Тьма укажет путь к свету

В комнате было темно: плотные шторы не пускали редкие лучи осеннего солнца, поэтому Коннор проснулся сам. Пробуждение было приятным. Полумрак не раздражал глаза, а приятная утренняя прохлада заставляла кутаться в одеяло. Потянувшись и слегка зажмурившись от неприятных ощущений в спине и боли в рёбрах, парень открыл глаза. В комнате никого, кроме него, не было, зато за дверью были слышны тихие разговоры. Прислушавшись, Коннор различил голос Элайджи и, к своему удивлению, голос Саймона. Оглядевшись, он увидел колокольчик и записку, которая гласила: «Позвони, когда проснёшься, милый», и улыбнулся. Не успел колокольчик прозвенеть, как в спальню вошёл Элайджа в чёрной рубашке и официальных брюках. Коннор немного наклонил голову вбок, разглядывая мужчину и выражая лёгкое недоумение. — Доброе утро, — раздвинув шторы, Камски подошёл и сел на кровать, ласково улыбаясь и приобнимая парня, который зажмурился от яркого света. — Как спалось? — Доброе, — улыбнулся Коннор в ответ и легонько коснулся чужих пальцев. — Хорошо, но спина немного затекла. Ты куда-то уходишь? — Нет, я только вернулся, — мягко усмехнулся Элайджа. — К тебе рвутся друзья, да и твой дядя хотел увидеться. И ещё в гостиной сидит Саймон. — Правда? — брови немного нахмурились от непонимания. — Мне нужно было отлучиться на пару часиков, поэтому я попросил его приехать и приглядеть за тобой. Лейтенант Андерсон с Гэвином заедут сегодня, а вот остальные приедут, когда ты захочешь. Могу изобразить дракона и никого к тебе не подпускать, ты только скажи. — Думаю, что это слишком, но спасибо, — посмеялся Коннор, пытаясь представить Элайджу драконом. — Почему Гэвин, а не детектив Рид? — Всё просто. Он мой брат. — Детектив Рид твой брат?! — удивился парень, смотря на Камски широко распахнутыми глазами. — Да, — усмехнулся мужчина. — Это долгая история, как-нибудь расскажу. Рёбра болят? — еле касаясь, он провёл ладонью по ним. Дождавшись кивка, Элайджа начал стягивать одеяло, в которое Коннор был закутан по шею, и достал шприц с бутылочкой какого-то раствора. Парень затаил дыхание и внимательно следил за происходящим. Руки Камски потянулись к пуговицам на пижамной рубашке и начали их расстёгивать. Расправившись с ними, Элайджа заметил некоторую нервозность со стороны парня и провёл ладонью от живота до шеи, наслаждаясь. Крепкие пальцы аккуратно ласкали щёку, а сам мужчина наклонился, чтобы поцеловать кожу за ухом. Дыхание участилось, и стон, рвавшийся наружу, заставил Коннора закусить губу. Элайджа на это действие только довольно улыбнулся и начал разматывать бинты. — Не бойся, это просто обезболивающее. Доктор сказал колоть его ещё несколько дней. Потерпи, зато потом будет легче, — прохладная влажная ватка прошлась по рёбрам. Стерильная игла коснулась кожи и легко вошла в неё, из-за чего парень недовольно нахмурился, отвернувшись. Это закончилось быстро, после чего Элайджа взял его за подбородок и, повернув голову к себе, мягко поцеловал. — Уже всё кончилось, — нежно улыбнулся мужчина. — Пора вставать.

