Ошейник для Лисицы 4

Поднявшись, а точнее залетев на палубу нашего нового корабля, на этот раз гордого фрегата, мне предстояло ещё одно чертовски тяжёлое испытание. Не напиться. Хотя бы не в состояние, когда приходится просыпаться непонятно где, непонятно как, и непонятно вообще ничего. Откуда пираты достали ром на людском корабле мне было откровенно непонятно, но видимо у них нашёлся какой-то склад какой-никакой выпивки для их руководства. Поначалу мне было даже хорошо от строгой людской дисциплины и ограниченности алкоголя — так меньше доставалось всем, но больше всего меня удивил резкий отказ от любого алкоголя моей самой близкой подруги. Когда празднества на новом корабле немного поутихли, Кристина искренне протянула Флёр бутылку особенного, капитанского рома, однако лисица довольно быстро и уверенно, а главное очень категорично отвергла предложение к пьянству, ничем это не мотивировав. Точнее объяснение у лисицы было только одно: «Не буду, и всё тут», и пару раз ей пришлось повторить эту фразу на повышенных тонах. Некоторые из нашей команды даже немного обиделись — как это так главнокомандующая не желает единяться с товарищами в алкогольном угаре, но до меня, как до утки, дошло, как говорится, на третьи сутки, хотя сообразил я на втором часу. Тут же, чтобы подтвердить свою теорию, я отправился в капитанскую каюту, где Флёр уже разглядывала старые карты с новыми планами. Теперь, когда силы на нашей стороне снова поменяли расклад, можно было подумать о стратегии. Но мне было плевать на все стратегические дела; я ворвался в каюту на правах главного и с порога спросил: — Ты не пьёшь, потому что беременная?! Из комнаты на меня уставились ещё несколько глаз, ничего особо для меня не значащих — они все уже были по большей части залиты тяжёлым алкоголем, но вот Флёр подняла свой взгляд медленно, и если бы им можно было бы убить, от меня уже не осталось бы и мокрого места. — Это, — начала лисица в полной тишине каюты, — меньшее, что я могу сделать для своего щенка из того, что я уже для него не делаю. — Не лезешь на рожон, к примеру, — пьяненько поддакнула из угла каюты кошка-капитанша. — В какой-то мере. А ещё я считаю, что трезвость ума очень неплохо помогает нашему делу и приближает нашу победу над интервентами… — Аминь! — снова раздалось из угла, и над уровнем пола поднялась грязно-зелёная бутылка. Но я уже всё понял и искренне улыбнулся Флёр. — Тогда я с тобой, — кивнул я ей. — Со мной что? — на всякий случай уточнила лисица. — Не пью. Задолбало. — Дудочки, — только и ответила мне лиса. — Совсем не бросай. Я слышала что о тебе говорили жители Хоуптауна — половину своих сообщников ты попросту перепил. — Только одного, — уверенно ответил я. — Ладно, согласен. Но при тебе — ни капли в рот. — Но водичку всё-таки пей, — улыбнулась мне рыжая, а я лишь беззаботно махнул ей лапой. Флёр между тем взяла кувшин с чистой водой и наполнила себе фарфоровую чашечку, потом, посмотрев карту, хотела было добудится Кристины, но кошка уже валялась где-то на полпути к тартару. Я оставил девочек разбираться в большой каюте, а сам спустился в свою. У меня был просто безумный день, закончившийся залпом из всех орудий, на прицеле которых оказались мы с Флёр. Да, нас немного защищал огромный бронированный шкаф, набитый деньгами, но всё равно — такого не было за все сто пятьдесят пять моих жизней. Наверное, так было потому, что я оказывался один. Именно поэтому я искал выхода из того кошмара, в котором оказался. Именно поэтому я не хотел искать его сейчас. И если бы мы с Флёр хорошенечко бы напились, я бы ей это обязательно рассказал, она бы обязательно что-нибудь возразила бы, но всё поняла. Но пока — я лёг спать. Зарылся в уголок между кроватью и стенкой каюты, слушая как мерно и спокойно бушует море за кормой нашего нового фрегата. Я так преисполнился в гордости за всё, что я провернул всего лишь за день, что совсем забыл о том, что на море мне постоянно снятся кошмары. На этот раз освежёванных трупов моих сородичей и товарищей было намного больше. Обезображенные тела покрывали собой всю палубу нового фрегата. Казалось даже, что кто-то из них ещё был жив. За штурвалом как обычно стояла она. Но моё сознание упёрлось и защитило меня. Уже во сне я закрыл глаза и провалился в ещё более глубокий сон. Мне уже казалось, что ничто не сможет напугать меня в собственной голове. Но проснулся я от страшного испуга — бешено колотилось сердце, болела голова и от напряжения меня немного трясло. Припоминая совет Флёр, я схватился за кувшин с водой в каюте, но воды там оказалось настолько немного, что я тут же пошёл за добавкой. Тем более, тот факт, что я проснулся, означал то, что я, судя по всему, выспался. А значит, надо было проверить палубу. Поднявшись наверх, я с неудовольствием отметил, что утро уже полностью вступило в свои права, и надо было просыпаться окончательно, а не валяться ещё. Куда идти за водичкой на новом корабле я не знал, поэтому пошёл к единственному понятному месту — корме, где стоял огромный штурвал, и, что было очень на руку, кошка и лиса. Впрочем, по мере приближения к ним, я понял, что лучше их наверное не отвлекать — капитанша напряжённо высматривала что-то в подзорную трубу, а Флёр ждала возможности воспользоваться этой самой трубой. Когда я подошёл к ним на расстояние нормального разговора, Кристина уже опустила подзорную трубу и рывком сложила её, давая Флёр понять, что это — её подзорная труба и лисе пора заиметь свою. — Ну, что?.. — нетерпеливо спросила Флёр. Кристина вздохнула и недовольно покачала головой. Я резко повернулся туда, куда она смотрела, и увидел на горизонте довольно жирный столб чёрного дыма — как раз там, где была гавань пиратов, ставшая нам пристанищем и базой. Издалека столб казался одним, но у земли образовывалася из намного больших источников, причём чадило там так, что казалось, будто облака на небе не сами добрались до этого места, а образовывались из дыма на земле. Нам лишь оставалось гадать, что это могло быть, но Кристина предпочла сохранять оптимизм даже несмотря на тяжелое похмелье. — Сложно сказать…— Кошка похлопала себя трубой по поле камзола. — Похоже… Наверное, они выясняют отношения — жгут друг другу склады и корабли. Не забывайте…— Она с улыбкой покосилась на меня, — Мы там их изрядно поимели! — Угу…— недовольно согласилась Флёр. — …Вот только, как бы это…— она ткнула пальцем в сторону облака дыма, — …не заметили люди… Кристина поморщилась: — Даже если увидят — надо знать фарватер. Ломанутся не глядя — сядут на мель. А пока они будут лавировать — наши успеют принять меры! Флёр приняла всю эту информацию к сведению, после чего уже намного доброжелательней обратилась ко мне: — Доброе утро, Ренар, — протянула она казалось бы обычное пожелание, ехидно глядя на кошку, — Как спалось? — Не очень, если честно, — признался я, пожав плечами. — Опять кошмары? Я неохотно пожал плечами, но потом кивнул, не признавая того факта, что практически не могу нормально спать на море. — Мне бы водички где-нибудь набрать, — сказал я, показав пальцем на кувшин. — О, найдёшь — мне тоже набери…— тут же сказала кошка, — Вы, черти береговые, какого решили завязать-то? — А ты не помнишь? — удивилась Флёр. Кошка изобразила на морде крайнюю степень глубокой задумчивости, но видимо вместо ответа вывихнула себе мозг, который и без этого был не в самом лучшем состоянии. Лисица искренне рассмеялась под этот факт, и довольно быстро выложила все карты перед капитаншей — Флёр предпочитала не держать секретов от тех, кем командовала. Кристина оказалась очень понимающим и даже сочувствующим слушателем, даже немного пожалела лису, чему Флёр искренне возмутилась, заявив, что щенок вообще-то осознан, желанен и не от кого попало, хоть и не очень запланирован. А то, что это уже второй заход в дело материнства, так и вовсе развеяло у Кристины все нехорошие мысли. Капитанша искренне пообещала, что более не будет настаивать на попойках, и уже чуть тише пообещала сама себе тоже закругляться с тонизирующими напитками. Наша пара кораблей отправилась дальше: до пиратской лагуны оставалось всего ничего, и все из капитанского состава с остальной командой настолько уверились в осознании того, что ничего страшного там не произошло, что никто особо и не обратил внимания на зрелище, которое открылось всем нам, когда мы обошли последний на пути мыс, поросший густым лесом. Просто кто-то закричал на палубе, показывая в сторону лагуны. И крик этот был далеко не радостный, скорее наоборот — испуганный, ошеломлённый и попросту ужасный. Я, к тому времени уже попивающий водичку у штурвала вместе с Флёр и Кристиной, немного неохотно, но всё ещё с улыбкой повернулся на крик и замер, только убрав улыбку. Потому что улыбаться было откровенно нечему. Нам предстала картина полного, тотального разгрома. Вся акватория гавани была покрыта мусором — листьями и целыми кусками пальм, досок, бочонков и разнообразного такелажа с запутавшимися в них разношерстными трупами зверей. В паре мест из воды торчали мачты и обломки кораблей. Еще пара кораблей была притоплена у причала. Но водная гладь была лишь преддверием к тому ужасу, что творился на берегу: сам городок превратился в руины, над которыми поднимался тот самый дым, который мы видели еще с рассвета. Даже пышная растительность, которая буйно цвела между домов, теперь выглядела так, словно какой-то безумный великан попытался её выкосить. Несколько минут наш корабль двигался просто по инерции в полной тишине, но кусок носа другого корабля, отдрейфовавший от доков, довольно чувствительно даже для фрегата ударил в бок, немного выводя нас из равновесия и приводя в чувство. — Во имя Океана! — потрясенно выдохнула Кристина. — Да что здесь произошло?! — Это — явно не разборки между собой…— уверенно заключила Флёр. — Да уж, — согласился я, — такой междоусобицы никаким воровством не добиться! Вся остальная команда активно задавалась такими же вопросами, особенно пиратская часть. Большая часть из нанятых пиратов просила вернуться — проверить друзей и родных, которые могли быть там. Выдры, у которых в гавани не было даже толковых приятных воспоминаний, относились к этому стоически, а вот среди многих воинов лисьего клана возникло мнение, что заходить туда никак нельзя — там могли быть ловушки и многое другое. Флёр в