт ждать было слишком долго — ярость утихла, оставляя только раздражение. Надо же, неудачная шутка про семью от шлюхи взбесила его больше, чем обзывание идиотом или истеричкой. Ха! «Напьюсь-ка я сегодня. Как раз две недели уже не упивался. Или три?..» *** — Что мне сегодня стоит выпить? Союз смотрел, как оранжевое солнце скрывается за небоскрёбами. Он развернулся на своём кресле к окну всем телом и подпёр голову ладонью. Обращался он к Сербии, который что-то там говорил про плантации. — Вина? — со вздохом ответил тот. — Хм. Покрепче. — Водки? — Нет, повкуснее. — Мм, кофе? — пожал плечами программист. — Нет, алкогольное. — Крови девственниц? Ну или шлюх? Что тебе больше по вкусу, — снова усмехнулся Серб. — Нет, не дури, — равнодушно вздохнул СССР. — Коньяк? — Нет. Надоел. — Сакэ? Слышал Японская Империя по нему уносится, — белые волосы из-за яркого заката отдавали рыжим. — Нет, — а у Союза волосы и так были красными, от чего солнце сделало их кровавыми. — Различные бальзамы, настойки и коктейли? — Хм. Пойдёт. Свободен, — подумал и отмахнулся Союз. Закажет потом несколько рандомных. — Ок. Даже не спросишь про Пакистан или Рейха? — Сербия поправил очки и те блеснули, отражая солнце. — Было бы что-то существенное, то ты бы с этого и начал. — И то верно, тогда до завтра, — айтишник удалился из кабинета. Меланхоличное настроение босса его не касается. *** — Город ночью прекрасен, но холодно тут, как в жопе мертвеца, — поёжился обладатель красных глаз. Вид с одного из небоскрёбов открывался прекрасный: машины, дорожки из фонарей, сияющие рекламы и миллионы квадратов окон. Ну и, разумеется, красные точки на высотных зданиях. Три таких было как раз у них за спиной. Крыша была покрыта каким-то прорезиненным материалом и повсюду валялись кусочки этого же материала в перемешку с пылью. Сюда никто не ходил, поэтому мусора и окурков тут не было. Рейх застегнул плащ и поправил изящный шарфик. Хоть и август, но скоро полночь, а на такой высоте ещё и ветер дует постоянно. Примерно шестидесятый этаж. — Можешь мне позавидовать, у меня нервная система настолько херовая, что я почти не чувствую холода, ха-ха, — тёмной фигуре немца в плаще, ответил голос, полный веселья и озорства, — Попробуй пару раз на электрическом стуле прокатиться, до костей пробирает! Буквально! — И тоже с катушек слететь? Пожалуй откажусь, — рассмеялся Рейх и оскалился. На краю тёмной крыши с кучей вентиляционных труб и антенн разместились две фигуры. Одна была в плаще и фуражке, и стояла на прямых ногах в полуметре от ужасающего стеклянного обрыва, а вторая сидела прямо на краю, свесив ноги вниз и болтая ими над бездной из ночи и фонарей. — Так значит «в течении трёх месяцев»? Прошло всего три недели с тех пор, как ты сказал, что вернёшься, — вздохнул Рейх и усмехнулся. В итоге он тоже сел, но не на край крыши, как собеседник, а чуть подальше, согнув одну ногу в колене и положив на нее локоть. — Ну, а что не так? — у парня, свесившего ноги были короткие белые волосы и голубые глаза. Точнее, правый глаз был насыщенного голубого цвета, даже синего, а левый обычным голубым. Выглядело так, будто левый глаз просто выцвел, — Три недели же входят в три месяца. Между ними стояли открытая бутылка коньяка, два бумажных стаканчика и большой пакетик с разными орешками: фундук, миндаль, грецкий, кешью, арахис… — Эх, твоя логика, как всегда железная, — усмехнулся Рейх, взяв свой стаканчик с алкоголем. Он смотрел в даль мерцающего