Тропа Чёрных Драконов

Сара

Впервые за долгое время после ухода отца, я проснулась не от маминого пения, а от приятно ласкающих лицо щедрых лучей солнца. Прозрачный тюль пропускал яркий свет, позволяя комнате наполниться теплом весеннего утра. Тишина в доме настораживала до параноидального состояния. Никакой громкой музыки и никакого фальшивого пения. Только тиканье часов в моей комнате нарушало временное затишье. Полная бодрости и сил от крепкого сна, я спустилась на кухню в поисках привычных для меня звуков. Вчерашние блинчики, размокшие от сиропа, по-прежнему лежали на столе, а губка, которую мама бросила в сердцах, находилась в мойке, в том же положении. Если бы не отсутствие самой мамы, этот день в точности походил бы на вчерашний. Неужели тот директор цирка смог соблазнить её? С одной стороны, нельзя игнорировать факт маминого одиночества и тоски по мужской ласке, но с другой... отдаться малознакомому мужчине в причудливой маске, как по мне, слишком легкомысленное решение для взрослой женщины. Телефон зазвенел, я вздрогнула от неожиданности, выныривая из омута мыслей. В надежде услышать голос мамы я поднимаю трубку. — Сара? — Миссис Хилл, — на моём лице мелькает удивление, а сердце кольнула тревога. — Да. Доброе утро, Сара. Прости, что так рано, — её голос звучит виновато. — Нет, всё в порядке. Я уже проснулась, — успокаиваю старушку. — Сара, у меня к тебе просьба. Заранее хочу попросить прощения, что дёргаю тебя все выходные, — на конце провода послышался вздох. — Сегодня должны привезти картины. Но, не волнуйся, — она спешит ободрить меня, на случай, если я успела огорчиться. — Я попросила Аарона помочь распаковать и развесить их. — Мне совсем не трудно. Не нужно было дёргать... — Он придёт к двенадцати часам дня, — перебивает меня взвинченный голос. — Прости, что снова загружаю тебя делами. — Миссис Хилл, всё в порядке. Тем более, никаких планов на выходные я не строила. Мне не в тягость. И к тому же, работать у Вас — одно удовольствие. — Заранее спасибо. Ты слишком хорошая, Сара. — Вы уже об этом говорили, — улыбнувшись нахлынувшим воспоминаниям о вечерних чаепитиях с миссис Хилл, я прощаюсь и вешаю трубку, услышав гудки. Значит, сегодня я смогу увидеть того самого Аарона Хилла, без которого не обходится ни один разговор с его бабушкой. Наверняка, сложившийся в моей голове образ полностью соответствует действительности. Странно, что находясь в одном городе, да и к тому же в таком крохотном, они редко видятся. Но по рассказам Миссис Хилл он хороший человек, а я не сомневаюсь в её словах. Переживания о матери вытолкнули ожидание предстоящей встречи. И, чтобы произвести впечатление, достойное хорошего отношения миссис Хилл ко мне, я вбежала в комнату и открыла шкаф в поисках подходящей одежды. Мини юбка сразу же летит в дальний угол шифоньера, а вместо вызывающего внимание клочка ткани, я вынимаю любимые джинсы «Мом». Не повторяя вчерашних ошибок, выбираю простой черный гольф на пуговицах, позволяющих регулировать вырез на груди, и дополняю образ лёгким, непринуждённым макияжем. Хотя, всё же, с красной помадой я слегка переборщила, поэтому салфетка с четкими отпечатками губ осталась на прикроватной тумбочке. Я не соврала, сказав, что работа у миссис Хилл не приносит мне абсолютно никаких неудобств. Наоборот, только благодаря ей я могу отвлечься от систематических проблем и непрекращающегося хаоса в собственной жизни. С виду и не скажешь, будто наша неполноценная семья чем-то отличается от любой другой семьи Сентфора — кроме отсутствия отца, конечно же, — но стоит переступить через порог дома, как вязкая чернота затащит тебя в колодец безмерной печали и затаённой боли. И сколько бы я не пыталась исправить нынешнее положение дел, мама наотрез