целом разделяла мнение своей команды, но Кристина твёрдо решила подойти поближе. Да и я напомнил Флёр о наших скаковых лошадях, подаренных нам конём-тёзкой. Лиса нехотя согласилась с тем, что надо было сойти на берег. Но заходить в гавань на больших кораблях теперь стало опасно, да и не имело никакого смысла — вся портовая инфраструктура была тщательно, если не сказать дотошно, разрушена. Поэтому оба корабля встали на якоре, на входе в бухту. Довольно поспешно команды спустили вельбот, и Кристина, Флёр, я и Кубрик, а так же десяток пиратов, отправились на берег. С «Мести Эмерлины» тоже пошла небольшая шлюпка. По мере приближения к берегу, многие из пиратов, хотевшие что-то выяснить, резко меняли своё мнение на обратное: смотреть было, откровенно говоря, не на что, а ощущение грандиозной опасности лишь нарастало. Вблизи картина разрухи была еще чудовищнее: от большей части домов остались руины, а от некоторых строений не осталось даже основания. И тут я уже не мог сказать, то ли это домики были такие, не очень капитальные, то ли интервенты не жалели своего пороха. А еще, в море, запах развевался морским бризом, а тут, вблизи, нас накрыло характерной вонью нечестного сражения — все чувствовали гарь, тяжелый смрад паленой плоти и, что было характерно, меха… Откровенно нехотя, мы кое-как пристали к крутому берегу и вылезли на сушу лишь для того, чтобы в полной мере ощутить на себе настоящий апокалипсис, прошедший здесь свинцовой поступью. То, что осталось от брусчатки и мостовых было буквально заляпано кровью — не было ни единого места, где не было бы кровавого подтёка или мелких брызг, но главное — не раз и не два я увидел на земле странные следы, будто кто-то кого-то волочил. Флёр, когда-то давно бывшая в своём клане всего лишь следопытом, а не его главой, тоже их заметила и присела на одно колено рядом с одним из таких, проведя рядом с ним лапой и попробовав между пальцев землю. Я посмотрел на неё и кивнул Кристине на её действия. Вся команда, вернувшаяся с нами на сушу, все ждали вердикта лисицы, а Флёр, наверное затылком почувствовав взгляды на себе, поднялась на ноги и спокойно констатировала: — Они спускали десант, — заключила она, — здесь, — она показала под тащащийся кровавый след, — тащили раненого, но не чтобы ему помочь. Следы рядом я ни с чем не спутаю. — Значит, они ещё могут быть здесь, — заключил Кубрик. — Их кораблей тут нет, — подумала вслух Кристина, — они должны были уйти. Зачем им тут кого-то оставлять? — Я не думаю, что тут есть кто-то из них, — покачала головой Флёр, — но на всякий случай — не теряем бдительности и оружие наготове! Приказав это, она вскинула левую лапу, в которой сам собой раскрылся её арбалет. Остальная команда вторила ей, обнажая клинки и доставая пистолеты. — Разделимся, — предложила Кристина, но её тут же перебила Флёр: — Нет. Так у нас меньше шансов одолеть их в бою. — У них так намного больше шансов заметить такую толпу, шляющуюся по их территории, — тут же возразила капитанша, — так что если все будут держаться тихо и скрытно — ничего страшного случиться не должно. Флёр подумала несколько секунд, но потом всё же кивнула, соглашаясь с Кристиной. — Я пойду проверю таверну Нэнси,— заключила Кошка, и неохотно, почти через силу добавила то, что от неё ожидали, — точнее то, что от неё осталось. — Ренар, — тут же бросила мне Флёр, — рынок. Ты и я. Я несмело пожал плечами, признавая её авторитет, и присоединился к ней. Также Флёр кивнула своему мужу — Арен тут же оказался рядом с ней. Остальных мы решили оставить делиться на команды самим, куда кому было больше нужно, и осторожно, медленно начали пробираться через руины городка к рыночной площади — там, в отличие от всего остального города, почти не чадил дым, что настораживало меня больше всего. Своими мыслями я решил поделиться с Флёр, но она в ответ лишь кивнула мне как ни в чём не бывало — казалось, она вообще меня не слушала и решала какую-то сложную морально-этическую дилемму в своей голове. Эта внутренняя дилемма её настолько захватила, что лиса, параноидально оглядываясь по сторонам и заглядывая за каждый целый угол по дороге к рынку, умудрилась не заметить, как в её морду прилетел чей-то не очень чистый окровавленный ботинок. Точнее — он не прилетел. Он был надет на лапу одного несчастного волка в выцветшей тельняшке, висевшего на верёвке. И он был не одинок. На улице рядом с ним, на той же балке между домов висели ещё трое пиратов-зверей. Почти у всех были свободны лапы — судя по окровавленным ладоням, они сопротивлялись до последнего, пытаясь выбраться из петли, и лишь у одного зверя кулаки были стянуты за спиной бечёвкой. Им оказался один из птиц местной лагуны — цветастый попугай из нашего рода. Я лишь заметил, что судя по окровавленной спине, ему отрубили крылья… — Я, наверное, всё ещё сплю, да? — на всякий случай тихо, но так, чтобы услышали Флёр и Арен, предположил я, силясь хоть немного разрядить ужасающую обстановку, — это всё просто кошмар и я вот-вот проснусь в каюте нашего нового фрегата… Да? Ответа не последовало — Арен смотрел на меня с горьким сожалением в глазах, а Флёр просто изумлённо рассматривала повешенных ни за что зверей, но не с испугом, а откровенным удивлением. — Разбудите меня, а? — предположил я, но Арен лишь лениво отмахнулся. Вместо разрядки гнетущего чувства тревоги, у меня получилось лишь ещё больше его усугубить, и вместо меня это сделала Флёр, видимо уже привыкшая к постоянному кошмару. — Что-то не так, — наконец-то сказала она. — Всё так. Их повесили по всем правилам… — Не совсем, — тут же сказала лиса, показывая на тела, — у них развязаны лапы. Им давали шанс сопротивляться и мучаться… Мы с Ареном подошли к лисице, внимательно разглядывая те же тела, что и она. — Кроме попугая, — заключил я. — Да, но остальные… Это плохо. — Чем? — на всякий случай спросил Арен. — Люди не изменяют себе. — Наоборот. Они уже изменили себе, — и не дожидаясь дальнейших расспросов, сказала, — это не просто убийство, это — показательная казнь! Раньше они бы просто пустили бы любому из нас пулю в затылок, если ты им сдашься, но я очень сомневаюсь, что они стали бы так заморачиваться с поисками верёвки ради забавы или чего-то ещё! Осознание, которое дошло до Флёр, медленно дошло и до нас с Ареном. Мне было нечего сказать, а вот муж лисы сделал интересное заключение: — Это плохо — это может означать, что они начали держать нас за более серьёзных противников. Начали выбивать из нас информацию. — И рано или поздно выбьют её и о нашем маленьком сопротивлении, — согласилась с ним Флёр. — Надо действовать быстро, — заключил Арен, а я, ради поддержания разговора после небольшой паузы, добавил: — И как мне только так повезло, что они не убили меня сразу же в Хоуптауне… Но мой выпад остался у моих друзей без единого комментария. Меня это не сильно расстроило, и я поспешил за Флёр — лиса уже преодолела очередную разгромленную баррикаду и поспешила дальше, к торговой площади. Не могу сказать, что творилось у лисицы в голове в такой момент, и куда она вела нас, но мне думать было откровенно некогда. Теперь можно было смело сказать, что как только новость о том что мы — звери — сильно хитрее, а зачастую и умнее людей, они смогут спокойно понять, что преимущество может быть далеко не всегда за подавляющей огневой мощью. А значит такой же номер, какой я провернул в Хоуптауне был уникальным в своём роде — больше мне так не повезёт. Между тем, мы преодолели последнюю, едва ли сохранившуюся баррикаду на улочке лагуны и вышли на площадь, где сейчас чадило жаром пожарище в центре. И самые худшие наши догадки подтвердились во всей красе — площадь была утыкана множеством столбов, на которых то там, то тут были заживо распяты или просто повешены звери этого городка. — Да, вот так люди бы точно никогда не заморочились бы…— признался было я, вспоминая слова Флёр о верёвках. Но замечание моё ушло в молоко — Флёр и Арен уже бросились к ближайшему столбу. — Он дышал! — только и услышал я от лисицы. Я поспешил вместе с ними к распятым пиратам, но первый вышел комом — большой коричневый пёс уже давно испустил дух, но висевший рядом с ним кот, разлепив залитые кровью веки и увидев нас, смог издать какой-то хрип. — Твою мать, — серьёзно выругалась Флёр, тут же бросаясь к нему. Я бросился ей на помощь, но мы втроём мало что могли сделать — гладкий столб, на котором он был распят для нас был недостижим, и всё что мы могли — это развязать ему нижние лапы, притянутые к столбу. К счастью для нас, кота не стали прибивать к деревянным поперечинам, а всего лишь привязали его лапы верёвками — так выходило намного дольше и мучительней, и видимо люди об этом знали. — Держите его! — скомандовала Флёр, заряжая арбалет, — Ренар — ты его ноги, не дай ему опустится! Арен — ты ловишь! Не переспрашивая лисицу ни единого раза, мы с Ареном заняли свои позиции. Лиса отошла на несколько шагов от столба и, вскинув арабалет, практически сразу сделала три выстрела — первый в сторону его шеи, в верёвку, которая душила беднягу, и ещё два — в верёвки на руках. Била лиса как всегда без промаха, да ещё и из знакомого ей оружия, но сразу не получилось — лапы кота опали, хлопнув его по бокам, а верёвка на шее, хоть и обгрызенная болтом арбалета — осталась держать его шею! Почувствовав как его жизнь ускользает из тела, кот тут же ожил и захрипел что было сил, на испуге хватаясь за удавку и выпучив глаза. — Чёрт, держите его! — тут же вскрикнула Флёр. Мне-то говорить не пришлось, так как я уже прижимал его нижние лапы к столбу, а вот на помощь бросился Арен, залезший буквально под него. Следующий выстрел был делом нескольких секунд — на этот раз контрольный, как всегда без промаха — верёвка медленно и неохотно расползлась на лохмотья и лениво отпустила несчастного в наши с Ареном лапы, где мы уже подхватили его и усадили у столба. Кот почти не подавал признаков жизни, но Флёр парой шлепков по морде сумела привести его в чувства и дала ему воды из своей фляжки, которую сняла с пояса юбки. Кот жадно впился в горлышко и вылакал почти всё до капли, после чего закашлялся, прочищая горло. Рассмотрев наконец-то взволнованную морду Флёр, он широко раскрыл глаза, откровенно её испугавшись: — Это опять вы! — выдавил он из себя на повышенном тоне, будто пытаясь уползти. — Не иначе с