Jealousy

— Там все такие высокие и сильные — девушка делилась впечатлениями, оставленными после просмотра тренировки лагеря префектуры, пока заваривала чай. Стоя спиной к сидящему на диване парню в ожидании своей кружки, она не могла сказать, бесится он с ее безрассудного поступка или уже выплеснул все свое недовольство на Хинату. — Скажи спасибо, что Вашиджо тебя знает. Иначе я бы тебя на месте прибил, — на его угрозу она лишь слегка усмехнулась, разворачиваясь с подносом в руках. Нельзя не согласиться, что если Цукишима в ярости, то он на добрые ласковые не поскупится. Да и вообще, был бы взбешен парень, не сидел бы так спокойно, лениво проходясь глазами по строчкам книги, лежащей на коленях, а ходил бы из угла в угол, читая тираду, которая, возможно, затянулась бы на несколько часов. — Да ладно тебе злиться. Мне просто было интересно, вот я и пришла, — поставив на стол поднос с керамическими кружками и чайничком и переместив его содержимое на стеклянную поверхность, она тихо, стараясь не шуршать одеждой, села максимально близко к парню, слегка касаясь оголенной коленкой его руки. — Учиться тебе надо, а не по всяким Шираторизавам шляться, — все еще не выражая никакого интереса к девичьему колену, почти толкавшему его в тыльную сторону ладони, Цукишима убрал руку и перелистнул страницу, положив ее на собственное бедро. — Да с таким репетитором как ты я экстерном скоро закончить смогу. Продолжая упорные попытки обратить на себя внимание, девушка потянулась к его очкам, прекрасно зная, что книгу он без них просто не увидит. — Я сейчас тебе по рукам шлепну, — тихо проговорил Кей, все также не отвлекаясь на сидящую по левую сторону, уже почти схватившуюся за дужку его очков. — А по жопе? — хищно улыбнувшись и высунув язык, спросила девушка почти у самого уха, пока вставала на колени, перевешивась через парня и другой рукой дотягиваясь до второй дужки. — Да может хватит, — увернувшись от второй руки, Цукишима выпрямился на диване, спустив ноги на пол, и положил книгу на край стола. Девушка так и осталась стоять на коленях с протянутыми руками, тупо смотря в широкую спину парня, почти что закрывавшую от обзора стол. Неужели всё-таки обиделся? — Цукки… — воспользовавшись коронным Ямагучивским, спасибо, кстати, Тадаши за это, она легонько потыкала парня в бок, потом схватилась двумя руками за плечи и потрясла. Парень даже и звука не издал или его любимого «Тц». Ни-че-го. — Ты что, обиделся? Стараясь максимально сделать жалобным голос, девушка обхватила талию парня ногами и легонько сжала. — Да за что на меня дуться? За то, что я пришла? Ну дак я же пришла на тебя посмотреть! — переместив руки с плеч на грудь и прижавшись щекой к мускулистой спине, она тихо вздохнула. — Как вообще можно обижаться на девушку, которая ходит посмотреть, как ты играешь в какой-то Шираторизаве где-то у черта на куличиках. Меня любить, ценить и уважать надо, а ты, — пробубнив ему куда-то в район середины позвоночника, она обиженно выдохнула и замолкла, в ожидании действий парня. Тот лишь глотнул из чашки, поставив ее с глухим стуком на блюдце и обернулся через плечо, видимо, чтобы проверить, сдохла или нет. Но по надутым губам и насупленным бровям можно было с уверенностью сказать, что нет. Теперь была очередь вздыхать Цукишимы. Но не обиженно, как у некоторых, а с некоторой долей усталости. Вроде бы минут пять назад в надувшихся числился Кей, а тут фортуна повернулась филейной частью и хоба — теперь парню, кажется, придется извиняться. И отнюдь не перед собой любимым. Как девушки это делают? — Я не обижаюсь, просто недоволен тем, что ты приперлась без приглашения, так ещё и на других пялилась, — позади парня появилось какое-то шевеление, послышалось бурчание и возмущенное пыхтение. Далее руки с груди пропали и обнаружились на спине, где, будучи сжатыми в кулаки, молотили в районе лопаток. До куда доставалось, видимо. — Я ещё и на других пялюсь? Да как ты смеешь, неблагодарный? Я ради него в какую-то срань приперлась, чуть не потерялась дважды по дороге, а ты «пялюсь»?! — ноги пропали за руками в том же направлении, правда шевеление за спиной усилилось и начало перемещаться вдоль по дивану, отползая в другую сторону все с тем же пыхтением. Вот из-за левого плеча показалась пятка, потом