отказывается прощаться с вагоном ностальгических воспоминаний. Благо, добраться до лавки я успела вовремя, хотя очень сомневалась в своих возможностях. Из-за выбора одежды и макияжа я совсем потеряла счёт времени, а к тому же, выйдя из дома, не посмотрела на часы. Даже понять не могу, почему так хочу встретить этого Аарона. Неужели я медленно превращаюсь в маму, принимаясь чахнуть без мужского внимания? «Нет-нет-нет, до такой степени одиночества мне нужно, как минимум, дожить до тридцати. Без мужчины. Без каких-либо отношений. Нет! Всё у меня будет отлично», — отгоняю назойливые мысли. Но, как бы я ни старалась, а перед глазами возникает мимолётный образ Сары, где-то из 2007-го. Всё в том же доме, за тем же обеденным столом она проводит очередной вечер перед телевизором, пока её мать равнодушно перелистывает страницы журнала о моде, сидя в кресле. Всё в том же кресле. На экране мелькают картинки сериала, который выходит каждую пятницу, и Сара безучастно наблюдает за диалогами героев, не имея желания искать подоплеку в разворачивающихся событиях сюжета. Моё внимание привлекает пачка сигарет, оставшаяся на столе от вчерашнего "гостя". Под прозрачной пленкой виднеется рисунок верблюда, а сверху выразительная надпись "Кэмел". Что же ему было нужно? Он просто ушёл, не взяв ничего. А ещё это "не говори миссис Хилл, что я был здесь". Судя по всему, он знает, кто владеет лавкой, тогда, вообще нет логики в его действиях. И эти сигареты... — Отлично. Хоть какой-то толк от встречи, — мой голос отдается эхом в пустой лавке. — Разговариваешь сама с собой? — уже знакомый голос заставляет меня вздрогнуть. Резко обернувшись к будущему собеседнику, в надежде, что его голос просто похож на тот, чей мне никогда не захотелось бы слышать в дальнейшем, я громко вбираю в себя воздух, хватаясь за край стола. У самого входа, облокотившись о пошарпанную стену, стоит мужчина, взгляд которого моментально заставляет меня отбросить все мысли прочь. — Что Вам здесь нужно? — на удивление мой голос даже не дрогнул. — Ты со всеми клиентами так общаешься? — он поднимает одну бровь, но не от удивления, а, скорее, из-за неподдельного интереса. — Только с теми, кто взламывает замки и пробирается в лавку среди ночи, — с азартом отвечаю ему той же гримасой. — Ну, во-первых, был вечер, — наконец он сдвигается с места, направляясь прямиком в мою сторону. — А во-вторых, я обошёлся простым ключом, — останавливается всего в метре от меня, зажимая между указательным и средним пальцем небольшой ключик. В точности, как на моей связке. Я хотела было отступить назад, но поняла, что и так упёрлась в стол. С досадой принимая свою участь, встречаюсь с карими глазами мужчины, не теряя достоинства. — Уходите. Вчера я не вызвала полицию, но сейчас медлить не стану, — произношу тоном, не терпящим возражений. — Ты уже медлишь, — неожиданно подмечает. — С такой реакцией, кто угодно давно бы успел вычистить эту лавку. Даже в твоём присутствии и даже среди белого дня, — удивительно, что в его голосе не ощущается холод высокомерия. — Что Вам нужно? Зачем снова сюда пришли? — самообладание понемногу тает под взглядом глаз цвета горячего шоколада. — Помочь, — отвечает просто и отходит к окну. — Миссис Хилл забыла тебя предупредить? Только я собираюсь запротестовать, как пазл складывается и целостная картинка молнией ударяет в голову. — Вы внук миссис Хилл?! — вскрикнув, я прикрываю губы ладонью от своей неожиданной реакции. Вместо ответа мужчины я слышу шумно подъезжающий к лавке грузовик. Внезапное появление машины не стало причиной молчания Аарона, будто-то бы он и не собирался отвечать вовсе. Отбросив мысли о нашем диалоге, я прохожу мимо Хилла, пытаясь сфокусироваться на чем угодно, кроме статной фигуры