самим морским чёртом трахаетесь, раз вам так везёт! — Бодрячком, — заключила Флёр, вставая рядом. — Поможешь с выжившими? — Да… дайте пару минут. Я нахмурился от одной-единственной мысли, которую не захотел озвучивать, но Флёр это заметила. — Тебя что-то не устраивает? — спросила лиса. Я кивком головы отвёл её в сторонку и буквально прошептал ей на ухо: — Почему он не решил, что людей привели мы? Флёр тоже тут же нахмурилась и молча показала мне указательным пальцем жест того, что эту мысль она приняла и обрабатывает. Потом вернулась к коту. — Люди ушли отсюда? — тут же спросила она. — Все до единого, — махнул лапой кот. — Где-нибудь ещё остались выжившие? — продолжила допрос лиса. — Не знаю, — признался пират. — Всех, кто был в состоянии — тащили сюда… — Понятно, — заключила Флёр, — Арен! Её муж понял лису с полувзгляда. Вместе они сунули по паре пальцев в пасть, подворачивая языки и оглушительно свистнули. Спустя несколько секунд раздался свист в ответ — видимо для кого-то из лис Клана это был знак. Флёр свистнула два раза. Уже через минуту на площадь начали приходить остальные пираты и наши лисы. Мы за это время успели осмотреться, найти ещё выживших и отметить их, чтобы им оказали помощь как можно скорее. Так мы зашли вглубь рынка: туда, где раньше располагался «Рай для Канонира». От шикарной палатки Чикуиты и её подушек остался лишь обугленный остов и куча жжёных тряпок, в которых не было даже намёка на былую роскошь, которой себя окружала львица. Теперь стал виден её склад, где она держала пушки — точнее то, что от него осталось. Несколько «Смуглянок», которые ей продала Кристина, отлично выделялись на фоне остального оружия, смотря в небо расколотыми стволами, торчащими куском частокола будто страшный памятник бесполезности сопротивления. Возле её места, на столбах и деревьях было распято около дюжины пиратов. В том числе и несколько гиен Старушки Чи. Некоторые еще хрипели. Мы с Флёр и Ареном сами бросились снимать выживших с крестов, не дожидаясь, пока пираты возились с остальными. У Флёр быстро кончились стрелы в арбалете, и она поначалу перешла на пистолет, но видя как при одном виде этого оружия некоторые из выживших теряют всякую волю к жизни, убрала его и дождалась кошек, которые могли лазить по гладким столбам. Пираты бросились снимать всех без разбору, но в живых рядом с магазином осталось трое — волк и пара гиен Чикуиты. Постепенно площадь наполнялась звуками оживающих и приходящих в себя пиратов — Кристина уже запросила помощь с основных кораблей, и, вторив ей, туда же на шлюпе был послан её муж, но не с просьбой, а прямым приказом всем её бойцам и выдрам явиться сюда для помощи. Чего не узнал первый выживший, так это того, что некоторым зверям удалось уйти и даже остаться относительно целыми — один такой рысь с перемотанной какими-то тряпками головой появился на площади из неоткуда, ошарашенно оглядываясь. К нему обратились наши, и он сказал куда надо идти, чтобы найти остальных выживших — по крайней мере тех, с которыми сбежал из города он сам. Где-то через час на площади появилась небольшая — около двух-трёх дюжин зверей толпа, в основном из «гражданского» состава острова. С необычайной радостью я увидел двух зверей на вороных поджарых лошадках. Молли и Полли были целы, что не могло не радовать. На них совсем небезосновательно уже восседала пара зверей, и я сразу же узнал на Молли лисицу Нэнси, за спиной которой вторым рядом сидела немая лисичка из клана. Полли тащила на себе какого-то раненного волка, который буквально терял сознание, на лисице же была лишь пара царапин, зачастую даже не перевязанных. На немой лисичке не было ни царапины. Флёр и Кристина, не сговариваясь, тут же пошли к лисице, которая как раз слезла с лошади и довольно потрепала её гриву после того, как помогла слезть маленькой лисичке, которая необычайно ответственно для своего возраста и размера отправилась помогать маленькой. И конечно же у Флёр с Кристиной было великое множество вопросов, но Нэнси опередила их обеих, и без всяких приветствий и общих вопросов спросила у капитанши в лоб: — Кто это такая? Лиса и кошка встали, опешив от такого напора как котёнок и щенок перед строгой мамочкой. Владелица таверны умела правильно выдержать тон с любым своим посетителем, кем бы он или она не были, поэтому вопрос не мог остаться без ответа. Кристина молча перевела взгляд на Флёр, понимая, что здесь она бессильна; Флёр выразительно посмотрела на меня, а я лишь развёл лапами — я знал о ней не больше, чем она. И в этом лиса быстро созналась: — Я не знаю. Она прицепилась к нам ещё в клане и с тех пор не проронила ни слова, а с тобой она, видимо, разговаривала. — Разговаривала, да ещё как, — недовольно сказала Нэнси. — Как только вы отплыли — она сказала, что надо освободить все чёрные ходы таверны от бочек! Сто лет они там никому не мешали, а она сказала, что так неправильно! Мы с Флёр переглянулись: вот уж действительно с кем она охотно разговаривала, а с нами почему-то не общалась вообще. — И что? — пожала плечами Флёр. — Да то, что она спасла почти всех моих постояльцев! — всплеснула лапами лисица. — Не знаю, кто она такая — провидец, маг или ворожея — не знаю! Но её надо беречь! Она очень умная и предусмотрительная для своих лет! — Других я в клане не держу, — усмехнулась Флёр. — Непонятно только была она в клане или нет… Разговор о лисичке сам собой сошёл на нет, и тут уже не выдержала Кристина: тряхнув кулачками, она выпалила чуть ли не на всю площадь: — Да что за чертовщина тут приключилась?! — Не выдержала она. На миг вся площадь затихла — даже раненные перестали стонать от такого дерзкого и простого вопроса. Нэнси наградила её тяжёлым взглядом исподлобья, и спокойно ответила: — Люди. — Это было очевидно с самого начала, — отрезала кошка. — Вы все вы даже…— Кристина запнулась, задумываясь на несколько секунд, будто решая, говорить всем что у неё на уме или нет, но наконец-то выдавила уже несколько тише, — вы даже… Даже не считаете, что это мы виноваты! Я тут же навострил уши в их сторону, ровно так же, как и Флёр. Нэнси удивлённо уставилась на неё. — Вы?! Всё, что вы делали до этого — и вы подумали что мы могли подумать на вас?! — Мы вышли из гавани — пришли люди и разнесли тут всё. Будь я на вашем месте, я бы давно так решила! — Но ты не на нашем месте, кисонька! — Это Коппер привел людей…— раздалось откуда-то сбоку от нас, и все мы дружно уставились на рыся с перемотанной головой, который от такого внимания чуть не упал. — Что ты сказал? — медленно и вкрадчиво переспросила его Кристина, подходя ближе с таким видом, что казалось, будто за такие новости она поправит ему и вторую половину морды. Рысь собрался с силами и кивнул: — Я точно его видел, — признался он. — Енот ходил среди них. Нетронутый. — Но не в безопасности, — поддакнул другой волк с площади, — он был в наручниках… Оказалось, что енот появлялся на площади, где люди выбивали из пиратов доказательные признания слов самого енота. И его видели почти все выжившие, которых пираты успели снять с крестов. Дальнейший сбор свидетельств с пиратов и других морд помог восстановить всю историю того кошмара, который тут приключился. Все знали понемножку, но история складывалась удивительно хорошо. После поражения Коппер наотрез отказался возвращаться, чтобы не выглядеть посмешищем. Вместо этого он пошел к материку — на вёслах! И со слов какого-то мародёра, даже по его меркам это было чистое безумие! Те, кто на шлюпках приплывали поживиться тем, что осталось от побоища, говорили, что проклятый енот буквально помешался — сыпал проклятиями и богохульствами, и кричал, что продаст душу морскому черту только чтобы поквитаться с Кристной и всеми остальными. А когда на горизонте появились мачты человеческого флота, и все, кто их видел, бросились наутёк, Коппер не раздумывая кинулся к ним. Видимо, взамен на свою жизнь и жизни того, что осталось от его команды, кольцехвостый рассказал о базе пиратов. Может быть, люди и знали о ней, и из команды остался он один. Тогда он вывалил последний козырь — рассказал о всех фарватерах, карте глубин и высоте приливов и отливов, не забыв при этом во всех красках и деталях описать тот самый корабль, который разнёс его шлюп в щепки. И вот это сохранило еноту жизнь. Именно это и заинтересовало людей — когда авизо угнали, он ведь был безоружен. Однако за исключением этого, остальное описание угнанного корабля — полностью совпадало. Это послужило для людских командиров достаточным основанием того, чтобы как минимум проверить пиратскую бухту. И в то самое утро, когда мы приплыли к порту людей, сюда, в пиратскую бухту, зашли два фрегата людского флота… Никто не ожидал такого в самом рассвете дня — дежурили обычно по ночам, а днём замечали всё издалека. Но в то утро, даже заметив корабли на горизонте, поначалу не придали этому значения, потом понадеялись на сложный фарватер, и только когда люди начали готовиться к атаке — бросились хоть как-то защищаться. Мы с Флёр прекрасно знали чем может кончиться такая защита — наши старые пушки даже не задевали людские корабли, когда они могли уже расстреливать берег как рыбок в бочке. Корабельные пушки сеяли смерть и разрушение больше часа, а затем люди, подготовив себе плацдарм и издалека подавив всё самое активное сопротивление, высадили десант и собрали пленных — тех, кто почему-то не захотел или не смог уйти ещё в первые минуты атаки. И для них начался намного более страшный этап людской экспансии: люди хотели знать где их маленький, но такой полезный авизо — и они мало кому верили, когда оставшиеся в живых клялись всем, чем только можно, что никакого отношения к людскому кораблю не имеют. Некоторые начинали оговаривать себя под пытками, но данные не сходились, и вот тогда люди притащили на берег енота — тот лично высматривал тех, кого мог узнать, и работал у людей показательным примером того, что может быть, когда работаешь с победителями. В наручниках за спиной, тяжёлых конвойных цепях, казалось было не до злорадства, но этот мерзкий кольцехвостый полоскун даже в таком положении смеялся над теми, кто предпочитал оговорить себя, лишь бы кончились пытки. По слухам — даже над остатками своей команды. Но люди быстро поняли, что енот рассказал всю правду — все пираты, под пытками, в деталях описывали как сам корабль, так