Катехизис

С Анной ему не удавалось даже мельком пересекаться, в монастыре он проводил теперь за целые сутки от силы ночь и какое-то время после неё. Были и плохие дни, когда он оставался в своей комнате. Тогда ненависть снова начинала разъедать его, ведь не было возможности притвориться перед окружающими довольным всем происходящим в его жизни. Некому было внушать всем своим видом, что он выше на голову во всём. Компания самого себя для Максима теперь была невыносима. В один из таких пустых дней за тонкими стенами он заметил, прислушавшись, непривычную суету: так бывает перед крупными праздниками. — Слышали, телевидение приезжает! Значит, будет вкусный стол и всё будет можно! — Возможно, матушкам будет не до нас... — тихо проговорила Анна, поднимаясь за всеми в свою комнату. Её вовсе не радовало приближение пасхи. Задержавшись на ступенях, она обернулась и остановила взгляд на двери, ведущей в комнату Максима. Её всё еще мучило чувство вины. Сделать ничего она не могла, ведь пойти снова к нему ─ значит нарваться на наказание. Девочки уж точно всё немедленно доложат Екатерине. Сам Максим, услышав про приготовления к завтрашнему дню, тоже воодушевился. Это прекрасный шанс выдвинуть им условия! Ведь игуменья сделает всё, чтобы показать народу поддельную красивую картинку. Чтобы было больше прихожан и больше пожертвований, чтобы умилялись их заботой о детях и не жалели денег на них. Он прекрасно знал, что игуменья, конечно, и без пожертвований найдёт средства на свои нужды и прихоти. Она была очень изворотливой в плане денежных вопросов. Одного только он не понимал, куда же всё тратится. Как же умело она прячет всё наворованное! Спать Максим не ложился. Он вслушивался в каждый звук: как идёт служба, как возвращаются с неё девочки, как Екатерина говорит, что подъем, как обычно, в половину шестого, чтобы всё успеть приготовить к приезду уважаемых гостей. Разговоры самих девочек со второго этажа также прекрасно доносились до ушей Нилова. А в пять утра, когда был установлен подъем для монахинь, Нилов уже ждал их, осматривая двор с высоты шатра колокольни. Пятеро женщин во главе с игуменьей направлялись в главный храм. Раздавался негромкий смех, который свидетельствовал о благополучии в их жизни. Когда они приблизились, раздался крик Максима. — Еще один шаг и вам перегородит дорогу мой труп! Женщины вздрогнули, чуть не подпрыгнув на месте, и запрокинули головы в ответ на раздавшуюся угрозу. — Боже, — прошептала одна из женщин, поднеся ладонь к лицу, — и правда, падшая душа, одержимая демонами. Все дружно как одна перекрестились, не сводя взгляд с Максима, который расплывался от такой реакции в улыбке. — Я разгоню всех прихожан правдой об этом гнилом месте! — Продолжил он, надрывая голос. — Я расскажу им всё, а после, когда здесь будет всё телевидение города, я спрыгну, и вашу лавочку прикроют к чертовой матери! Матушка Екатерина картинно схватилась за голову от такой выходки. — Вот что с людьми делает пребывание в миру, вы видите это... Расклад, обещанный Максимом, конечно же не устраивал прежде всего игуменью Александру. Она понимала, что ненавистный мальчишка не шутит. После всего, на что его они толкнули, его вряд ли что-то держит на земле. — Чего ты хочешь, ирод?! — Обратилась она к нему. Нилов, не долго думая, ответил коротко: — Приведите Анну. И если хоть пальцем её тронете, я сию секунду же прыгну! Снизу раздалось перешептывание и громкие вздохи. Скандал был никому не нужен, но и подчиняться выходкам Максима женщины не хотели. Какой-то подросток, который жив только по счастливой случайности, раз за разом доставляет им неприятности. Это переходило все границы. Пока они шли к дому-приюту, воспитательница приговаривала: — Пусть прыгает. Мы скажем, что это городской сумасшедший. Никто не уличит нас в этом. Игуменья Александра кряхтела от злости и лишнего веса, мешающего ей идти быстрее. — В светлую пасху нам заниматься этим?! Нет, ты забываешься, Екатерина. Он стал главным источником нашего дохода. Только за первую встречу нам заплатили столько, сколько мы при всем изощрении не добудем иначе. Паразит! Изведём его позже. Анна была доставлена почти мгновенно, лишь бы поскорее Нилов перестал им угрожать. В полусонном состоянии она не понимала, почему её подняли на полчаса раньше и даже не дали надеть ничего сверху ночного платья. Протирая глаза и ёжась от утреннего холода, она боялась спросить, зачем её привели в такую рань сюда. Наклонив назад голову, она посмотрела на хмурое небо, но её взгляд сразу невольно остановился на Максиме, сидящем на самом краю шатра. Беспокойство за происходящее смешалось с радостью от встречи. Взглянув вопросительно на воспитательниц, она увидела только искаженные