города, — Кстати, насчёт жопы мертвеца, ты говорил, что у тебя килограмм песка в заднице. Вычистил? — брюнет нашёл тему для разговора со старым другом. — Да ну тебя. В моей заднице много чего побывало, но песок там ещё не водился. Метафора это была, знаешь ли, — расхохотался альбинос и засунул руку в упаковку с орехами. — Да ну тебя, — передразнил его Рейх, — Ну, а ты сам у кого в заднице бывал в той пустыне? — Всего у троих человек, — альбинос был одет очень легко для такого места: тёмные джинсы, кеды, перчатки без пальцев, чёрная футболка без принта и синтепоновая безрукавка красного цвета с капюшоном, обшитым коричневато-серым пухом, — Но про жопу мертвеца ты правильно заметил. Это же пустыня, ночью там холодно, как в жопе мертвеца, а днём жарко, как в жопе сатаны. Ну или в пизде сатаны, я не феминист, если что, — усмехнулся наёмник. — Всего-то в троих? — Рейх глотнул спиртного напитка. — Заткнись. Арабы-террористы не в моём вкусе, а так иногда просто снимал напряжение. — Но при желании ты трахнешь всё, что внутри тёплое. — Заткнись говорю, — в голосе даже раздражения не было. Только веселее стал. — Ну-ну… э-эх, ну что же, — Рейх втянул свежий летний воздух носом и выдохнул через клыкастый рот. Он взял бутылку, долил в оба стакана коньяк и протянул один собеседнику, — С возвращением, Аме. Тебе здесь всегда не рады. — Ой, спасибочки! Как гостеприимно-то! — Америка с энтузиазмом принял стакан и залпом опрокинул коньяк в себя. По крыше разнёсся гогочущий смех. — Ну, а кто побывал в твоей заднице? Знаю, что ты не любитель активной позиции, — заинтересованно глянул на него США, шальным взглядом. — Оооо~, а вот этот вопрос ты задал прямо в точку, — довольно ухмыльнулся немец, ему было, что рассказать. — Неужели настолько заблядствовал в последние месяцы? — подивился американец и навострил уши. — Типа того. В общем, слушай… *** — Сегодня ты даже позвонил, а не написал, кто-то умирает? — Рейх удивился, когда увидел на экране звонящего телефона «Любовничек». За эти почти два месяца недоотношений СССР впервые позвонил сам, если не считать самого первого звонка. Обычно он только писал. Видимо вечер будет интересный. Отложив в сторону ноутбук и блокнот с ручкой, немец приготовился слушать. — Сарказм? — хмыкнул СССР на другом конце провода. — Сарказм? — ухмыльнулся уже немец, отпивая из кружки кофе и развалившись на своём диване в гостиной. — Да. — Хм~ Стало одиноко и ты захотел компанию на вечер или твоя постель настолько холодная, что в одиночку её не прогреваешь? — усмехнулся Рейх. Что-то не то. Союз обычно сразу к делу переходит и… — Где-то на пересечении… — долгая пауза, а на заднем фоне очень тихо, — Как насчёт ужина? — почему-то голос мужчины был таким, будто он только что съел лимон и пытался не подать виду. — Хм? — вот тут парень сел на диване ровно, но сориентировался быстро, — Ну… во-первых, ты, видимо, загуглил «как быть хорошим любовником», а во-вторых, звонок твои невинные девы отследить не смогут, но пусть проверят, в-третьих… думаешь я откажусь? ~ — всё встало на свои места, но когда у тебя в друзьях столько хакеров, то бояться нечего. — Не думаю, — по голосу было слышно, что тот глаза закатил, — Но я не собираюсь вести тебя ужинать куда-нибудь просто так, потому что потом сразу отработаешь. — Ну-ну, во сколько? — ухмыльнулся Рейх. — В восемь. Где? — Дай подумать… давай у входа в цирк, — щёлкнул пальцами студент. — Ладно, — оборвался голос в динамике, потому что Союз сбросил