Не общежитие Тетушки Иошико

      «Почему образ такой нечеткий, отчетлива только бесконечная брань, но вот рельефы тела, цвет кожи, прикосновение, не могу вспомнить ничего. Я столько раз за ним «ухаживал», даже купал, но никаких эмоций не испытывал. Хотя разве к питомцу можно чувствовать что-то помимо умиления? Так почему же меня прожигает необъяснимый огонь, с того самого дня». Время давно перешагнуло за полночь, но Сичень никак не мог уснуть. Впервые за всю его жизнь, он столкнулся с необъяснимым и непонятным вопросом. Сколько бы он не размышлял, ничего даже приблизительно похожего на решение или ответ ему в голову так и не пришло. За окном медленно рассветало, ночь незаметно пролетела, отдав свою неимоверную ношу эмоций утру. Лань Хуань был измотан, голова была настолько тяжела, словно сверху на нее давил огромный груз. Не в силах уже даже нормально сформулировать основной вопрос бессонной ночи, он позвонил Не Минцзюэ. Вкратце пересказав события того вечера, он так же упомянул о необычных образах гламурных гостей, которые ошарашили сотрудников Ошими. И вскользь упомянул о несвойственных и непонятных для него эмоциях, которые обрушились на него (после инцидента, о котором он умолчал). - Странно, как ты не догадался, это же так просто. Вот если бы я попал в такую ситуацию, я бы тоже не смог остаться хладнокровным и просто вынес бы всех, чтобы больше никогда не вздумали носить такую не брутальную одежду.       Сичень отчетливо видел, как его надежда получить хоть намек на разъяснение рассыпалась о брутальную натуру друга.       «Да, обстановка в тот вечер была не из приятных. Однако, если дело в одежде, то почему я сразу не испытал это чувство когда банкет только начался?». Лань Хуань прикрыл глаза и стал детально вспоминать тот момент, когда чужая рука словно в замедленном действии тянется к Цзян Чену. Им вновь овладело то самое чувство от которого хотелось стать непреодолимой стеной между Вань Ином и всем остальным миром. Но помимо этого память подкидывала и другие любопытные картины: широкие плечи, рельефная спина, округлые подтянутые ягодицы; которые прежде для него не существовали вовсе. «Стоп! Это, что получается, я сам вполне не прочь прикоснуться к этим формам, наверняка очень упругие и мягкие на ощупь… О чем я только думаю?!!!». Краснея от смущения, Сичень уткнулся лицом в одеяло, если он еще хоть минуту будет думать обо всем этом, ничего хорошего точно ждать не придется. Ничего лучше ему не пришло в голову, кроме как пойти в комнату Цзян Чена. Привычным образом открыв дверь дубликатом, который тетушка хранила в ящичке, он вновь закрыл ее, но уже изнутри. Незваный гость посмотрел по сторонам, присматривая лучший ракурс для наблюдения и в итоге сел на край кровати. Хозяин комнаты спал немного раскрывшись, приподнявшаяся пижама открывала взору часть плоского живота с четко очерченным прессом. Не успев до конца осознать происходящее, указательный и средний пальцы Лань Хуаня невесомо скользнули вдоль рельефов тела спящего. Тепло. Развернув ладонь вверх, он стал пристально всматриваться в кончики своих пальцев. Что он пытается увидеть? Причину мучительного покалывания в груди и затрудненного дыхания? Он ведь часто прикасался к Вань Иню, и всегда это было чем-то естественным и само собой разумеющимся. Ему просто хотелось заботиться о нем, более того Сиченю это нравилось. Хорошо проанализировав последние месяцы, картина стала вырисовываться странная. «В какой момент вся моя забота сконцентрировалась на одном человеке? Дом тетушки не считается, хотя уже не раз было такое, что я проходил мимо явно стоящих не на местах вещей. Но я же торопился поправить рукава Чен-Чену или заправить его одежду. Питомец же всегда отнимает много времени. А значит, я поступал правильно. Тогда почему мне так хочется прилечь рядом с ним. Мне холодно? Нет, но при этом и да». Погруженный в свои мысли Лань Хуань перестал замечать происходящее вокруг себя, солнце уже осветило своими лучами новый день, а за дверью были слышны шаги. Наклонившись над лицом спящего, Сичень не успел среагировать, когда его черные распушенные волосы соскользнули со спины вперед и коснулись лица Цзян Чена. - Чтоб тебя!!! – заорал Вань Инь, когда проснулся от чего-то пробежавшего по его лицу и открыв глаза увидел пристально наблюдающий за ним взгляд Сиченя – ты в край обезумел?!       Пока разбуженный вопил в свойственной ему манере, причина пробуждения сидел с необъяснимо счастливой улыбкой на лице и наслаждался каждым услышанным словом. Не обращая внимания на брань, руки сами стали поправлять пижаму, но стоило вновь коснуться кожи, как Сичень резко отдернул руку и застыл. От столь неожиданной реакции Цзян Чен даже замолчал, а сидящий на кровати смотря прямо в глаза лежащему, тихо произнес: - Попробуем… - при этом спокойно встал и пошел в сторону двери.       Вань Инь еще долго сидел, прикрываясь одеялом как щитом крепко прижимая его к себе. Он уже ко многому привык, не столько привык, сколько смирился, но «попробуем» ему точно ничего хорошего не сулит.

