История о том, как из тайной, интересной и криминальной жизни сделать такую же, но не совсем тайную

— А мы… всё ещё в ссоре? — спросил СССР, когда Рейх поставил на стол две тарелки с омлетом и сам сел напротив мужчины. Он ковырялся вилкой в тарелке, разрезая омлет на куски, так как в этот раз наёмник сделал болтунью, добавив в яйца молока и немного соли. В доме немца было тепло, а за окном стояла облачная погода, то позволяя солнцу освещать мрачноватый серый мегаполис, то полностью заслоняя его облаками. — М? — вопросительно посмотрел на него брюнет и проглотил то, что жевал, — Ну… — задумчиво протянул он, — …а ты как думаешь? Я в целом на тебя не злюсь, хотя иногда ты реально меня бесишь, — его тон был спокойным и он правда уже не злился. С таким-то прошлым сложно винить мужчину во вспыльчивости. — Не знаю, я никогда ни с кем не ссорился, — равнодушно пожал плечами мужчина, делая глоток кофе, — Ты тоже меня чертовски раздражаешь, но раз я здесь, то вроде всё не так уж плохо. Это значит, что всё нормально? — он стал пялиться на Рейха спокойным взглядом. Не мигающие серые глаза делали его похожим на волка, а в свете того, каким тот оказался беспомощным в плане самых простых бытовых вещей и человеческих взаимоотношений, Рейху он показался больше похожим на волчонка. Эта ассоциация стала для него столь явной и реалистичной, что у него буквально ёкнуло что-то в груди и он неловко отвёл взгляд. «Ну дела…» — подумал он, бесшумно выдохнув, — Да, всё хорошо. Поэтому в ближайший час соберёмся и пройдемся по городу. В основном по магазинам, но может ещё куда-нибудь сходим. Как ты смотришь на то, чтобы зайти в мебельный магазин? Я знаю парочку. — Зачем тебе это? — выгнул бровь СССР, даже не задумываясь о том, что ест обычный омлет ножом и вилкой. Да, Рейх иногда пилил его по поводу мебели и одежды, но у русского никак не получается понять, почему того это волнует настолько, что тот готов реально что-то с этим делать и тратить на это время. — Я много времени провожу в твоей квартире и меня раздражает пустота. У тебя даже банальных стульев нет, что уж говорить о большем, — вздохнул Рейх. — Настолько раздражает? — Да. — …ладно, — СССР вздохнул так, будто Рейх предложил какую-то глупую хрень, но он решил закрыть на это глаза, мол чем бы дитё не тешилось, лишь бы на мозги не капало, — а как ты собираешься её доставлять туда? — Пусть они сами привезут на этот адрес, а твои люди расставят, — просто пожал плечами Рейх, но, заметив подозрительный взгляд русского, вспомнил, что с этим мужчиной ничего не бывает просто. — А если среди них будут шпионы? Я не хочу, чтобы кто-то поставил жучок в моем доме. — Значит попроси того же Вьетнама расставить, — пренебрежительно фыркнул студент. — Я не хочу, чтобы они вообще знали мой адрес, — упрямо парировал русский. — Значит закажем доставку на адрес офиса. — И все же. — Ты считаешь, что кто-то мог предугадать, что глава северной мафии отправится именно в этот мебельный магазин за новым пуфиком? — выгнул бровь Рейх, сверля его взглядом и тщательно проговаривая каждое слово. — Тц, — насупился СССР, но ничего не ответил, отпивая вместо этого кофе с молоком. — Можешь послушать меня, как профессионала с десятилетним стажем: никто не убьет тебя там, где никто не ожидает тебя увидеть, — серьёзно сказал Рейх, — Свои лучшие дела я планировал месяцами, выслеживая жертву, запоминая распорядок дня, вписываясь в окружение, чтобы знать о ближайших планах и подбирая идеальное место и способ убийства. — Никто не мешает им найти смертника, который пристрелит меня на улице, а потом и себя, чтобы избежать последствий. — И как часто подобное происходило на твоей памяти? — Всё бывает в первый раз, — недовольно скривился мужчина, фыркнув. — Да. И это звучит, как действенная тактика, но раз ей ещё ни разу никто не воспользовался в таком насыщенном преступностью городе, то на то явно есть причина. Поэтому если ты раз в несколько недель, например, будешь выходить в какое-то необычное место, то с тобой ничего не случится, — пожал он плечами, вздохнув. — А если какой-то шпион узнает о моих планах? — продолжал настаивать на своем мужчина. — Значит просто будь внимательнее, — процедил наёмник. — А если… — Значит ты сдохнешь и дело с концом, — раздражённо перебил его Рейх, — Ты ведь этот ответ ожидаешь от меня услышать? Или ты хочешь, чтобы я согласился с тем, что тебе нужно всю жизнь сидеть взаперти? — Это просто предосторожность, — цыкнул мужчина, отправив омлет в рот более агрессивно. — Вот скажи, где больший шанс умереть, в перестрелке или в парке развлечений? — задал он риторический вопрос, — И ежу понятно, что в перестрелке, только вот почему-то там ты бываешь регулярно, а на аттракционах, дай угадаю… ни разу!— немец сделал нарочно удивлённое лицо. —… — Вот именно, — наёмник направил на него вилку, — Поэтому перестань ебать мне мозги. Пожалуйста. Серьёзно, у меня и так похмелье, а от тебя скоро голова разболится. Если ты так печешься о своей жизни, то может стоит её сделать чуть более радостной? Это как ставить новейшую систему сигнализации и защищать от воров дом, в котором нет совершенно ничего, даже паутины. — Тебя с похмелья всегда на метафоры тянет? — скривился СССР, — Что-то раньше не замечал. — В этом нет ничего удивительного, раз ты не замечаешь, что тебе не нравится черный кофе, — спокойно заметил Рейх. В целом, на метафоры его не тянуло, но раз СССР не слышит его, когда он говорит прямо, то может завуалированная мысль поможет. Как ни парадоксально, но тот ненавидит подтекст, а в прямом тексте постоянно его ищет. — Что? — удивлённо спросил СССР, не совсем понимая о чём идёт