и бой с шлюпом — врать необходимости не было. Человеческие офицеры даже нашли стоявшие тут же руины «Бонавентуры», и осмотрев, сразу поняли, что рассказы про орудия — не сказки. Они даже нашли осколки гранаты, застрявшие в настиле палубы. Однако главного — в какую сторону ушёл их корабль — они не узнали. Некому было это рассказать, иначе бы, и никто из нас, включая Кристину, не сомневался, нас сдали бы с потрохами. Все, кто знал, что мы отправились в Хоуптаун — были с нами. Или это была Чикуита. Полностью уничтожив базу пиратов, они повесили или распяли всех переживших допросы, и ушли — на поиски угнанного корабля. Последнее, что смогли нам рассказать выжившие — люди очень переживали из-за того, что пожарище скорее всего уже отпугнуло нас от лагуны и надо искать где-то ещё. Мы разминулись с эскадрой людей на каких-то шесть-семь часов. Шесть-семь страшных часов для тех, кого решили попросту заморить на крестах. Никто толком не знал, сколько зверей погибло, пока лагуна стояла в руинах. Наконец-то сложив все кусочки мозаики вместе и выведя для себя такую ужасную историю, Кристина сникла будто осенний лист — выйдя к пепелищу на центральной площади, она просто уселась на какой-то разбитый ящик и уставилась в землю. К ней подходили из наших команд, что-то спрашивали, но кошка просто молчала, поражённая до глубины души. Флёр тоже опешила от таких новостей, и впервые за очень долгое время, на вопрос Арена «Что будем делать дальше?», она тихо сказала самый страшный ответ, который можно услышать от той, на которую ты привык полагаться в самых страшных ситуациях: — Я не знаю. Боевой дух наших главных был сломлен, и Арен занялся лисой, а мне кивнул на Кристину. Я поначалу удивлённо посмотрел на него, но он кивнул мне ещё раз в её сторону, а сам обнял Флёр за плечи, утыкая её мордой в свою грудь. Кажется, им надо было побыть одним. Мне ничего не оставалось, как идти к кошке. Кристина тихо плакала — без истерик, воя и рыданий. Она просто смотрела в землю, а с глаз её срывались прозрачные капельки слёз. Я мог её понять, но то, что она сказала мне, как только я сел на обожжённую землю рядом с ней, я воспринял в штыки: — Это я во всём виновата… Я пытался сохранить самообладание, но получилось так себе. — Знала бы ты, в каких вещах виноват бывал я… Кошка тяжело посмотрела на меня исподлобья. — Я тебя понимаю, — продолжил я, — прекрасно понимаю. У меня не раз случалось такое, что из-за моих краж начинались перевороты, войны, целые побоища. Кто-то обвинил в краже кого-то кроме меня, и понеслась — шашки наголо, орудия к бою и вот это всё, — я обвёл рукой пепелище. — Ну… Не такое же? — предопложила Кристина. — Нет, не такое, — вторил я ей. — Намного страшнее. — И ты после этого спокойно спал? — Нет конечно, — признался я. — Я возвращал украденное, иногда даже признавался в содеянном, сам шёл навстречу… И знаешь что? — Что? — подыграла мне Кристина. — Да им было плевать кто это сделал. Им нужен был повод, чтобы устроить очередную резню, а я всего лишь… бывал в таком положении. И думал — если бы я не сделал того, что я сделал, или может быть сделал бы как-то по-другому… Может быть всего страшного не случилось бы… — И? — И прожив сто пятьдесят пять жизней, я знаю ответ — случилось бы! В любом случае. И дело даже не в предначертанной судьбе. То, что не может не случиться, обязательно случится. Так что смотри на это с другой стороны — может быть, мы и легко отделались? Может быть, это сыграет нам на лапу? — Я в будущее заглядывать не умею, лис, — грустно сказала мне кошка. — Я тоже. Но пока мы живы — надо двигаться дальше. — Понимаю, — кивнула Кристина, — но куда? У нас больше нет базы. Негде пополнить провизию, найти ещё бойцов и команду. Нет больше путей отхода. Я поднялся с земли и встал перед кошкой. — Кристина, посмотри на меня, — начал я немного злее. Она подняла на меня покрасневшие от напряжения глаза, — Смотришь на меня? — Ну ты же видишь… — Нет, смотри внимательнее. — Смотрю… — Нет-нет, ты прям приглядись. — Гляжу! — отмахнулась она. — Всмотрись в каждую шерстинку на моей морде, попробуй уловить каждое моё движение… — Ну! — Я тебе говорил, что это всё будет легко, когда мы с Флёр нанимали тебя? — Нет! Я всё жду, когда мне хоть кто-нибудь мне это скажет! Я рассмеялся ей в морду за такой ответ, и когда она обратила на это внимание, я спокойно пояснил: — Знаешь, мне такое говорили и не раз. Но каждый раз, когда я это слышал — всё то лёгкое, что мы задумали, шло по одному известному месту… Кристина тоже не удержалась от улыбки и наконец-то встала в полный рост, поправив шляпу. Тем более, к нам как раз подошла Флёр, уже в своём обычном серьёзно-боевом состоянии духа. Арен, который её к нам и привёл, посмотрел на кошку, поправляющую шляпу под одной ей известным углом, и показал мне оттопыренный большой палец вверх. Я ответил ему таким же жестом. — Это было нужно, — только и сказала мне и Кристине Флёр, как только приблизилась достаточно близко. — Иногда срываться? — не стесняясь ни меня, ни её мужа, уточнила Кристина. — Конечно, — пожала плечами Флёр. Мы с Ареном молча согласились с их выводами и стали ждать дальнейших целеуказаний. Лисица и кошка какое-то время размышляли молча, пока наконец капитанша не обратилась к лисе: — У тебя есть идеи как быть дальше? — Едва ли, — призналась рыжая. — И идти за советом мне некуда и не к кому. Эта ремарка про совет дружно натолкнула нас на нужную мысль — может быть, Флёр не было куда за ним идти, зато такие связи могли быть у кого-то ещё. Если за Арена я не переживал, то с Кристиной немного сомневался, что такая нужная мысль посетит её голову. — А к кому ты бы пошла? — спросил я у неё на всякий случай. — Не знаю. Но может быть к старушке Чи. Она неплохо дружила с моими родителями и всегда была щедра на совет, особенно если он был не бесплатным. Мы дружно усмехнулись, припоминая жадность львицы. Флёр предложила чем занять себя на ближайшее время: — Надо её найти, — вздохнула она, — но я сомневаюсь, что мы бы её пропустили… — Значит надо её похоронить, — неожиданно жёстко заключила Кристина. На том и решили. Так как все разговоры и истерики происходили совсем рядом с её логовом, мы решили начать с обожжённых тряпок — палками и баграми растащили вонючую горелую ткань, все её подушки и пледы, надеясь на самое худшее. Но ничего плохого не происходило — никаких останков не находилось, даже когда мы разобрали пожарище чуть ли не до основания. В какой-то момент, когда мы совсем отчаялись искать её там, где искал бы любой, я заметил одного из её подручных — гиена, который с нескрываемой тоской смотрел на то, что осталось от шатра Чикуиты. Он ничего не комментировал и даже не пытался нам помогать или помешать, но его поведение меня насторожило. Подойдя к нему ближе, я спросил прямо: — Почему ты нам не поможешь? И когда он открыл рот, я об этом сразу же пожалел. Заодно понял, почему они не особо разговаривали при нас. Говорил он просто с чудовищным акцентом, так что даже единственное его слово было с трудом различимо: — Зайчьем? Переварив и поняв, что он сказал, я пояснил: — Найти Чикуиту… — Хозъ-яй-ка нэ здьиесь. — Ты знаешь, где она? Наконец-то он просто кивнул мне и встал, призывно махнув лапой. Я крикнул моим друзьям, что проверю кое-что и побрёл за ним. Гиен медленно и тоскливо повёл меня через руины лагуны к побережью. Пробравшись до воды, я увидел, что на разрушенном причале сидел ещё один её прихвостень, только на этот раз не один. Пятнистый сидел в обнимку с длинными ботфортами львицы и плакал. На его коленях была ещё и её шляпа с плюмажем. — Хозъ-яй-ка, — сказал мне тот гиен, который меня привёл. — Это всё, что от неё осталось, — тихо заключил я, глядя на ревущего в обнимку с сапогами гиена. — Ньйет, — покачал головой гиен. — Хозъ-яй-ка бгосиа н-ас. Я удивлённо посмотрел на него — с таким акцентом можно было толковать его слова очень по-разному. Я сам лично прекрасно знал некоторых слуг, которые готовы были умереть за своего господина, лишь бы служить ему так же и в загробном мире. И в случае с Чикуитой, я даже немного понимал и сочувствовал гиенам, хоть они по природе были вторыми после своих самок. — Кто-нибудь знает твой язык, чтобы было понятно? Приведший меня гиен кивнул. И показал пальцем на своего ревущего собрата в обнимку с ботфортами. Ну конечно он знал его язык, я же не спрашивал кто знает и наш и его язык. Но я решил попытать свою удачу и присел рядом с гиеном на корточки, тронув его за плечо. — Хей, приятель, — максимально нейтрально начал я. — Сочувствую… Он, не переставая плакать, посмотрел на меня, и в ответ разревелся ещё пуще. — Скажи, что случилось? Мне пришлось несколько раз потормошить его плечо и переспросить ещё три раза, прежде чем он уже на чуть менее ломаном акценте выдал ровно тоже самое, что я уже знал: — Хозйака бросиа нас! — Уверен, у неё была веская на то причина, — заключил я, — но ты не делай поспешных и неразумных решений, хорошо? — сказал я, тут же покорив себя за то, что говорю с этими дикарями на каком-то возвышенном слоге, хотя они его наверняка не понимали. — На-а-ам на-а-а-о к ней! — взвыл обнимающий ботфорты. — Не надо, — тут же перебил я его, размышляя, что львица скорее всего уже убита. — Тьи! — тут же встрял в наш диалог другой гиен, приведший меня, — отвъедьйёшь на-а-а к хозъ-яй-ка! — Как? — только развёл лапами я. — Я готов вам помочь! Но убивать вас не буду! — Ньет, — ответил первый, — Льотка! — Кто? — Дьйа! — вскрикнул обнимающийся с ботфортами, после чего вскочил на две лапы, на какой-то тарабарщине объясняя что-то моему другу. Тот с ним молча согласился. И зачем-то поднял с земли какой-то кирпич. Судя по его морде — он собирался меня грабить. И для приличия я сделал вид, что испугался — благо вчера у меня было очень много практики и крайне придирчивая публика. — Чего вам надо, пятнистые? — на всякий случай уточнил я. — Лётка! — Лётка? — переспросил я, как только они кивнули. — Летать куда-то? Туда? — я указал на небо. — Ньет, — мотнул головой первый, — льйотка! — он указал на море, и наконец-то показал то, что мне было хорошо знакомо — несколько гребущих движений. — А-а-а… Лодка? — Дьйа! Я оглянулся и пожал плечами. — Ладно, рад буду помочь. Посмотрим, что я смогу сделать… Я пошёл в сторону пепелища, чтобы спросить у Кристины или Флёр, что