Большая маленькая жизнь

      Гермиона раздражённо взглянула на Панси Паркинсон, уже который час обеспокоенно наворачивающую круги прямо перед её глазами. Грейнджер прикрыла глаза, пытаясь заверить себя в том, что Паркинсон тут нет, но, будто почувствовав это, слизеринка начала шаркать ногами.  — Паркинсон! — зло рявкнула Гермиона — Тебе заняться нечем? Какого чёрта ты тут вообще делаешь?  — Не твоё дело, грязнокровка, — брезгливо сморщилась Панси, но всё же остановилась — Как он там?  — Не знаем, Паркинсон, — огрызнулся Блейз, закатывая глаза — Мы, если ты не заметила, тоже всё это время сидим здесь.  — Вы же его друзья, — ядовито выговорила Паркинсон — Но даже не можете попасть к нему.  — Друзья-друзьями, но правила для всех одинаковые, мисс Паркинсон, — строго произнесла мадам Помфри, выглянув из Больничного крыла.  — К нему можно? — тут же осторожно поинтересовалась Дафна у выглядящей уставшей медсестры.  — Да, — кивнула она, опуская засученные рукава. Ребята вскочили, но тут же были осечены медсестрой — Только один, и ненадолго. Мистеру Малфою нужен отдых и покой.  — Иди, Гермиона, — одновременно произнесли слизеринцы, исключая округлившую глаза Паркинсон.  — Почему она идёт? — возмущённо спросила она, надув щёки.  — Ну уж точно не ты, — закатила глаза Джинни, заставив Дафну и Блейза захихикать — Иди, — повторила она, обращаясь к подруге — Потом расскажешь нам, как он. Гермиона кивнула, и слизеринцы, поглядывая на неё через плечо, и обсуждая что-то, хихикая, ушли. Паркинсон ещё несколько мгновений потопталась на месте, бурча что-то, но всё же тоже недовольно поплелась в подземелья.  — Вы идёте, мисс Грейнджер? — поторопила Помфри ученицу и скрылась за дверьми. Третьекурсница последовала за медсестрой. Сколько бы раз Гермиона ни попадала в Больничное крыло, количество занятых кушеток и, иногда, задёрнутых ширм — единственное, что менялось. Так было и сейчас: несколько кроватей, стоявших в ряд у двух стен, возле них стулья и множество шкафчиков для различных снадобий; ширма, отделяющая одну часть лазарета от той, в которой находятся пациенты, нуждающееся в постоянном присмотре целителя; в другом конце лазарета дверь, ведущая в ванную. Больничное крыло было пустым и необыкновенно тихим для начала года, — времени, когда все первокурсники заранее занимали очередь сюда — лишь из комнаты, принадлежащей мадам Помфри доносилось шуршание бумаг, не более. И лишь одна койка была занята. Грейнджер тут же направилась к ней.  — Хэй, — подала голос она, давая узнать о своём присутствии, глядящего куда-то в окно блондину. Малфой моргнул и обратил внимание на Гермиону, на его лице заиграла улыбка — Как ты?  — Не очень, если честно, — вымученно пожаловался Драко, пытаясь выглядеть максимально болезненно — Всё тело болит.  — Всё? — удивлённо переспросила третьекурсница, скептически осматривая друга — Но ведь ты поранил только руку…  — Я больно упал! — воскликнул волшебник, перебив тут же замолчавшую волшебницу — А ещё я потерял много крови.  — Точно, прости, — чуть опустила голову слизеринка, коря себя за вопрос: её лучшему другу и так плохо, а она со своим недоверием наверняка делает ещё хуже.  — Ничего, — снова улыбнулся Малфой и попытался перевести тему — А почему ты одна? Где Тео с Блейзом?  — Мадам Помфри сказала, что пойти может лишь один, — пожала плечами волшебница — Ребята решили, что я буду лучшим вариантом. Но, если ты хочешь, я могу сходить за ними…  — Нет, — третьекурсник схватил за руку подругу, резко вставшую с целью покинуть лазарет — Не надо, Гермиона, — уже мягче повторил он, отпуская ладонь Грейнджер.  — Хорошо, — выдохнула она, завороженно наблюдая за Драко. Сейчас, в свете закатного солнца, его обычно бледная кожа казалось золотистой, как и светлые волосы, обрамляющие лицо, будто нимб. Он был похож на одного из тех греческих богов, изображённых в учебниках по мифологии. Хотя из-за своей белой одежды он больше напоминал ангела, которого мама вечно брала с собой в путешествия… Погодите-ка… Белая одежда?  — Ты здесь надолго? — удивлённо приподняла брови Гермиона.  — Что за удивлённый тон? — практически возмущённо спросил Драко — Гермиона, эта тварь чуть не оторвала мне руку! Как только мой отец узнает об этом…  — Ты собираешься рассказать отцу? — вырвалось у слизеринки до того, как она успела прикусить язык.  — Директор всё равно известит его, если уже не известил, — ответил Малфой, не хотя, и тут же прищурился — А чему ты так удивлена? Это, с позволения сказать, животное чуть не убило меня. Оно должно понести наказание, также, как и его идиот-хозяин.  — Но… — Гермиона не договорила: шестерёнки у неё в голове шустро заработали и, придя к выводу, что лучшим вариантом будет согласиться сейчас, а затем, когда Драко будет более благосклонен, попытаться переубедить его, кивнула — Ты прав, — третьекурсник самодовольно улыбнулся — Я, наверное, уже пойду…  — Что? — улыбка тут же сползла с малфоевского лица, заменив взволнованной миной — Останься, Гермиона, — тихо попросил он, снова схватив подругу за руку.  — Ладно, — выдохнула Грейнджер, сжимая ладонь в ответ. Слизеринка снова села и пробыла в Больничном крыле, пока медсестра не вытащила её оттуда за шкирку, так и не заметив, какой рукой дважды схватил её ладонь Малфой.