речь, — Я такого не говорил. — О чем я и толкую, — студент подпёр голову рукой, предвидя ещё один непростой разговор. — С чего ты вообще это взял? — С того, что за эти три дня, пока я носил тебе кофе, я брал самый разный, от Айс Латте до Орехового Мокко и ходил я за ними едва ли не каждые полчаса, в то время, как Вьетнам приносил тебе кофе от силы два-три раза в день, — тогда Рейх просто поставил эксперимент ради развлечения, но суть до него дошла лишь после вчерашней попойки в одиночестве, после ссоры. Возможно, это недостаточно обоснованный аргумент, но Рейх решил его использовать. — Я стал пить меньше кофе, потому что неделя не такая загруженная, да и время спокойное, — СССР озвучил первое оправдание, которое пришло ему в голову, просто чтобы не молчать, но уже к концу фразы он понял, насколько глупо это звучало. — Нет, ты стал пить меньше черного кофе. И не ты ли всё время мне жаловался, что из-за меня у тебя копится работа и из-за этого ты проспал все прошлые выходные? — его тон стал несколько заискивающим и пассивно агрессивным, так как если уж и собрался врать в глаза, то делай это качественно. —… — СССР поджал губы, принимая поражение. Кажется, он понял, почему Рейх так часто зовёт его идиотом. — Ладно, забей. Полагаю, ты не помнишь, почему стал пить простой кофе? — сжалился над ним Рейх. — Я… — Союз пытался вспомнить, когда первый раз его попробовал, — Кажется, мне просто когда-то принесли его к завтраку, а я не имел права отказываться. С тех пор мне всегда его приносили, видимо, я привык, — медленно говорил русский, вспоминая вкус черного кофе и на фоне напитка с молоком и сахаром, он показался ему таким противным… — А почему ты не мог отказаться? — спросил Рейх, делая глоток. —… — мужчина стал совсем хмурым. — Ладно, это я уже… — парень понял, что лезет уже куда-то не туда. — Потому что меня учили, что нельзя показывать какую-то слабость перед другими. Однажды я не съел за обедом жареную печень и отец пригрозил, что снова запрет меня в комнате, если я ещё раз так сделаю, потому что это жалко… Ты чего? — мужчина поднял на него взгляд и заметил, как тот пялится на него, с торчащим между губ куском омлета, будто он застыл прямо в процессе еды. — А… — Рейх машинально проглотил омлет, — Какого чёрта? Как это вообще связано? — Рейх ошарашенно посмотрел на любовника, который на это просто пожал плечами, — Извини, если задену твои чувства, но это просто полнейший пиздец. Ты же понимаешь, что так быть не должно? — Ну… — Союз почесал затылок. Ему было некомфортно говорить о своем детстве, так как он никогда этого не делал. Видя, что напряжение в комнате растет, Рейх решил не донимать мужчину лишними вопросами. И ежу понятно, что к чему. — Корень всех твоих проблем я уже понял, так что ладно. Если захочешь поговорить об этом, то я в твоём распоряжении, а сейчас я хотел бы сосредоточиться на нашем свидании, — он постарался быть учтивым, но хотел поскорее сменить тему. — Свидание… — тихо повторил СССР, пробуя слово на вкус. — Сначала я бы хотел пройтись по магазинам, чтобы добавить разнообразия в твой гардероб, потом можно в мебельный или перекусить где-нибудь. Сейчас только начало одиннадцатого, поэтому после можно будет пойти почти куда угодно, может ты захочешь куда-то, например, в тот же парк развлечений. — А чем… — Союз хотел уточнить, что тому не понравилось в его гардеробе, но остановился на полуслове, понимая, что в ответ получит лишь сарказм или иронию, — …не важно. И как же мы туда поедем? — У меня есть свой водитель, Сербия его знает. Но можешь позвать и Вьетнама. — Мне будет спокойнее с моим подчинённым. — Как хочешь, но имей ввиду, что тогда ты заберёшь у него целый выходной, потому что я планировал оставить в машине пакеты, а не таскаться с ними по всему городу. Если это стоит его нытья, то делай, как знаешь… — Рейх прикрыл глаза и сделал глоток кофе. — Я… — СССР собирался сказать, что тогда позовет своего водителя, так как это не проблема, но неожиданно его посетила мысль, что Рейх имел в виду что-то другое. Стал бы он распинаться, если бы проблемы с Вьетнамом касались только русского? — Я не силен в этом, но мне кажется, что тут есть подвох. Поэтому говори на чистоту: что не так? —… — Рейх бесшумно фыркнул, даже порадовавшись, что кусок гранита делает успехи в освоении человеческих эмоций, — Ладно, так и быть. — Только давай без сарказма. — Тц. Вьетнам меня бесит, поэтому я не хочу, чтобы он там был. Он будет капать на мозги нам обоим вечно подозревать меня во всех грехах, а мне и тебя хватает. Тем более он будет злее обычного из-за того, что это никак не связано с его работой, — Рейх сверлил хмурым взглядом стену. — Я его начальник. Если гаркну, то донимать не будет, — он немного наклонил голову. — Может и так, но как я понимаю, это твои единственные друзья. Я с самого начала обратил внимание на удивительно дружную и неофициальную обстановку у вас в исполнительном комитете. Они ведь даже к тебе на «ты» обращаются. — И как это связано? — Так, что осадок у него останется, а он является значительной частью твоего круга общения. Так что не думаю, что это хорошая идея, — Рейх почувствовал себя родителем проблемного подростка, который терпит проблемных друзей парня, потому что беспокоится о том, что бы у его ребенка был хоть какой-то социум. — Тогда делай что хочешь, — раздражённо сказал СССР. У него уже голова разболелась от всего этого, потому что он ничего не смыслит ни в свиданиях, ни в отношениях. А Вьетнам его в принципе достал, в этом он был согласен с Рейхом. Китай хоть и был хуже в этом плане, но стоически не говорил на эту тему, ограничиваясь лишь выражением лица.

