Мяса и зрелищ

Пропускать занятие у Феликса Григорьевича ни Роа, ни Арнайт не стали. В конце концов, глупо подводить одного из немногих преподавателей, кто относится к ним как к ученикам, а не как к средству для популяризации университета. — Избирать старостой тех, кто так никогда и не появится на занятиях — своего рода невольная традиция… — горько усмехнулся Узорщи́к, запуская проектор. — Предлагаю в таком случае назначить исполняющего обязанности старосты, и мы начнём урок. Советский Союз восемьдесят лет просуществовал без вождя партии, управляемый его генеральным секретарём, и мы проживём. — Знаете, Феликс Григорьевич, — рысь, пересевший с прошлого места на первую парту, привстал. — В Советском Союзе товарищей не бросали. Я буду готов исполнять обязанности Галлии, но обещаю сегодня же выяснить, что с ней случилось, и при возможности вернуть ей состояние учиться завтра. — Я пойду с тобой, — вдруг предложила Роа, сама удивившись тому, что решила подать голос. — Только больше, пожалуй, никого не нужно, всей группой в чужой дом вваливаться невежливо. — Афон и Роа… Займётесь этим в ваше личное время. Сейчас попрошу вас мобилизоваться и с пользой потратить время моё. Наша сегодняшняя тема — антропоморфы в контексте общественного сознания, — куратор сменил свою роль на преподавателя, запуская презентацию. Афон, обернувшись, показал Роа большой палец и углубился в конспекты, Арнайт под столом то ли подбадривающе, то ли осуждающе небольно пнул её. Роа же и без всех этих знаков внимания остро хотелось провалиться сквозь пол аудитории, слишком много звериных глаз бросили на неё удивлённый взгляд. — О существовании антропоморфов люди узнали лишь в двадцать третьем году, и долгое время в своей жизни с ними не соприкасались. Общественное мнение касательно вас тогда ещё не было сформировано. Кто-то называл вас генно-модифицированными дьяволами, кто-то радовался, что появилась безопасная альтернатива роботам с искусственным интеллектом. Выводить вас в общество, в большой мир правительству пришлось крайне осторожно — не хотелось возвращения рабства или крепостного права, и даже считать разумных существ домашними животными могло быть только временной мерой, — слайды сменились, показывая небольшое здание какой-то больницы, тюрьмы, исследовательской лаборатории — в общем-то здесь могло располагаться всё, что угодно. — Не говоря уже о социальном шоке, который потряс бы общество, появлению антропоморфов воспротивилось бы большинство религиозных конфессий, эко-активисты, и прочие слои. В общем-то, опасения оправдались в полной мере. Для того, чтобы смягчить общественное мнение, был предпринят целый комплекс работ по его формированию. Прежде всего — успокаивающие и позитивные статьи в интернете, рекламируемые через умные ленты, и искусственное занижение рейтинга паникёрских публикаций. Пришлось проспонсировать основные конфессии, чтобы обладатели сана упоминали в проповедях равенство всех перед богом и терпение к переменам. Роа делала пометки по ходу лекции, посматривая на слайд, куда выводилась различная информация — в основном, даты важных событий. Арнайт не писал, прикусив авторучку, он смотрел на Феликса. — В вашем распоряжении ресурсов целого министерства не окажется, поэтому в рамках этого предмета мы будем изучать доступные всем техники психологической инженерии. По сути — умению убеждать, и убеждать так, чтобы человек или антропоморф принял ваше мнение за собственное. — Вроде бы среди фурри не было ни ораторов, ни политиков… — пробурчали с передних парт, воспользовавшись паузой преподавателя. — Ими будете вы, — Узорщи́к повторил жест с первого урока. * * * — Вот уж кому надо оратором быть, — сказал Афон, когда они с Роа и Арнайтом шли к выходу из университета. Сегодня была всего одна пара. — Я и не заметил, как пять листов исписал. А лапа болит теперь! — У нас всех есть номер Галлии, но вы уверенны, что телефон до сих пор у неё? — Роа так и не выбралась из своих мыслей с начала урока. — Может, кто-то и домашний адрес проведал? — А как же, — усмехнулся Арнайт. — Улица Сафронова, дом пять, квартира сто восемнадцать. Старая девятиэтажка с общественной