они могут предоставить, но гиены прегардили мне путь, нацепив на свои морды самые серьёзные гримасы, на какие только были способны. На зарёванной морде любителя ботфорт это смотрелось особенно комично. — Вы, ребята, кажется, не совсем поняли, — попытался объяснить им я, нацепив на морду самое дружелюбное из всех своих выражений, но те лишь оскалились и подняли кулаки, — видимо, совсем не поняли… Я просто схватил одного из них за его же кулак и дёрнул в свою сторону так, что он сам нарвался своим глазом на мою ладонь, тут же хватаясь за морду. Когда на меня замахнулся любитель ботфорт, я просто подставил морду его собрата под его удар и тот получил её, а потом ловкой подножкой уронил второго так, чтобы ответный удар первого попал не по мне, а по своему сородичу, прямо ему в грудь. Выходило так, будто они сами себя побили, но сдаваться не собирались, однако я, отпустив их, поднял лапы в примирительном жесте. Они всё-таки поняли, что я не так прост, как казалось на первый взгляд. — Я спрошу у своих, чем они могут помочь, — сказал я, проходя мимо них, и наконец-то понял, почему они хотели добыть лодку силой. — Нам нъикто нъие по-о-ожет… — Толькйо хозъ-йака… Я оглянулся на поникших гиен и быстро пробежал обратно к пепелищу, пока они не решили, что их драгоценная хозяйка ушла на небо. Флёр встретила меня удивлённо и в какой-то мере проницательно — она как раз занималась организацией лагеря раненых. — Ты что, подрался с кем-то? — тут же спросила она, и пояснила, — у тебя вид какой-то довольный. — Немного помял пару гиен на побережье, — с гордостью пояснил ей я. — Они хотели отобрать у меня какую-нибудь лодку, чтобы плыть к своей хозяйке, мы можем им что-то предложить? — Я не по лодкам, Ренар, иди к Кристине. — Думаю, тебе стоит со мной — гиены почему-то считали, что им никто не поможет. Флёр оставила свои дела и быстро нашла на площади капитаншу — кошка тоже нашла себе неплохое дело — разбирала завалы вооружения и с Кубриком решала что может быть полезно, а что потеряно безвозвратно. — Пара гиен Чикуиты ищут какую-нибудь лодку, можем им что-нибудь отдать? — без особых прелюдий начал я, но вопрос был воспринят в штыки: — Гиены Чикуиты? Смеёшься? — А что не так? Они пытались меня побить за какое-нибудь плавсредство, — сказал я. — Этих гиен она купила. Это её рабы, которых она использует как плюшевых игрушек! Она их даже к товару не подпускает — грузчикам отдельно платит! Я принял всю эту информацию к сведению и разочарованно посмотрел на Флёр. Лисица удивлённо посмотрела на меня, развела лапами и покачала головой. Она могла быть хоть три раза вышестоящей над Кристиной мордой, но кошка всё говорила по делу: помогать каким-то оборванцам и отдавать им даже одну лодку было бы неправильно. Но я попытался хоть немного скрасить эту пилюлю: — Эти ребята какие-то странные, — начал было я, — говорят, что Чикуита их бросила, а не погибла. Может быть, это что-то, да значит? — Они просто не нашли её тело. Как только найдут — будут гоняться не за лодкой, а за каким-нибудь пистолетом — если разберутся как им пользоваться, то… — Да я тоже так думал, — перебил я её, — но почему именно лодку? Они не ищут её здесь, а хотят куда-то уплыть. На вёслах. Этот аргумент сработал — Кристина задумалась. — Может быть, эти двое знают что-то такое… — Может, — согласилась капитанша. — Сомневаюсь, что у такой, как Чи, не было какого-то тайного схрона или чего-то подобного…— вставила свои неглупые мысли Флёр. — Логично, — согласилась кошка. — Она не хранила все яйца в одной корзине, но не то чтобы я не знала о других складах… Но гуляли слухи… Кристина замолчала, потерев подбородок и многозначительно покосилась на нас с Флёр, как-то резко потеряв всякое желание рассказывать нам эти слухи. — Какие слухи? — строго спросила Флёр, и кошке ничего не оставалось, кроме как признаться: — На каком-то из необитаемых островов недалеко отсюда львица устроила место, которые прозвали раем. Она держала там бухло — раньше им торговала. Ну и говорили, что у неё есть схрон с ним, куда она переодически ходит и…— Кристина демонстративно вздохнула, всплеснув лапами, — устраивает там всякое. — Всякое? — на всякий случай уточнила Флёр. — Оргии, — тихо, будто маленькая девочка перед родителями, призналась Кристина. — Не думаю, что сейчас место и время говорить об этом. — Ты права, — кивнула Флёр, — Сейчас не до этого. Но львица — ценный союзник, и если мы поможем ей — она поможет нам? — Вы мне пока не очень-то помогли, — посетовала кошка. — Корабли забираем? — тут же осадила её лиса. — Нет? Тогда думаю, если на каком-то острове устраивали такие развлечения, гиены наверняка там присутствовали. — Ну если только свечку держали! — всплеснула лапами кошка. — Мне об этом даже думать не хочется! — Так и не думай! Мы с тобой останемся здесь — но давай снарядим какую-нибудь шлюпку, а он — сходит разведует, — заключила лиса, показав на меня указательным пальцем. — Этого даже на вёслах не пущу в море, — строго сказала кошка. — Он не ходит, а болтается как говно в проруби. Я примирительно поднял лапы в ответ, улыбаясь. — Всецело согласен. — Что, даже не обидно? — удивилась Кристина, подняв бровь. — Меня жена называет китовым говном, — усмехнулся я. — У вас, мореходов, очень узкие понятия о противных вещах. Кристина усмехнулась и кивнула. — Пойдёшь с Кубриком. Сейчас всё организую. Уже через десять минут, следуя моим нелепейшим подсказкам о том, на какой части берега я нашёл этих самых двух гиен, я, стоя на носу большой лодки подобно морскому царю, наконец-то нашёл этих двоих на разрушенной пристани и помахал им лапой. Кубрик, сидящий сзади, скривил не очень довольную гримасу, когда я сказал ему, что это они знают дорогу, а не я. Видимо, он считал, что они даже были хуже, чем я. Шляпа с плюмажем и ботфорты тут же были закинуты в лодку, и гиены парой жестов уверенно прогнали наших гребцов из пиратов — а те были только рады отдохнуть. Двое пятнистых дружно налегли на вёсла, и довольно бодро мы отправились в наш поход. Длился он, откровенно, слишком долго для меня — гиены гребли и гребли без устали под строгим взглядом Кубрика, который что-то отмечал в своём маленьком журнальчике, где у него оказалась небольшая и не очень подробная карта, где он отмечал береговую линию, регулярно сверяясь с компасом. И вот, наконец-то обогнув очередной островок, гиены загребли чуть ли не вдвое быстрее к наметившемуся на горизонте берегу — даже из лодки было видно, что они правили к какому-то острову, причём довольно большому — по крайней мере, по моим личным меркам. При этом, вокруг нас всё ещё находились какие-то другие клочки земли, то там, то тут, и я совершенно не знал, что они из себя представляют — архипелаги, острова или что-то другое. И если честно — не сильно хотел знать. Кубрик пытался что-то объяснять, но я не особо слушал. Все мысли были только о том, что там могли найти гиены и как отговорить их сделать с собой что-то непоправимое. Но когда мы подошли к островку, внутри меня начала тлеть небольшая, но всё-таки надежда — берег был усеян какими-то обломками и разными отходами, оставшимися тут явно от кого-то цивилизованного. Гиены, сидевшие к берегу спиной, этого не видели и гребли так, что из под лап начала капать кровь, они чуть ли не плакали от боли в тот момент, когда лодка с разгону воткнулась носом в берег. Как только это случилось — они бросили вёсла и выскочили на песчаный пляж, ожидая какой-то встречи, но этого не произошло. Кубрик молча подобрал вёсла и положил их в лодку, а я вылез на берег с намного меньшим энтузиазмом, чем был буквально минуту назад. Что-то внутри, какой-то другой, циничный и расчётливый я талдычил мне же, что львица никак не могла проплыть такой путь вплавь, что мусор на пляже мог лежать тут годами. Всё было очень плохо. И два пятнистых брата по хозяйке это прекрасно понимали. Один из них упал на колени, а другой — взвыл на всю округу. Кубрик даже не вылезал из лодки — просто кивнул двум своим пиратам, чтобы те брались за вёсла и крикнул мне: — Нам здесь нечего ловить, Ренар! Пусть воют тут одни! — Но бросать их нельзя! — Почему? — цинично отозвался кот. — Они ни на что нам не годятся — только два лишних рта кормить! — Да быть того не может, — несогласно возразил я, опуская лапы. — Говорю как есть, — строго ответил мне помощник капитанши. — Кристина их на борт не возьмёт — балласта достаточно. Говорить было не очень приятно, когда у меня за спиной в истерике выли уже двое несчастных, жестами я объясниться не мог — но стоило мне поставить лапу в лодку, как вой прекратился, а вместо него раздались два радостных крика. Чикуита, побитая, продрогшая и до сих пор толком не высохшая, в одной рубашке на груди и бридажах, вышла из ближайших зарослей, но была явно не рада тому представлению, что устроили для нас и неё оба её подопечных. Когда гиены добрались до неё, то были чуть ли не в экстазе, но львица быстро осадила их одной мощной оплеухой тыльной стороной лапы, выдав леща сразу обоим. — Охренели тут выть, уроды? Молчать! Гиены тут же раболепно закивали, закрывая рты и тут же принялись растираться мордами у её лап, высоко задрав хвосты, будучи на четвереньках. Может быть, мне этого видеть не стоило, но львица, завидев меня, улыбнулась и против моего наблюдения не возражала. Кубрик поправил свою шляпу, обернувшись, и неуверенно усмехнулся, признавая поспешность своих выводов. Я не мог его винить, ведь думал точно так же, только поддался каким-то чувствам, а не холодному рассудку. Львица дала облизать свои лапы двум новоприбывшим и двинулась к нам. От её былой уверенной походки от бедра мало что осталось — она то и дело подскальзывалась в песке и даже спотыкалась. Я решил выпрыгнуть ей навстречу, с улыбкой захватив её ботфорты и шляпу из лодки. Увидев свои аксессуары, львица явно воспряла духом и прибавила шаг. Мы встретились с ней посередине пляжа, где я протянул ей её обувь и головной убор. Она не сразу стала их брать, и сначала призналась: — Я знала, что никто из пиратов не поверит моим прихвостням и искренне думала, что меня не найдут… Я пожал плечами, молча признавая очевидный факт: я же не пират. А львица кинулась мне на шею, тут же заключая меня в крепкие, до хруста костей, объятия. Я же её в ответ прижать к себе не мог — у меня лапы были заняты её сапогами! — Вы