***

— Если он хоть дёрнется, я его сразу же убью, — хмуро покосился на машину русский. Они вышли из дома и подходили к черной тонированной Ауди. Он старался держать себя в руках, но сердце предательски билось сильнее обычного, что сказывалось на его состоянии. — Обязательно, — спокойно сказал Рейх, открывая заднюю дверь и кивком приглашая мужчину сесть первым. Он мысленно решил для себя, что постарается быть к любовнику снисходительнее, в идеале относиться к нему как к ребенку, который жил в изоляции. — Ты впервые… не один, — Албания сглотнул, встретившись с ледяным взглядом красноволосого громилы, закутанного в чёрное пальто и с зачесанными назад волосами, который смотрел на него совсем не дружелюбно. — Жизнь меняется, — пожал плечами наёмник и, сев, захлопнул дверь, — Сам знаешь куда ехать. — Ага.

***

— И что теперь? — Союзу было всё так же некомфортно, но он уже свыкся со своей беззащитностью. Они стояли на углу улицы, прямо у начала торгового бульвара, где по обеим сторонам аллеи расположились десятки магазинов, кафе и фирменных бутиков. — Не знаю, — пожал плечами парень и хитро прикрыл один глаз. — В смысле? — повернулся к нему Союз, нахмурившись. — В том, что мы полностью свободны. Я предлагаю сначала сходить за одеждой и прочим, оставить сумки Албании, а потом поесть. Тебя устроит или ты хочешь что-то конкретное? — Пойдет, — фыркнул СССР, — Куда идти? — Ну… — Рейх немного подумал и протянул ему руку, — Прямо? —… — СССР с сомнением посмотрел на протянутую руку, не совсем понимая, что от него хотят, — Мне взять тебя за руку? — Это всё-таки свидание, — фыркнул Рейх немного смущённо. Сегодня он собирался воспользоваться своими привилегиями по полной, а в идеале найти ту точку, где они заканчиваются. Если проще, то он собирался хорошенько поиграть на нервах Союза, а заодно понять, на что он готов сам. — А… — СССР развернулся к аллее, сам протягивая ему руку и Рейх взял его за ладонь. Ему самому было жутко непривычно, поэтому он решил, что всё-таки будет лучше сцепить локти. — Идём? — Рейх стоял прямо у него под боком. — Ага… — мужчина решил плыть по течению, ведь выбора все равно нет. Ему даже стало забавно от того, насколько Рейх мелкий по сравнению с ним, потому что в итоге он просто обвил его руку, как обычно и делал в гостиницах и ресторанах.