от злости и раздражения лица. Увидев Анну, Нилов снова встал, едва не потеряв равновесие и заставив всех вскрикнуть. — А теперь идите, откуда пришли. — Устояв, продолжил он. Внизу снова раздалось перешептывание, больше походящее на шипение змей. — Совсем страх потерял, у нас есть свои обязанности! Это ты, бездельник проклятый, издеваешься только над нами! — Запротестовала Екатерина. Игуменья жестом руки приказала ей замолчать. Подумав о том, что этот паршивец еще хлебнет горя от них, она со спокойной душой повела монахинь за собой обратно в кельи. Максим с чувством выполненного долга спустился к Анне, всё еще пребывающей в оцепенении. Отряхнув руки, он сунул их в карманы новых джинс, скрывая маникюр. Девушка молча разглядывала изменения в его внешности и вещи, которые безумно хорошо сидели на худом теле. Максим же осматривал Анну на наличие новых следов побоев, но к своей радости нашел только уже пожелтевшие пятна. — Идём. — Сказал он и уверенно схватил девушку за руку, потянув за собой. От такого жеста всё тело Анны в один момент напряглось, а дыхание на секунды прервалось. Она молча смотрела на Максима, отмечая в голове, что хоть его поведение и осталось таким же непредсказуемым, а все движения стремительными, что-то в нём изменилось. Наконец, после пристального разглядывания, на которые юноша никак не реагировал, она поняла. Во взгляде не было доброй усмешки, с которой он смотрел на неё во время их первой встречи. Несмотря на играющие блики от восходящего солнца, яркие медово-карие глаза казались холоднее самого льда. Когда Максим остановился, девушка перевела с него внимание на то, что их окружало и ахнула от удивления: перед ней простиралась гладь озера, над которой плыла неторопливо пленка утреннего тумана. Стен монастыря за холмом, который они пересекли, было совсем не видно. Вокруг не было ничего, кроме завораживающей природы. Снова повернувшись к Максиму, Анна вздрогнула от его взгляда. Она уже хотела отвернуться, но он не дал ей этого сделать, придержав за плечо. — Ты простишь меня? — спросил он и вверг девушку в еще большее замешательство. — А есть за что? — тихо спросила Анна, подняв взгляд. Услышав такой вопрос, Максим усмехнулся. — Кажется, я тебя пугал. — Ты меня и сейчас пугаешь. Сейчас, кажется, даже больше... — Анна посмотрела с опаской на руку Максима, и, заметив это, он сразу же убрал её с плеча девушки. Сев на ближний к воде крупный камень спиной к собеседнице, он продолжил начатый разговор. — Тебе нужно бояться не меня в этом месте, не думаешь? Анна молча стояла позади, не зная, как унять в себе волнение. Ей было сложно подобрать слова, чтобы ответить разумно на вопрос. — Ты ничего не сделала, но теперь молись, чтобы не заболеть после нескольких суток в мокром подвале на одной воде в лучшем случае. Не переставая говорить, Максим достал пачку сигарет и зажигалку из кармана уже испачканных побелкой колокольни джинс. У Анны не хватало смелости злиться на пережитое заключение, она не винила в нём никого. — Даже сейчас, — закурив, Макс обернулся к ней, — вообще-то, я ждал претензий, но ты молчишь. Анна заострила взгляд на идеальном маникюре и тонких пальцах, между которыми была зажата тлеющая сигарета. Как только Максим заметил заинтересованность в этом, он протянул к ней всю свободную ладонь, демонстрируя результат работы Наташи на его руках. — Как тебе? Это ты еще меня позавчера не видела. Здесь бы меня сразу кислотой умыли. — Со смехом сказал Максим, чем заставил улыбнуться и Анну. Ей очень хотелось легко и непринужденно общаться с Максимом, но страх быть услышанными и получить наказание заставляли её вести себя более, чем сдержанно. — Расскажи мне, как там? — спросила Анна. Нилов развернулся к ней всем телом. Смотря на неё с прищуром и полуулыбкой, он сделал последнюю затяжку, после чего снова подошел, выдохнув дым в сторону. — Я расскажу, — вглядываясь внимательно в лицо девушки, сказал Максим, — но с одним условием. Никаких мыслей и догадок о том, чего попросит взамен Нилов, у Анны не было. Не осознавая этого, она была заранее согласна на любые требования. — Ты должна быть всегда на моей стороне. Всегда. Даже когда после моих рассказов тебе захочется забыть всё, что услышала. Даже когда я буду делать нечто похожее на то, что сделал час назад и доводить всех здесь живущих и служащих. Даже когда от моего вида тебя будет тошнить. Тогда я буду рассказывать тебе всё, если ты этого действительно хочешь. Девушка, не задумываясь ни на секунду, закивала. Максим, недовольно цокнув языком, отвел от неё взгляд. — Слишком быстро. Если пожалеешь, что тогда? Я не такой, как ты. Я не прощаю. Анна пожала плечами в ответ на реакцию Максима. — Мне здесь и так терять нечего.