***

Несколько дней подряд Гермиона, Блейз и Тео постоянно навещали друга, не давая ему заскучать, но, и без них, он почти никогда не был один: каждый слизеринец от первого по седьмой курс считал своей обязанностью хотя бы разок заскочить в Больничное крыло. Что уж говорить о Панси Паркинсон, которую лучшие друзья Малфоя каждый раз выгоняли из Больничного крыла с недовольными выкриками. Драко же всё это внимание, казалось, доставляло наслаждение, и он с удовольствием принимал все шоколадные лягушки, — за исключением тех, что приносила Паркинсон, неприязнь к ней была сильней его любви к сладкому — которые ему дарили. Как бы там не было, не прошло и недели, как слизеринца выписали, и уже в четверг он явился на урок Зельеварения. На второй, но всё же явился.  — Почему ты не сказал, что тебя выписывают сегодня? — удивлённо спросила Гермиона, когда её лучший друг сел рядом с ней.  — Мадам Помфри не хотела меня отпускать, но я смог уговорить её, — выпятив грудь ответил волшебник. Грейнджер почти недоверчиво прищурилась, но, не найдя никаких причин для лжи, лишь улыбнулась.  — Я рада, что ты снова с нами, — просто ответила она и вернула своё внимание лекции.       Драко же даже не пытался слушать профессора: подперев подбородок «больной» рукой, он, мечтательно вздыхая, не отводил взгляда от лица волшебницы. Засмотревшись, он не замечал ни смешков Тео и Блейза, ни того, как все в классе засуетились.  — Мистер Малфой, — холодно произнес Снейп, и Малфой наконец обратил внимание на класс: все третьекурсники удивлённо уставились на обычно сосредоточенного блондина; Забини и Нотт качали головами, не пытаясь скрыть усмешек; Гермиона переводила вопросительный взгляд с лица блондина на его руку, которая, по словам самого слизеринца, не переставала болеть все эти дни. Малфой выпрямился и прочистил горло.  — Да, профессор, — как ни в чём не бывало откликнулся ученик. Гриффиндорцы недовольно забурчали: их бы за такое невнимание к предмету лишили нескольких балов.  — Неужели, вам нужно отдельное приглашение? — ехидно приподнял бровь Северус — Мы готовим уменьшающее зелье.  — Я знаю, профессор, но, к сожалению, у меня сильно болит рука, — максимально вымученно произнёс волшебник, бросая короткие взгляды, на Гермиону, уже начавшую приготовление. Затылок закололо, но Малфой, казалось, даже не обратил на это внимание. В отличие от его подруги, ощутившей тоже самое.  — Что ж, — с ухмылкой произнёс зельевар — В таком случае, полагаю, мисс Грейнджер не будет против помочь вам.  — Конечно, сэр, — ответила слизеринка, подозрительно вглядываясь в глаза профессора, но, прежде, чем она успела найти в них хоть что-нибудь, он стремительно направился к закопошившимся гриффиндорцам.  — Гермиона, — привлёк внимание шатенки Драко, заботливо её оглядывая — Мы начнём?  — А? — третьекурсница перевела затуманенный взгляд на друга и моргнула — Да, конечно. Грейнджер встряхнула головой, пытаясь отогнать назойливые мысли, но всё никак не получалось. «Надо будет зайти в библиотеку» — сделала мысленную пометку она и наконец обратила внимание на коренья маргаритки.