***

— А что ты вообще хочешь купить? — спросил СССР, после недолгого похода вдоль улицы в тишине. На небе были густые облака, а между ними маленькие кусочки голубого неба, но вскоре могли исчезнуть и они. На улице было по-осеннему сыро и холодно, но это не мешало парам и группам друзей ходить вдоль улицы, смеяться и разговаривать, а у многих в руках был горячий кофе. Деревья в центре бульвара были молодые, тонкие и с уже опавшей листвой. — Всё, что не черного цвета, — Рейх стал осматриваться в поисках бутика с мужской одеждой, желательно с костюмами, — Ещё парфюм и, возможно, ювелирку. В розовое я тебя одевать не собираюсь, но разбавить монохром хочу, хотя бы красный, бежевый, коричневый и все в таком духе. Главное, чтобы на тебя были размеры. Вон, вижу, — Рейх указал на бутик в двадцати метрах от них. Наёмник подумал, что для СССР по статусу больше подходит сшить костюм на заказ, но он успокоил себя тем, что основная задача этой прогулки — показать мужчине мир. Черная глянцевая вывеска с белыми буквами гласила «Gentlemen», на витрине стояли манекены в костюмах. Рейх открыл стеклянную дверь и вошёл, а СССР шел за ним следом, внимательно всё осматривая. В помещении был темный ламинат, мягкое освещение, куча вешалок, а стены заставлены последними моделями. — Могу я вам чем-то помочь? — к ним почти сразу подошёл консультант, так как помимо них в бутике были всего одни посетили — муж и жена, которым помогал другой продавец. — Да, — Рейх показал себе за спину большим пальцем, — будьте добры показать на него рубашки и костюмы. Любые, кроме черного цвета, а дальше мы сами. — Хм, будет непросто, — консультант оглядел хмурого мужчину позади говорившего, явно намекая на габариты обсуждаемого. — Ага, — согласился Рейх и прошел в глубь помещения. Пока он точно не знал, что хотел бы видеть на Союзе, но подумывал, что на нём бы хорошо сидели белая рубашка и тёмно-серый жилет, — «Интересно, а перчатки бы ему подошли?»

***

— Не упрямься! — Иди нахуй! — СССР злобно зыркнул на парня и показал средний палец, — С меня хватит! Сколько ещё я должен терпеть все эти примерки?! Мужчина вышел из примерочной, когда Рейх вернулся с новой вещью, а сейчас стоял в ярко-алой рубашке и бежевых брюках с очень злым и задолбанным видом. В пользу Союза можно было сказать, что Рейх и вправду заигрался, и помимо десятка рубашек различных цветов, мужчину заставляли опробовать свитера, кардиганы, жилеты, костюмы, галстуки, запонки, застёжки, шарфы и перчатки. Обуви в этом магазине не продавалось. Как минимум час, а то и больше, мужчина вообще не надевал одежду, в которой пришёл. — Ну блять! — Рейх всплеснул руками, в одной из который был черный галстук, — Это ТВОЯ одежда, как ещё я могу её выбрать?! — Вот именно, что её выбираешь ТЫ, так что оставь меня в покое! Мне уже все равно, что ты выберешь, но разбирайся в этом, блять, сам! — Союз резанул ребром ладони поперек горла. Он стоически терпел весь этот кошмар и молчал, пока вокруг сновали чужие люди, а Рейх относился к нему, как к манекену, но сейчас у него уже сдают нервы. — Ладно! — закатил глаза Рейх, сжалившись над любовником, так или иначе, он хотя бы понял, какие цвета и фасоны подходят мужчине, — Давай зайдём с другой стороны, что из всего этого тебе больше всего НЕ понравилось? Всё-таки тебе носить, — вздохнул Рейх, скрещивая руки. —… — Союз перевёл дух и задумался, — Будет неплохо, если ты избавишь меня от всех этих удавок, — он выпрямился и потёр шею. — Галстуков? — И Шарфов тоже. Страшно бесят, — он цыкнул. — Как скажешь. Дать тебе твою одежду? — Да, — СССР многозначительно посмотрел на гору одежды рядом с примерочной. — Подожди, — бесшумно вздохнул Рейх. Одежду мужчины он отложил изначально, но задумался, смотря на обычную черную рубашку. Из всего примеренного Рейху понравилось, как на мужчине смотрится серый цвет, который выгодно подчеркивал металлические глаза, а вот костюмы-тройки тому, на удивление, не шли, только если отдельно жилет. Ещё хорошо смотрелись свитера и приталенные рубашки, выгодно смотрелся бордовый цвет и тёмно-зелёная атласная рубашка. А вот брюки мужчине подошли не только чёрные, но также светло-бежевые и тёмно-коричневые. «Не думал, что это будет настолько сложно. Впервые встречаю человека, которому столько элементов одежды вообще не идёт…» — вздохнул Рейх, держа в руках мягкий серый свитер, что скатился на отложенную одежду русского, — «Понимаю, что это по большей части из-за его характера и выражения лица, но и положение обязывает его не выглядеть как рядовой офисный планктон» — Может это наденешь? — Рейх показал ему серый свитер, — Он тебе идёт, да и во время прогулки будет удобнее, чем в рубашке. — Грх… — СССР ответил не сразу, всё ещё находясь в ярко-алой рубашке и бежевых брюках, — Он душит. — Этот без воротника, — Рейх поднял руку со свитером выше. — Я правильно понимаю, что ТЫ хочешь, чтобы я его надел? — мужчина указал на свитер пальцем, а в его голосе звучало лёгкое сомнение. — А ты делаешь успехи, — хмыкнул Рейх, как бы хваля мужчину, но на самом деле не понимая, что же ещё он мог бы иметь в виду. Что гороскоп советует сегодня надеть свитер? Или что ему это сказал сделать сатана? — Он должен быть удобным, но если нет, то так и быть. Рейх какое-то время держал свитер в руке, и они с Союзом играли в гляделки, но в итоге тот сдался и цыкнул: — Дай сюда, заебал. Когда мужчина скрылся за звякнувшей черной шторкой примерочной, Рейх задумчиво скрестил руки на груди, смотря на эту самую штору. В груди у него засело странное чувство и он повел плечом, но оно не ушло, да и в принципе, не было неприятным, просто… это всё было так необычно. У Союза ведь и не было особой причины слушать его что сейчас, что все разы до этого, а если так, то единственным поводом для него было бы мнение Рейха. Наёмник как-то не привык к подобным жестам, так как в его жизни всё строилось на взаимовыгодном сотрудничестве, даже с собственной семьёй. До такой крайней степени, как у СССР это, разумеется, не доходило. «А это приятное чувство…» — Рейх нервно облизал сухую губу. — Доволен? — прервал его размышления Союз, резко отдернув штору и хмуро сверля его взглядом. На нем был приталенный серый свитер с вертикальной вязью, а так как был не шерстяным, то был приятен к голому телу, снизу он надел свои же черные брюки и туфли, — Что с тобой? — также хмуро спросил он, заметив странное выражение лица наёмника и как тот смотрит на него без обыденной хитрости. — Ничего, тебе идёт — отмахнулся Третий Рейх. Не то чтобы СССР стал выглядеть ярче, но главное, что смотрелся он хорошо и не так официально, — Только прическу нужно поправить. — Надеюсь, мы закончили? — Союз скрестил руки на груди, выходя из примерочной. — В целом да, но ещё минут пятнадцать уйдет на сбор и упаковку вещей, а ты пока подумай над тем, что хочешь съесть. Ну или наоборот, не хочешь. Я разберусь с одеждой, а потом снова прогуляемся. —… — Союз отошёл и подпёр спиной стенку, а посмотрев на часы, увидел, что был уже почти час дня, это значило, что они пробыли здесь почти два часа, — Ахуеть… — тихо прошептал он.