спаслись… Два гиена сзади нас похотливо выдохнули, глядя как их хозяйка дарует такую ласку и теплоту кому-то, кто не был ими. Но не лезли. Львица несколько томительных секунд держала меня в объятиях, и я не особо сопротивлялся, продолжая держать её одежду на вытянутых лапах. Когда же она наконец-то закончила и отпустила меня, она с улыбкой взяла у меня шляпу, тут же усаживая её между ушек, и как обычно уверенно, самую малость похотливо, улыбнулась, беря у меня сапоги. — Я возьму это, спа-а-а-асибо, — протянула она, тут же натягивая их на свои лапы под томные вздохи гиен. К этому моменту к нам уже подобрался Кубрик. — Рад тебя видеть, Чи! — признался он. — Признаться, не ожидал! — Что от этих двух будет какая-то польза? — Чи недовольно фыркнула, — Любой ребёнок додумался бы сделать хоть что-нибудь! Наклонившись к нам поближе, она перешла на шёпот: — Они конечно молодцы, но мне нельзя давать им спуску, а то на шею сядут, — призналась тихонечко львица, и перешла на свой обычный голос. — Как вам удалось так разминуться? — Чистое везение, — признался Кубрик. — И вот этот вот рыжий подогнал нам кое-что ещё! — Что? Фрегат? — ухмыльнулась львица, но от ответа кота улыбка сползла с её морды: — Да, — кивнул кот. Повисла секундная неловкая пауза, за которую мы втроём обменялись самыми многозначительными взглядами. Чи уставилась на Кубрика, но тот выдержал взгляд и показал на меня. Она перевела взгляд на меня, а я развёл лапами, подтверждая его слова со скромной улыбкой. — Раз так, — начала Чи, задумываясь, — гоните его сюда? — Зачем? — на всякий случай поинтересовался Кубрик. — Ты же не думал, что я тут одна? А вам наверняка нужны припасы… Кубрик выжидательно поднял бровь и хмыкнул. Львица обольстительно улыбнулась, поясняя: — У меня тут небольшой лагерь беженцев на пару дюжин морд — многие были бы рады помочь вам отомстить… — В лагуне тоже есть выжившие, — заключил Кубрик. — Нам стоит держаться вместе, — предположил я, и нашёл неожиданную поддержку в обоих мордах, — но так, чтобы было не очень заметно. — Этот остров обеспечит нас всей незаметностью мира, и здесь есть почти всё необходимое… Дальше я уже не слушал — Кубрик расспрашивал львицу о каких-то специфических вещах, в которых я ничего не понимал. Вместо этого я решил сам оглядеться и пройтись по той же тропинке, по которой на пляж вышла Чикуита. Идти далеко не пришлось — ровно столько, сколько было нужно для того, чтобы с моря не было заметно факелов и костров, разведённых в глуши тропического леса. Лагерь был разбит прямо в чаще — горели редкие костры, рядом с которыми грелись раненые и измученные звери, потерявшие свой кров и относительно спокойную жизнь. Тяжело раненых не было — сказывалась удалённость от основного поселения и необходимость плыть или грести сюда на лодках. Многие из беженцев в лагере Чи уже точили свои ножи и сабли, собирались в группы и обсуждали какие-то планы мести. Прислушавшись к компании каких-то псовых, я понял, что речь в основном шла исключительно о еноте. Людей никто трогать не собирался, по крайней мере пока. На небольшом возвышении ещё два гиена под руководством какого-то бобра строили большой навес с несколькими факелами — и здесь даже нашлась какая-то подушка — не такая большая и шикарная, какую я видел в палатке львицы, но уже хоть что-то. Здесь я и задержался больше всего — забавно было наблюдать, как деловитый и начитанный бобр-инженер пытался руководить постройкой простейшего шалаша, и насколько велика может быть глупость, из-за чего строитель то и дело хлопал себя по лбу и недовольно бил своим мощным голым хвостом по земле. — Курвы безмозглые! — ругался он, когда два накачанных самца гиен не смогли приладить какую-то бамбуковую палку между двух других. — Вы хоть что-нибудь умеете?! Или вам надо сказать, чтобы вы штаны сняли прежде чем шли срать?! Гиены переглянулись, перебросившись между собой парой фраз на своём диалекте. И кажется, из всей гневной тирады бобра они поняли только одно. Бобёр убежал подальше от импровизированной стройки и от двух голожопых гиен, которые дружно, как по команде сняли штаны. И надо было сказать, что в отличие от меня, запустившего свою шерсть достаточно для того, чтобы вообще не носить штаны, у них там всё было аккуратно подстрижено и ухожено, благо мне смотреть на это долго не пришлось — я чуть не упал со смеху. Прекратить смеяться пришлось только когда кто-то немного потыкал меня кончиком сапога в бедро. Нежно, но чувствительно — так как раз поступила Чикуита, склонившаяся надо мной. — Живой ещё? — на всякий случай поинтересовалась она. — Живой-живой, — махнул лапой я, поднимаясь на ноги. — Хорошо. Твоя помощь мне тут не помешает… — Моя? Что тут воровать? — на всякий случай спросил я. — Надо вскрыть пару замков в моём погребе, — спокойно сказала Чи, не обращая внимания на мой, казалось бы, саркастический выпад. — Ключи я впопыхах не взяла… Я с готовностью улыбнулся и показал свою любимую отмычку — заколку моей жены. — Веди, — кивнул я ей. Львица уверенно махнула лапой над своим плечом и углубилась куда-то в чащу, и уже через пару минут я пожалел о том, что не взял с собой факел или какое-нибудь мачете, чтобы отмахиваться от лезущих в морду веток. Они существенно замедляли наш поход, и в итоге мы добрались до тайника Чикуиты немного измученными и недовольными. И надо было сказать, что не проведи меня Чи сюда сама — никто не нашёл бы этих тайников — настолько они хорошо были замаскированы, хоть и довольно просто — вроде серой тряпки, наброшенной на дверь, которая даже вблизи была больше похожа на настоящий камень, чем на секретный проход. Внутри — целое подземелье, больше похожее на тюрьму — длинный, непропорциональный коридор с несколькими дверьми в разные стороны, на разных удалениях друг от друга. Львица же обвела лапами всё это хозяйство и в первую очередь показала какие двери открывать категорически нельзя — там были только ловушки для тех, кто решится чем-то тут поживиться. На всякий случай отметив угольком запретные двери, я принялся за дело, и тут тоже было всё не так просто — в каждом проходе было по два-три замка, причём разных конструкций и довольно сложных, так что пришлось изрядно повозиться, но в итоге через десять минут я вышел на воздух, сказав, что за добром из первой кладовки уже можно кого-то прислать. Львица деловито кивнула и пошла в лагерь. Я же, вдохнув поглубже, пошёл работать дальше — благо мой талант здесь был действительно как никогда кстати. И возился я где-то два часа — до наступления полной темноты. Зрение постепенно подстраивалось под темноту, только вот оно хорошо работало при охоте на мелких грызунов, а вот с мелкими механизмами даже слух помогал чуть ли не больше, чем обычно. К тому же, носильщики Чикуиты то и дело заходили в пещеру с факелами и сбивали мне ночное зрение, но потом один из них додумался оставить мне факел. С ним-то я и вышел на поверхность обратно, и по следам носильщиков довольно быстро нашёл путь к лагерю, по дороге отдав факел идущим навстречу. В лагере уже царила намного более расслабленная атмосфера — разворачивали припасы Чикуиты, доставали инструменты, где-то уже начали стучать топоры и шуршать пилы. Костры загорелись чуть ярче, а страждущих даже накормили чем-то кроме кокосов и непонятных ягод. Даже у самой Чи в распоряжении появилось несколько уже настоящих бархатных подушек, а когда бобёр наконец-то смог закончить хоть какой-то навес на её главном месте, львицу можно было обнаружить только там — вальяжно возлежащую на подушках и паре гиен, которых она не пускала дальше сапог. А они, вроде, были и не против. Завидев меня, львица спокойно отложила баночку с вяленым мясом, выражая всякую готовность поболтать, пока к острову не подойдут корабли Кристины. — Аттракцион неслыханной щедрости, а? — спросил я, присаживаясь на какой-то пуфик рядом с ней — один из гиен из-за этого начал на меня натурально так угрожающе рычать, однако быстро получил по носу от своей хозяйки и скрылся в складках лежбища. Потирая ладошку, будто бы от грязи, львица ответила: — Никакой щедрости, Ренар, чистый бизнес. Когда всё это закончится, я заимею всё обратно. Я понимающе хмыкнул. — Я и не сомневался. Не сомневаюсь я, что всё причитающееся тебе, ты же вернёшь в двойном, а то и тройном размере, да? Львица томно улыбнулась и очень довольно кивнула, но я решил обломать ей всю малину: — Кстати насчёт вернуть, — повернулся я к ней немного более решительно, глядя ей прямо в глаза, — ты должна мне тыщу золотом. От такой наглости Чи не то чтобы опешила — нет. Максимум, что она сделала внешне — приподняла левую бровь. Но я прям чувствовал, как она испугалась моих слов. — Смело, — заключила она. — И что навело тебя на такие… идиотские мысли? — сделав паузу и подобрав нужный, по её мнению, эпитет, спокойно спросила она. — Всё просто: ты не выполнила договор в Хоуптауне. Всю информацию мне пришлось добывать самому — и настраивать местных, чтобы они нас там не пришибли вместо людей. Львица кивнула уже куда более осознанно, даже скромненько потупила глазки, но я-то видел, что ей ничуть не стыдно. И она решила хитрить. Со мной-то… — Расскажи мне, что было в Хоуптауне, — попросила она, приподнимаясь с подушки и извлекая из какого-то ящика пару настоящих бокалов, а из другого — бутылку вина, — только без утайки. Подкрепляя свои слова, она разлила вино по бокалам и один предложила мне. Я поначалу было потянулся за ним, но потом вспомнил, что обещал Флёр не пить. Но не успел я отказать, как вспомнил, что Флёр сама говорила мне, что полностью отказываться нельзя и не пить мне только в её присутствии. Пока она не видела — было можно. А сейчас был как раз подходящий случай. Поэтому я принял бокал из лапы львицы, понюхал и профессионально отхлебнул напиток — тот оказался вполне недурным для уровня «Непонятно как он тут оказался». К тому же Чи с довольной усмешкой оценила мой важный вид, который я обретаю при распитии вина. Алкоголь меня немного отпустил, и я принялся за рассказ, начиная чуть ли не с кошмаров, которые мне снились на море, продолжая всеобъемлющим описанием целого вороха эмоций, испытанного при приближении к фрегату людей. Рассказ выходил весьма однобоким — наверное, я так хорошо рассказывал, что львица не задала ни единого наводящего вопроса, зато несколько зевак, которым нечем было