***

После обеда был первый в этом году урок защиты от темных искусств. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора начали заниматься кто чем: Парвати и Лаванда восторженно рассматривали что-то в «Ведьмополитене», Рон и Гарри о чём-то шептались на задней парте, Финниган и Томас перекидывались самолётиками, то и дело попадая в однокурсников. Дафна, копошась над домашним заданием по Нумерологии, постоянно дёргала Грейнджер, и так порядком раздражённую тем, что не успела доварить своё зелье из-за Драко; Малфой виновато глядел на неё с соседней парты.  — Надо было выбирать прорицания, — в очередной раз пожаловалась Гринграсс, разминая запястье.  — Уж лучше каждый день составлять по несколько диаграмм, чем слушать тот бред, что вещает Трелони, — фыркнула в ответ Грейнджер.  — Ты просто не хочешь верить в то, что скоро умрёшь! — воскликнула Браун, защищая свой любимый предмет. Гермиона мрачно уставилась на неё.  — Браун, помнишь, как Трелони сказала, что тебе надо остерегаться кудрявых? — холодно начала она и, не дожидаясь ответа, продолжила — Лучше послушай совета своей любимой преподавательницы. Со стороны слизеринцев и даже некоторых гриффиндорцев послышались смешки, но, очевидно двум третьекурсницам на второй парте было не смешно: Браун, ахнув, прикрыла рот ладошкой, а Патил с ужасом глядела на Гермиону. «Королевы драмы» — обозначила двух гриффиндорок Грейнджер в своей голове и взглянула на Дафну рассматривающую подругу с хитрым прищуром.  — А я ещё удивлялась тому, что тебя распределили на Слизерин, — ответила она на немой вопрос в глазах соседки по парте. Прежде, чем Гермиона как-то отреагировала, профессор вошёл в класс, улыбнулся и бросил на стол видавший виды портфель. Одежда на нем была та же, потрепанная и заплатанная, но выглядел он лучше, чем в поезде, как будто поздоровел после нескольких сытных обедов.  — Добрый день, — приветствовал он учеников — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки. С любопытством переглянувшись, ученики спрятали книги и бумагу с перьями. Гермиона поморщилась, вспомнив их первое и единственное практическое занятие по ЗоТИ: профессор Локонс принес клетку с шалунами пикси, выпустил их, и они перевернули все в классе вверх дном.  — Ну что, готовы? — спросил Люпин, оглядывая учеников. Убедившись, что у каждого есть палочка, он продолжил: — Пойдемте со мной.