***

Коннор сидел на кухне завтракал, разговаривая с Саймоном. За эти дни накопилось много тем для разговора. Парень тактично избегал темы произошедшего за исключением вопроса о самочувствии. Элайджа оставил их одних, чтобы не стеснять друзей. — Прогуливаешь ради меня, значит? — спросил Коннор, улыбаясь. — Как я мог отказать мистеру Камски, тем более очень хотелось тебя увидеть. Мы переживали. В больницу не пускали, ничего про тебя не говорили, кроме «всё хорошо» и «нет, сейчас нельзя». Маркус с Норт даже хотели пробраться ночью, но мы их отговорили, — оба прыснули от смеха, представляя эту картину. — Элайджа сказал, что они смогут прийти, когда я захочу. Можно было бы сегодня-завтра, но нужно уточнить. — Они будут рады. Кстати, как твой дядя отреагировал на отношения с Камски? — Поворчал немного, но всё хорошо, он не против. Ты не знаешь, куда Элайджа уходил сегодня? — Он тебе не говорил? — Саймон выглядел несколько удивлённым, до этого думая, что друг в курсе. — Нет, — протянул парень. — Друзей Теодора нашли. Он ездил на их допрос сегодня утром. Пропустив удар, сердце забилось быстрее. Коннор молча обдумывал сказанное, стараясь не думать о событиях недавних дней. — Почему он мне не сказал? — всматриваясь в чай, тихо произнёс парень и сильнее обхватив чашку руками, пытаясь скрыть дрожь в пальцах от Саймона.

***

Проводив друга, которому нужно было в академию, Коннор некоторое время просидел в спальне возле панорамного окна, рассматривая осенний пейзаж. Сейчас, когда он был один, неприятные воспоминания возвращались с новой силой, заставляя переживать. За эти пару дней, что Элайджа проводил с ним, мужчине удалось прогнать их, заменив собой и подарив спокойствие. Плавно перекатывая монетку и пустым взглядом смотря вдаль, Коннор пытался не думать ни о случившемся, ни о предстоящем. Хоть и в общих чертах, но он знал, как проводится судебное заседание. Что оно будет, парень даже не сомневался. Ему, вероятнее всего, придётся на нём присутствовать, чего категорически не хотелось. Не хотелось ни вспоминать, ни видеть этих людей, из-за которых он на некоторое время прикован к инвалидному креслу. Хотелось просто чувствовать себя в безопасности и находиться в кругу близких, где ничто не угрожает. Тяжело вздохнув, Коннор направился в кабинет Элайджи.

***

Была б воля Элайджи, он бы ни за что не подпустил к Коннору никого, кто бы мог напомнить парню или заставить его вспоминать о случившемся. Он был несказанно рад, что виновные скоро получат по заслугам и, что они будут страдать больше, чем Коннор, уж Камски об этом позаботится. Ещё и Андерсон с Ридом обещали заехать. Если первый по большей части хотел просто увидеть племянника, то второму не терпелось закончить с делом. Из-под пальцев доносился мерный стук клавиш, когда дверь тихонько приоткрылась и в дверном проёме показался Коннор в кресле-коляске. Парень выглядел поникшим, отчего сердце словно сдавили невидимые силки. Элайджа, отодвинувшись от стола, встал со стула, чтобы помочь, но Коннор лишь мотнул головой, как бы говоря «сам справлюсь». Парень остановился около стола. — Ты в порядке? Что случилось? — в голосе было неприкрытое волнение. — Я не хочу, — обречённо сказал он. Коннор опустил голову и обнял себя рукой. Голос был тихим и каким-то надтреснутым. Элайджа подошёл и сел на корточки возле парня, переплетая пальцы и заглядывая в опущенные глаза. — Расскажи мне всё, — требовательно, но в то же время нежно произнёс мужчина. Раскрытая ладонь потянулась к щеке, касаясь мягких кудрей. Коннор на мгновение уткнулся в неё, закрывая глаза и наслаждаясь незамысловатой лаской. — Саймон сказал, что ты ездил на допрос… Мне ведь тоже придётся давать показания, — Коннор поднял влажные глаза на мужчину. Элайджа прижал парня к себе, мягко поглаживая. — Я не хочу вспоминать, — пробормотал он в плечо. — Твой дядя задаст пару вопросов и ничего больше. Это будет твой дядя, а не какой-то посторонний человек. Ты будешь здесь, со мной, в безопасности, а потом я сделаю всё, что захочешь, малыш. Мы справимся, вместе. Коннор утвердительно кивнул и попытался взять себя в руки. — Да, ты прав. Извини, я тебя отвлёк, — смущённо произнёс парень, отстраняясь. — Можно я посижу здесь, пока ты работаешь? — Конечно. На диван? — после кивка, Элайджа помог Коннору расположиться на диване и предложил планшет, который парень взял. Камски вернулся к работе. Коннор же написал одногруппнику с просьбой скинуть конспекты и теперь увлечённо читал материал. В комнате царили тишина и спокойствие. Каждый был занят своими делами. Для Коннора, погрузившегося в конспекты, стало большой неожиданностью, когда Элайджа начал дискутировать с самим собой. Сначала парень подумал, что Камски обращается к нему, поскольку тон его голоса явно показывал то, что его обладатель ожидает ответа. После же мужчина и вовсе перестал печатать, будто чего-то ждёт. — Да нет же, Лэм… — Коннор отложил планшет и внимательно наблюдал за происходящим. Кто такой Лэм? Коллега? — Ты совсем не помогаешь, Ларри, — неожиданно воскликнул Элайджа и, встав, гневно убрал за мониторы уточку, не обращая на парня внимания, — уйди с глаз подальше. Коннор не поверил своим глазам. Гений всея технологий ругался с желтой резиновой уточкой в короне, которую, судя по всему, зовут Ларри. Вероятнее всего, где-то по ту сторону экранов была уточка Лэм, но это была неподтверждённая информация. Но беспокоить мужчину сейчас не хотелось, поэтому Коннор решил подождать, пока он закончит работу, и спросить после. Было грустно от того, что он пропускает занятия по боевой подготовке. Нет, особых проблем это не доставит, ведь Хэнк уже в детстве давал племяннику пистолет и учил его стрелять, но всё равно было грустно. Отмахнувшись от этих мыслей, Коннор вернулся к чтению.