голеностоп, а за ней и колено, далее начала приближаться пятая точка, но слезть ей с дивана Цукишима, наблюдавший за миграцией конечностей боковым зрением, не дал. — А что ты делала, раз у тебя все там такие высокие и сильные, а? — перехватив сползающую ногу на пол, он завалил ее обладателя, потянув на себя, и развернулся в пол-оборота, чтобы лицезреть картину в оба глаза. Раскрасневшаяся девушка с задравшейся футболкой из-за незапланированного путешествия на заднице по дивану в совершенно другую сторону от задуманной ранее недовольным взглядом прожигала Кея, самодовольно ухмылявшегося развернувшейся картине. Конечно, наблюдать за чем-то таким было намного приятнее, чем смотреть на торчащие тут и там стопы ног. — И как же ты могла придти к такому выводу, что все там такие идеальные, не рассматривая их? — теперь парень начал наступать. Наклонившись над лежащей, он запустил руку под задравшуюся футболку, ощупывая прохладную нежную кожу своими горячими руками. Тело под прикосновениями начало брыкаться, пытаться убрать ладонь, нагло изучавшую бока и поясницу и уже поднимающуюся к кромке бюстгальтера, и вернуть край одежды на свое законное место. Цукишима был неумолим. Несмотря на попытки девушки вырваться или изогнуться, другой рукой он вцепился в ее бедро, прижимая к дивану и не позволяя двигаться. Притихшая Т/И, не ожидавшая такого напора, наблюдала за парнем с выпученными в немом вопросе глазами. Обернув обе ее ноги вокруг своего торса, он грубо, одним рывком притянул девушку к себе, наблюдая, как футболка задирается еще выше, открывая ткань бюстгальтера и грудь, сокрытую под ним. Рука переместилась с талии на поясницу, приподнимая и сажая на колени переставшую сопротивляться Т/И. С ее полуприкрытых губ начали слетать тихие вздохи, служащие ответом на прикосновения горячих рук Цукишимы к нежной спине. Девичьи пальцы впились в плечи, сжимая ткань рукавов, пока парень пытался бороться с неожиданно нахлынувшим чувством собственничества, вынуждающим оставлять отметины на так удачно оказавшейся напротив его губ шеи. Девушка будто специально раззадоривала Кея, спуская руки с плеч ему на грудь и начиная выводить понятные лишь ей узоры на ткани футболки. Мурашки начали волнами разбегаться от мест соприкосновения ее пальца с телом, и Цукишима рвано выдохнул сквозь сомкнутые зубы, когда Т/И начала ерзать на коленях. — Зря ты так делаешь, я же не железный, — лишь хриплый шепот вырвался из горла парня, стоило только ей начать двигаться. Кей с силой прижал ее грудью к себе, приближая таким образом желанную шею максимально близко к губам. Застывшая в ожидании дальнейших действий девушка вскрикнула, как только зубы Цукишимы сомкнулись на ее коже. Язык мгновенно коснулся места укуса, зализывая, будто извиняясь, но парню все равно было мало. —Это чтобы всякие Вакатоши твой номер не просили, — красное пятно расплывалось на светлой коже, постепенно багровея и приобретая бурые оттенки яркого засоса, расположенного на самом видном месте. Не обращая внимания на тихое шипение, издаваемое девушкой, и ее ногти, впивающиеся в кожу спины, парень сконцентрировал все свои чувства на нижней части тела, об которую чисто инстинктивно терлась Т/И, и игнорировать это было невозможно. Может быть, Цукишима ревновал. Признаваться в этом себе ему совершенно не хотелось, как и в том, что не выпускать девушку за порог он был бы очень даже не против. Ее знакомство с командой Шираторизавы бесило, если не выводило из себя. Они враги, соперники, те, на кого она должна смотреть с прищуром и презрением, как это делал Кей, но девушка лишь с ними веселилась и приветливо улыбалась каждый раз, когда видела знакомые лица в коридоре зала. Т/И хвалила каждого из них, даже больше, чем самого Цукишиму, заставляя злость неконтролируемыми волнами вибрировать внутри, распаляя это бешенство тем, что она прикасалась к ним, мягко улыбалась и обнималась. Этого он вытерпеть просто не мог. Каждое лишнее касание, которого можно было бы избежать, глаза Вакатоши, смотрящие с такой слепой верностью, будто если она скажет ему разбежаться и прыгнуть со скалы, то он разбежится и прыгнет со скалы. Кей не понимал причину своего неадекватного поведения рядом с ней в такие моменты, но когда он видел Ушиджиму на расстоянии