***

В отделанной деревянными панелями просторной учительской, в которую привёл их учитель, стояло много старых разномастных кресел. Но всё внимание учеников было обращено к шкафу, ручку которого держал Люпин.  — Повторим ещё раз: ридикулус! — произнёс он, и класс хором повторил — Хорошо. Готов? — обратился мужчина к Невиллу, который, дрожа, стоял впереди всех с палочкой наготове, гриффиндорец кивнул и профессор, наконец, открыл дверцу шкафа. Гардероб распахнулся, из него прямо на Невилла, сверкая глазами, нос крючком, шагнул как живой профессор Снейп. Невилл отшатнулся, но волшебной палочки не опустил, шепча заклинание одними губами. А Снейп все надвигался, тянул к Лонгботтому руки, вот-вот схватит.  — Ри–ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл. Раздался щелчок, и Снейп покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка. Все так и покатились со смеху. Боггарт растерялся и замер как вкопанный.  — Молодец, Невилл! — воскликнул профессор — А теперь, все встаньте в очередь за Невиллом и приготовьте палочки. Следующие несколько минут ученики по очереди вставали перед боггартом, а он превращался то в мумию, то в паука, то в банши.  — Мисс Грейнджер, теперь вы, — обратился к Гермионе Люпин, когда очередь дошла до неё. Грейнджер уверенно кивнула и подняла палочку, встав прямо перед безногим пауком. Щёлк! И в нескольких метрах от учеников, паря, появился дементор. Его блестящая чешуйчатая рука вцепилась в мантию, а закрытое капюшоном лицо было обращено куда-то вниз, и, взглянув туда же, куда смотрел дементор, слизеринка почувствовала, как на неё накатывает волна ужаса, а лицо бледнеет. Там, на полу, сидел её брат. Весь потрёпанный, в слезах, с запутанными каштановыми волосами, Джошуа сжался в страхе, обняв себя за плечи, будто пытаясь так защититься.  — Гермиона? — услышала голос профессора третьекурсница и будто вынырнула из-под воды. Крепче сжав палочку, Грейнджер моргнула и твёрдым голосом произнесла:  — Ридикулус! Дементор, громко пища, уменьшился в размерах и начал бегать по кругу от засмеявшегося Джошуа, который, вскочив на ноги, теперь пытался догнать существо. Послышались вздохи умиления.  — Такой милашка! — воскликнула Парвати Патил, прижимая руки к груди. Пока все были заняты разглядыванием её младшего брата, Гермиона тихо ускользнула в конец комнаты, где стояли её друзья.  — Ты в порядке? — Драко первый подскочил к ней и ободряюще сжал руку, обеспокоенно разглядывая.  — Да, всё нормально, — кивнула волшебница, сжимая руку друга в ответ.  — Гермиона, — тихо позвала Дафна, приблизившись — Этот мальчик — твой брат? — и, получив кивок, сочувственно погладила по плечу. Выходя из кабинета, Гермиона поймала на себе задумчивый взгляд профессора Люпина.