***

— Думаю, можно зайти сюда, — Рейх стоял возле своей Ауди, уже загрузив пакеты в багажник. По карте он смотрел ближайшие кафе с высоким рейтингом. — Ладно, — безразлично ответил Союз, до этого сказав, что не хочет ничего рыбного, — Куда идти? — мужчина не назвал бы себя сильно голодным, но примерка одежды порядком его вымотала. Да и к тому же они уже достаточно долго стояли на одном месте и у Союза начинала бушевать паранойя, от чего он с осторожностью всматривался в каждого прохожего или автомобиль. Он никогда не думал, что настолько не любит открытые пространства. — Туда, — Рейх показал на главный бульвар, откуда они и пришли к машине, — Там будет поворот, нам просто нужно пройти дальше, — он убрал телефон в карман плаща. Через десять минут они подошли к милому на вид кафе с кирпичными стенами, большими окнами и деревянной вывеской «Шалфей», а внутри всё было стилизованно под канонный европейский стиль из деревень, что включало в себя плетёные плафоны, деревянные лакированные стулья и скамейки, и скатерти в бело-красную клетку. Немного подумав, Рейх повел Союза к самому дальнему из свободных столиков — подальше от окна, потому что нервозность мужчины сложно было не заметить. Почти сразу им принесли два меню. — Выбери что-нибудь поесть и выпить, можешь просто взять десерт. Тут есть картинки, поэтому выбери просто то, что понравится на вид, — проинструктировал его Рейх, а сам перешёл на страницу с горячими напитками, выбирая между чаем и кофе. Русский же внимательно просматривал каждую страницу, иногда поглядывая на Рейха, но тот не обращал на него внимание. Поняв, что чтением состава ничего не добьется, он решил просто поразглядывать картинки, как и посоветовал Рейх. — Что такое Орео? — спросил СССР, глядя на какой-то молочный коктейль с начинкой «Орео». Рейх оторвал взгляд от меню и посмотрел на спутника: — Такое чёрное печенье, оно довольно вкусное. — Ясно, — русский продолжил просмотр.