уборной в лифте и наркоманами на каждом этаже. — Ты откуда знаешь? — удивилась волчица. — Адрес её по работе знаю, — сделав ударение на слове «работа», ответил Арнайт. — А про лифт догадка. — Сафронова это центр города, — Афон покачал головой, — вряд ли там всё загажено. В своё время была застроена всякими мелкими магазинчиками и вагонетками с шаурмой, но теперь шаурма перекочевала на место разорившихся магазинов, но сама улица осталась, и квартплата там немаленькая. — Похоже, Галлия неплохо зарабатывает. Может, она потому и прогуливает, есть дела прибыльнее? — предположила Роа. И для себя добавила. — И зачем надо было тогда старостой становиться… — У меня точно есть важные дела, — Арнайт пожал лапы на прощание. — Афон, оставляю барышню на тебя, береги её, огнестрелом не пугай, провожай до Галлии и передавай ей привет. Роа не стала задумываться над очередной заумной шуткой, доверившись своему «личному проводнику». А тот, словно желая подтвердить, что достоин только что полученного звания, быстро пошёл вперёд, заставив прибавить темпа и рысь с волчицей. Как оказалось, направился он к остановке, но не той, с которой они вчера катались в штаб к фурри и куда направился Арнайт, а на другой стороне дороги — около козырька над скамейкой народу собралось даже побольше. — Ой, а вы, значит, из фуррячего класса? Круто! Девушка, стоявшая с одногруппниками на остановке, отделилась от своей компании и подошла к ним, протянув руку Афону. — Я Вероника, физмат. Слушайте, у вас физкультура будет? Нашим, — она кивнула на других людей, — тут интересно, вы в университетском чемпионате по волейболу участвовать будете? А то некоторые говорят, что звери ловчее и сильнее людей, и допускать их до игр нельзя. — С нестриженными когтями допускать нельзя, — попытался отшутиться Афон. — У нас ещё полного расписания нет. — Смотрите! А то, если играть можно, вы не свою команду создайте, а лучше разбейтесь по командам факультетов, вас же с руками оторвут. И вам хорошо, и нам не страшно! О, а вот и автобус! В нём девушка и антро расселись по разным частям салона — точнее, Афон просто встал рядом с Роа, держась за кожаную лямку, свисавшую с верхнего поручня. В отличии от Арнайта, рысь не был многословным попутчиком. Иногда смотрел на Роа, иногда в окно, иногда вокруг — то ли погрузился в свои мысли, то ли просто не любил словами разбрасываться. У фиалковой волчицы от скуки даже зачесался нос. Как сказали бы приподъездные бабушки — к радостной вести. Наверное, единственное, что обнадёживало сейчас Роа по поводу Галлии — это глупые приметы. Улица Сафронова действительно оказалась ухоженным, приятным местом, сочетала в себе лучшие черты крупного и уютного спального района. Магазины радовали новой, приятной отделкой и чистыми витринами, городские рабочие не ломали дороги, как всюду обычно бывает, а сажали деревца в пахнувшую природной сыростью землю. Тут даже птицы пели, как в родном городе Роа — всё отличие от него было лишь в хорошем ремонте более высоких зданий. Автобус плавно подъехал к нужной остановке, и двое антро вышли из машины. Уши Роа беспрестанно дёргались, улавливая звуки толпы, весёлый смех и детский плач по поводу так и не купленной игрушки, рокот машин и иные шумы оживлённого города. Впрочем, такая смесь звуков была лишь возле магазинов, а во дворах скрипели качели и развлекалась малышня. Чтобы срезать путь, Афон прошёл мимо уходящей ввысь тридцатиэтажной новостройки с аптекой и парикмахерской на первом этаже, провёл свою спутницу между зарослей пыльной сирени по дороге, припорошённой мелкими лепестками. Девятиэтажка с номером «5» на краю дома являла вид вполне опрятного здания, возле подъезда росли цветы и стояли вырезанные из шин лебеди, подъездная дверь блестела свежей, но высохшей краской. На лавочке, притороченной к стенке подъезда, сидела бабуся и сплёвывала семечки прямо в мусорку. Роа рефлекторно поздоровалась с бабушкой, но та сломала привычный шаблон, вместо ответа нахмурившись и сморщившись грецким орехом. Самочке только фыркнуть и оставалось. — Кода, надеюсь, нет на подъезде? — Роа присмотрелась к объявлению на двери с горделивым и