***

Октябрь подходил к концу, а, следовательно, уже совсем скоро третьекурсников ждал их первый поход в деревушку, находящуюся в нескольких минутах ходьбы от школы — Хогсмид. Каждый ученик был невероятно одушевлён, а некоторые, вроде Парвати и Лаванды, уже составили целый список мест, которые они планируют посетить. Кстати, о двух нерадивых гриффиндорках. В середине месяца, шестнадцатого числа, у одной из них, а именно у Лаванды скончался кролик. И Гермиона искренне сочувствовала ей, пока третьекурсница не заговорила о том, что профессор Трелони нагадала ей.  — Она сказала, что Пушистик умрёт? — скептически переспросила Грейнджер.  — Нет, — всхлипнула Лаванда, прижимая к груди фотографию питомца — Она сказала, что то, чего я боюсь произойдет шестнадцатого октября.  — А твой кролик был старым? Или больным? — допытывалась слизеринка, окруженная подозрительно поглядывающими на неё гриффиндорцами.  — Нет, он был ещё совсем детёныш, — заикаясь, ответила Браун.  — Тогда, почему ты боялась, что он умрёт? — Симус Финниган недоумённо задал вопрос, к которому и вела Гермиона. Лаванда не ответила, а лишь сильнее разрыдалась. Парвати метнула на однокурсника гневный взгляд.  — Давайте рассуждать логически, — закатила глаза волшебница — Ведь Пушистик умер даже не сегодня. Сегодня пришло письмо. Браун замерла, во все глаза уставившись на Гермиону, а затем её рыдания возобновились с новой силой.  — Какая же ты бессердечная, Грейнджер! — шикнула на слизеринку Патил, поглаживая подругу по голове.  — А за Грейнджер никогда не наблюдалось сочувствие к каким-либо животным, кроме своего хорька, — выплюнул Рональд. Ах, ну конечно, как же без этого. Хватило одного единственного нападения Диониса на жалкую крысу Уизли, как он, не затыкаясь, винит её во всех бедах этого мира. В том числе, в ранах, которые Короста получила несколько дней назад.  — Уизли, если твоя крыса была настолько не аккуратной, что нарвалась на какого-то лесного зверя, — мой Дионис в этом не виноват. Ему вообще твоя крыса не сдалась!  — А он имел ввиду Малфоя, — весело заметил Гарри, заставив гриффиндорцев рассмеяться. Даже вся заплаканная Браун не сдержала смешок.  — Что я вообще тут делаю, — закатила глаза слизеринка и отвернулась, не давая однокурсникам заметить предательски покрасневшие щёки.  — Гермиона! — окликнул её Поттер — Ты ведь хотела со мной поговорить.  — Точно, — кивнула самой себе Грейнджер и, будучи не до конца уверенной в том, что румянец сошёл с щёк, не поворачиваясь, схватила друга за руку — Пошли.  — Куда? И зачем? — следуя за подругой, спросил гриффиндорец.  — Туда, где нас не смогут подслушать, — просто ответила третьекурсница, не переставая шагать. Остановилась она лишь через несколько минут в коридоре, в котором не было ни учеников, ни картин.  — И почему же нас не должны услышать? — поинтересовался Гарри, осматриваясь.  — Тебе же не подписали разрешение на походы в Хогсмид? — проигнорировав вопрос, спросила Грейнджер, доставая из кармана мантии шариковую ручку.  — Э-э-э, ну да, — чуть помрачнев пожал плечами Поттер.  — А у тебя этого разрешения с собой нет, случаем? — наконец взглянула на друга Гермиона.  — Есть, — Гарри порылся в карманах и достал оттуда смятый листок. На вопросительный взгляд слизеринки, он покраснел: — Ну, я часто с собой ношу не нужные вещи.  — Что ж, сейчас это очень даже нужно, — Грейнджер разгладила заклинанием разрешение и дала Гарри другой листок — Можешь показать подпись своего дяди?  — Сейчас, — кивнул третьекурсник и, высунув язык, наклонился листком, а затем протянул его Гермионе — Только он немного ровнее и с чуть большим наклоном. А вот эта завитушка чуть меньше, но в целом… — слизеринка внимательно выслушала друга, а затем начала что-то медленно выводить на разрешение — Ты что делаешь?  — Лет до девяти, — не отрывая взгляда от листка, начала вещать Грейнджер — Мои родители не хотели отпускать меня в школьные поездки, говорили, что это опасно и всё в этом духе. Но я не собиралась пропускать всё веселье, так что подделывала подпись папы и отдавала учителю. Очень долгое время они даже не подозревали об этом, но потом правда всё же вскрылась, — Гермиона убрала ручку и критично осмотрела проделанную работу — Держи, — протянула она бумажку Гарри — Надеюсь, МакГонагалл поверит.  — Ты подделала подпись? — шокировано переводил взгляд с разрешения на Гермиону гриффиндорец — Это ведь не законно! Гермиона насмешливо приподняла брови:  — Когда это тебя начал волновать закон?