***

Спустя час, Элайджа устало потёр глаза и откинулся на спинку кресла. Гул компьютера постепенно стих. Коннор тоже отложил планшет на колени, разминая затёкшую шею и тихо зевая. Камски встал с кресла и молча взял уточку, стоявшую на краю стола и убрал её в ящик. Решив, что сейчас как никогда к стати спросить об этом, Коннор сел на диване и заинтересованно наклонил голову вбок, рассматривая мужчину и улыбаясь: — Элайджа, можно спросить? — и, не дожидаясь ответа, продолжил, — Зачем тебе уточки? — Это вполне обычная практика при отладке программ. Помогает концентрироваться и находить ошибки. — Что-то вроде: правильно заданный вопрос — половина ответа? — Верно. Либо задаёшь вопросы желтому, либо каждую строку кода разжёвываешь, а ошибка сама находится. — Дай угадаю. Это называется метод уточки? — заулыбался парень, под пристальным взглядом мужчины. — Метод утёнка, — по-доброму усмехнулся Элайджа, убирая планшет и коварно улыбаясь. — Что же мне теперь делать, Коннор? Ты ведь не расскажешь о том, что я разговариваю с резиновыми утками? — Я не только расскажу, что ты с ними разговариваешь и ругаешься, но и то, что ты дал им имена. Только представьте, мистер Камски, какой фурор это вызовет: серьёзный, холодный, успешный и самовлюблённый гений живёт с уточками, — Коннор еле сдерживал рвущийся наружу смех. — Самовлюблённый, холодный? Женские журналы с тобой не согласятся, что думаешь? — Элайджа неожиданно наклонился, обдавая губы горячим дыханием. Сердце Коннора забилось быстрее. Он хотел потянуться за поцелуем, но чужие ладони прикоснулись к его животу и начали нещадно щекотать, заставляя смеяться. — Нечестно. Камски поднял задыхающегося парня на руки и поцеловал в шею, слегка прикусывая тонкую кожу, так чтобы остался след. Коннор, который не сразу осознал происходящее, от смены положения вскрикнул и, продолжая улыбаться, схватился за шею Камски, несмотря на то, что мужчина крепко его держал. — А говорил, что не кусаешься. — Извини, малыш, не смог удержаться. Ты слишком сладкий. Вспыхнув до кончиков ушей, парень уткнулся в грудь Элайджи, прячась от голубого взгляда. — Скоро приедет лейтенант Андерсон с Гэвином. Ты подумал насчёт друзей? — в ответ раздалось невнятное мычание. — Я не понимаю. — Я бы хотел сегодня с ними встретиться, если ты не против, — произнёс Коннор, стараясь не смотреть в глаза Камски. — Если не будете играть с едой, то я не против, — усмехнулся мужчина. — Мы же не маленьк… — Элайджа наклонился и коснулся мягких губ, не давая продолжить. От избытка чувств Коннор поддался навстречу, в попытке усилить контакт. Прежде чем оторваться от нежных губ, Камски провёл кончиком языка по нижней губе парня, вырывая тихий стон. — Конечно, большие и серьёзные люди, — произнёс Элайджа, наслаждаясь видом парня: яркий румянец, потемневшие глаза и учащённое дыхание. — Проголодался? — Коннор только кивнул и положил голову на плечо мужчины, который направился в сторону кухни. На шее багровел укус. После этих слов Коннора в очередной раз обняли, крепко прижимая. Прямо к сердцу, чтобы тот мог услышать его глухое биение. — Коннор. — М? — лениво отозвался парень, словно растворяясь в этих сильных руках. — Помнишь как вы с Лео сидели в парке? — Помню, — парень смутился, опустив взгляд. Как ни кстати вспомнилось то, что было после в кабинете Камски. — Так вот знай, то, что он собирался с тобой сделать, сейчас могу только я и никто другой. — Я не против, — их носы потёрлись друг об друга. — Ты мой. И только мой.