заняться, иногда спрашивали какую-то узкоспециализированную муть, на которую я не обращал никакого внимания и просто отмахивался от вопроса как от комара. К концу истории, когда речь уже шла о сейфе и моих покатушках на нём, меня слушало почти пол-лагеря, а внутри меня была почти половина бутылки вина, но чувствовал себя я отменно. Активно помогая себе жестами и красочными эпитетами, я во всех подробностях описал как Кристина на «Мести капитана Эмерлины» зашла в глубокий тыл нашим противникам и вынесла их всех с одного бортового залпа. В толпе слушающих даже раздались одобрительные выкрики, кто-то аплодировал — но тут мои уши уловили совсем другой звук. И судя по воцарившейся тишине, я был не одинок. Крик. Не довольный или какой-то ещё, нет. Испуг. Страх. И он раздавался с берега. — …Они нашли нас! — раздалось не так далеко в лесу, постепенно приближаясь. — Нашли! В лагерь прибежал какой-то взбалмошный кот, а за ним ещё двое пиратов. — Людские корабли! Они идут сюда! Чикуита немедленно встала со своего места, раскомандовалась: — Все, кто может держать оружие — к бою! Помогите раненым переместиться вглубь острова! Я один слез со своего импровизированно постамента и заглянул в горлышко бутылки из под вина. Да, половиной я явно не ограничился, но голова была ясной и работала хорошо, а может быть, даже лучше обычного. — Зачем им нас искать? — я попытался вклинить свой логичный вопрос, но быстро получил на него не менее логичный ответ: — Они ищут свои корабли! — И они их тут ищут? Ну да, — я пожал плечами и посмотрел на резко посерьзёневшую Чикуиту. Кошка была на откровенном взводе с саблей наголо, а я поставил бутылку рядом с ней и обнял за плечо, чему она удивилась уже куда откровенней, чем моей реплике о её долге. — Ты забыла, кого мы ждём? — напомнил я ей. — Пренебрегать безопасностью нельзя, — строго ответила мне львица. — Второго такого шанса у нас не будет. — Ну раз у нас его не будет — значит пан или профан. Пошли посмотрим. — На что? — На людские корабли, — заверил я её. Чи подумала несколько секунд и кивнула. — Ладно, ты прав — лишним не будет. Но всё равно не высовываемся. — Есессно! — заверил я её. Максимально скрытно дойдя до берега с несколькими другими пиратами, мы высунули морды из густых зарослей, и с меня мигом слетел весь хмель: я ожидал два корабля: один большой и другой поменьше, но сейчас на горизонте к нам уверенно приближался только один большой. К тому же, сумерки давно перетекли в полноценную ночь, и рассмотреть что-либо на корабле было невозможно даже в подзорную трубу. — Надо завести в команде какого-нибудь почтового летуна, чтобы весточки туда-сюда доставлял…— посетовал я, но тут не так далеко от меня кто-то нарочито громко прочистил горло. Я присмотрелся и увидел никого иного, как попугая — нашего, морфного, даже с довольно большими крыльями за спиной, то есть, судя по всему, летающего. Таким подаркам судьбы я был только польщён, и сразу же парой жестов показал ему, чтобы он слетал на разведку. На это обратила внимание Чи: — Это наши, или ты не уверен? — спросила она меня. — Было бы там два корабля один больше другого — я бы был уверен, что это наши! А так — нет! — Ты что, не можешь определить какой это корабль? — Я в ваших кораблях не понимаю ровным счётом ничего! Я снова сделал красноречивый жест в сторону попугая, но тот закрутил головой с такой силой, что я уж было испугался, что она отвалится. — Нет? Что значит нет, чего тебе стоит слетать и проверить?! — Жизни! — вскрикнул наконец-то пернатый ужасным, громким и противным голосом. — Чего? — только и предположил я, искренне надеясь не получить от него ответ. Он хорошо знал язык, но как-то слишком громко и очень неразборчиво. — У людей есть средство от всех летунов, — пояснила мне Чикуита нормальным голосом. — Огромные ружья, заряженные каким-то неимоверным количеством дроби. Тут я припомнил, что в лагере лис рядом с нами я видел всего одну летучую лисицу — кого-то из отпрысков Мирумаса. И она тоже не очень хотела летать при людях. Пока мы всё это обсуждали и думали над дальнейшими действиями, я даже не заметил как корабль повернулся к нам носом, наконец-то открывая за собой другой корабль — на этот раз действительно поменьше. И пока кто-то из пиратов уговаривал попугая лететь на разведку, я махнул на них всех лапой и сказал пернатому: — Можно лететь. Это уже точно Кристина и Флёр. С этими словами я вылез на берег и уселся на песке, наблюдая за тем, как украденные мною корабли плыли медленно, но верно, промеряя перед собой глубину. Хмель давал о себе знать и я немного расстроился из-за того, что моя жена этого не видит — она бы по-достоинству оценила бы работу этих моряков и пиратов. Все остальные спасшиеся на острове Чикуиты не спешили показывать себя, посчитав, что единственный скучающий на берегу лис не будет сильно интересен людским войскам. До самого последнего момента, пока фрегат не подошёл настолько близко, насколько мог и не спустил шлюпку, полную рыжих зверей на воду, никто мне не верил. Флёр добралась на остров вместе с большим десантом лис из клана, которые дружно высадились на песчаный берег и погнали лодку обратно. Сама глава клана, приветственно, но немного разочарованно развела лапами в стороны, задавая странный, но вполне уместный вопрос: — А где все? Пираты, видимо потеряв всякий интерес к нашим кораблям, скрылись обратно в лагере, и выйти поприветствовать мою хорошую подругу вышла только львица. — Флёр, лапонька ты моя! — фамильярно начала она, раскрывая лапы в приветственном жесте и идя с ними навстречу лисице. — Я за тебя больше всех переживала! Лиса не стала откручиваться и останавливать лису, и потому объятия всё-таки состоялись. Флёр стоически вынесла их, не выказав особых эмоций, кошка же явно старалась сдерживаться, хотя бы при бойцах из клана, которые как-то сами по себе построились на берегу, ожидая дальнейших указаний. — Ты привела подмогу? — спросила Чи, отпуская лису. — Статных, красивых и воинственных самцов, м-м-м… — Чи, давай разберёмся с делами, — строго попросила у неё Флёр. — Я рада тебя видеть не меньше, но у нас тоже выдался не самый простой поход. — Но он увенчался отличным уловом, — сказала львица, показывая на огромный, шикарный фрегат, с которого спускали ещё и ещё шлюпки. — Вот именно. Только нам нужны припасы и матросы для этой штуки, иначе от него толку как с козла молока. Львица раздражённо фыркнула, махнув лапой. — Смотря с какого козла, дорогая. У вас не будет проблем с командой — половина местных выживших после резни в лагуне решили, что Кристина трахается с самим морским чёртом, раз вам всем так везёт! — Забавно, — усмехнулась Флёр. — Половина моих выживших, — лиса показала большим пальцем на корабль за её спиной, — решили строго наоборот. — В смысле? — не уловила суть львица. — То, что Кристи хранит верность и порядочность. И поэтому море её любит. Львица подняла палец к подбородку, закусив его, и хитро-многозначительно протянув непонятную гласную. Флёр ответила ей одним взглядом — все понимали, что это может быть на руку всем присутствующим. Пока они обдумывали эту информацию, к нам на берег прибыло ещё несколько шлюпок, высаживая всех наших зверей — деловитых выдр, которые сразу же поинтересовались, надо ли чего построить или помочь; раненых с лагуны, которым помогали более-менее целые звери и пираты, деловито осматривающие остров. Одной из последних, практически единственной в шлюпке, к нам на берег сошла Кристина и сразу же направилась к нам, а точнее — к Чи и Флёр. — Кристи, кисонька ты моя…— начала было львица, но кошка недовольно подняла лапу и попросила: — Давай без твоих любезностей, Чи… Львица замолчала, улыбнулась и просто сказала: — Ты жива и невредима… Кошка наградила львицу скромной улыбкой, как будто их связывало нечто большее, чем просто дружба. Без лишних слов и каких-то других прелюдий, Чикуита проводила весь командный состав в свой скромный лагерь, сразу же пройдя к своему навесу с подушечками, где довольно разлеглась, предложив всем нам непонятно откуда взявшийся кальян. Я мило отказал, сказав, что не курю; Флёр отказалась по своим внутренним причинам, и только Кристина не сдерживалась в брезгливости и отказалась даже как-то слишком резко, расстроив Чикуиту. Львица, впрочем, пожала плечами и затянулась дымом сама, разбавляя бульканьем кальяна не самую ловкую паузу, возникшую между всеми нами, не знающими что делать дальше. — Ну что, мои хорошие, — выдохнув дымом, сказала львица, — теперь что будете делать? Ответ нашёлся незамедлительно, и как ни странно, у Кристины. — По-моему, это очевидно: надо отловить Коппера! Львица понимающе махнула шлангом кальяна, признавая правоту кошки. Однако Флёр не спешила соглашаться, и наоборот задумчиво уставилась в костёр, потирая подбородок. Кристина, не встретив каких-то серьёзных возражений, решила продолжить, и начала в красках и подробностях описывать самые изощрённые пытки для енота, пока наконец-то своё слово не вставила Флёр: — Нет, — спокойно сказала она, чем вызвала неподдельное возмущение у Кристины и удивление у Чикуиты: — Нет? Ты что имеешь в виду? — Я имею в виду нет, — спокойно объяснила лисица, поднимая взгляд и расправляя плечи. — Пиратскую лагуну так или иначе постигла бы такая участь — кольцехвостый лишь ускорил неизбежное. — Предлагаешь его простить?! — нахмурилась львица. — Конечно же нет, — тут же фыркнула лиса. — Это совсем не значит, что я его прощаю или что-то вроде того. Но подумайте сами: во-первых, Коппер сейчас у людей, и даже будучи стукачом у них — участь его незавидна. По крайней мере, я очень сомневаюсь, что он жрёт у них в три горла в капитанской каюте. Скорее, строго наоборот. Кошки переглянулись между собой и синхронно пожали плечами. Но аргументы у лисы не закончились, скорее, даже наоборот: она только начинала. — Во-вторых, — продолжила Флёр, — участь предателя незавидна, как ни крути. Такой как он нигде не нужен. По крайней мере, я в своём клане никогда не доверяю тем, кто решил заложить своих. Это просто мерзавцы. — Сомневаюсь…— вздохнула кошка. — Он для них — настоящий лоцман. Капитан он, конечно, так себе, но он может упростить им жизнь. И если они не совсем дураки — он ни в чём, особо, не будет нуждаться… — Здесь спорить неразумно, — спокойно заметила львица, выдыхая густой белый и