вытянутой руки от девушки, то хотел начать заливаться лаем или, изгибая спину, как кошка, шипеть, не позволяя ненавистному противнику уже не только на площадке приблизиться на шаг. Но ей было пофиг. На все возмущения Кея, его угрозы и просьбы. Так же, как ей было фиолетово на нелепые подкаты Вакатоши и его сокомандников. Парень не знал, что чувствовать, его разрывало от противоречий, неприятной тяжести в груди и еще чего-то, чему Цукишима не мог дать определения. Ладно, конечно же, мог. Точнее, все вокруг об этом говорили, но он продолжал лениво отмахиваться, игнорируя щебетание команды. «Ревность? Неужели ревнуешь? Ого, наш Цукки что-то может чувствовать?» Это слово преследовало его везде. В раздевалке, на поле, даже когда он отходил набрать воды. Сложно было не прислушаться, но сложнее было принять это для себя. Думая обо всем этом, парень не заметил, как тело начало двигаться самостоятельно. Руки словно жили своей жизнью и исследовали тело девушки, сидящей на нем уже без футболки, так уверенно, словно делали это в сотый раз. Слегка шершавыми пальцами он проводил линию по позвоночнику, запуская табун мурашек, следующий за его движениями. Другой рукой Цукишима уже поддразнивал заметно покрасневшую Т/И, оглаживая ребра и подбираясь под край лифчика, слегка касаясь груди, но стоило только девушке изогнуться и еще как-нибудь отреагировать на его действия, как ладонь возвращалась на место. Изголодавшаяся, она начала сильнее ерзать на уже чувствующемся стояке, цепляясь за футболку парня пальцами и пытаясь ее снять с задумавшегося Кея. Схватив попеременно сначала левую руку и убрав ее со спины, потом правую, девушка вынула их из рукавов и отбросила предмет одежды куда подальше. Чтобы точно больше не мешалась. Она увидела оголенное тело Кея и ее взгляд расфокусировался. Каждый раз, видя рельеф мышц, сильные и накачанные плечи, подтянутую спину и мускулистые руки, Т/И удивлялась и не верила своим глазам, словно смотрела на все это в первый раз. Снова и снова ей приносило удовольствие касаться кубиков пресса рукой не через футболку, а ощущая перекатывающиеся под ее напором мышцы и напрягающийся низ живота парня. Он никогда не останавливал ее руки, даже если считал, что, по его мнению, они заходили слишком далеко. Т/И всегда была ненасытной, требующей внимания со всех сторон, максимально возможного количества касаний. Девушка жила физическими ощущениями, давая волю своим пальцам, ладоням, дотрагиваясь до парня где попало в любой удачно подвернувшийся момент. И сейчас она по-хозяйски подцепляла резинку трусов, касаясь паховой области и надавливая на нее так, что Цукишима напрягался всем телом, ощущая каждое поглаживание и прикосновение словно оголенный нерв. Стараясь сконцентрироваться на других более важных вещах, открывшихся сейчас перед ним, парень прикусил губу, попытавшись сдержать стон. Покатые плечи, выступающие ключицы и жилка, бьющаяся на шее, так и манили, притягивали взгляд, заставляя сглотнуть вязкую слюну, прежде чем коснуться кончиком языка слегка солоноватой от пота кожи. Острый подбородок, линия челюсти, алеющие в ожидании поцелуя губы также не могли остаться незамеченными. Проводя влажную дорожку вверх, начиная с ключиц и заканчивая где-то под подбородком, Кей не мог понять, как они до такого дошли, ведь всего пару минут назад пара планировала пить чай. Прикусывая приглянувшуюся ему жилку, Цукишима пытался расставить точки над i и осознать для себя — то, что происходит сейчас, это наказание или лопнувшее по швам терпение парня? Сначала планировалось как наказание, но член, который уже болезненно ныл, ощущая каждой клеточкой движение бедер Т/И, говорил об обратном. Наказание, что превратилось в сладкую пытку, подчеркнул в своей голове Кей, продолжая расцеловывать шею, прикусывать нежную кожу ключиц, оставляя краснеющие влажные пятна после себя. Его губы в бреду задели подбородок, начали бездумно исследовать его, поднимаясь все выше, пока не нашли заветное. Тихий стон, слетевший неизвестно с чьих губ, утонул в поцелуе, заглушенный непристойными звуками, наполнившими воздух вокруг. Сминая нижнюю, прикусывая ее и оттягивая девушка просила, нет, требовала, перейти от прелюдий к делу, уже совершенно беспардонно чуть ли не насаживаясь на член Кея через штаны.