***

— Хотите сделать заказ? — к ним подошла девушка в прямом коричневом фартуке и с блокнотом в руках. — Да, можно, пожалуйста, кофейный чизкейк, два моти, один с карамелью, другой с орео и чайник марокканского чая, — сделал заказ Рейх. — Хорошо. А вам? — обратилась шатенка к Союзу. — Син… вот эту хрень, короче, — СССР указал на синнабон с корицей и сгущенкой. — Что-нибудь ещё? — Я… — СССР стал сверлить взглядом Рейха. — Эх… — Рейх закатил глаза, поняв, что тот не успел пролистать всё меню, — Можно тогда фисташковый торт с малиновой прослойкой и… у вас есть кофе со сливками? — У нас есть гляссе и аффогато с различными видами мороженного, капучино, латте, холодный фраппучино со взбитыми сливками, а также наш фирменный какао-латте с карамелью и взбитыми сливками, он уже подаётся горячим. Также есть карамельный, шоколадный, клубничный, фисташковый сиропы и добавки вроде измельчённых орехов, посыпки и корицы. — Горячий или холодный? — четко спросил Рейх, решив больше ничего не уточнять, чтобы зря не тратить время. — Горячий, — коротко ответил мужчина. — Тогда давайте ваш фирменный кофе с орешками и карамелью. Это всё. — Благодарю. Ваш заказ будет готов в течении пятнадцати-двадцати минут. Вам приносить по готовности или все сразу? — Сразу. — Хорошо. Когда официантка ушла, за столом воцарилось неловкое молчание, разбавляемое шумом и разговорами других посетителей. Чтобы как-то начать разговор, СССР спросил: — Что такое моти? Попроси его и он перечислит все виды и подвиды крепких напитков, но вот в сладостях он совершенно не разбирался. — Азиатская сладость из рисового теста со всевозможной начинкой. Я специально взял два, чтобы ты попробовал, — Рейх подпёр голову рукой и стал открыто рассматривать мужчину. — Спасибо, — неуверенно ответил русский, так как словосочетание «рисовое тесто» не звучало чем-то вкусным. От нечего делать он стал пялиться на Рейха в ответ, откинувшись спиной на спинку и скрестив руки на груди. Плащ он не снял, но расстегнул, поэтому Рейх отлично видел свитер, который он попросил его надеть, а благодаря облегающему крою, Рейх отлично видел четкие грудные мышцы и плоский живот. «Как ни посмотри, но объективно он красавчик. С проблемами с общением, паранойей, криминалом, детскими травмами, скверным характером, плохим чувством юмора и каменным лицом, но красавчик…» — наёмник мысленно хмыкнул. Самое забавное, что он успел уже привыкнуть ко всем этим недостаткам, и хоть Союз иногда вводил его в ступор или в ярость, но Рейху было сложно представить на его месте кого-нибудь ещё, — «Интересно, что будет после того, как мы избавимся от ИРП? Сейчас всё тихо, но это лишь вопрос времени, когда они сделают ход, сомневаюсь, что до того момента мы сможем их выследить…» — Рейх подумал о том, что будет довольно грустно, если после этого Союз потеряет к нему интерес, — «Грустно…?» — не успел задуматься он, как вздрогнул от голоса официантки. — Прошу, ваш заказ, — она поставила поднос на край стола и стала выставлять еду и напитки. Перед Союзом она поставила высокий стеклянный стакан с двумя черными трубочками и горкой взбитых сливок с орешками и по́лосами карамельного сиропа. Также на столе оказался маленький стеклянный чайник с плавающими в нем мятой, корицей, бадьяном и апельсином, две кружки для чая, две тарелки с моти, с синнабоном и с двумя тортами: фисташковым и чизкейком. — Уже…? — выпрямился Рейх, совершенно не заметив, как пролетело время, — «Значит прошло, минимум, пятнадцать минут?» — Мне кажется или ты сегодня какой-то рассеянный? — мужчина продолжал сидеть, скрестив руки, но взглядом бегал по столу, рассматривая всё, что принесли. — Мне кажется, или нерабочая обстановка хорошо на тебя влияет? — вопросом на вопрос ответил Рейх, пододвигая к себе маленькую чашку на блюдце, чтобы налить чай, — Я это к тому, что сегодня ты похож на человека, а не на голема. — А, — Союз взял бокал с кофейным напитком и сделал глоток через трубочку, — Голем? — Наполовину разумная каменная глыба, — Рейх придвинул к себе тарелку с моти и разрезал оба пополам, — Попробуй обе. — Это ты сейчас назвал меня идиотом? — нахмурился СССР. — Нет, — наёмник поднял на него многозначительный взгляд, — Но, возможно, стоило. — Пошел ты. «Так значит, это и есть свидание?» — СССР ещё не до конца понимал разницу между этой прогулкой и их посиделкам в ресторанах, но почему-то, сегодня он испытывал другие эмоции, чем тогда, — «В принципе, не так плохо, как я думал…» — Это и есть моти? — спросил он после ещё одного глотка, заострив внимание на странных матовых шариках, которые Рейх разрезал. — Да, — немец подвинул к нему тарелку, — Попробуй. Бери руками. После того, как СССР с подозрением отправил в рот половинку моти с начинкой из орео, он прожевал его с задумчивым видом. — И как? — Безвкусно, — ответил СССР, равнодушно пожав плечами, — Немного сладко. — Ладно, — Рейх тоже пожал плечами, пододвинув мужчине фисташковый пирог и спиральную слоёную булочку с корицей, — Это твоё, — также на тарелку с пирогом он переложил половинку моти с карамелью. Следующие полчаса почти весь их разговор крутился вокруг еды и вкусов.