***

      Переодевшись и убрав кровать, Цзян Чен словно шпион слегка приоткрыл дверь и стал всматриваться в щель. Убедившись, что в коридоре никого нет, он медленно на цыпочках пробрался в ванну и запер дверь. Закончив утренние процедуры и немного успокоившись, но все еще в ОЖИДАНИИ спустился и направился на кухню. Видимо, он потрачено слишком много времени, чтобы собраться с духом и к моменту когда он пришел завтракать, на кухне не было никого, кроме Сиченя. На столе было по две порции всего, тарелки лежали рядом друг с другом, а сидевший в ожидании Лань Хуань непривычно внимательно всматривался в вошедшего. Вань Инь на подкашивающихся ногах, еле дошел к своему месту. Как известно самое страшное в этом мире это неизвестность; реальность всегда имеет пределы, но вот фантазия человека не ограничена. Слегка трясущимися руками Цзян Чен взял палочки и усердно делая вид, что ничего не происходит принялся есть, стараясь закончить побыстрее. Сидящий рядом «наблюдатель» так и не оторвал от него пристального взгляда, словно статуя замерев в одной позе. - А это занятно – словно обращаясь к самому себе, тихо сказал Сичень. Взяв при этом салфетку и вытерев уголки губ Вань Иня.       Задержав дыхание и замерев в ожидании, Чен приготовился сорваться с места в надежде убежать, но странности продолжались. Взяв салфетку с собой, Лань Хуань спокойно встал и ушел в зал. - Цзыдянь меня раздери, что происходит? – произнес Вань Инь, все больше страшась происходящего.

