Придурки

      Недобитый чувак из моей каморки, от которого несет кровью и чьего имени я не знаю, встретившись с моим охреневшим взглядом и явно придя к тому же выводу, что и я, шарахнулся от меня как от прокаженной. Сначала я было порадовалась, что убийственный аромат и на него подействовал, а потом поняла, что нет, в этот раз не прокатило.       — Ты! — выдал охреневший полутруп и, видимо, в состоянии шока разжал руку, держащую мой телефон, который, отправившись в краткий, но смертельный полет, окончательно самоубился.       — Твою!.. — в надежде на лучший исход, я кинулась поднимать единственное средство связи, пока мой Ыстинный хлопал глазками, стоя памятником самому себе.       — Я не хотел… — от тихого голоса по спине побежали мурашки и… скрутило живот, как перед острым приступом поноса, что привело меня в бешенство. Подскочив на ноги и под эффектом отходняка от всего происходящего, я аки супермен ткнула в полудурка пальцем и выдала непечатную фразу на могучем и великом русском языке.       — Ты мне по гроб жизни будешь должен, как крестьянин феодалу, усек?! — на этой фразе я закончила, так как воздуха на большее не хватило.       — Русская? — испуганно дернулся фрик.       — Имеешь что-то против?! — парень усиленно замотал головой. После чего явно собираясь то ли оправдаться, то ли в ответку что-нибудь ляпнуть, хапнул воздуха и уплыл. Что взбесило меня больше, я не знаю, но в следующий момент от дверного косяка чуть не полетели щепки, так как дверью хлопнула от всей широты своей души.       — Постой!       — Свали в туман!       — Ты знаешь Вайпера?!       — Я знаю номер полиции и сеньора Бонмарито, живущего через три улицы отсюда! — скрывая истерику в голосе, угрожающе выдала, подпирая ручку двери самодельной, сколоченной из дерева подставкой для обуви. — И вообще, ресторан закрыт, приходите завтра!       — А… ладно. И… спасибо, что помогла! — раздалось из-за двери. Сдув с лица выбившуюся из узла на затылке прядь волос, усмехнулась. Я тебя добить хотела, чудик, только ты очухался и прикончил мой виски!       За дверью стало тихо. Выждав десять минут, я аккуратно отодвинула тумбочку и боязливо выглянула, осматривая грязный закоулок и все так же роющуюся в мусоре кошку. Ушел.       Не поняла. А как же это? Животный рык? Безудержное желание тут же нагнуть свою вторую половину? Нет, я, конечно, не горю желанием оказаться на месте тех бедных омежек, которых в сопливых, а главное, популярных в этом мире романчиках чуть ли не с первой минуты нагибают, несмотря на место, время и социальное положение, но что-то альфа мне попался все-таки неправильный. Альфы — явление в моей жизни отнюдь не редкое, даже я бы сказала довольно частое. И от них прям за километр несет нездоровым желанием показать, кто тут самый петухастый на заборе. Пусть неявно, но все же заметно, в большей или меньшей степени. Менталитет такой, как раз на этих книжечках завязанный. А этот… дефектный какой-то. Проблемы, что ли? Не встает?       Сколько вопросов… а нахрен мне ответы? Закрывшись изнутри на ключ, все же приперла дверь подставкой для обуви. Береженого бог… от подставы вселенной не спасет.       Помимо кухни пришлось драить еще и каморку, в которой гость уляпал в крови если не все пространство, то большую часть точно. От запаха крови кружилась голова, и ощущение стоящей за спиной смерти не покидало. Поэтому, не скупясь, плеснула самого вонючего моющего средства в ведро и с такой тщательностью вылизала каморку, что стерильности позавидовали бы вип-палаты в самой дорогой больнице мира.       Окончанию работы я радовалась, как сотне долларов, до того, как их у меня отжали в подворотне. А еще, пребывая в смятении, взирала на оставленный придурком пистолет, задавая себе вопрос. Себе оставить, дабы при встрече таки добить недобитого, или загнать кому-нибудь? Это, конечно, не виски, но… На глазах выступили слезы обиды, когда взгляд упал на початую бутылку. Зло пнув уже пустое ведро, зашипела от боли в отбитых пальцах на ноге и сунула оружие за пояс сползающих с тощей задницы джинсов с чужого плеча, а точнее снятых с накаченной задницы профессиональной танцовщицы Ванессы. И пофиг, что она стриптизершей работает, один хрен, задница ее по сравнению с моей куда как выгодней смотрится.       Но задница Ванессы это совсем другая история, а с оружием надо что-то решать. Да и вообще ситуация, так с ходу и не разберешься. Со вздохом взяв бутылку, полюбовалась еще плескавшейся жидкостью и сунула за пазуху. Не пропадать же добру, с Ванессой на ее день рождения допьем.       Время позднее. Надо бы домой идти. Высунув голову на улицу, боязливо осмотрела переулок, вспоминая те самые романчики. Ну нет, ничего там прекрасного нет, больше похоже на ужастик с маньяком-насильником, страдающим спермотоксикозом, где жертвы поголовно приобретают стокгольмский синдром. Все, решено, из ресторана до утра — ни ногой!       С этой мыслью я заперлась в своей подсобке в обнимку со швабрами.