мужчины, но взгляд предательски скользит в сторону черной кожаной куртки, а затем по металлической молнии выше — к этим чёртовым изучающим меня глазам. Я с огромным усилием, оставшейся во мне воли, сдерживаюсь, чтобы не пискнуть. Его губы практически незаметно дёргаются, и в этот момент он отворачивается, проводя рукой по волосам, словно гребнем, отбрасывая непослушные локоны назад. Пока я расписываюсь за получение картин, в окне боковым зрением замечаю Аарона, рассматривающего статуэтку орла, вырезанную из дерева, которая поместилась только на подоконнике. Он пальцами проводит по клюву, спускается к крыльям, почти не касаясь лакированной древесины, и завершает свое исследование, пройдясь подушечками по хвосту. Он поднимает глаза, будто чувствуя мой взгляд, но я тут же перевожу внимание обратно на лист бумаги и ручку в моих руках. — Всё хорошо? — выгрузив последнюю картину, мужчина настороженно смотрит в окно лавки, затем на меня. — Что? — слежу за его взглядом. — А! Да. Всё в полном порядке, — выдавливаю улыбку, но уголки губ лишь напряжённо подёргиваются. Ещё не хватало вызывать подозрения своим глупым поведением. Подумаешь, Аароном Хиллом оказался тот самый мужчина, напугавший меня до чёртиков вчера вечером. Простое совпадение. Возможно, мы познакомились бы при других обстоятельствах, не менее странных, а может, и вовсе не встретились бы, не попроси миссис Хилл у него помощи. В любом случае, повлиять на ход события я не в состоянии, как бы того не хотела. Остаётся лишь поддаться коварным проделкам судьбы-злодейки. Шесть запакованных в кремовую обёртку картин дислоцировались у входа. Не став медлить и отвлекаться на Аарона, я потянулась за стопкой, чтобы поскорее справиться с работой. Возможно, он увидит, что я не беспомощный ребенок, а потому просто оставит меня, уходя по своим делам. Горячие пальцы касаются моих костяшек, и в этот момент стопка картин с грохотом падает на пол, вываливаясь из моих рук. Аарон, в полном непонимании происходящего, косится на меня. — Всё в порядке? — наклоняется, чтобы поймать мой взгляд. — Да, да. В полном, — немного раздражённо отвечаю и вскакиваю, отряхивая колени. — Если плохо себя чувствуешь, то можешь идти. Я справлюсь... — Я же сказала, всё хорошо, — во мне закипает злость. — Ладно, — он безразлично пожимает плечами, снова переводя всё своё внимание на картины. Сама не понимаю, почему разозлилась так. Всего секундного касания достаточно, чтобы мои руки обмякли? Что за чушь? Я вскочила, как школьница после первого поцелуя, заливаясь румянцем. Отвратительно. Напряжение витает в спертом воздухе лавки. Я наблюдаю за Аароном, который вешает очередную картину, поправляя полотно в рамке. Ювелирно размотав следующую, он оттягивает тонкую ниточку и, зацепив её за торчащий гвоздь, размещает на стене мрачный пейзаж. Он ловко справляется с работой, не испытывая абсолютно никаких трудностей, и эта его углублённость заставляет меня чувствовать себя здесь лишней. Все взгляды карих глаз посвящены только картинам, интерес мужчины направлен исключительно на засохшие мазки кистей, и прикосновения его дарованы лишь золочёным затейливым рамкам. Рукава его клетчатой рубашки, завёрнутые до локтей, оголяют жилистые руки. Я сглатываю, проводя по смуглой коже подушечками пальцев в своём воображении, практически не касаясь мужской руки. Представляю, как ладонь мучительно медленно движется выше, пробираясь под рубашку к напряженным от работы плечам, и с удовольствием сжимает упругие мышцы. Я млею от своей же фантазии, и, кажется, сейчас сползу на пол. — Сара, — впервые называет меня по имени. — К тебе пришли. — Что? — оборачиваюсь. — Стефани! — удивляюсь своей невнимательности. — О чём так задумалась? Даже меня не заметила, — девушка