Жёлтый кораблик

POV Стэнли

Я буду греть в аду… Я буду гореть в аду… Я… Смотрю на Билла Денбро и медленно схожу с ума. Если это чекнутый клоун и довел меня до белого каления, то Билл… окончательно убил мои нервные клетки. Я смотрю на его разбитые костяшки, кровоточащую ладонь, которую убедил наскоро перемотать куском рукава моей рубашки. Не представляю, что дома мне скажет мама, наверное будет в шоке от моего вида. И… отец… Я снова смотрю на Уилла. На нем лица нет, скулы перемазаны в канализационной липой грязи. Я тянусь к его щеке пальцами, но тут же одергиваю руку. Нет, не сейчас. У него трясутся руки с сетью проступающих вен, трясутся губы, которыми… Я чувствую, что краснею до кончиков ушей. Этот гадкий стыд мне ничем не смыть. Но я и не хочу… Мои губы трясутся, я кусаю их, хотя не люблю это делать.

Меня. Целовал. Денбро. Это пульсирует в голове, не желает отступать. По всему телу растекается приятное тепло. Он молчит, он даже не смотрит на меня. Ему стыдно? - Билли… Мой голос тоже дрожит. Он такой тихий, обычно спокойный, а сейчас он насквозь пропитан чудовищной паникой. Глаза печет, содранные локти тоже. Он не хотел. Толкать меня, грубить, кричать. Я знаю, что он не такой: он спокойный как прибой, как мелкие волны барашками, распадающиеся на пену. И мне обидно и горько, потому что я знаю, как он ценит нашу дружбу, как ставит её выше всего остального, но… Выше чем Джорджи нет ничего. И, о Господи, если бы он позволил, я бы разделил эту тянущую боль с ним, потому что один человек не в силах перенести столько. Выносить эти страдания день за днём. Но он не станет, я знаю, что он не станет делиться этим ни с кем. Захлебнется с полна горем, утонет в нем. И знаю, что Ричи обидится, точно обидится. Наверное не на долго, потому что и сам понимает всю соль, но… Мне не хочется отпускать его одного, хочется быть с ним рядом. Держать за руку, гладит по светлым волосам, касаться губами… виска… Билл неожиданно останавливается. Он смотрит казалось бы в пустоту, но мне ничего не стоит заметить куда на самом деле устремлен его взгляд – водосток. - Билли стой! Денбро бросается туда, падает на асфальт и судорожно пытается что-то достать рукой. Но там нет ничего. Никого. Там пустота. - ДЖОРДЖИ! ДАВАЙ РУКУ! Его крик пронзает мое сердце насквозь. Я пытаюсь оттащить его, но он сильный и упертый. Я снова остаюсь не удел, приземляясь на асфальт, сдирая ладони. Только сейчас я слышу раскаты грома, вижу как сгущаются свинцовые тучи. Ты разгневан на меня, Господи? Первые капли шумно ударяются об асфальт, разбиваясь вдребезги. Следом падают еще и еще. Через минуту заряжает ливень, а мне так и не удается оттащить от проклятой дыры Денбро. Он садится рядом, даже не садится, почти грузно падает в разрастающуюся лужу. Меня обдает брызгами, но все это пущий пустяк по сравнению с тем, какая у Билла начинается истерика. Я с трудом удерживаю его в объятиях. Его плечи трясутся, он кричит навзрыд, впивается пальцами в мою спину, руки, невольно делая больно. Я терплю. Что стоят несколько синяков на моей коже по сравнению с тем, что он сейчас переживает? Он отстраняется, что-то шепчет , обнимает себя руками. Ему не помеха хлещущие потоки воды с неба – он разбит, разрушен, подавлен. Раскачивается взад - вперед словно безумец. - Билли! Билли! Я трясу его за плечо, но он не реагирует. Его словно и вовсе нет здесь. - Билли! Меня заглушает дождь. Я кричу почти ему в ухо о том, что нужно подняться и пойти домой. Мы все мокрые насквозь, одежда неприятно липнет к коже, но он не шевелится. Я поднимаю глаза, мы почти напротив дома Билла. Я понимаю, что не дотащу его сам, но чтобы позвать на помощь мне нужно хотя бы убрать его с проезжей части. Выходит из вон рук плохо. Он не сопротивляется, но весит кажется целую тонну. Мои кроссовки скользят по мокрому асфальту. - ДЕНБРО ПРИДИ В СЕБЯ! Я срываюсь на вопль, ударяя того по щеке. Он перестает бормотать и раскачиваться, смотрит на меня стеклянными глазами и словно не узнает. Зато удается поднять его на ноги, отвести домой. Я долго рассказываю его родителям, без подробностей, о том что случилось. Прошу звонить мне, если что-то понадобиться. Я и правда готов был прибежать в любое время дня или ночи.

***

Билл не отвечает на звонки, его мама просит пока не беспокоить. Она уверяет, что они справляются, но я то знаю что это не так. А еще я молюсь. Много, подолгу. Молюсь за свои грехи, за свои чувства, которых быть не должно. Молюсь за то, чтобы он наконец поправился.