***

Ближе к пяти, когда Гермиона получила известие о том, что её маленькая хитрость удалась, и Минерва МакГонагалл, хоть и с подозрением, приняла разрешение Поттера, слизеринка засобиралась на вечернюю прогулку.  — На улицу? — листая «Спеллу», спросила Дафна у одевающейся однокурсницы. Гермиона кивнула.  — Там ведь холодно! — оторвавшись от эссе по Трансфигурации, воскликнула Джинни.  — Холодно и холодно, — пожала плечами Грейнджер, проверяя, всё ли взяла — Я согревающих чар не знаю, что ли?  — Оставь её, Джинни, — махнула рукой Гринграсс, и Гермиона благодарно взглянула на неё — Когда простудится и не сможет ходить на тренировки, поймёт, что надо было нас слушать.  — Я не простужусь! — закатила глаза, раздражаясь, волшебница и распахнула дверь, тут же врезавшись в чью-то грудь. Она услышала смешки за спиной и, подняв голову, встретилась взглядом с человеком, которого избегала уже которую неделю.  — Я не вовремя? — подхватив слизеринку, поинтересовался Эдриан, бросив взгляд на Дафну и Джинни, вскочивших со своих мест.  — Э-э-э… — Гермиона через спину взглянула на подруг и те, стушевавшись под её взглядом, вернулись на свои места, пытаясь выглядеть максимально занятыми. Тем не менее, она знала, что они подслушивают, так что, когда Эдриан открыл рот, чтобы что-то сказать, она заговорила первая — Как ты попал в женское крыло? Она услышала, как позади неё раздались два вздоха, и ей даже не нужно было оборачиваться, чтобы знать — Дафна сейчас смотрит на неё, как на идиотку, а Джинни неодобрительно качает головой. Что ж, они были правы, это был необычайно глупый вопрос, ведь каждый обитатель замка знал, что старшекурсники уже давно научились обходить отталкивающий барьер. И они активно делились этой информацией с ребятами помладше. Но, несмотря на идиотизм вопроса, Пьюси ответил:  — Грэхэм рассказал мне, как обходить барьер, а ему рассказал Флинт, а… — он запнулся — …а я не должен был рассказывать это, — пробормотал он, заставив Гермиону рассмеяться — Что ж, партизан из меня никакой, — с улыбкой закончил он.  — Гермиона, ты разве не собиралась на прогулку? — как из ниоткуда, Дафна появилась за спиной Грейнджер — Дерзай, он не такой уж плохой вариант, — прошептала Гринграсс на ухо подруге и подтолкнула к выходу — Думаю, Эдриан не будет против прогуляться с тобой. Прежде, чем Дафна захлопнула дверь, Гермиона увидела, как Джинни неодобряюще качала головой. А затем они с Эдрианом остались в тишине подземелий.  — Что это с Дафной? — спросил Пьюси, начиная шагать по коридору.  — Без понятия, но, полагаю, это Тео на неё так влияет, — задумчиво ответила волшебница.  — По-моему, это хорошо, — громко проговорил слизеринец. Гермиона бросила на него вопросительный взгляд — Я имею ввиду, она кажется счастливой. Не припомню, чтоб она раньше так часто улыбалась. И она стала добрее, что ли.  — И вправду, — Грейнджер замерла, осознавая, что пятикурсник прав. Похоже, что её эмоции отобразились на её лице, потому что Эдриан рассмеялся, взглянув на неё. Гермиона стукнула его кулачком. Пьюси поднял руки в примирительном жесте:  — Прости, просто ты выглядела так, будто только что узнала, что Снейп — твой дядя.  — Ужасное сравнение, — пробормотала слизеринка, но, тем не менее, её настроение значительно улучшилось, а прогулка больше не казалась такой уж плохой идеей — Пойдём, покажу тебе своё место.