***

      Выйдя из комнаты Цзян Чена Лань Хуань прислонился к стене, рука, коснувшаяся Чена, горела, сердце колотилось бешено не давая собраться с мыслями. «Что со мной? Может я заболел?». Со сбитым дыханием, спотыкаясь, Сичень спустился на кухню, выпил стакан воды и сел за стол в ожидании Чена. Время шло, еда давно остыла, тарелки несколько раз поменяли свое местоположение, в итоге оставшись рядом друг с другом. Когда же на кухню вошел ОН, желание есть пропало напрочь. Не в силах оторвать взгляда Сичень стал пристально всматриваться в черты лица вошедшего, словно видел их впервые. Не смотря на юные годы, лицо Вань Иня было достаточно строгим и мужественным, при этом красивым и притягательным. Смотря на него Лань Хуань ощущал покой, своего рода защищенность. За все время их знакомства этот юноша выдержал все его странности, не осудил, не высмеял, конечно он ворчал, орал, брыкался; однако ни разу не отстранился от него. Сичень всегда вел себя как достойный сын семьи Лань, он не смел очернить свой статус ничем. Чен-Чен же видел его истинное Я, со всеми странностями. Как это приятно, когда тебя принимают таким, какой ты есть, когда не стоит задумываться о каждом сказанном слове или действии. Хотя можно ли сказать, что Чен его принял, ведь Сичень обрушил на него свою заботу, не спросив нужна ли она ему. Что бы там ни было, но результат один - Вань Инь стал особенным, единственным и незаменимым, без кого жизнь вновь станет пустой. Размышляя обо всем этом Лань Хуань продолжал смотреть на сидящего рядом. Он машинально взял салфетку и вытер ему уголки губ, при этом очень отчетливо ощутив сколь мягкие они на ощупь.       «Мягкие. Интересно… а какие они на вкус?» устыдившись своих мыслей, Сичень покинул кухню. В зале никого не было, тишина сейчас ему просто необходима. «Может, я схожу с ума? Почему на меня так повлияла та рука, которая тянулась к моему Чен-Чену… Стоп! Моему! Почему от этого слова мне стало жарко? Может, я слишком тепло одет?» - Мой Чен-Чен – шепотом произнес Сичень, словно пробуя это слово на вкус – мой.       Растерянный от неожиданного осознания, Лань Хуань вновь решил обратиться за помощью к своему близкому другу. В двух словах объяснив Не Минцзюэ сложившуюся ситуацию, надеясь на более конструктивный совет, нежели в до этого. - Брутальный мужчина должен быть суровым, он не может влюбиться. Но если так получилось, что его сердце похитила кроткая и хрупкая девушка, то он должен всем своим видом показать, что она принадлежит ему. Просто возьми и скажи ей, что теперь она твоя, да так, чтобы у нее и мысли не возникло сомневаться. Либо ты, либо никто – прозвучал очередной совет брутального альфа-самца, никогда не имевшего никаких отношений с противоположным полом (но теоретически будучи подкованным феноменально). - Не получится ли, что я «ее» напугаю этим, может стоит начать с чего-то менее… - начал было задавать вопрос Сичень, но вошедшего в кураж Минцзюэ было уже не остановить. - Можно начать с основательных поступков истинного брутального мужчины. Для начала нужно одарить ее подарками. Самым лучшим подарком, для любой девушки является побежденная в честной схватке добыча, которую ты как настоящий мужчина бросишь к ее ногам. А затем, чтобы окончательно покорить ее, разделаешь тушу у нее на глазах, словно ювелир.       Получивший «мужественный» совет Сичень долго думал, где в огромном мегаполисе можно победить добычу? Но в конечном итоге он смог раздобыть только перепелку, с которой решительно вошел в дом, сразу направившись на кухню мимо Чена. Взяв топорик для нарезки овощей, который был больше самой перепелки, Сичень с внушительным видом принялся разделывать добытую в честном бою (купленную) дичь. Но стоило Лань Хуаню приступить к делу, как перепелка выскользнула из под ножа и он порезал себе указательный палец, в результате чего Цзян Чену пришлось идти за аптечкой, чтобы обработать рану, затем самому разделывать «подарок». - Ни одна девушка не устоит перед сверкающим подарком, таким как священная сабля или меч, на подобии моей Бася…       Стоит ли говорить, что во всем клане Не, ни одна душа не могла поднять Бася, кроме Минцзюэ, не говоря уже о том, чтобы с ней тренироваться. И о чудо, Лань Хуаню хватило остатков замутненного разума, чтобы не прислушиваться к этому совету. - А чем эта дева занимается? – вдруг задал неожиданный вопрос Не Минцзюэ.       