толстым кандидатом в мэры: «Жить хорошо, а с Верхневодителевым ещё лучше!» — Не умеешь без ключей заходить? — фыркнул рысь, введя три цифры и проходя внутрь подъезда под пиликанье двери. — Давай, гостем будешь. Пока Роа заходила, он успел заглянуть в почтовый ящик и даже лапу запустил в него, вытащив рекламку, приглашающую заменить окна по очень выгодной цене. Затем подошёл к лифту и вызвал его, а сам привалился к поручням лестницы. — Арнайт пессимист, домик чистенький, — заметил он вскользь. Почти на самом верхнем этаже Афон позвонил в обитую искусственной кожей дверь. Затренькал звонок, дверь открыл странный парень — высокий и худой, с прилизанными волосами и тонкой шеей в накладном воротнике. Ничего не сказав антропоморфам, он быстро нацепил куртку и сбежал по ступенькам вниз. Вместо него в дверном проёме показалась растрёпанная Галлия. — Слава Создателю, вы не пришли на пару минут раньше, — улыбнулась она странной, какой-то и довольной, и расстроенной улыбкой. Роа даже поёжилась, как бы не тронулась ли их знакомая после изнасилования! — Заходите и идите на кухню, я сейчас. Лапы вытрите влажными салфетками, они на зеркале, — с этими словами Галлия исчезла в ванной. Чай Галлия заваривала куда более ароматный и вкусный, чем Бишкек — это Роа сразу определила по запаху, ещё в прихожей. Благодаря нему и кухню легко нашла, не плутая по довольно обширной квартире. Сев на табуреты с мягкой обивкой, фурри терпеливо дожидались, когда хозяйка квартиры выйдет. Она же не заставила их долго ждать, появившись из ванной в розовом халате на голое — то есть, шерстистое — тело. Пройдя к холодильнику, вытащила оттуда карбонада, из хлебницы вынула тарелку с нарезанным свежим хлебом. Сама вместо чая плюхнула в чашку раствор цикория и облокотилась на раковину. — В институте буду уже завтра, — сказала она, промочив горло. — Так что не волнуйтесь. — Ты могла бы нас предупредить, — Афон опустил уши, мелко жуя колбасу без хлеба. — Предупредила бы вот сейчас, если бы вы сами ко мне не пришли. Точнее, поела бы и сходила бы в салон за запасной симкой. Паспорт временный мне уже выдали. С остальными всё в порядке? — Галлия, наоборот, составила двухслойный бутерброд, не скупясь на калории. — Всё в порядке, — Роа потёрла плечо, чувствуя себя как-то неуютно. Что-то её смущало в поведении Галлии. — А ты… как потом… — она замолкла, не в силах продолжать. — Обычное дело, — пожала плечами Галлия. — Таких уродов в городе полно. Только прости, детально описывать произошедшее после вашего ухода не буду. — И как ты это терпишь? — Роа постаралась не закричать. Плохо же на неё подействовало общение с «партией»! — Так же, как и люди моей профессии. Ничего сложного, если не иметь моральных блоков и соблюдать технику безопасности. Считайте, в парке я вас спасла, взяв, как Иисус, ваши грехи перед человечеством на себя. — Но Иисус брал грехи людей перед Богом, а не перед человечеством… - волчица не поняла аналогии, а вот Афон явно соображал быстрее. Переведя взгляд на мясо, которое таким куском не всякий человек бы смог купить, он припомнил взлохмаченный вид самки и сбежавшего от неё человека, после чего закашлялся, поперхнувшись. — Даже не представляй, — Галлия постучала его по спине, — сегодняшний клиент знает о таких извращениях, о которых ты и не слышал. А я знаю каждому цену в долларах. — Так ты! — воскликнула Роа, до которой наконец «дошло». — Ты… Ты себя продаёшь? — Наркоту можно, педофилию можно, зоофилию можно — почему же ксенофилию нельзя? — Галлия треснула Афона ещё сильнее, чтобы он наконец прекратил кашлять. — Ты знаешь, это мало чем отличается от работы обычного продавца, только доход у меня куда больше. Да и клиенты в основном адекватные и не противные — в интернете с фуррями полно артов, на которые богатенькие девственники фапают. — Почему у меня такое впечатление, что антропоморфы человеческих проституток заказывать не станут? — Афон высказывался редко, но метко. — Потому что у них нет столько денег, — жёстко ответила Галлия. — Слушайте, я этим не горжусь, понятно? И если кто узнает в университете, мне конец. Но благодаря этой работе я могу выходить в интернет