демонстративно прищуривает глаза, а я в панике бросаю взгляд на Аарона. Последняя картина уже виднеется на стене. Мужчина скептическим взглядом осматривает результат проделанной работы и удовлетворенно кивает, впервые улыбаясь. Так непринуждённо, будто улыбка непроизвольно тронула его губы. — Ты и по выходным работаешь? — девичий голос в который раз нагло вытягивает меня из водоворота мыслей. — Нет... Сегодня картины привезли... — говорю обрывками фраз. — Я вижу, — её глаза нашли пейзаж. Но, не задерживаясь на зелени деревьев, Стефани принимается изучать спиной развернутого к нам мужчину. — А ты чего здесь? — отвлекаю её. — Вообще, я проходила мимо. Звонила тебе с самого утра, между прочим. А ты, оказывается, здесь прохлаждаешься. Возможно, стоило возразить, но она полностью права. Вместо меня всю работу выполнил Аарон. И эти картины находятся на своих местах благодаря внуку миссис Хилл. Странно, что от него самого я не услышала никаких обвинений в отлынивании. Он ни разу не дёрнул меня и даже не попытался заставить принять участие в процессе. — Во сколько освободишься? — Стеф толкает меня в плечо. Но я не успеваю ответить, потому что Аарон молча накидывает кожаную куртку, одергивая ворот в области шеи, тем самым привлекая моё внимание. — Спасибо за... помощь, — слова резко слетают с моих губ, разрезая неловкое молчание. — Запрешь дверь. И вот, размашистым шагом пересекая пространство лавки, Хилл открывает дверь и, бросив на меня мимолётный взгляд, скрывается за кирпичными стенами. — И кто же этот мужчина, Сара? И за какую именно помощь ты его благодарила? — девушка сложила руки на груди в ожидании интригующей истории. — Он... — Погоди, — она прерывает меня, — ты закончила на сегодня? — Да. — Тогда идём за кофе. Стаканчик с ароматным капучино грел ладони. Солнце спряталось за хмурыми облаками, а ветер усилился с тех пор, как мы пришли в парк. Мой рассказ оказался весьма коротким, поэтому Стефани заподозрила враньё. — Этим ты и отличаешься от Кэнди, — не подумав, произнесла это вслух. — Прости... Я не хотела напоминать. — Сара, — она вымученно вздыхает и спустя мгновение продолжает, — это была школьная влюбленность, которая прошла так же неожиданно, как и началась. Перестань чувствовать вину за каждое упоминание Кэнди. Как бы ты ни старалась уклоняться от её имени, это не отменит того факта, что Кэнди является частью нашей жизни. Даже спустя шесть лет. — С ума сойти. Целых шесть лет... А у меня ощущение, будто с моего приезда не прошло и года, — я делаю глоток ароматного капучино. — Да... — с опозданием задумывается, — Сентфор совсем не изменился. Иногда мне кажется, что время здесь остановилось ещё в 86-ом. Какое-то время мы сидим молча, вслушиваясь в привычные для нас звуки города. Обе, задумавшись о прошлом, погружаемся в мысли, принимаясь бередить старые раны, которые оставил в нас Сентфор. Весенний ветер тревожит ещё голые ветви деревьев. От скрипа массивных старых стволов по спине пробегают мурашки, вздымая каждый волосок на теле, и я скорее укутываюсь в теплое пальто, пытаясь прогнать нарастающую тревогу внутри. — Как дела у мамы? — вопрос Стеф застаёт меня врасплох. — Она не ночевала дома, — тяжко вздыхаю, обращая лицо к затянутому тучами небу. — Что? Ох, ничего себе! — Стефани в удивлении приоткрывает рот. — Вчера мы ходили в цирк. Я ушла раньше, а мама осталась. Но, перед выступлением, к нам подходил директор этого цирка. И, по-моему, она осталась с ним. — В каком смысле? — над её густыми бровями появляется складка. — Похоже, он сумел её соблазнить, — подмечаю с явной досадой в голосе, снова отпивая глоток на этот раз остывшего капучино. — Нужно вернуться домой и проверить, там ли она. — А если нет? — Тогда пойду в цирк. Не знаю, зачем вообще