***

— Тебе что-нибудь понравилось? Или что понравилось больше остального? — спросил Рейх, делая глоток чая. Со всем сладким было уже покончено и наёмника интересовал результат. — Круглая хрень с корицей, наверное, — мотнул головой СССР, также с кружкой чая в руках, так как свой кофе он допил, — Кофе тоже ничего. — Ясно. — И… — Что? — Рейх с интересом посмотрел на него. — Наверное, я не люблю малину. Как минимум, что-то со вкусом малины, — на лице русского было сомнение. — Правда? — удивился Рейх, — Рад слышать. — Ага, только я вот не до конца понимаю, почему ты этому рад. — Потому что раньше ты отказывался что-то говорить о своих вкусах. — И что с того? — он немного наклонил голову и выгнул бровь. — Не начинай, а то весь день испортишь. Понятно же, что ты мне не безразличен, а раз так, то я не хочу заставлять тебя есть то, что ты не хочешь, это, как минимум, жестоко. У тебя и так жизнь не сахар, так что я волнуюсь о том, чтобы не сделать её хуже, — Рейх прикрыл глаза и сделал глоток чая. — Волнуешься, значит… — задумчиво протянул СССР, глядя прямо ему в глаза. Повторил он скорее машинально, но с удивлением заметил, как Рейх недовольно щурится, смотря на него, а затем отворачивается. Он плохо разбирался в мимике, но это точно отличалось от его злобного или раздражённого прищура, которым тот часто его одаривал. — Проехали, — фыркнул Рейх, отвернувшись. «Да что я сказал-то?» — СССР удивлённо выгнул бровь, но Рейх на него уже не смотрел, подзывая официантку, чтобы расплатиться.

***

— В следующий раз я дам тебе столько денег, сколько попросишь, но больше я возвращаться сюда не хочу, — хмуро сказал Союз, смотря как их коробки с мебелью пакуют. Ему было правда всё равно на то, что выберет Рейх, но если бы он так ответил, то тот снова бы начал пилить его, так что мафиози приходилось пытаться проявлять хоть какое-то участие. И это участие заключалось в том, что он сказал, что хотел бы тёмную мебель, предпочел бы шкаф без зеркала и в том, что не хочет иметь в своем доме ярко-оранжевый плед или настольную лампу в виде голой женщины. Мужчина скосил глаза вниз, смотря на Рейха, который весь день активничал и не похоже, что он был изнурен этим походом в мебельный также, как СССР. «Видимо ему такое нравится…» — вздохнул русский, стоя со скрещенными руками. — А что? Тебе совсем не понравилось выбирать мебель? — фыркнул Рейх, уперев одну руку в бок. — Я разрешаю тебе обставить хоть все комнаты в моем жилом комплексе, если я не буду в этом участвовать, — мужчина неосознанно скопировал его позу. — Ты сейчас хочешь сказать, что они все пустые? — Рейх подозрительно выгнул бровь. — Процентов девяносто точно. — То есть это не только твоя квартира похожа на пристанище депрессивного утопленника, но и всё здание? — Да что ты прицепился? — раздражённо рыкнул Союз, — Мне уже кажется, что у тебя фетиш на эту мебель! Последние две недели только и слышу «ужасная квартира», «купи мебель», «хоть вешайся», «мебель», «мебель», «мебель»! — он всплеснул руками, — У нас есть где есть, спать и трахаться, что тебе ещё надо?! — Во-первых, спим и трахается мы на одном и том же месте, а во-вторых… — Рейх поднял палец. — Не сказал бы, мы трахаемся где тебе приспичит, — СССР снова скрестил руки на груди. — Ой, да что ты! — теперь уже Рейх вскинул руки вверх, — Это ты как старый дед! Мне везёт, если я оставляю тебя одного в комнате, а ты в это время не заснешь! — А вот и не надо сваливать в какие-то ебеня на два часа! — Последний раз я отошёл на семь минут, чтобы попить и умыться! И вообще, это ты мебелью занимаешься, так какого лешего у тебя дома даже мыши повеситься негде?! — Во-первых, иди на хуй! А во-вторых, у меня, вообще-то, есть холодильник, — в какой-то степени оскорбленно. — …это ты намекаешь на фразу «в холодильнике мышь повесилась»? — спросил Рейх спокойным тоном, будто они вовсе не в процессе срача. — Да. — Рад, что ты делаешь успехи в намёках… — Рейх упёр руки в бока, снова повысив голос, —… и тем не менее! Ты не ответил на мой вопрос, у тебя вообще должна быть вся мебель на заказ! — Ну не ебет это меня, что тебе ещё надо?! — Извините, не могли бы вы… — к ним подошёл один из грузчиков с бланком и ручкой в руках. — Что? — недовольно зыркнули на него мужчины одновременно. — Мы немного заняты, — с нажимом добавил Рейх. — Вам нужно подписать это и всё будет готово, — он протянул им бланк с совершенно постным лицом. — Тц, — цыкнул Рейх, поставив первую роспись, которая пришла ему на ум. Он уже толком и не помнит свою настоящую, в любом случае почти везде их собирают для галочки. — Ты так и собираешься материть меня посреди магазина? — устало вздохнул СССР. Он так не выматывался ни в один обычный день на работе, — Который вообще час? — Почти четыре часа, и мы на складе, — фыркнул Рейх, посмотрев время на телефоне и убрав его в карман. — Может домой пойдем? — Нет. Нужно куда-нибудь ещё сходить, но я пока не придумал, — категорично отказал Рейх, задумчиво почесав подбородок, — Тебя спрашивать бесполезно, но у меня на примете аттракционы, кино, парк или зоопарк. Можно также сходить в зоокафе, — он задумчиво промычал, размышляя вслух, — в этом городе я ни разу в нем не был, но здесь определенно есть котокафе. Ты вообще держал в руках кошку хоть раз? — А…? — опомнился СССР, который абстрагировался от шума и задумался о том, что ему следует запросить фото новых виноградников и последний отчет о них, а также о том, когда они получат с них первый урожай, — Кошки? — Да. У тебя случайно нет на них аллергии? — наёмник скрестил руки на груди и сместил центр тяжести. — У нас никогда не было животных, так что не знаю. — Значит идём в котокафе, — махнул рукой Рейх. Он хотел пойти на аттракционы, но он был даже не уверен в том, что парк работает в середине сентября, так что посмотрит на блюющего Союза (возможно) когда-нибудь в другой раз. — Ладно, — ответил Союз, устало закатив глаза. За сегодняшний день он слишком часто произносил это слово.