вызов. По квартире разнёсся смех. — Ха! Вот же кто-то огребёт! Ха-ха! Третий Рейх ржал во весь голос, лишь догадываясь, как кто-то уговорил СССР (!) пригласить его на ужин. *** В кабинете стояла гробовая тишина. Глаза русского были прикрыты и одной рукой он сжимал телефон, экран которого жалобно треснул, заставив присутствующих дёрнуться. — А теперь, — вдохнул поглубже СССР, еле сдерживая бешенство, — Как вы будете отрабатывать то… — пауза, чтобы перевести дыхание, — … что я впервые в жизни пригласил кого-то на ужин? Взгляд мужчины пылал. Сначала эта сволочь издевается над ним, потом открыто игнорирует, лезет обниматься, а теперь он сам пригласил того на ужин?! А всё из-за этих идиотов?! Звёздное трио стояло и молчало. Начальник сидел без пиджака и плаща, а тонкая ткань рубашки не могла скрыть то, как мышцы под ней перекатывались от напряжения. Мужчина явно сдерживал себя от того, чтобы не опрокинуть свой стол и не разбить предмет мебели об их головы. Помимо них в кабинете, чуть в стороне, стояли Куба и Сербия. Последний сразу сказал, что это тупая идея, а кубинец просто не верил, что всё будет так легко. Вот и результат. Вот и выяснили, кто прав и кто проходит естественный отбор. Славянин мысленно посмеивался и делал ставки на то, что произойдет дальше. Пока лидировали изнасилование, избиение и что-нибудь связанное с работой. Убийство всё-таки маловероятно, ведь тогда невозможны остальные три варианта. Китай приоткрыл рот, но молча закрыл его, как рыбка. До него вовремя дошло, что вопрос риторический, а учитывая, что конкретно он уже однажды прокололся, то ему лучше вообще исчезнуть прямо сейчас. — Так. Издадите хоть звук — прострелю колени, — Союз поднял на них тяжёлый взгляд, — слишком часто вы… — мужчина пробовал на вкус все ругательства, которые знал, но ни одно не подходило, — девственницы, которые не пользуются не только вагиной, но и мозгами, ставите меня в невыгодное положение. Даже чересчур. Поэтому с этого момента затеете что-то по поводу Рейха без моего прямого приказа, и я покажу наглядно, почему спарринговаться со мной, это плохая идея, — СССР злобно ухмыльнулся. Он и сейчас еле сдерживается, чтобы не выбить из них дурь, а при мысли об этом в районе седьмого позвонка приятно тянуло и костяшки пальцев покалывало. Единственное что его сдерживало — он сам. Слишком он ценил доверенных людей. — Тебя, очкарик, это не касается, — обратился он к Сербии, даже не смотря на него, — работаешь в штатном режиме. — Принято, — вздохнул Сербия и поправил очки. Сейчас не время включать свою сучью сторону и высказывать несогласие с прозвищем. — А у вас теперь рабочий день официально продлён до семи вечера на пожизненно или пока я не передумаю. Узкоглазый, ты теперь отвечаешь ещё за виски, — все трое не отличались широким разрезом глаз, но так СССР обращался только к Китаю. А потом посмотрел на КНДР, — А на тебе полностью новые виноградники, и чтобы всё работало как часы. Ну, а ты, ромашечка наша, — злобный взгляд в сторону Вьетнама, — займёшься расширением сети наших мебельных магазинов по стране. Мне приносите только конечные результаты. Ясно? У Вьетнама нижнее веко дёрнулось от прозвища, но он ничего не сказал. — Проехали. Куба, сегодня ты за рулём и везёшь меня на этот чёртов ужин. Чья-то же задница должна взять на себя моё раздражение… А ТЕПЕРЬ ПОШЛИ ВОН ОТСЮДА, УБЛЮДКИ! ВСЕ! —мужчина резко и яростно ударил по столу кулаком, отчего стакан с ручками и карандашами пошатнулся