***

      — Шура, а Шура, Шурик мой, — бродячий пес восторженно закатил единственный глаз и вывалил язык, предаваясь нехитрой ласке и явно балдея от того, что хоть кто-то лишает его на какое-то время блох. Нет, к ветеринару тащить животное у меня не было бабла, да и домой пса забрать не представлялось возможным, так как снимаемая нами халупа и так вызывала скорбные слезы у нас с соседкой, да и кормить его чем-то надо было. А учитывая то, что мы сами себя прокормить можем с трудом, то выводы напрашивались соответствующие. Пес, живший своей бродячей жизнью, в отличие от нас, мог спокойно прожить на улице, а нам уж совсем в бомжи скатываться ой как не хотелось.       Ванесса в это время звенела ключами и устало переступала с ноги на ногу. Работая днем в кафе официанткой и стриптизершей в местном баре ночью, она уставала не меньше меня. Сегодня у нее ночь оказалась свободной, так что нам удалось пересечься по дороге домой и нехитрыми шутками, а также взаимными подпинываниями дать друг другу сил добраться до дома.       Перехватив потрепанную сумку Ванессы, получив от нее благодарный взгляд, мы добрались до нашей квартирки на третьем этаже и, спотыкаясь друг об друга, образовали ДТП в узеньком коридорчике, оттоптав друг другу ноги, пару раз зацепив волосы и обматерив друг друга.       — Ебалистика… — протянула я, застыв на одной ноге в проеме нашей комнаты, пытаясь с другой ноги стащить ботинок.       — Что такое? — обеспокоенно вскинулась Ванесса, пытаясь разглядеть из-за моего плеча причину моего состояния.       — Холодильник походу того, — стащив ботинок, поставила его в пару к другому. — Скончался.       На полу нас ждала натекшая от старого монстра лужа.       — Ты только осторожней, а то еще током долбанет, — предупредила меня Ванесса.       Промычав ей что-то невразумительно-согласное, я, обезвредив потенциальную опасность с помощью резиновых перчаток, которые в нашем доме в силу моей профессии водились постоянно, завалилась на диван.       Эти два дня вымотали меня в край. Начальство сорвалось с резьбы и устроило всем разнос по полной программе. Приходили какие-то подозрительные люди в черном и переворачивали кухню в поисках неизвестно кого, а судя по моим догадкам, того самого фрика. И прикопались к моей идеально вылизанной подсобке, будто я там под полом хранила склад свежевырезанных органов, ждущих своей отправки на Черный рынок. Как я была рада, что не поленилась устроить дезинфекцию, а хлорка с еще более вонючим средством, кажется, содержащим кислоту, для мытья унитаза, сработала на «ура». Честно, меня бы раскололи, если бы не наш шеф-повар, который насмешливо фыркнул и просветил начальство да и пришлых, что я иногда там ночую. Вообще-то это было один раз этой же ночью, но именно шеф ранним утром меня там и обнаружил, учуяв и услышав как я сопела. Долго ржал, конечно, но пять минут позора ничто по сравнению с пулей в бедовой голове, так что я была крайне благодарна этому, иногда не такому уж и сволочному дядьке, за невольную помощь. Пусть он ее и оказал, по большей части выставляя меня на посмешище.       — Вита, ты как хочешь, а я спать, — зевая и заражая меня зевком, проговорила Ванесса, прошлепав мимо меня в трусах и майке, упав на покосившийся диван. Ванесса родилась бетой, чему я, если честно, дико завидовала, так как именно беты в этом мире были самыми адекватными людьми. Во всяком случае я воспринимала их как часть моего прошлого, нормального мира, где не было этого ебанутого разделения на альф, омег и бет. Высшие существа этого мира, вольные делать, что им захочется, и при этом являющиеся чуть ли не низшей кастой, к моему огромному возмущению. Главным их достоинством я считала, что к этим самым «запахам» они были не чувствительными. То есть чуять чуяли, но ровно настолько, насколько чуял нормальный человек. Поэтому Ванесса спокойно жила со мной и не стремилась держаться от меня подальше.       — Кошмарных, — махнула я ей рукой, понимая, что подруге сейчас не до моих проблем, и с сочувствием подумала, как жизнь к ней несправедлива. Красивая, умная, все при ней, но из-за того, что она бета, замуж за альфача ей не светит. Искренне было за нее обидно. Повернувшись на бок на своей раскладушке, я в очередной раз вспомнила того фиолетового чувака в обтягивающем костюме и подумала о том, что будь моя воля, махнулась бы с Ванессой не глядя.       Утром Ванесса занесла в квартиру огромный букет просто невероятно колючих роз, к которым была прикреплена фиолетовая записочка с идиотским содержанием и смайликом.

Спасибо, что не выдала. Череп.

      — А чей череп ты должна была выдать? — озадаченно вертя в руках бессмысленную записку, спросила Ванесса.       — Не знаю, — пожала я плечами и с опаской посмотрела на ощерившийся колючками букет. — Сколько денег — и все в унитаз…       — Ну, зато красиво. И романтично, — мечтательно и слегка грустно улыбнулась Ванесса.       — Лучше бы холодильник подарил, вот это я понимаю благодарность! Или новый телефон, как компенсация старого! — осторожно взяв букет в руки, начала искать, куда бы его поставить, ведь даже самой убитой вазы у нас не было. — У нас банка есть?       — Нет, — покачала головой Ванесса. — Кастрюля только…       — Ржавая которая? Без ручки?       — Да, та самая, трехлитровая, — улыбнулась она.       — Неси, — кивнула я.       Спустя полчаса мы пили дешевый чай и любовались букетом шикарнейших роз, стоящих в ржавой кастрюле на таком же ржавом и, к сожалению, сдохшем холодильнике.