***

Заведение было небольшим одноэтажным кафе, расписанным в бело-голубых тонах и в кошачьей стилизации. Повсюду были следы лапок, кошачьи силуэты и всё в таком духе. Внутри столы располагались по краям, а в центре была игровая площадка для кошачьих. Можно было купить лакомства для них, взять игрушки или одомашнить одного из котов, так как заведение работало вместе с приютом. — Г-м… — Союз озадаченно рассматривал помещение, стилизованное в нарочно милом стиле. Свободными были около половины столов, а со входа можно было увидеть уже несколько котов: в центре или за столами клиентов. — Чего встал? — ухмыльнулся Рейх, мысленно смеясь над тем, как неуместно мужчина смотрится в подобном месте. В этот раз немец не стал мучать Союза с выбором меню и, немного, расспросив его, сам сделал заказ, взяв им двоим сэндвичи с курицей и два молочных коктейля. Всё это время русский с каменным лицом, но с интересом наблюдал за бегающими по помещению четвероногими. Был маленький черный котенок, огромный толстый белый кот, непонятный серый ком шерсти на четырёх лапах, серополосатый с огромными ушами и обычный кот в чёрно-белое пятнышко. — Хочешь, я возьму для них вкусняшек? — Рейх же наблюдал за Союзом, пока тот смотрел на животных. Сам он больше любил собак, так как их можно научить командам гораздо эффективнее, да и вообще они ему больше нравились, так как в детстве у него был огромный немецкий дог. — Можно было бы, — медленно кивнул Союз, — Они сами подходят или их берут на руки? — Не важно, главное не давать им человеческую еду и не делать больно, — пожал плечами Рейх, видя, что официант уже направляется к ним, — Это все кошки, что у вас сейчас? — спросил он, когда тот подошёл ближе. — Пятеро сейчас отдыхают в приюте, а некоторых мы пока не выпускаем к людям по разным причинам, — вежливо улыбнулся парень в фартуке с огромной кошачьей лапой посередине. — По каким? — спросил СССР. Со стороны он выглядел хмурым. — Ну… по-разному, — официант неловко повел плечом и нервно покосился в другую сторону, — некоторые слишком одичали, кто-то не приучен к лотку, есть ещё совсем малютки, а некоторые… поступают к нам не в самом лучшем состоянии, ну… с болезнями или травмами. Не хочу портить вам аппетит, желаю приятного вечера. А если захотите забрать кого-нибудь, то обратитесь к любому официанту или бариста, и они позовут менеджера, — тот откланялся. — Ладно, давай поедим, а потом я возьму лакомства, — сказал Рейх, взяв сэндвич. Себе он взял банановый коктейль, а Союзу шоколадный.

***

— Боже, просто погладь его, — Рейх закатил глаза, но улыбка так и лезла на лицо. — Просто он такой… маленький, — Союз выглядел немного неловко, левитируя своими огромными ладонями над черным котёнком, пока тот лазил по его ногам. После еды они переместились на пол, оставив верхнюю одежду на своих местах. Они сидели, скрестив ноги недалеко от кошачьего игрового домика, где на «кс-кс-кс» и лакомство в виде маленькой коричневой рыбки отозвался именно котенок. — Просто не дави и всё, — Рейх упёрся рукой в колено и подпёр голову, — Ты ему понравился. — С чего ты взял? — серьёзно спросил мужчина. — Того, что он цепляется когтями за твой новый свитер недостаточно? Только не говори, что ты подозреваешь в заговоре животных? — Рейх выгнул бровь и фыркнул. — Да нет, просто… — у котенка была длинная шёрстка и русский пропускал через неё пальцы, чувствуя подушечками теплое тельце, а из-за низкой чувствительности к боли, он почти полностью игнорировал игривые укусы и царапины. — Расслабься и получай удовольствие, у нас всё-таки свидание, — Рейх положил ему в ладонь ещё одно лакомство. — Помню, — Союз бросил на него короткий взгляд, но потом вернул внимание к котенку. «А мне нравится…» — пронеслась в голове мысль, сопровождаемая каким-то странным чувством на уровне нижних ребер.