***

С минуты на минуту должны были приехать Хэнк и Рид, отчего Коннора потряхивало мелкой дрожью, несмотря на плед, в который закутал его Элайджа. И когда послышался звонок в дверь, возникло желание спрятаться подальше от неизвестности. Из прихожей доносились голоса, и через несколько мгновений появились и их обладатели. Камски сразу занял глубокое кресло и принялся наблюдать за происходящим. — Здравствуйте, детектив Рид, — вежливо произнёс Коннор, но мужчина только хмыкнул и, сложив руки на груди, подпёр стену. — Привет, Хэнк. Как ты? Как Сумо? Я скучал. — Эм… Привет, — сказал лейтенант, садясь рядом с племянником. — Я нормально. Сумо тоже, только скучает по тебе, как и я. Как себя чувствуешь? — Лучше. Сейчас я хотя бы не привязан к больничной койке. В комнате царило напряжённое молчание. Под пристальным взглядом Камски было некомфортно, отчего никто не спешил продолжать диалог. Гэвин, которого порядком достала эта игра в молчанку, грубо произнёс: — Раз вам больше нечего сказать, может, займёмся делом? Не думал, да, Андерсон, что такой перспективный племянник будет на допросе в качестве жертвы преступления? С такой реакцией ему в полиции делать нечего. Только если отчёты писать за тебя. — Заткнись, Рид. Не тебе решать. Вали на все четыре стороны, тебя никто не держит. — Да? А потом объясняйся перед начальством, почему показания потерпевшего притянуты за уши. — Показания Коннора притянуты за уши? Может, вспомним, утренний допрос? — Хэнк встал напротив Рида и скрестил руки. — Гэвин, можешь молча выполнить свою работу и убраться из моего дома? — холодно произнёс Камски, продолжая сидеть в кресле и сверлить глазами спорящих. — Или просто убирайся, многого мы от этого не потеряем. Детектив развернулся и со злостью в глазах недовольно скривил губы. — Тебя вообще никто не спрашивал. Тебя это не касается. Ты сидел молча? Продолжай сидеть. Камски встал с кресла и грозно подошёл к брату, не сводя с него взгляда, сжимая ладони в кулаки. — Пока ты находишься на моей территории, будь добр, веди себя прилично или попрошу за дверь. — Я здесь по делам полиции, а ты мешаешь проведению следствия. Хотя погодите. Точно, — протянул Гэвин, — как я мог забыть, что тебе, умник, можно всё. За продолжительными спорами никто не заметил изменений в Конноре, который сидел и молча смотрел на перепалку, не смея влезать. С каждым словом и криком необъяснимая паника охватывала каждую клеточку тела. Когда Элайджа и Гэвин вцепились друг другу в одежду, Коннор не выдержал: — Прекратите… Пожалуйста. Тотчас наступила тишина, и три пары глаз уставились на дрожащего парня, который закрыл глаза и обхватил голову руками, будто пытался её расколоть. Злость моментально испарилась, и осталось только непонимание происходящего. Все трое переменились в лице. Элайджа с Хэнком кинулись успокаивать Коннора, а на лице Гэвина можно было увидеть что-то отдалённо напоминающее вину. — Уходи, — прошипел Камски в сторону Гэвина, поправляя плед на Конноре. Лёгкий тремор, охватывающий тело, постепенно начал утихать. Ясность сознания возвращалась, паника отступала. Элайджа с Хэнком говорили что-то успокаивающее и то, что мудака Рида слушать нельзя. Когда Коннор более-менее пришёл в себя, Элайджа пошёл на кухню, прихватив и Гэвина с собой. Их не было несколько минут, после которых мужчины вернулись. Камски нёс чашку с чаем, который истончал аромат ромашки. — Прости, Коннор, я не хотел. Если ты не против, давай приступим к даче показаний сейчас, чтобы я мог уйти и не мешать тебе, — парень, как и лейтенант, был в шоке. Видно, что Гэвину тяжело извиняться и произносить эти слова, но судя по довольной ухмылке Камски, это было его рук дело. Коннор кивнул и подождал, пока детектив достанет лист бумаги.