хотя бы с БУ-шного устройства и платить за горячую воду в квартире, не считая платы за саму квартиру. А по-другому никак! На стройку меня не пустят, на работу в компанию, хвост за компьютером давить, берут кого поумнее. Нет у меня другой возможности зарабатывать! Сейчас, слава Создателю, у меня и деньги в ящике, и счет в банке, я хотя бы смогу на учебе сосредоточиться! Чтобы потом из этого всего выбраться! — А кто Создатель? — Роа задумалась, вспоминая те бредни о ариях-рептилоидах и космических фуррях, что ей наплёл Бишкек. — И за что его славить? — Я же должна что-то кричать во время секса! Никто не любит молчаливых, а поминаем Бога можно нарваться на неприятности, — подала плечами Галлия. — Нейтральный персонаж лучше. Роа и Афон переглянулись. Коротко, но многозначительно. Они поняли, что о высоких материях Галлия не раздумывает. Что ж, не всем это и нужно в жизни. — Рада, что с тобой все в порядке… — Роа встала из-за стола. — Мы тогда пойдем… Наверное. Мне ещё до дома добираться, пока поезд подъедет… — Кстати, — рыжая ушла в коридор и вернулась с кошельком. — У некоторых из нас деньги последние ушли. Я завтра помогу, кто попросит, но у тебя, Роа, паспорт порвали, держи на госпошлину. Врать, что паспорт ей уже легально заменили, Роа не стала, деньги взяла — хоть какая-то польза от «взятого за вас греха». — Большое спасибо. — Мне не занимай, у меня доход есть, — Афон и слова сказать Галлии не дал. — Значит, завтра тебя в универе ждать? Хорошо, а то меня уже твоим заместителем сделали. — Поменяю твой статус в группе, приглашу в админы, — улыбнулась Галлия. — Я тут сообщество в соцсети создала, только не запускала, всем надо было отойти от парка. — Можешь, но я часто в сеть не захожу, дел хватает. Раз создала, то сама и расскажи всем, что с тобою всё в порядке. Как сейчас говорят, «с пруфами». Вряд ли резиновыми половыми органами сейчас удивишь кого-то. А волноваться за твои прогулы впредь будут меньше, причина уважительная. — Ну уж нет, говорю же, что нечего тут знать другим. И вообще-то, я почти завязала, — Галлия помрачнела. — Ну, а вам и вправду пора. Увидимся завтра. — До завтра, — Роа составила опустевшую чашку в раковину, пожала Галли лапу, постаравшись осознанно перебороть отвращение к её профессии. Пока она никому не вредит — не на что обижаться, а помочь друзьям Галлия готова из всей души, всеми заработанными средствами. — Постараюсь успеть на восьмичасовую. * * * Сидя в грохочущем поезде, увозившем её домой, Роа отсутствующим взглядом смотрела на то, как проносятся за окном поля. Мысли её крутились в голове, и надо сказать, были они совершенно безрадостными. Но она от них отвлечься и не пыталась. Возможно, потом, когда она вернётся в спокойную обстановку съёмной квартиры. Бишкеку Роа так и не поверила полностью. Цели у него благородные, но мотивация странная. Наверное, среди фурри есть свои расисты, как бы смешно это не звучало. Главное, чтобы они не позорили сородичей, участвуя в столь же преступной деятельности, как «опричники». Теракт с эксцитойлом, например — правда или манипулирование общественным сознанием средствами министерств, по примеру лекции Узорщика? Хотелось вытащить телефон, влезть в интернет и начать читать статьи и новостные ленты… Но что-то остановило Роа. Ей стало страшно показывать на людях, что у неё есть телефон, она опасалась читать новости, потому что если кто-то заглянет через плечо и увидит, как фуррь читает о правонарушениях, устроенный фуррями… Она изменилась. Чужой город со своими дикими законами, средневековой жестокостью, наплевательским отношением к антропоморфам просто ломал её изнутри. Контраст с тем, что Роа испытывала в детстве, был просто разительным. Росла самочка в семье антропоморфов, занимающихся излечением других фурри — формально как специализированные ветеринары, но обладающие серьёзной практикой, полученной ещё на военной службе. Ушли в отставку родители в основном из-за того, что провалился генетический эксперимент, поставленный на отце. Собственно, благодаря этому эксперименту Роа и обладала своей красочной шерстью. А вот стержня родителей ей не хватало, потому и расклякалась