оставила её там. С этими чудиками. — Чудиками? Вы где были, Сара? — На фрик-шоу. Потому я и ушла, не досмотрев "представление", — изображаю воздушные кавычки. — Этот директор со своей странной маской. Она ведь и лица его не видела. — Интригующе. Человек в маске, сумевший соблазнить твою мать. Ты знала, что эта история может стать отличным сюжетом для книги? — игриво похлопав меня по коленям, Стеф прячет руки обратно в карманы. — О, Стеф. Совсем не смешно. Я даже не понимаю, что сейчас чувствую. — Сара, она взрослая женщина. К тому же, не глупая. Не нужно контролировать каждый её шаг. Дай ей немного воли. Твоей маме хочется ещё отношений, а не одинокой старости. Просто доверяй ей. — Не всё так просто... — я вздыхаю, откидываюсь на деревянную спинку лавочки и вынимаю пачку сигарет, оставленную Аароном. — А может быть, это ты усложняешь? — бросает Стефани, переводя на меня вопрошающий взгляд. Вопрос, скорее, был риторическим, но наводящим на мысли. Где-то в глубине моей души, слова Стефани нашли свой уголок и пустили крохотный побег правды, который тут же увял, стоило мне вспомнить ночные всхлипы матери. — Я боюсь, что она хочет заглушить боль от предательства, находясь в объятиях другого мужчины. — И что? Сара, если её боль пройдет, значит, это действенный метод. Какая разница, найдет она утешение в объятиях мужчины или, допустим, в выбросе адреналина, проезжая десятый раз на американских горках, — она вынимает руку из кармана и тянется ко мне, обнимая за плечи. — Главное, что она найдет это утешение, — слегка встряхнув меня, девушка отнимает тлеющую сигарету, делая затяжку. — Хочешь, я пойду с тобой? — Нет... Не хочу втягивать тебя в семейные ссоры. — Ну, а если её нет дома до сих пор, и тебе придётся идти в тот цирк? — Всё равно, мой ответ «нет». Стефани лишь улыбается моей упёртости, зная, что переубедить меня невозможно. Она докуривает сигарету, бросает бычок в урну вместе со стаканчиком, затем нехотя поднимается. — Тогда, хотя бы позвони мне, как всё решится. — Хорошо, мама. Я обязательно позвоню, не волнуйся, — улыбаюсь, наблюдая за реакцией подруги. Мы попрощались и разошлись по узким тропам старого парка. Одиночество тут же пробралось под теплое пальто, обнимая колючим холодом, стоило Стефани уйти. По дороге к дому я не раз пожалела, что так скоро отвергла предложение подруги. Не знаю, почему мне так кажется, но думаю, матери дома нет, и, по всей видимости, в тот жуткий цирк всё же придется заявиться. Паранойя — моё наказание за то, что поспешно убежала, оставив мать в цирке, среди тех чудиков. Переминаясь с ноги на ногу на заросшей сорняками тропинке, я замерла в нерешительности, боясь зайти в дом. Собраться с духом никак не удавалось, и каждый раз, как мозг давал указание двигаться, ноги облыжно подкашивались. «Во мне просто разыгрался иррациональный страх», — с этими словами я, решительными шагами, добираюсь до веранды и распахиваю входную дверь. — Мам? — осторожно вхожу внутрь, будто крадусь коридором чужого дома. — Сара! — собственное имя бьёт по слуху. — Ты где была? — мама появляется передо мной в роскошном чёрном платье, лучезарно улыбаясь. — Тебе не кажется, что этот вопрос должен звучать от меня? — я осматриваю её с головы до пят, пытаясь поверить в то, что перед глазами стоит моя мать. — Что... на тебе надето? — О, это прекрасное платье. Правда же? — в её глазах мелькает отблеск восторга. — Ну не стой, проходи. Ступая вслед за мамой, я перешагиваю порог гостиной и замираю в растерянности. Перед глазами, во главе стола сидит тот самый директор цирка, в той же маске и в том же плаще. — Добрый день, Сара, — он приподнимается, демонстрируя уважение. — Садись, — встревает мама, приглашая меня за стол. — Я приготовила курицу с