Призадумавшись Лань Хуань понял, что ничего не знает об объекте своего вожделения. Все это время он просто заботился о нем как о «питомце», но ни разу даже не поинтересовался, чем он занимается за пределами дома тетушки. После этого осознания возникла новая идея о покорении сердца «юной девы». Она может быть была не достойна мужественного и брутального мужчины, но подход и антураж вполне этому соответствовали.       Проконсультировавшись со своим личным помощником, Минцзюэ принес другу гору разнообразной одежды (на свой вкус) и высокие ботинки на толстой подошве из последней коллекции «черепаха губительница». Вот так в кожаных обтягивающих брюках, в шелковой бордовой рубашке и кожаном жилете, довершив образ цепями и шипами, естественно в темных очках и кепке, Лань Хуань сидел в кафешке напротив университета Цзян Чена. Не смотря на всю «конспирацию» все взгляды сотрудников и клиентов были прикованы к нему. В свою очередь «шпион» не отрывал пристального взгляда от центрального входа университета, боясь упустить Вань Иня. Долго ждать не пришлось, к великому удивлению и даже разочарованию Лань Хуаня Чен вышел не один, но и не с Вэй Ином, а в сопровождении стройной и невысокой девушки, черные длинные волосы которой были аккуратно собраны на макушке. По манере их общения было заметно, что они неплохо знают друг друга. И вот опять все внутри закипело, чувство злости слилось с бессилием, а желание со всей силы ударить кулаком по столу было остановлено воспитанием из 4000 правил. Продолжать наблюдать за этим щебетанием не было ни сил, ни желания. Не замечая ничего вокруг, Сичень направился домой, стараясь не сорваться на бег. Он шел со сжатыми кулаками. Однако оказавшись за спасительной дверью, чувство бессилия стало только больше. Не в силах справиться с пожаром внутри, он был растерян. Как взять себя в руки, что делать дальше? Сколько он так простоял, облокотившись на входную дверь неизвестно, но когда он направился в сторону лестницы, его слуха коснулся щелчок замка. Стараясь выглядеть как можно естественней, он обернулся и окончательно потерял самообладание, только от одного присутствия Цзян Чена (по мнению Сиченя он стоял со счастливой улыбкой, явно, после общения с той девушкой, что явно не соответствовало действительности).       Мысли путались, Сичень смотрел на Вань Иня и судорожно пытался вспомнить совет друга: «Просто возьми… что там было дальше? Просто возьми. Либо я, либо никто. Просто возьми». С этими мыслями Сичень схватил Цзян Чена за запястья и прижал его к двери, при этом крепко сжимая его руки. От столь неожиданного действия Чен открыл рот, чтобы разразиться очередной порцией брани, но его уста были запечатаны неумелым и несдержанным поцелуем. Сичень окончательно потерял над собой контроль, отдавшись потоку своих эмоций. Он кусал нижнюю губу сопротивляющегося Вань Иня, при этом поглаживая ее языком и вновь проникая внутрь, не давая ни малейшему звуку сорваться со столь желанных губ.       Поглощённый вихрем чувств, понимание которых все отчетливее становилось с каждой секундой, Сичень отпустил одну руку, чтобы коснуться щеки своего бесценного сокровища, но этим и воспользовался Чен, со всей дури ударив Лань Хуаня. Любому другому этот удар вернул бы рассудок и самообладание, но не в этом случае. Вытерев рукавом потекшую из носа кровь, он поднял пылающие огнем глаза, поймал растерянный взгляд напротив и немного охрипшим, от возбуждения, голосом прошептал: - Либо мой, либо ничей.

***

      На следующее утро дверь в комнату Усяня открыла гора брендовых пакетов, которая через секунду оказалась свалена на пол посреди комнаты, открыв взору Вэй Ина стоящего с идеально уложенными прикрывающими всю спину распушенными волосами Сиченя, в безупречной тройке, пошитой на заказ. - Брутальность слишком хлопотное дело – ничего не объясняя сказал Лань Хуань, развернулся и ушел, оставив разбуженного Вэй Ина с недоумевающим выражением лица.