Я скучаю. Мне дают увидеться с ним только спустя пару месяцев. Я не находил себе места, мне казалось что уже я схожу с ума, потому что каждый раз передо мной застывала та самая гнетущая картина – Билл повышает голос, распыляется и … плачет. Под дождем, в моих объятиях, он рыдает как тряпичная кукла. И мне снились сны, точнее кошмары. Они были такими живыми, такими естественными. Я просыпался среди ночи, я кричал в подушку, рыдал, бил себя по щекам и губам – отцу рано на работу и я не должен будить всех, но… Прибегала мама, долго обнимала меня, гладила по голове и говорила, что все это просто дурной сон. Вот только сон был таким явным. Я каждую ночь видел стул… Он стоял посреди огромной комнаты, на полу валялись учебники, какие-то листы. А потом стул падал, я слышал хрип, чье-то бормотание и шипение, а потом Билла. Его лицо багровело, он болтался на чертовой веревке с петлей на шее! Я не мог спать. Стоило сомкнуть глаза, как картина снова застывала перед моим лицом – Билл покончил с собой… Потому когда мне разрешили вернуться в дом семьи Денбро, я незамедлительно прибежал. И лучше бы я не видел такого Денбро. Он был разбит. Худой, понурый, кожа сероватая, губы сухие и потрескавшиеся. Я слышал его крик, видел его слезы и то как тонкой струйкой из носа его потекла кровь. - Билли! Билл открой глаза! Я тряс его за плечи, но все безрезультатно. Он смотрел сквозь меня, его губы будто изобразили на миг улыбку, но та исчезала в порыве кашля. Я тряс его сильнее, бил по щекам, но когда понял что ничего не могу, просто разревелся. По его впавшим щекам скатилась пара горячих слезинок, которые я смахнул своими пальцами. - Билли… Я не мог унять эту боль. Господи, почему, за что? Он заслужил? За какие грехи? От парня, в которого я был влюблен вот уже год, не осталось и следа. Передо мной сидела марионетка, разбитое тело, сломленная душа. Он не слышал, не видел, не чувствовал. Смотреть на него такого очень больно, у меня все внутри моментально сжалось. Сердце застряло в горле. Я вздрогнул, когда он на ощупь коснулся моей руки и того места – небольшого шрама, который я заполучил после катания с ним на велосипедах. И только тогда он кажется понял кто сейчас сидел с ним рядом, пытаясь унять его боль. - П-п-ривет,- его голос был сухим и безжизненным, но мне хватило и того, что он просто говорит. Его мама сказала, что он молчит вот уже месяц, мало на что реагирует, он не ест и не пьет, разве что совсем немного. Одежда висела на нем мешком, острые ключицы проступали через распахнутые полы рубашки. Я готов был поспорить, что вижу выпирающие наружу ребра… - Билли?.. Мне сейчас хотелось так много. Утешить его, успокоить объятиями, может даже поцеловать. Но всё что я мог - сидеть напротив него, пытаясь успокоится. Я смотрел на него с таким обожанием, с такой заботой... Но одна фраза в мгновение развеяла все. - Т-ты зря п-пришел. Я опешил. Зря? Чертов придурок Денбро! Я целый месяц видел связанные с тобой кошмары! Я видел как ты болтался словно мешок с костями на дурацкой веревке! А теперь ты говоришь, что все зря?! Но все что я могу, только согласится и одернуть свою руку, когда он пытается коснуться меня. Это пытка, я не выдержу больше не секунды. Лучше будет уйти. Он не хочет меня видеть, не хочет принимать помощь. Я убедился в том, что он жив и теперь стоило просто его отпустить… Но что-то мешает мне уйти. Беспокойство за него растет, нагнетает, давит на меня. Я стою, злясь прячу ладони в карманы своих брюк и… не знаю что делать. Мне одновременно хочется расцеловать его лицо, каждую черточку на некогда идеальной коже. Коснуться невесомо губами родинки на его нижней челюсти, поцеловать худые костяшки пальцев, провести подушечками по переносице с легкой горбинкой. И… Ударить его. Сильно, больно, до крови. Он даже не пытается понять меня, принять хоть какую-то поддержку! Эгоист! Я повышаю на него голос кажется в-первые. Кричу, что он придурок, я бы много чего мог ему накричать сейчас. Мне хочется вылить на него все то, что в итоге наболело во мне самом, но стоит мне обернутся, встретится взглядом, и я пропадаю. Эти чувства сильнее меня, желание о нем заботится тоже. Я пересекаю комнату, застываю возле кровати, но медлю лишь немного, садясь напротив. Ресницы опускаются сами собой, губы тянутся к его. Я целую Билла. Я не могу поверить во все это, но держу того за воротник и целую. Его губы потрясающие даже сейчас, когда пострадали, когда на вкус соленые… Как тогда, в коллекторе.. Меня снова накрывает дежавю, как волнами. Но Билл не отвечает. У меня ощущение, что я насилую его губы, принуждаю к поцелую.. И мне чертовски не по себе. Мне хочется сказать «прости», а потом сбежать, но вместо этого я отстраняюсь и… Вместо Билла на меня взирает кто-то другой. Я вижу дыру по центру, черную и зияющую дыру, на том месте, где раньше была его хрупая душа. И в глазах его я тоже вижу что-то пугающее. Смерть. Это слово пульсирует в голове. Смерть. Я пячусь назад, бросаясь на утек и даже не слыша того, что Билл кричит мне вдогонку. Билл не помнит тот день… Билл не помнит наш поцелуй…