Придурки

      А Дарвин в этом мире оторвался. Инстинкт выживания, надо же.       Если отбросить всю эту романтично-сопливую чепуху, то суть всех этих загонов альф, бет и омег сводилась к следующему — выживание. А выживание это в первую очередь что? Правильно: здоровое, плодовитое потомство.       Беты были везунчиками, над которыми природа не надругалась, наделив их сверхчувствительностью. Альфам не повезло тащить на себе выживаемость человечества, как вида в целом. Омегам было хуже чем альфам, так как по большей части за рождение плодовитого потомства как раз отвечали они, а учитывая наших древних предков, омеги очень быстро умирали, рожая детей без остановки, считай, вообще не повезло по жизни. В суровых древних реалиях организм от таких нагрузок изнашивался быстро. Вот и пошли все эти разговоры о слабых, немощных омегах. И все эти Истинные всего лишь самые подходящие на роль отца-матери будущих детишек. Отборный генофонд, чтоб его.       По сути, можно и без Истинного прожить, главное, найти партнера, от которого не коробит. Думаете, овдовевшие древние один раз женились и больше ни-ни? Ага, конечно!       И никакой любовью тут не пахло. Совместимостью — да. Тягой совокупиться и заделать дите, а лучше десяток — тоже да. Это потом уже произошла эволюция и люди придумали любовь, свободу выбора и демократию. Изначально же суть сводилась к тому, что если эта сможет мне родить сильного наследника, значит, она моя и ничья больше. А запах… запах — это своеобразный афродизиак. Афродизиак, отрубающий мозги и включающий взаимное желание плодить потомство.       Это потом уже пришла любовь. Ну или стокгольмский синдром, который возвели в понятие здоровой, равноправной любви. А так, в этом свихнувшимся мире люди просто не утратили основного, вывернутого эволюцией и природой наизнанку инстинкта выживаемости. Пусть меня до сих пор удивляют лесби-парочки и геи, которых в мою прошлую жизнь явно бы осудила общественность. Кстати о сексуальных меньшинствах, если в этом мире разделение на лесбиянок и геев уже не актуально, то… омега с омегой? Или альфа с альфой?       От этих мыслей мозг вскипел, а спросить об этом у Ванессы язык не повернулся. Неужели в этом мире нет сексуальных меньшинств? Мне в принципе пофигу, я сама была грешна в той жизни, девчонку по пьяни совратила, а потом она трансгендером стала, но все равно? В этом мире этой проблемы нет?       — О чем бы ты ни думала в этот момент, лучше не думай, — Ванесса покосилась на меня, когда я, зависнув на этой проблеме, безжалостно крошила печенье.       — Ты права, лучше не стоит, — кивнула я подруге и снова уткнулась в интереснейшую книгу. — Ты знаешь, что если у омеги и альфы достаточный самоконтроль и вообще умение держать в узде свои порывы, то им не обязательно становиться парой. Даже если они Истинные!       Ванесса, отвлекшись от нарезки овощей, безразлично пожала плечами.       — Меня этот вопрос как-то не интересовал после того, как я узнала, что являюсь бетой. Но то, что тебе с твоим характером надо было родиться альфой — это факт. Хотя… ты под определение альфы тоже не сильно подходишь.       — Это почему?       — Ну, ты, конечно, тот еще задира, но в большинстве конфликтных и опасных ситуаций ты предпочитаешь переждать в сторонке, правда, при этом отстреливаясь из-за угла.       — Ну так-то так… я просто не из тех людей, что будут стоять и смотреть на несущегося носорога и покорно ждать своей кончины.       — И да, я заметила. Кстати, есть теория, что омеги не могут убивать. Вообще.       — Да ладно, — я удивленно посмотрела на Ванессу, вспоминая наше знакомство, когда я убила ее парня-наркомана.       — Да, Вита, ты именно всех и заинтересовываешь тем, что, несмотря на свою омежью сущность, можешь спокойно убить человека. Омеги — хрупкие создания, — неожиданно усмехается подруга. — И после таких потрясений они якобы сходят с ума. Тонкая душевная организация сказывается.       — Воспитание нюнчиков сказывается. Если теорию об инстинкте выживаемости рассмотреть со стороны защиты потомства и себя, то омеги должны глотки рвать не хуже альф, — пробурчала я, стаскивая очередное печенье.       — Тут ты не права…       — Ванесса, — я прямо посмотрела на нее. — Если бы на твоего ребенка, на твою семью напали, что бы ты сделала? Да ты бы маникюрными ножницами с особой жестокостью расправилась с угрозой. Люди разные, но суть у всех людская, в условиях выживания жестокая. Либо ты, либо тебя. И в нежную трогательную натуру в условиях выживания я не поверю, те же обезьяны передохли бы еще до нашей эволюции, если бы в стае были сахарные создания. А омеги с альфами — это всего лишь те невезучие существа, которым не повезло родиться с этой чувствительностью.       Выводы из нашей плодотворной беседы и чтения научных трактатов были такими: контроль и дисциплина, а также сволочной характер на максимум. И никакие Истинные фиолетовые фрики не смогут наложить на меня лапки.       Учитывая то, что они якобы Сильнейшие, то там должна быть просто нерушимая воля и контроль. Да и в конце концов, кому нужна простая уборщица, к тому же нелегалка? Уж точно не таким шишкам, которые свалились на мою голову.       Вот только я не знала, что мафия как раз таки живет по принципу «здоровое и плодовитое потомство» и «сильный наследник». Хочешь сильных наследников и могущественную династию боссов своей семьи — ищи себе максимально подходящую пару. Просто и прямо как палка, а главное — действенно и нерушимо на века.