***

Коннор сидел на диване, закутанный в плед, с чашкой ромашкового чая в руках. Детектив Рид и дядя ушли несколько минут назад, оставив парня отдыхать. Он быстро рассказал, что было той злополучной ночью, стараясь держать себя в руках, и теперь Элайджа отпаивал его ароматным напитком, сидя рядом и перебирая мягкие прядки, пока в камине потрескивал огонь. — Всё хорошо? — спросил мужчина, когда парень убрал пустую чашку. — Пока ты рядом, иначе быть не может, — прошептал Коннор, прикрывая глаза, и уткнулся носом в грудь мужчины, вдыхая хвойный аромат, который теперь ассоциировался только с Камски. — Ты уже спишь, пойдём в кровать? — со стороны парня послышалось невнятное мычание. — Нужно ещё раны перевязать, не засыпай. Подожди немного. Элайджа аккуратно поднял парня, который удобно устроился у него под боком и уже сладко посапывал. Опустив Коннора на кровать, мужчина его раздел и снял бинты с ног. Решив, что парню необходим отдых, он не стал сильно его тревожить и развязывать повязку на ребрах. Камски быстро, но тщательно обработал раны. — Я люблю тебя, — Элайджа прижал Коннора поближе к себе, поцеловав напоследок, отчего парень улыбнулся во сне.