и упал на пол. Когда кабинет наконец опустел, настала тишина. — Похоже я и вправду слишком добрый, — цыкнул в пустоту мужчина. Упоминание слов отца явно не способствовало успокоению. «Чёрт, не хочу, чтобы что-то изменилось» — устало потёр глаза гендиректор. Он был доволен тем, что между ними был только секс и точно не хотел этого менять, но если Рейх начнёт требовать к себе внимания… чёрт, да он даже не знает, кому пустит пулю в лоб раньше — ему или себе! «Хотя-я… и как он понял, что звонок отслеживается? У него были какие-то приборы рядом или его так удивило приглашение, что он просто заподозрил неладное?» — СССР постучал пальцем по столу, — «А это уже интересно. По голосу и заминке в ответе, можно судить, что он охренел. Так значит он не был готов к тому, что я что-то предприму. В принципе, он был прав, если бы не надоедливые парни, то этого бы не произошло, наверное, никогда…» — раздражение уже почти спало и порассуждать об этой ситуации оказалось весьма интересно, — «Так значит он хорошо читает людей?» А ведь тот постоянно ставит их в тупик: фальшивые данные, расположение камер, шуточки всякие… удача и талант это одно, а опыт уже другое. «С какого возраста он в этом вертится, что так легко всё обходит? Он не сильно младше меня, а я с детства наследник мафии, и тем не менее, его способности меня удивляют» — расширил глаза Союз и азартно улыбнулся, — «Так неужели он знает обо мне больше, чем я о нём?» Всё-таки абсолютно всё скрыть о такой известной личности очень сложно. Как минимум известны имена его предшественников, большинство компаний, которые ему принадлежат, его достоверное имя. И это минимум, если не пытаться рыть дальше. Вот теперь ужин не кажется таким ужасным мероприятием. Сообщение на экране телефона заставило мужчину рассмеяться слегка зловеще. А смеялся он редко, последний раз может больше полугода назад. *** Рейх: Хей, ужин правда в силе или ты просто хотел от них отвязаться? Мне всё равно и я не против покувыркаться, но будет не очень хорошо, если я приду, а ты нет. Любовничек: Я приеду. Но ради интереса, что бы ты сделал в обратном случае? Рейх: Верю на слово. А если нет, то я просто пойду в ещё какой-нибудь клуб и подцеплю там кого-нибудь другого. Не пропадать же добру. Тебе ли не знать, что грубый секс на одну ночь меня вполне устроит. Любовничек: Логично. Но если уже тебя не будет на месте, то советую больше не поднимать трубку. Рейх: Не переживай, сладкий, если мы поссоримся, то вряд-ли ты меня когда-нибудь ещё встретишь. Твоя забота ни к чему. Любовничек: Если мы поссоримся, то я тебя найду. Любовничек: Рано или поздно. И тебе не понравится. *** Третий Рейх буравил взглядом потолок, лёжа на спине и болтая ногой. Он умный парень и ему нужно проанализировать последние полчаса своей жизни. По тонкому льду ходит. «Не было забот купила баба порося, как говорится, но в моём случае завела любовника… ну вот нахера мне это всё? А… точно, адреналин и секс…» Что бы он не наговорил Союзу, он не мог быть уверен в этом на все сто процентов, и эта неуверенность раздражала. Данный сценарий самый вероятный, но всегда есть вероятность того, что он где-то ошибся. Вдруг цель была не в отслеживании звонка? Но хотя… а какие ещё варианты? «Дорогой халявный алкоголь — то, что мне сейчас нужно» — ухмыльнулся Рейх и поднялся с кровати, собираясь принять душ. Он из тех, кто обычно думает мозгами, а не эмоциями, но только на мозгах нормально не прожить, поэтому нужно выпить.