***

      Ветер задувал огонек зажигалки, не давая закурить. Повертевшись и так и сяк, все-таки стала спиной к дующему ветру и с удовольствием закурила сигарету. Затянулась и выдохнула, поеживаясь от промозглого ветра.       Прошло два месяца, и моя жизнь снова устаканилась, так что я совершенно спокойно могла откинуть все свои тревоги и работать уборщицей в небольшой булочной-кондитерской. Даже отложила себе денюжку на новый гардероб из приличного секонд-хенда, пока обходясь болтающимися джинсами с ремешком в два оборота.       Жизнь шла своим чередом, а вдалеке призрачной дымкой замаячило возможное «прекрасное далеко».       — Добрый вечер, — мелодичный женский голос заставил обернуться и удивленно протянуть ответное приветствие.       — Добрый.       — Прошу прощения, не подскажете, где мне найти Виту Марино?       — Допустим, подскажу. А вам на кой-черт она нужна?       Что-то царапало сознание. Неправильность. Прям-таки вопиющее нарушение в устоявшейся картине мира. То ли дело было в белоснежном одеянии и смешной объемной шапке, то ли в висящей, светящейся оранжевым светом побрякушке на груди незнакомки. Несоответствие.       Голос, четко поставленный слог без единого жаргона, королевская осанка и белоснежное одеяние, привлекающее внимание. Ухоженные тонкие руки, не то что мои с обломанными ногтями. Хотелось спросить: «Дамочка, вы райончиком ошиблись?»       — Не стоит беспокоиться, я к ней с мирными намерениями.       — И выстланной дорогой в ад, — буркнула я, небрежно туша окурок о стоящий рядом фонарный столб. — Зачем она вам? Если не услышу ответ, то точно ее не найдете.       «Глаза», — промелькнула мысль в моей голове, стоило нам только пересечься взглядами. Синие, глубокие и темные глаза. Вот каким было несоответствие. Жуткие глаза.       — Уже не нужно, — как-то мягко улыбнулась женщина. — Ведь я тебя уже нашла, Вита.       По коже пробежали табуном мурашки, а порыв ветра всколыхнул белоснежный наряд.       — Вы ошибаетесь, — усмехнулась я, делая шаг назад.       — Нет, — все такая же ласковая улыбка. — Не бойся, Вита.       Вот только после этих слов стало совсем не до спокойного состояния. Быстрый взгляд за спину женщины заставил меня вздрогнуть. Из сумерек, словно призрак, выступил молодой мужчина китайской внешности. Высокий для китайца, привлекательный и с глазами, такими спокойными-спокойными, что сердце пропустило удар. Весь облаченный в красную, какую-то, вероятно, традиционную национальную одежду. Контраст белого и красного.       В общем, я успела сделать три шага к своему побегу прежде, чем меня вырубили.