овощами. — Мам, ты не ночевала дома... — начинаю крайне осторожно. — Да, прости, что не предупредила, — виновато улыбается. — За разговорами я и не заметила, как пролетело время. А возвращаться по темноте домой не решилась. — Вы так рано ушли, поэтому я составил компанию вашей маме, — слова мужчины глухо отбиваются о внутреннюю сторону его маски. — Мы говорили о цирке. Не ожидал, что такая женщина сможет разделить мои увлечения. Я даже предложил вашей матери уехать со мной, — пропускает смешок. Вилка выпадает из моих рук, громко ударяясь о тарелку. — Всего на пару месяцев, детка, — тёплая ладонь касается моих пальцев. — Что скажешь? — Что? Ты собираешься уехать с... — слов подобрать я не смогла, чтобы описать сборище уродов. — Ты шутишь? — Сара, я так давно никуда не выбиралась... — она сжимает мою ладонь, но я нагло одергиваю руку и вскакиваю. — Сара... — Ты намереваешься уехать на несколько месяц вместе со сборищем уродов, потому что давно никуда не выбиралась? Ты сама себя слышишь?! Это же чистой воды сумасшествие! — Сара, ну послушай меня... Я же не бросаю тебя. — Именно это ты и делаешь, мама, — зубы скрипят от злости, а сердце мечется в клетке из рёбер. Я молниеносно вылетаю из дома, больше не желая видеть ни мать, ни этого психа в маске. Холодный воздух хлещет по пылающим от гнева щекам и просачивается сквозь тонкую ткань гольфа. Чем дальше я отхожу от дома, тем яростнее становятся мои шаги. Весенний холод не остужает бушующий во мне огненный ураган, ветер лишь манит за собой искры, поджигая всё вокруг. Чистой воды предательство! Ради моего же будущего, она не отпустила меня в город, полный возможностей, а сейчас сама же уезжает, бросая меня здесь догнивать, как протухший кусок мяса в мусорном баке?! Ради чего? Бросить единственного человека, который оставался до последнего на ее стороне, чтобы теперь умчаться с кучкой психов?! — Да валите вы все! — пронзительный крик растворяется в воздухе. Рана от острого лезвия ножа заныла где-то под лопаткой. По горящим щекам скатились крупные капли слёз, оставляя влажные дорожки на покрасневшей коже. Я остановилась посреди пустой дороги, в панике соображая, что оставила все вещи дома: деньги, ключи от лавки и даже пальто. В гробовой тишине, оставаясь неподвижной, я громко зарыдала, даже не пытаясь сдерживаться. Боль внутри никуда не исчезла. Кажется, будто вся влага оставила моё тело, обрушиваясь на щёки солёными ручьями. Но спустя несколько минут, устав от глубокого чувства обиды, я двинулась с мертвой точки вниз по улице. Ноги волочились по разбитому асфальту, не пытаясь миновать рытвины и глубокие трещины. Дрожащие веки прикрывали стеклянные глаза, от чего идти по неровной дороге становилось ещё затруднительнее. Сколько метров или же километров я прошла, точно сказать не могу, но ветер настырно обнимал моё тело, заставляя покрываться волнами мурашек. Казалось, душа готова вымерзнуть от холода. Я не заметила, как стемнело, не заметила, как зажглись фонари, не заметила, как осталась одна, блуждающая улицами Сентфора. Понимая, что силы на исходе, я остановилась у ближайшего бара, а возможно, какого-то паба. У входа припарковались несколько старых, а местами и ржавых, машин, что даёт мне возможность судить о контингенте этого заведения. В другом случае я прошла бы мимо, а то и обошла вход внутрь по соседней улице, но не сейчас. — Принцесса? — голос осторожный, слегка встревоженный. Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, кто говорит, стоя за моей спиной. — Принцесса из антикварной лавки, — обогнув меня, словно каменную статую, парень оказался перед моими глазами. — Помнишь меня? — Тебя сложно забыть, — безжизненно рявкаю. — Польщён. Уверена, что это место для тебя? — его палец указывает на бар.