вкусно пахнущий дым, — но что нам делать? Флёр, оглядев всех собравшихся на совет, сомкнула пальцы перед собой, и призналась: — Как ни странно, но то, что он сделал, натолкнуло меня на несколько мыслей. Самая первая из них: мы не будем тратить ресурсы на то, чтобы узнавать где он, гоняться за ним, а потом может издеваться над ним — у нас без него по горло проблем. Отпускать его мы тоже не можем, и оттого у меня родилась второстепенная задача: мы должны распространить весть о его предательстве как можно шире, чтобы больше нигде ему даже жалкого медяка не подали. И не важно, решит он предать людей, сбежать от них, или ещё что-нибудь. С таким же успехом енот окажется их же лазутчиком. Нельзя давать ему спуску, где бы он не оказался. Но сейчас нам в любом случае не до него, — заключила лисица. — Сначала разберемся с людьми на суше, а там уже и кольцехвостый получит всё причитающееся. Кристина заулыбалась во время такой речи Флёр и несколько раз активно кивнула её словам, но упустила кое-что главное, что намного лучше подметила львица: — Второстепенная задача, а главная? Флёр оглядела всех присутствующих и заключила: — Нам нужны бойцы. — Все, что есть — тут, — подняла брови Чи. — Этого не достаточно, — покачала головой Флёр. — Нам нужно гораздо больше. — Больше, — проворковала львица, — сейчас только у людей! Флёр строго взглянула на большую кошку. — Их не настолько больше, чем всех, кто может нам помочь! Звери — все вместе, а значит, пришло время звать и остальных! — Кого например? — на всякий случай уточнила Чикуита, прервав очередную затяжку кальяном. — Всех, — снова повторилась Флёр и начала наконец-то перечислять, — орков, гномов, — она запнулась на полуслове, потом хлопнула себя по нагрудной пластине своего кожаного костюма, — эльфов и всяких их сородичей в конце концов! А знаете, кто ещё бы нам помог?! — После всех предложенных вариантов мы все навострили уши. — Наги! — вспомнила лиса. Я аж поёжился от одной мысли, что нам придётся воевать бок о бок со страшными мутировавшими полу-рыбами полу-змеями. Но в её словах была толика огромного толка: живущие в воде крайне воинственные твари могли стать неимоверным подспорьем в любом начинании против морских действий людей. — Морских чертей? — на всякий случай уточнила Кристина. — Конечно, — шире улыбнулась Флёр. Повисла пауза. — Ты шутишь? — усмехнулась Чи. — Наги, орки, эльфы? Да они ненавидят друг друга! — Нам нужно больше бойцов. — Пожала плечами Флёр. — И ты сама сказала — больше вариантов нет! Разве не так? — Как ты их вообще уговоришь? — предположила Чикуита. — Я не собираюсь никого уговаривать — кончилось то время. Я буду платить, — уверенно кивнула Флёр. Все опять посмотрели на меня, а я лишь устало развёл лапами. — Ладно, предположим, — заключила Чикуита, но сделала паузу на раздумья. — Предположим, мы найдём кого-то из них, но идейно они останутся теми же упрямцами, что и раньше! — Ты думаешь, среди таких, как они, мало обычных наёмников, готовых против своих же пойти за звонкую монету? — витиевато спросила львицу Флёр. — Я не понаслышке знаю, что там таких полно. Целые армии. — Не понаслышке? — приподняв бровь, переспросила львица. — Почему же это я вдруг не знаю того, что знаешь ты, лисонька? Флёр и Арен многозначительно переглянулись, после чего лиса перешла на полголоса тише, наклонившись к остальным. — Потому что я — глава клана лис полной луны. — Это объясняет многое, но не это, — довольно громко возразила Кристина, однако Чикуиту ответ устроил. Пришлось разжёвывать для капитанши отдельно, что сделал её муж: — Мы существовали не только за счёт торговли тёплым пухом и едой, — пояснил Арен, но Флёр грубо его перебила: — Существуем, милый. Существуем. — Конечно. Основной источник дохода клана был военный. — Кому не захочется получить в своё распоряжение пару-тройку отрядов эвов? — призывно улыбнулась Флёр. — Вот и нашему королевству такая помощь была нужна. И я заказывал такие услуги у своей жены. — И как на это смотрел король? — с интересом осведомилась Львица. — Как на силу, которая за деньги решает проблемы, — ласкового заключила Флёр, взглянув на львицу сверху-вниз. — И он не пытался на вас давить, подмять под себя? — не унималась Чи. Флёр с мужем переглянулись и ехидно заржали. — Поняла, — кивнула большая кошка. — Ну, чтобы ему было не обидно, мы ему делали скидку, — успокоила её Флёр. — Кто бы сомневался, — буркнула Кристина. — Ну да, — ухмыльнулась Флёр. — Сомневаться не приходилось. Вот только иногда задачи были специфичные, и для них требовался иной подход. И тогда я искала наёмников попроще, и зачастую — среди них были очень разные товарищи… Орки — ничуть не хуже эвов, и даже лучше — они мельче и их сложнее заметить. Гномы отлично решали проблемы со всякими подземными жителями, а эльфы могут подстрелить канарейку в глаз. На лету. Наконец-то пазл в голове у непонятливых сложился полностью. Но всё обломала Кристина: — Ну наёмники — ладно. Во-первых, простой вопрос: зачем? — спросила кошка, и прежде, чем Флёр успела на него ответить, остановила её, подняв лапу, и продолжила. — А во-вторых, сложный вопрос: чем ты собралась им платить? Она выразительно посмотрела на меня. Флёр глубоко вздохнула, словно от неё требовали объяснять очевидное. — Первое…— она взмахнула лапой, зажимая палец. — ...мы нанимаем ВСЕХ. И людей — в том числе. Если ты думаешь, что я откажусь от роты эльфов или орков — ты ошибаешься. Я найму всех. Флёр сделала паузу, удостоверяясь, что её поняли. — Второе — у нашего клана есть кое-какие ценности. Кроме того, — лисица строго глянула на Кристину, — вы же, кажется, пираты? Ну так вот, наприатьте нам чего-нибудь! — Это будет сложно…— протянула Кристина. — После разгрома бухты экипажи на два корабля наскребутся с трудом… — Поэтому, мы и отправляемся искать наемников! — веско заключила Флёр. — Наёмники и команда — не одно и тоже! — веско вставила Кристина, но лиса её перебила: — Кажется, и тем и тем надо платить, не? — Надо, — кивнула кошка. — Но команде ты вручаешь своё судно в управление — это слаженный, единый механизм, доверие и понимание! Флёр саркастично подняла бровь, выразительно смотря на капитаншу. На её сторону встала и другая кошка, знакомая с пиратским делом лучше всех нас вместе взятых. — Флёр, она права. Дуболомов много и многие из них идут на такое только в крайнем случае, и большинству даже терять нечего. А команда — это сложнее. Особенно, — львица выразительно кивнула куда-то в сторону моря, — для таких посудин, которыми вы разжились. — Вот именно, — тихо, почти что вкрадчиво, сказала Кристина. — Кому ты доверяешь корабль — большое дело. Лиса задумалась на секунду, видимо перебирая в голове какие-то варианты, но всё упиралось в то, что без хорошей команды её план не блистал хоть какой-то продуманностью. Однако спасение для неё пришло с совершенно неожиданной стороны. Несколько матёрых пиратов из лагуны — легко раненных, или вообще не задетых атакой людей, слушавших до этого наш не самый тихий разговор, встали рядом с лежбищем Кристины полукругом. Самый суровый из них — здоровый чёрный волк, напоминавший какого-то маленького родственника Клитуса, вышел вперёд и громко ударил себя перебинтованным кулаком по груди, громко заявляя: — Я готов быть в твоей команде, Кристина! У кошки от такого заявления глаза на лоб полезли. Жест и слова волка повторили ещё несколько зверей вокруг лагеря, после чего эти действия стали волнообразно распространяться почти по всему лагерю — только тяжело раненые не били себя кулаком в грудь. А так, это делали буквально все до единого — и стар и млад, и тощие и толстые — за очень редким исключением. Одним из таких исключений была маленькая немая лисичка, которую я заметил неподалеку. Некоторые матёрые вояки клали свои лапы на кулаки молодых самцов, опуская их, мотивируя такой поступок тем, что они пойдут вместо них, ведь им ещё жить и жить. Кристина от подобного представления даже встала с насиженного места, оглядывая несколько дюжин морд, приложивших кулак к груди. И я понимал её беспокойство, ведь я видел как набор в команду происходил в прошлый раз. В основном, это были отчаявшиеся алкаши и потрёпанные жизнью звери, лишь несколько действительно боевых зверей встали на нашу сторону, но большая часть таверны у Нэнси смотрела на нас криво, если не сказать с презрением. А сейчас — молодые и здоровые, опытные и сильные. Судя по немного испуганному виду кошки — ей, похоже, пришлось бы даже выбирать. Но она, оглядев вставшую пролесицу, громко крикнула: — Что это на вас нашло, что все захотели служить под моим началом? Быстрого ответа не последовало. Инициативу перехватил волк: — Море, похоже, благоволит тебе и твоей команде. Удача преследует тебя по пятам. Львица довольно прыснула в свой кальян, слегка выпучив глаза. Флёр довольно улыбнулась, подбоченившись на одной из подушек. Я знал по своей жене как были суеверны не только пираты, но и все моряки в целом. Особенно на кораблях не любили самок, но Эмерлина сделала для себя нехитрое умозаключение: неудачу на море приносят только человеческие женщины. Со зверями вроде нас всё было в порядке. Я, вспомнив её слова, улыбнулся сам себе. Кристина, приняв слова волка за чистую монету, махнула куда-то в сторону. — Кубрик! Составь контракт на вояж, да построже! Удача не даётся просто так! — Ага, она идёт в придачу к одному рыжему прохвосту, — достаточно тихо сказала Флёр, хихикая вместе с Ареном и Чикуитой. Пришло время уже мне саркастично приподнять бровь. — Я для тебя просто талисман? — Не-е-е-е-т, — не очень саркастично протянула Флёр. — Ни один клевер-семилистник не провернёт то, что ты сделал в Хоуптауне! — Это точно, — усмехнулась львица. Кристина ускакала куда-то в сторону, где уже импровизировали какой-никакой стол, а помощник капитана уже где-то раздобыл довольно большой кусок пергамента, где размашисто написал пером «Контракт». Не успел кот даже написать что-нибудь ещё почерком поменьше, как тот самый волк, заявивший про удачу, преследующую Кристину по пятам, спокойно попросил у Кубрика перо, и сразу же оставил на листе свою скромную, но сложную подпись. Львица, наблюдавшая за всем этим со своей лежанки, сладко потянулась до хруста в спине, потом обратно выгнулась, сладко зевнув. — Что же, — заключила она, — Кажется, проблема с новой командой решена.