***

 — Значит, вот где ты пряталась от меня всё это время? — Эдриан уселся на плед, который Гермиона предусмотрительно взяла с собой, и весело взглянул на подругу, накладывающую согревающие чары. День, как и обычно в это время года, выдался мрачным и ветреным, а грязь под ногами уничтожала любое желание выйти на прогулку. То и дело из-за облаков выглядывали лучи солнца, но даже они не грели.  — Я не пряталась от тебя, — невозмутимо ответила Грейнджер. Эдриан ничего не ответил, так что третьекурсница, всё-таки наложив заклинание, села рядом с ним. Несколько мгновений они сидели в абсолютной тишине, лишь ветер подвывал. Наконец, будто набравшись смелости, Пьюси заговорил:  — Пряталась, — грустно выдохнул он, а когда волшебница собралась ответить, мягко продолжил: — Не отрицай. Я не идиот, Гермиона.  — Эдриан… — шепнула Грейнджер, качая головой. Джинни, очевидно, была права — Послушай, — она сжала руку друга — Ты очень хороший человек… — пятикурсник горько усмехнулся, отводя взгляд, и весь его вид говорил о том, что происходящее было практически противно ему — Не отворачивайся от меня, — строго приказала слизеринка, и Пьюси снова взглянул на волшебницу — Ты очень умный, знаешь, где находятся личные границы, и ты очень красивый, но…  — …но у тебя нет ко мне чувств, — закончил за неё парень. Гермионе оставалось только кивнуть — Можно мне тебя поцеловать? — внезапно спросил Эдриан и придвинулся, заставив волшебницу подавиться воздухом. Пьюси постучал её по спине, но своих слов не забрал. Шатенка уставилась на него во все глаза.  — Прости, Эдриан, но я не думаю, что это хорошая идея…  — Гермиона?! — полувозмущённый возглас заставил третьекурсницу подскочить и отодвинуться от слизеринца, только сейчас Грейнджер заметила, как близко к друг другу они сидели. Эдриан встал вместе с ней и, заметив человека, которому принадлежал голос, мысленно застонал. Драко Малфой, с сумкой наперевес, с красными то ли от возмущения, то ли от холода щеками и глазами, яростно метающими молнии, стоял напротив, переводя взгляд то на Гермиону, то на Эдриана, то на их руки, что ещё несколько секунд назад сжимали друг друга.  — Драко? — удивилась Грейнджер, пытаясь вспомнить, когда в последний раз видела своего друга таким разъярённым.  — Я, пожалуй, пойду, — шепнул Эдриан, и Гермиона, следя за отдаляющейся спиной парня, не могла его ни в чём винить: её друг и вправду выглядел устрашающе.  — В чём дело, Драко? — как только Пьюси скрылся из вида, спросила Грейнджер.  — В чём дело?! — истерично воскликнул Малфой, сверля её взглядом. Он пару раз сжал и разжал кулаки, а затем практически выплюнул, как что-то отвратительное: — Вы собирались поцеловаться!  — Мы… Что? — третьекурсница во все глаза уставилась на слизеринца перед ней, не веря в услышанное — Мы не собирались поцеловаться. Мерлин, Драко, как тебе вообще такое в голову пришло?  — Ну, — Малфой поумерил пыл, но всё ещё не выглядел убеждённым — Но вы держались за руки…  — И?  — Что значит «и?» — снова возмутился волшебник, практически топая ногой — Это ведь… — он запнулся, чуть покраснев, но всё же продолжил: — Это же наше.  — Наше? — третьекурсница приподняла брови в вопросе.  — А разве нет? — Драко выглядел подавленным. Его щёки всё ещё были красным, и слизеринка была уверенна, что это от смущения. Тем не менее, в глазах не было ничего кроме разочарования.  — Я не знаю… — Гермиона растерянно хлопала глазами, боясь сказать что-то лишнее, что может лишь сильнее огорчить её друга.  — Ладно, — кивнул Драко, взъерошивая волосы. Он покачал головой, будто сам в это не веря, но повторил: — Хорошо, я тебя понял. Какое-то время Драко и Гермиона хранили абсолютное молчание, и ветер, притворствуя им, прекратил поднимать в воздух листву и качать деревья. Шатенка разглядывала друга, пытаясь понять, чего ждёт от неё блондин, — а он чего-то определённо ждал — а Малфой, не смотря на неё, крутил фамильный перстень на указательном пальце.  — Я здесь по поручению Снейпа, — произнёс слизеринец, наконец взглянув на подругу, и теперь он выглядел так, будто тема разговора была ему скучна; ещё чуть-чуть и он зевнёт. Гермиона недоумённо уставилась на него — Профессора собирают всех учеников в Большом зале. На Лаванду Браун и Парвати Патил напал пёс. Прежде, чем Гермиона успела заявить, что скорее МакГонагалл окажется Мэрилин Монро под оборотным зельем, чем кто-то станет собирать всех учеников из-за двух глупых гриффиндорок, Драко продолжил:  — Предположительно, Сириус Блэк.