Вишня

Заплаканные глаза недовольно оглядывают меня, но девушка не отвечает, вместо слов предпочитая действия. Дверь в бар распахивается, и нерешительными шагами Сара входит внутрь, останавливаясь у барной стойки. Несколько секунд пробегая растерянным взглядом по стеллажу с напитками, она бросает бармену: "Виски", садится на высокий стул, принимаясь барабанить ногтями по деревянной поверхности. — Два, — киваю бармену. Девичье тело периодически вздрагивает, всё ещё ощущая холод весеннего вечера. Машинально я стягиваю кожанку, набрасывая на худенькие плечи замёрзшей девушки. В ответ она лишь бросает на меня безразличный взгляд. — А маленькая мисс знает, как пить такие крепкие напитки? — я пытаюсь осторожно заговорить с Сарой. — Сейчас узнаем, — взболтав янтарную жидкость, она опрокидывает граненый стакан, делая большой глоток. — Отвратительное пойло, — слетает с влажных губ. — Ты слишком быстро пьешь. Когда-нибудь слышала о правиле пяти «S»? Девушка отрицательно машет головой, снова опрокидывая стакан, игнорируя мои предыдущие слова. — Виски — это шотландский напиток. Именно шотландцы рекомендуют придерживаться этого правила. Sight, Smell, Swish, Swallow, Splash. Итак, для начала нужно полюбоваться, — я поднимаю свой стакан, рассматривая цвет жидкости. — Затем вдыхаем аромат, — искоса поглядывая на Сару, которая, прикрыв глаза, вдыхает запах алкоголя, следуя моим инструкциям. — Умница. Теперь, нужно посмаковать, то есть немного пригубить. Делаем небольшой глоток, позволяя жидкости обволочь горло. Её губы касаются охлаждённого стакана. Сделав небольшой глоток, она облизывает нижнюю губу кончиком языка, убирая оставшуюся каплю. — У тебя отлично получается. Ну, а теперь нужно проглотить. — А что насчёт пятого пункта "Разбавить"? — Он необязательный. Но, если хочешь узнать всю глубину этого напитка, стоит его немного разбавить водой. Задумавшись всего на долю секунды, она машет бармену, и тот подаёт стеклянную бутылку воды. Уже разбавленный виски обжигает её горло, и залпом Сара осушает бокал. Она шмыгает носом, рукавом вытирает губы. В покрасневших от слёз глазах невооружённым взглядом заметна глубокая печаль. Любопытство вынуждает спросить о случившемся, но, проглотив крутившийся на языке вопрос, я беззвучно прошу бармена повторить заказ, на этот раз, оставляя бутылку. Растрёпанные волосы девушки плавно колыхаются, когда Сара в очередной раз принимается размахивать головой под ленивое пение, доносящееся из допотопного магнитофона. На вид мягкие губы вяло повторяют слова песни, не успевая угнаться за солистом, и она тут же бросает попытки немого пения. — У меня нет денег, — выдаёт на выдохе. — Чем я могу расплатиться? — взгляд упирается в бармена и тот подмигивает. — Тогда ещё виски. Знаешь, — туманные глаза на этот раз смотрят на меня. — Я вошла во вкус. — Возможно, тебе достаточно? — Что? Н-е-е-е-т, — протягивает, нахмурив тонкие брови. — Кстати, а ты кто у нас? Дочь владельца магазина, которым управляет мой сосед? — девушка заливается звонким смехом. — Скажи, ты бандит? — слова ей даются нелегко. Она перескакивает с темы на тему, будто играет в классики. — Но, ты хорошенький бандит. — Сара, ты пьяна. — С чего ты взял, красавчик? — подперев подбородок рукой, она широко улыбается. В глазах не осталось и следа былой обиды, теперь же во взгляде девушки плясали задорные огоньки. — По твоим словам, я дочь владельца магазина, оказавшаяся хорошеньким бандитом, — мои слова вызывают у девушки новую волну смеха. Смех постепенно угасает, сбитое дыхание приходит в норму, и я могу наблюдать, как грудь её вздымается от томных вдохов, а затем медленно опускается от тяжёлых выдохов. Сара прикладывает пустой стакан к щеке, медленно закрывает глаза и упирается локтями в колени. — Вишня... — хнычет. — Да, Принцесса? — наклоняюсь прямо к её уху. — Мне... Я... — она слегка приподнимает голову, позволяя нашим взглядам столкнуться По залитой румянцем щеке катится одинокая слеза. Неторопливо прикасаясь большим пальцем к влажной дорожке, я стираю след от крохотной капельки и неосознанно спускаюсь ниже, провожу подушечкой пальца по контуру губ, практически не касаясь нежной кожи. — Поцелуй меня, — умоляет. Становится чертовски сложно сдерживаться, когда опьянённый взгляд бесстыжих глаз плавно опускается на мои губы. — Сара, — неторопливым шепотом останавливаю пьяные намерения девушки, — тебе нужно на воздух, — в подсознании переубеждаю себя, будто вовсе не хочу поддаться порыву и прикоснуться к пропитанным алкоголем губам. Тяжело опуская голову мне на плечо, она стонет от разочарования, горячим дыханием касаясь моей шеи. — Чёрт, Принцесса.