она, не справлялась с проклятым городом. Одного антропоморфа действительно мало, чтобы всё человечество заставить одуматься. Поэтому Роа всё больше склонялась хоть чем-то помочь Арнайту и его соратникам — не в благодарность за помощь с паспортом, а просто сама по себе, по духу. Чувство нужности, чувство того, что вместе они — сила, наполнила Роа и всколыхнулась с новой силой, когда она сошла на своей станции. Вот её город, где фурри без страха стоят рядом с людьми, где есть закусочные, куда мохнатый может прийти и сесть совершенно спокойно. Вот бы таким весь мир сделать… Вернувшись в квартиру, волчица первым делом забралась в ванную. Пусть потом придётся долго обсыхать и приводить в порядок шерсть, но ей необходимо было расслабиться и упорядочить мысли. Ванная придала её разуму свежесть, а телу — ленивость, так что новостную ленту она всё же смотрела, лёжа в постели. — Резко выросло количество беспилотных автомобилей… Подумаешь, — хмыкнула Роа, вслух прочитывая новости. — Раньше бензин жгли, теперь электроэнергию переводят. На лапах надо ходить… Так. Перевернувшись на спину и приткнувшись между двумя подушками, она стала набирать запрос о всемирном отношении к антропоморфам. Иностранные языки Роа, к большому своему сожалению, знала плохо, поэтому приходилось довольствоваться отечественными информационными ресурсами… Всё равно большая часть зарубежных была заблокирована за распространение дезинформации по всей стране. А на местных в основном мусолили тему пустынных ящеров, созданных арабами для диверсионных операций в Израиле, введение в Америке «небинарных рас» для регистрации уродливых гибридов разных подвидов фурри… — На себя смотрите, а не пеняйте на других… — прорычала Роа, лениво просматривая очередную статью пухлорожего очкастого дегенерата, купившего себе диплом в столичном метрополитене. Решив, что так она ничего не сможет отрыть, Роа включила мессенджер, одновременно вбив в браузере поиск странницы с нужными ссылками. К счастью, тотальные меры, предпринятые для борьбы со «зловредными вражескими ынтырнетами» так ни к чему и не привели, потому даже без нырков в Даркнет можно было отыскать нужную информацию, если знать, где искать. Соцсети — куда более свободным местом, чем поисковик. Как рассказал сегодня Феликс Григорьевич, нельзя оставлять общество без отдушины, иначе оно разорвётся. Главное — выпускать пар в пустоту, а не на других людей. Роа довольно быстро нашла сообщество, публикующее «фуррёвые новости» — что особенно умиляло, это было сообщество частного сетевого радио. Записи старых выпусков там тоже публиковались, так что Роа включила динамики погромче и стала искать нужные заголовки. Удивительно, но нашла быстро и — разнопланового содержания. Стоило лишь прослушать несколько штук, и волчица сформировала вывод… Некая «акклиматизация» фуррей-антропоморфов в современном обществе идёт. Где-то быстро, где-то медленно — в Китае и странах бывшего СНГ побыстрее, на Ближнем Востоке медленно, на Западе, что чудно, не быстрее, чем в России. «Радист» сетовал на то, что кое-где антропоморфы слишком рьяно принялись отстаивать свои права, но скрытый посыл угадывался легко: или сразу устраивайте революцию, или идите мирным путём, не рыпаясь зря. Правда, кое-где подобные выступления антропоморфов даже поддерживались: например, в Польше, где разумные звери идеально влились в общество, высказывая ненависть ко всему русскому. Их выступления против «языка поработителей» и «народа тюремщиков» легли на благодатную почву, и даже в правительство уже успели затесаться антропоморфы, изо всех сил поддерживая антироссийские настроения. — Все скалятся, — Роа выключила телефон и уткнула голову в подушку. — Ну почему мира не может быть-то, а… Ей и вправду стало плохо. Произошедшее в парке, наплевательское поведение Галлии к собственному достоинству, иные непотребства и ксенофобия, открывшиеся ей, едва она покинула свой маленький уютный город, всё это давило на неё морально, и если Роа отделывалась от мыслей на время, они возвращались с новой силой. Засыпала Роа с мыслью, что сделает всё ради того, чтобы мир для антропоморфов стал чуточку лучше.