***

Светило солнце. Его лучи приятно грели кожу. В воздухе летали пушистые снежные хлопья, заставляя Коннора, гуляющего по парку, улыбаться как ребёнка, который увидел первый снег. А ведь это первый снег в этом году. Парень неспешно прогуливался про тропкам между деревьями, под ногами хрустел снег. Заворожённый погодой Коннор заходил дальше в лес, не замечая постепенно меняющуюся погоду вокруг него. Постепенно небо заволокло серыми, мрачными тучами; ветер усиливался. Коннор хотел вернуться назад, но словно что-то не давало ему это сделать. Постепенно мерно падающие снежинки превратились в метель, которая больно царапала открытую кожу рук и лица. Коннор, закрывая лицо руками, пытался увидеть хоть что-то сквозь пургу, но все его попытки были тщетны. Он шёл практически на ощупь, пока не услышал голос Хэнка, который его звал. Обернувшись, он увидел мужчину, который появился словно из воздуха. — Хэнк? Что ты здесь делаешь? — Точно не ищу непутёвого племянника, который не способен окончить академию и пойти работать в полицию. Зачем ты мне? Как у моего брата мог только родиться такой бестолковый сын? Хэнк выглядел враждебным, явно настроенный против своего племянника. — Что? — голос парня немного сорвался. — Не способен даже защитить себя от каких-то подростков. Прав был Рид. Бездарность. Кому ты вообще нужен? Коннор смотрел на своего дядю и ничего не понимал. Что произошло? Он ведь говорил, что любит его, что дорожит им. Что изменилось? — Ты думаешь, что нужен нам? — за спиной послышался голос Маркуса, рядом с которым стояли друзья. Его друзья. — Одинокий, никчёмный сиротка. Думаешь нам с тобой интересно? Мы с тобой только из жалости, — засмеялся парень. — Мы не хотим иметь ничего общего с жалким никем, — пак по команде подростки развернулись и начали уходить в метель. — Ребята, подождите, — Коннор побежал за ними, но словно не мог их догнать: те удалялись слишком быстро. — Пожалуйста. Парень обернулся вокруг себя в поисках хотя бы кого-нибудь, но никого не было. Совсем никого. Он был один. Неприятное чувство распирало грудь, и комок в горле мешал дышать. Глотая слёзы, вызванные нехваткой воздуха, Коннор осел на снег, закрывая лицо руками, молясь, чтобы это оказалось кошмаром. Неожиданно тёплая, уверенная рука легла на его плечо и до боли знакомый голос произнёс: — Встань. Сказано это было без грамма нежности. Только холодный приказ, не терпящий возражений. Коннор поднял голову и встал на ноги. Перед ним стоял Элайджа, но с ним было что-то не так. В его глазах горело презрение вперемешку с отвращением. — Элайджа? — руки потянулись к единственному источнику безопасности, но мужчина отошёл и скривился, словно побрезговал. — Что происходит? Мужчина высокомерно усмехнулся, окидывая Коннора оценивающим взглядом. — Для тебя я мистер Камски и никак иначе. Я больше не желаю тебя видеть. Никогда. Понял? Эти слова прозвучали как пощёчина. Очередная пощёчина от человека, которым он дорожит. Слёзы текли уже не только из-за ветра. — Почему? Что случилось? — Никчёмен, жалок, уродлив до тошноты. Думаешь, мне нужен такой? Я успешный и богатый, а ты простой мальчишка, возомнивший невесть что. Просто посмотри, где я и где ты. Забавная игрушка. Как же вас — студентов легко охмурить. Пару раз намекнёшь, да глазками поиграешь и вы уже как шёлковые, — Камски не переставал ухмыляться, давя на больные места Коннора. — Элайджа, пожалуйста. Не оставляй меня. — Как же ты мне омерзителен. Ненависть. В этих словах не было ничего кроме ненависти. — Мне страшно, — прошептал Коннор. За спиной послышались шаги. Множество шагов. Он надеялся, что это окажется просто дурацким кошмаром, он пытался проснуться, но не получалось. Ущипнув себя за ладонь, парень шикнул, но картинка перед глазами не изменилась. — О, дорогой Коннор, это только начало, — прошелестел довольный голос. «Джеймс», — пронеслось в голове парня. — Мы в прошлый раз не закончили. Как думаешь, теперь тебя кто-нибудь найдёт, если ты никому не нужен? Нет ни дяди полицейского, ни толпы друзей, ни твоего папочки Камски. Ты один. И ты теперь в нашей власти. Коннор упал на снег, захлёбываясь слезами. Это конец. Он один. Совершенно один.

***

Элайджа проснулся от тихих всхлипов и движений по кровати. Не включая лампу, он нашёл Коннора, который лежал в свете луны и… плакал? Ему снился кошмар. Не теряя ни секунды, Элайджа принялся его будить. Сквозь сон парень схватился за его руку и крепко сжал, словно мужчина куда-то собрался уходить. В следующее мгновение Коннор крепко обнял Элайджу, словно от этого зависела его жизнь. — Прошу, не бросай меня.